In Your Soul is Sealed a Pleasure

Волдеморт шёл по направлению к Лютному переулку, его палочка была свободно зажата в руке. Он думал о том, чтобы аппарировать прямо к месту встречи, но вместо этого решил пройти несколько улиц пешком. Это давало ему возможность оценить атмосферу, царящую здесь, в одном из самых мрачных районов волшебного Лондона, спустя пять лет после начала кампании Волдеморта по созданию волшебной Британии, по своему разумению и видению. В последнее время он проводил большую часть своего времени в одиночестве, планируя предстоящую стратегию и углубляясь в эзотерические формы магии. Настало время вновь показать себя более открыто. Не то, чтобы он был совсем уж открытым. К сожалению, трудно было получить одобрение города, когда местное население пряталось от его взглядов. Может, широкая публика и не совсем в курсе, как выглядит Лорд Волдеморт, но обитатели этих грязных переулков знали достаточно, чтобы считать его человеком, которого следует опасаться. Это было понятно, но иногда доставляло неудобства. Поэтому Волдеморт наложил на себя чары, скрывающие его лицо, чтобы посторонние не могли запомнить его черты лица, или сосредоточиться на них. Это была тонкая магия, требующая большего изящества, чем обычный гламур, но не было смысла прибегать к мирской магии, когда существует такая изысканная альтернатива. Волдеморт как раз переключился на предстоящее собрание, на котором должны были пройти инициацию новые Пожиратели Смерти, и тут он приостановился. Впереди было что-то необычное. За время, проведённое за границей, познавая самые тёмные тайны магии и доводя себя до предела, магическая чувствительность Волдеморта выросла в геометрической прогрессии. Он научился использовать её так, что его последователи, даже самые могущественные, не могли этого понять. В последние годы она очень помогала ему. Благодаря ей он обрёл сверхчеловеческую чувствительность к присутствию других ведьм и волшебников, даже скрытых магическими, или обычными средствами. И то, что он чувствовал перед собой сейчас… Это была магия, тянущаяся к нему, чтобы переплестись с его собственной, чувственная, интимная, вьющаяся тихими лозами вокруг него. Он сжал руки в кулаки, и его палочка выдвинулась в готовности. За всё время, проведённое за границей, он никогда не испытывал ничего подобного. Он бесшумно обогнул угол. Впереди, на тёмной и узкой улочке, ведущей в Косой переулок, стоял человек. На вид ему было около тридцати лет, он был хорошо сложен и совершенно спокоен. Волдеморт мог только надеяться, что это было вызвано заслуженной уверенностью, а не наивностью. Этот человек, несомненно, был источником магических эманаций, которые всё ещё вились вокруг Волдеморта, дрожа от его собственной магии, тёплой и ласкающей. Волдеморт молча подошёл к нему на расстояние вытянутой руки и опустил взгляд. Мужчина не вздрогнул. Если бы Волдеморт не знал, что его магический щит был неприступен, он бы почти сказал, что тот потянулся в сторону появления Волдеморта. Мужчина оглядел Волдеморта с ног до головы, открыто оценивая его, или вернее, оценивая чары. Он чувствовал лицо и выражение Волдеморта, но не мог определить точно. В такой близости его магия опьяняла. Но это было и невозможно. Ни у кого не было такой магии — такой теплой и дикой, так стремящейся вплестись в ауру самого Волдеморта. Волдеморт позволил себе это и придвинулся ближе. Мужчина не отпрянул назад, когда Волдеморт вторгся в его личное пространство, что было интересно. — Так уверенно, — пробормотал Волдеморт, — ждать здесь одному, так