Поговори со мной

— А-Сянь, ответь мне честно, эта история с твоим обручением с Лань Ванцзи — твоя очередная шутка или всё серьёзно и мне нужно писать в орден Гусу Лань письмо с предложением? — спросил Цзян Фэнмянь, как только они миновали ворота Облачных Глубин. — Я не знаю, — пожал плечами Вэй Ин. Прошлую ночь он почти не спал, сначала возвращая марионеткам сознание с помощью обломка печати, а затем — изготавливая компас зла. А когда захотел под утро вздремнуть, то проснулся Лань Чжань и принялся бренчать на своём гуцине, избавляя его от излишка темной ци в теле. — Вэй Усянь, Лани с такими вещами не шутят. — Ну, всё, если дядя Цзян назвал его так, значит, не миновать выволочки. — Если второй молодой господин Лань отдал тебе свою налобную ленту — это значит, что он отдал тебе своё сердце, и, если ты отвергнешь его, оно будет разбито, а он сам на всю жизнь останется одиноким, потому что Лани выбирают себе лишь одного спутника на тропе самосовершенствования и остаются верны ему даже после его смерти, не вступая в повторный брак. — Я… я этого не знал, — растерянно промямлил Вэй Ин. — Сначала я думал, что он повязал мне на руку свою ленту, чтобы защитить, и потому не стал возражать. Но потом, когда я потерял сознание, он отнёс меня к себе и что-то говорил о замужестве. Дядя Цзян, Лань Чжань мне очень нравится, но о браке я ещё не задумывался. Да и свадьба двух мужчин… Разве такое возможно? — Если подать её как политический союз, то да. Хорошенько подумай и присмотрись к Лань Ванцзи во время вашего путешествия, а после дай мне знать о своём решении. Лани — надёжные и верные союзники, чего не скажешь о Цзинях. — Хорошо, — выдохнул Вэй Ин. — И, пожалуйста, будь осторожен и не злоупотребляй тёмной энергией, — попросил Цзян Фэнмянь, хоть и знал, что это бесполезно. — Да, понял я, понял, — поспешно отмахнулся Вэй Ин, после чего оба встали на мечи и направились в сторону Цайи. Там им предстояло перекусить и переночевать, после чего Вэй Ин планировал «потеряться». Каково же было их удивление, когда в обеденном зале постоялого двора они увидели расстроенную Вэнь Цин и утешавшего её Вэнь Нина. — Дева Вэнь, что случилось? Почему вы до сих пор здесь? — подойдя к ней, спросил Вэй Ин. — Вэнь Чао и его люди перехватили меня недалеко от Цайи. Он сказал, что я без толку провела в Облачных Глубинах столько дней, но так и не нашла хранившийся там обломок Иньской печати, что, если бы не его угрозы главе Лань, тот не отдал бы мне его. Вэнь Чао велел мне отдать ему обломок печати, чтобы милости отца достались ему. Угрожал, что иначе Вэнь Чжулю сожжёт золотое ядро А-Нина, — с трудом сдерживая слёзы, ответила она. — Пришлось отдать Вэнь Чао подделку найденного вами обломка, после чего он велел мне убираться на все четыре стороны и не приближаться к Безночному Городу. А это значит, что теперь я не смогу подменить находящийся у Вэнь Жоханя настоящий обломок поддельным и вернуть к нормальной жизни своих родственников. — Зато не ты, а Вэнь Чао рискует теперь огрести по полной программе от Вэнь Жоханя в случае обнаружения подделки. А твоим родичам я и без того обломка смогу помочь. Не зря ведь вчера не спал всю ночь, приводя в сознание других марионеток, оказавшихся в Облачных Глубинах, — не удержался от хвастовства Вэй Ин. — Так что, всё к лучшему, дева Вэнь. Наш прежний план был слишком рискованным для тебя. Пойдём со мной. Позже мы придумаем другой способ подменить находящийся у Верховного Заклинателя настоящий обломок печати. Нужно лишь найти и уговорить перейти на нашу сторону человека, который имеет возможность к нему приблизиться. — Боюсь, такого