поздно ночью,— В его тоне промелькнула угроза. Мужчина лишь самоуверенно улыбнулся в ответ. — О, это плохой район? — спросил он. — Я и не знал, учитывая отсутствие уличных фонарей и крики неподалёку. Глупый я. — Ты не местный, — заявил Волдеморт. Акцент у мужчины был подходящий, но Волдеморт никогда не видел его раньше. Он бы заметил. Он не мог не заметить эту магию. — Наверное, нет, — пожал плечами мужчина и больше ничего не сказал. Он просто замолчал, и у него хватило наглости заглянуть Волдеморту через плечо, словно ища там что-то ещё. Волдеморт придвинулся еще ближе. — Значит, ты полагаешь, что можешь позаботиться о себе здесь? — спросил он, пропустив мимо ушей намёк на угрозу. Мужчина не напрягся и не отодвинулся. — Э-э, да, — сказал он, по-прежнему непристойно непринуждённо. — думаю, что смогу, приятель. И внезапно в его руке появилась палочка, направленная на Волдеморта—он сделал это так плавно, что Волдеморт не заметил перехода. Его магия с треском сгибалась в тандеме, и непринуждённая поза превратилась в нечто более стальное, угрожающее. В этот момент он выглядел так, словно ему было самое место здесь, в темноте, среди опасности. Но сейчас было не время и не место испытывать его на прочность. — Кто я такой, чтобы сомневаться в тебе, — слукавил Волдеморт, позволив себе рассмеяться, и угрожающая атмосфера, окружавшая его, рассеялась так же быстро, как и появилась. — Я всё ещё исследую местность, — сказал он, снова улыбнувшись. — Разбираюсь в себе, вот что я здесь делаю. — Странное место ты выбрал для своих размышлений,— ответил Волдеморт, жестом указывая в ту сторону, откуда раздался последний крик. Мужчина рассмеялся. Он даже слегка наклонился к Волдеморту, когда магия Волдеморта закрутилась вокруг него—большинство людей вздрогнули бы от неожиданности. — Я не выбирал это место, — сказал он. — И, вообще-то, здесь было тихо и спокойно, пока не появился ты. — Чтобы дать тебе небольшой совет по поводу выбора места, — пробормотал Волдеморт, больше обращая внимание на близость мужчины, чем на его слова. — Настоящий заботливый гражданин, не так ли? — взгляд мужчины остановился на лице Волдеморта, точнее, на его внешности. И всё же в его взгляде не было ни капли страха. — Ну, тогда, спасибо за совет. — Если хочешь, я могу дать тебе ещё несколько советов,— сказал Волдеморт, поскольку ещё не был готов потерять из виду силу, пульсирующую вокруг этого человека. Ничего страшного не будет, если Пожиратели Смерти узнают, что такое терпение. Мужчина сделал паузу, но затем покачал головой. — Спасибо, — сказал он. — Но я знаю, что лучше не проводить слишком много времени с незнакомцами, которых я встречаю в тёмных переулках, какими бы интересными они ни были. Волдеморт взвешивал свой ответ. Он должен был следить за этим человеком—это было ясно. Такая большая сила, какой бы лёгкой она ни была, должна была что-то значить. Должна была быть причина, по которой Волдеморт пришёл к нему именно сюда и именно сейчас. Причина, по которой магия этого человека казалась такой тёплой и приветливой. Волдеморт хотел выяснить, как этот человек, явно местный, судя по акценту, никогда раньше не вторгался в его жизнь. Однако он не успел договорить, как мужчина кивнул ему напоследок, а затем резко аппарировал. При этом он не говорил, а лишь сделал минимальное движение палочкой, сдержанно демонстрируя свою мощь. Неважно. Волдеморт найдёт его снова. Магическая подпись была безошибочной — и, конечно же, Волдеморт ещё никогда не испытывал затруднений в приобретении того, что хотел получить.

***

Гарри удивлялся, почему он вообще решил, что это может быть хорошей идеей. — Это будет идеальный момент, — пробормотал он про себя. — Ты поймёшь почему, как только окажешься там, мы уверены, — он ударил ногой по ножке стула и поспешно схватился за стул, так как ножка тревожно согнулась. Всё в этом месте было сделано кое-как.— Как в аду,— добавил он. Если быть честным с Невыразимцами, то именно Гарри первым начал спрашивать об этом. А на самом деле, он должен был просто обвинить Гермиону во всей этой неразберихе. Именно она ввела в Отделе тайн высшую математику. Это означало, что именно она виновата в том, что Невыразимцы просто пожали плечами и сказали, что магические теоремы указывают на это время в этом году, как на наилучшее соотношение вероятностей. Гарри ничего не мог на это ответить. Но ведь никто не заставлял его делать это. Гермиона неоднократно говорила ему, чтобы он взял больше времени на раздумья. Но время выстроилось — что-то с луной и математикой, Гарри запутался в объяснениях, — чтобы создать какой-то большой резонанс. Идти нужно в тот день, в этот конкретный и определенный день 1975 года, это давало ему наилучший шанс направить ситуацию в лучшее русло. — Надо пользоваться моментом, — пробормотал он. Он увлёкся. Возиться со временем было непросто — всё стремилось вернуться на свои места. Приходилось бороться с инерцией существующей временной линии, если только вносимые изменения уже в неё не вписываются, то есть, по сути, уже произошли. (Но в итоге, как сказали ему Невыразимцы — математика и всё такое, — в большинстве моментов времени вероятность того, что он вернётся назад, была высока, но его действия не сохранялись. Случится что-то, что вернёт всё на круги своя. Лишь случайные точки, связанные между собой, давали больше шансов на постоянные изменения. Именно поэтому он и пошёл на это — но сейчас он был полностью согласен с Гермионой. Ему следовало подождать, даже если это означало пропустить оптимальный день. Он думал, думал о том, что будет означать оказаться в 1975 году, пытался понять, почему, чёрт возьми, это был «идеальный момент», чтобы изменить всё к лучшему. И он даже не знал, сколько времени у него есть на это. Это не было обычным путешествием назад, но когда он спросил, сколько времени пройдёт, прежде чем метафорическая резинка защелкнется и вернёт его в привычную эпоху, Невыразимцы лишь пожали плечами — в очередной раз — и дали ему «несколько месяцев, может больше, а может меньше». Гарри хватило опыта общения чтобы понять, что для них это означает от пяти минут до пяти лет. Поэтому он хотел действовать быстро, на случай, если срок окажется меньше. Ему было бы жаль если бы он потратил столько времени и сил на то, чтобы отправить его в прошлое, найдя «подходящий момент», но так ничего и не успел сделать. Он окинул взглядом район, в который прибыл, — один из самых мрачных уголков волшебного Лондона, который явно не сильно изменился ко времени Гарри. Первым, кого он встретил, был странный напряжённый мужчина в переулке, скрывавший своё лицо. Он показался ему интересным, хотя и немного мрачным, но Гарри в кои-то веки решил проявить благоразумие и аппарировал оттуда, хотя и почувствовал, что его тянет к этому человеку. Возможно, это был лишь признак того, что Гарри здесь уже слишком не в своей тарелке, если, конечно, считать «не закидал меня червями и предложил совет, не представляющий угрозы» настоящим положительным моментом. Отбившись от двух попыток ограбления в соседних, но столь же сомнительных районах города, Гарри решил, что не собирается сразу же выяснять цель своего возвращения в это время и место. Да и Невыразимцы не обещали ему точности. Он решил, что лучше сделать перерыв, снять комнату где-нибудь в неприметном месте и всё обдумать заново. Если ничего очевидного не обнаружится, придётся надеяться, что у него есть ещё несколько месяцев. Комнаты в первом попавшемся ночлежном доме, где были свободные места, были не то чтобы первоклассными, но вполне сойдут, а хозяин выглядел настолько близоруким, что, наверное, сейчас не смог бы вычленить Гарри из общей массы. Вроде достаточно незаметно, подумал Гарри. Он отправился спать, как только разобрался с комнатой. Он рассчитывал полежать некоторое время, перебирая в уме все возможные варианты, но вместо этого сразу же заснул. Проснулся он от того, что сквозь прореху в шторах ему в лицо било солнце, весело освещая все плесневелые пятна на стенах и пыль на полу, которые не были заметны при мягком свете ламп. Гарри поморщился и решил, что будет думать в другом месте. Выйдя на улицу, он направился в сторону Косого Переулка. Но это было слишком неожиданно. Это было неправильное сочетание знакомого и незнакомого. Здесь был магазин Олливандера, но магазины рядом с ним были другими. Гринготтс стоял, как и прежде, но, конечно же, в