нет. Вэнь Жохань с каждым днём становится всё подозрительнее. Сейчас к нему допускают лишь его сыновей и Вэнь Чжулю да Сюэ Яна, назвавшегося потомком создателя Иньской печати Сюэ Чунхая. Этот босяк однажды явился к Вэнь Жоханю и поведал, что знает, где искать её обломки, — успокаиваясь, сказала Вэнь Цин, — Однако Верховный Заклинатель ему не доверяет и подозревает, что Сюэ Ян сам хочет заполучить печать, чтобы властвовать над миром, хоть и утверждает, что его интересует лишь месть клану Чан. — Сдаётся мне, что, если он и вправду является потомком печально известного тёмного заклинателя, то один из обломков может находиться у него, — сказал Цзян Фэнмянь. — О! Так, может, нам перехватить этого Сюэ Яна, чтобы отобрать у него обломок, пока наши друзья ищут тот, который спрятан в саду Девы Распускающихся Бутонов, — загорелся Вэй Ин. — Где проживает этот клан Чан? Может быть, нам удастся его спасти. — Город Юэян, — вместо Вэнь Цин ответил Цзян Фэнмянь. — Боюсь, что вам понадобится помощь. Я уже начинаю сожалеть, что мы решили разделить тебя с Цзян Чэном и Лань Ванцзи. — Да, с ними было бы гораздо веселей. Но я и сам мечник не из последних, да и с талисманами могу управляться получше многих, — не без толики хвастовства заявил Вэй Ин. — Не беспокойся обо мне, дядя Цзян, и отправляйся укреплять оборону Пристани Лотосов. *** Выведя из Облачных Глубин по тайной тропе Цзян Чэна и Не Хуайсана, Лань Ванцзи поклонился им и, встав на меч, направился не туда, куда они собирались, а в другую сторону. Цзян Чэн мигом запрыгнул на Саньду и рванул за ним, а Не Хуайсану только и оставалось, что прыгать на месте и размахивать руками, восклицая: — Второй молодой господин Лань, куда же вы? — Да, хотел бы и я знать, почему Ханьгуан-цзюнь нарушил наш план? — поравнявшись с Лань Ванцзи, прошипел Цзян Ваньинь. — Я и ваш план несовместимы, — пояснил Лань Ванцзи, и это было правдой, потому что он никоим образом не вписывался в образ молодого повесы. — Я присоединюсь к Вэй Ину. — В таком случае, я тоже хочу быть с Вэй Усянем. Я, как-никак, его шиди, — рассердился Цзян Чэн. — А я — его жених, — бросил Лань Ванцзи. Цзян Чэн уже готов был взорваться от возмущения и накостылять этому женишку прямо в воздухе, благо с непутёвым шисюном они не раз дурачились подобным образом, но тут снизу донеслись жалобные мольбы Не Хуайсана: — Цзян-сюн, неужели и ты меня бросишь? Хочешь, чтобы меня тут растерзали хищные звери или тёмные твари? У меня ведь даже сабли нет, чтобы защищаться или лететь с вами. — Гуй с тобой, Лань Ванцзи! Встретимся на постоялом дворе в Фэйхуан, как и было условлено, — буркнул Цзян Чэн и вернулся к Не Хуайсану. Должен же хоть кто-то из них придерживаться плана. — Цзян-сюн, ты вернулся! — воскликнул Не Хуайсан, вешаясь на шею Цзян Чэну, как только тот опустился на землю рядом с ним. — Эй, давай без телячьих нежностей, — осадил его тот. — Лучше бы ты голову свою дурную забыл, а не саблю. — Ах, зачем так грубо? — отстраняясь, сказал Не Хуайсан. — Может, моя голова и не слишком умна, но в ней есть место для множества прекрасных вещей. Бьюсь об заклад, что ты не сможешь сложить ни одного сносного стихотворения, а я могу сочинять их экспромтом. А Дева Распускающихся Бутонов является лишь тому заклинателю, чьи стихи ей понравятся, так что без меня вам не обойтись. — И что мне с тобой делать, поэт Незнайка? — вздохнул Цзян Чэн, который мог сложить, разве что, многоярусную пагоду из портовых ругательств. — Было бы весьма любезно, если бы молодой господин Цзян взял меня на свой меч, — делая вид, что не осознаёт двусмысленности своей просьбы, проговорил Не Хуайсан. — Твою