переулке ещё не было «Уловок умников Уизли». И люди, спешащие мимо в своих мантиях и шляпах — он всё ждал, что узнает кого-то, что мимо пронесётся кто-то из его коллег-авроров. Но нет. На самом деле ему следовало бы постараться никого не узнавать. Невыразимцы предостерегали его от необдуманных поступков — хотя Невыразимец Рук с сомнением смотрел на способность Гарри придерживаться этого правила — и Гарри не хотел искушать себя, увидев более молодую версию кого-то, кого он знал. Или даже кого-то из родственников. Его родители сейчас находились в Хогвартсе, о чём он старался не думать. Он также старался не думать о том, что связать Питера Петтигрю и приклеить его к портключу, ведущему в Австралию в один конец, считается необдуманным поступком. Озадаченный тем, чтобы не думать ни об этом, ни о том, как сделать так, чтобы Петтигрю не вернулся, Гарри обнаружил, что его ноги пошли по знакомой дорожке. Подняв голову, он обнаружил, что находится перед входом в Министерство. На мгновение он застыл на месте, не решаясь. Возможно, было бы лучше пойти одному. Но, с другой стороны, он совершенно не представлял, с чего начать, а за долгие годы он привык, что у него есть хоть какой-то запасной вариант. — Ты собираешься стоять здесь весь день? — раздался резкий голос у него за спиной. — Может быть. — пробормотал Гарри. Не удостоив ответом, но бросив на Гарри мрачный взгляд, волшебник прошел мимо него. Ему пришлось посмеяться над собой. Видимо, он слишком привык к тому, что все в Министерстве знают, кто он такой. Теперь он не был аврором Поттером, достойным если не более пышного приветствия, то хотя бы вежливого «извините»; он был просто безымянным незнакомцем, стоящим у него на пути. Всё ещё качая головой, он направился внутрь. Гарри более целеустремлённо прошёл через атриум, чтобы никто не остановил и не поинтересовался его делами, пока он направлялся в Отдел тайн. Он представился ведьме, сидевшей за ближайшим к входу в Отдел столом. Потребовалось некоторое время, чтобы она оторвала взгляд от того, что писала, причем сделала она это с максимальным неодобрением. — Я пришёл к смотрителю. — сказал ей Гарри. Он думал, что это произведёт впечатление, но она лишь подняла одну бровь и жестом указала на дверь справа от себя. — Тогда спасибо. — неловко сказал Гарри и покинул помещение. В комнате за дверью было темно. Гарри прошептал тихое «люмос» и обнаружил, что находится в помещении, похожем на старый кабинет. К его удивлению, там действительно кто-то сидел в кресле за письменным столом и глубоко спал. Гарри тихонько подошёл к столу, и свет от его палочки осветил черты невероятно старой ведьмы. У неё даже были морщины. Он как раз решал, стоит ли её беспокоить, когда она решила эту дилемму, свирепо чихнув и открыв глаза. — Ну? — резко спросила она голосом, который был раз в десять сильнее, чем можно было предположить по её комплекции. — Я пришёл к смотрителю. — повторил Гарри. — Я знаю это. — ответила женщина, — Иначе вас бы здесь не было, не так ли?. Она оглядела его с ног до головы. — Из Будущего, верно? — Да. — сказал Гарри. — Аврор, да? У тебя такой взгляд. — …Ага. Женщина вздохнула. — Не дай Мерлин, мне когда-нибудь встретить кого-нибудь интересного. — Саркастично сказала она. — Извините. — коротко ответил Гарри. Он был рад, что всё идет как надо. Гермиона не должна была официально рассказывать ему о фразе, которую Невыразимцы использовали для получения помощи во время своих редких путешествий во времени, но Гарри был рад, что она это сделала. — Очень хорошо, — пробормотала женщина, начертав на куске пергамента. — Вот имя человека который вам нужен. Уверена, он сможет вам помочь. Он задолжал мне пару услуг. — Она протянула листок через стол. Гарри взял его и прочитал. Женщина осуждающе наблюдала за тем, как Гарри начал смеяться. — Вот это благодарность. — резко сказала она, и Гарри прикусил губу. — Простите. — сказал он. — Просто… — Не отвечайте мне. — сказала женщина. — Я не хочу знать. Если имя Аберфорта Дамблдора ассоциируется у вас с истерикой, я буду счастлива оставаться в неведении. — Ну да. Простите. — повторил Гарри, пытаясь успокоиться. Конечно, его послали к Аберфорту Дамблдору. Конечно, его послали именно к нему. — Так есть ли что-нибудь, что я должен сделать, или…? Взгляд женщины стал ещё более осуждающим. — Уверена, что не могу вам сказать. Вы должны сами разобраться в этом. Я дала вам имя, этого должно быть более чем достаточно. — Конечно, конечно. — сказал Гарри. — Спасибо. Я ценю это. — Вы можете выразить свою признательность, — сказала женщина, не оттаивая ни на дюйм, — Закрыв дверь как следует, когда будете уходить. Гарри так и сделал. Всё ещё сжимая в руках бумажку, он вышел из Отдела тайн, из самого Министерства, а потом забрёл в тихий уголок и смеялся до слёз. Затем он отправился к Аберфорту Дамблдору.

***

— От Невыразимцев, говорите? — спросил Аберфорт. — Боюсь, что да. — ответил Гарри. В качестве доказательства он протянул пергамент. Аберфорт взял его, и его лицо удивительно прояснилось. — О, это Эсмеральда. Ну конечно. — покачав головой, он отошёл в сторону, чтобы пропустить Гарри. — Что ж, полагаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь, если она просит. Она держит меня за яйца и знает это. Гарри последовал за ним, стараясь сохранить спокойствие, которому он научился за годы работы аврором. К такой ситуации он готов не был. — Итак, — начал Аберфорт, когда они уселись. — Чем я могу вам помочь? И снова это было не совсем то, чего хотел Гарри, но по дороге он немного подумал. Он всё ещё не был уверен, что должен сделать в этом времени, но решил, что может принести немного пользы, пока разбирается с этим. Он знал, что сейчас самый разгар набегов Волдеморта, его нападений на беззащитных людей. И если Гарри и готовился к подобным ситуациям, то только к таким. Он полагал, что помощь в предотвращении одного-двух набегов не создаст сильных волнений в общей схеме вещей, но для людей, подвергшихся нападению, она точно будет иметь значение. Поэтому у него был ответ для Аберфорта. — Я бы хотел, чтобы вы сообщили мне, когда узнаете о нападении Волдеморта или его Пожирателей Смерти. — просто сказал он. Аберфорт нахмурился. — Правда? — хрипловато спросил он. — Я не буду спрашивать о вашем происхождении, это не из-за Эсмеральды, но… Гарри неловко отмахнулся от вопроса. — Это всё. — сказал он наконец. — Если только вы не думаете, что можете помочь мне по-другому, но я хотел бы получить именно это. Если можете. — Конечно, могу. — немедленно ответил Аберфорт. — Всё конечно же неофициально. — Я не буду упоминать, что это вы мне рассказали, если кто-то спросит. — заверил его Гарри. Аберфорт нахмурился, но в конце концов нехотя кивнул. — Если вы этого хотите, я могу это сделать. — Спасибо. — поблагодарил Гарри. Аберфорт продолжал хмуриться. — Может быть, приберегите свою благодарность до тех пор, пока не увидите как страшны эти нападения, друг мой. — О, — начал Гарри. — Кажется, у меня есть идея.

***

На той неделе внимание Волдеморта было сосредоточено на его главных целях. Он позволил своим последователям провести два небольших рейда, дав им возможность выпустить пар и заверив свою власть в том, что сможет добиться успеха, а сам переключил внимание на организацию более продуманных и целенаправленных будущих атак. Сейчас было крайне важно не сбавлять обороты, чтобы его имя было на слуху у всех ведьм и волшебников в стране. Они должны были узнать его силу, его мощь. И когда он поставит их на колени, они с радостью встанут на колени. Он лично не участвовал в небольших рейдах. Это были неважные дела. Тот, что произошел этой ночью, был для Лестрейнджей всего лишь способом размять ноги. О положительном результате они сообщат ему при встрече на следующий день. Но примерно через полчаса после того, как рейд должен был начаться, Волдеморт получил сообщение от Рабастана. Это было короткое послание, написанное на зачарованном пергаменте, который Волдеморт держал на своём столе для тех случаев, когда Пожирателям Смерти требовалось быстро доставить ему сообщение. Они знали, что не стоит легкомысленно пользоваться этим приёмом: требовать его внимания не стоило просто так. Послание было коротким и в самую точку. Авроры получили необычную поддержку, — говорилось в нём. —Милорд, возможно, вы захотите оценить это сами. Волдеморт поначалу был склонен оставить их наедине. В конце концов, Лестрейнджи должны быть в состоянии позаботиться сами о себе, учитывая их положение в его высших эшелонах. Однако послание было нетипичным. Рабастан был не из тех, кто злоупотребляет предоставленными ему привилегиями. Более того, оно было написано с некоторой поспешностью — это было далеко от обычного плавного стиля Рабастана, — что говорило о том, что он испытывает