ж налево! Соображай, что несёшь! — грозно сдвинул брови Цзян Чэн. — Ну неужели тебе так трудно понести меня хотя бы часть дороги? — захныкал Не Хуайсан. — Вот Вэй Усянь не стал бы отказываться. Или ты не в силах нести двоих? — Захлопнись! — рявкнул задетый, как всегда, когда его сравнивали с шисюном, Цзян Чэн. — Так и быть, понесу тебя на мече, но лишь ночью, чтобы никто не видел это позорище, а днём будем идти пешком. — Ой, спасибо, Цзян-сюн, — проворковал Не Хуайсан, проворно пристраиваясь на Саньду позади Цзян Ваньиня. — Эй, только, чур не прижиматься ко мне и руками не трогать. — Ха-ха-ха, чего ты удумал, дурашка? Мир в опасности, — захихикал Не Хуайсан. — Я же рискую свалиться с меча, если не буду за тебя держаться. — Чтоб тебя!.. — скрипнул зубами Цзян Чэн, не закончив проклятия, когда руки Не Хуайсана обвились вокруг его талии. Ведь того действительно сейчас могло поднять и гепнуть на землю, если не будет держаться. *** Спустившись утром в обеденный зал, Вэй Ин с удивлением обнаружил там невозмутимо попивающего чай Лань Ванцзи. Судя по всему, это был уже не первый чайник. — Ой, Лань Чжань! А что ты тут делаешь?! — радостно воскликнул Вэй Ин. — Пью чай. И ты выпей, — флегматично ответил тот. — А где Не-сюн и Цзян Чэн? Ты вывел их из Облачных Глубин? — спросил Вэй Ин, бухаясь на скамью рядом с ним и поспешно наливая себе чая. — В пути. По плану, — отрывисто сказал Лань Ванцзи. — Лань Чжань, а ты почему здесь? — всё ещё недоумевая, поинтересовался Усянь. — Хочу быть с Вэй Ином каждый день. Защищать, избавлять от иньской ци, — пояснил Лань Ванцзи. — В таком случае, А-Сянь, я могу быть за тебя спокоен, — сказал спустившийся вслед за Вэй Ином Цзян Фэнмянь. Лань Чжань изящно и без излишней поспешности встал и поклонился ему, после чего снова сел. Вэй Ин даже не предпринял попытку подняться со скамьи. — Лань Чжань, в моём плане тоже произошли изменения: с нами будет путешествовать не только Вэнь Нин, но и Вэнь Цин, у которой Вэнь Чао отобрал подделанный мной осколок печати, после чего запретил приближаться к Безночному городу, — сказал он. — И отправимся мы сперва в Юэян, чтобы отобрать там у Сюэ Яна ещё один обломок Иньской печати и защитить от него клан Чан. — Как скажет Вэй Ин, — кивнул Лань Ванцзи. — Здорово! Ты сразу со мной соглашаешься. Лань Чжань, пожалуй, из тебя получится покладистая жена, — расхохотался Вэй Ин, с удовольствием отмечая, как кончики ушей Лань Ванцзи становятся цвета бегонии. — Полно дурачиться, А-Сянь, — хлопнул его по плечу дядя Цзян. — Сейчас спустятся ваши друзья, мы позавтракаем и отправимся в путь. — Глава Цзян тоже с нами? — вскинул удивлённый взгляд Лань Чжань. — К сожалению, нет. У меня полно иных забот. Да и моя госпожа далеко не так покладиста, чтобы терпеть долгую отлучку без объяснений, — ответил Цзян Фэнмянь. Вскоре в обеденный зал спустились Вэнь Цин с Вэнь Нином и, церемонно раскланявшись с Лань Ванцзи и главой Цзян, сели напротив Вэй Усяня и Лань Ванцзи. *** — Мы уже второй день торчим в этой забегаловке. Всё хорошее вино выпили, а этого разгильдяя Вэй Усяня где-то гуй носит, — проворчал Цзян Чэн, через силу вливая в себя очередную чашу вина. — Надеюсь, он не устроил себе медовый месяц где-нибудь под ёлкой с Лань, мать его, Ванцзи. — Цзян-сюн, а, может, не станем ждать его и отправимся вдвоём в сад Девы Распускающихся Бутонов? — предложил уже изрядно захмелевший и оттого отчаянно храбрый Не Хуайсан. — Точно! — стукнул опустевшей пиалой о стол Цзян Чэн. — Добудем обломок печати и станем героями, а то вечно вся слава достаётся Вэй Усяню. Почитай-ка мне свои стихи для начала, Не-сюн.