большие затруднения. Волдеморт знал, что среди нынешних авроров мало кто способен доставить неприятности такому, как Рабастан, особенно если рядом с ним Родольфус и Беллатрикс. Поэтому он встал и без лишних слов аппарировал на точку обзора, откуда открывался вид на деревню, где должен был состояться рейд. Он сразу понял, что имел в виду Рабастан, говоря о необычной поддержке. К стандартной группе неэффективных авроров добавилось нечто, похожее на ангела-мстителя. Фигура была окутана светом, пылающим ярким светом, который скрывал их черты и в то же время пускал столь же жгучие дротики, чтобы ослепить противников и дать аврорам время наложить контрпроклятия и связывающие заклинания. Это было искусно сплетённое заклинание. Человек располагался перед аврорами, и свет отражался только от его Пожирателей смерти, оставляя зрение авроров незащищённым. Волдеморт понимал, что ситуация выходит из-под контроля. Если кто-то из Лестрейнджей будет схвачен, то у Министерства появится шанс подтвердить, насколько далеко простирается влияние Волдеморта в высших эшелонах волшебного общества, — что ж. Но для этого было еще слишком рано; этого нельзя было допустить. Волдеморт должен был вмешаться. Замаскировавшись, он появился рядом со своими Пожирателями Смерти. — Идите. — коротко приказал он Беллатрикс и Родольфусу. Не было смысла оставаться в ситуации с такой неизвестной переменной, хотя он и не собирался уверять их в этом до тех пор, пока они не смирятся перед ним. Им не следовало позволять ситуации зайти так далеко. Родольфус поклонился и тут же удалился, но Белла стояла на своём. — Рабастан, мой Лорд. — прошептала она. Волдеморт склонил голову. — Тогда ты можешь остаться, чтобы помочь ему. Не обращая на неё внимания, он шагнул вперед, чтобы сразиться со светлой фигурой. И тут его охватило ощущение той же пьянящей магии, что и тогда, в Лютном Переулке. Это был тот же самый человек. Волдеморт мог разглядеть его черты, но теперь он был хмур и намерен действовать, и угроза, которую Волдеморт разглядел в переулке, теперь полностью раскрылась. Он был прекрасен. И именно его присутствие позволило аврорам обездвижить Рабастана. Волдеморт ожидал от Рабастана большего; придётся наказать его позже. Пока же он использовал связь, заложенную в Тёмной метке, чтобы силой выдернуть Рабастана из оков, которыми его связали авроры, и направить к Волдеморту — за мгновение до того, как авроры успели наложить на него руку. Волдеморт толкнул Рабастана себе за спину, зная, что может положиться на Беллу, и она сможет убрать Рабастана и себя с места преступления. И действительно, мгновение спустя он услышал треск их аппарирования. Внимание незнакомца было полностью сосредоточено на Волдеморте, его ярость была очевидной. — Волдеморт! — выкрикнул он, не сомневаясь, что перед ним именно тот, кто ему нужен, даже если лицо Волдеморта скрыто капюшоном, и Волдеморт улыбнулся, увидев, как эти губы произносят его имя. Этот человек знал его, знал его силу, знал его дело. То, что сейчас он стоял в оппозиции, не имело значения. Более того, так было легче понять, на что он способен. Волдеморт поклонился, подтверждая знакомство, и от этого лицо мужчины исказилось еще больше. Внимательный к окружающим деталям, Волдеморт заметил, как авроры позади него заговорили, а затем поспешно отошли от незнакомца. Значит, он был не из их числа, а всего лишь случайным союзником. Один из авроров покачал головой и исчез. Остальные быстро последовали его примеру. По правде говоря, Волдеморт этого и ожидал. Они знали по опыту, что не могут сравниться с ним. Они не хотели рисковать собой в бесполезных попытках, и у них не было ни преданности этому незнакомцу, ни желания помогать ему. Они бежали, как трусы, которыми и были в душе. Они не жаждали власти, не хотели, чтобы их оценивали по достоинству. А у этого человека было достоинство. Он тоже заметил, что авроры уходят, но его это явно не волновало. Он жаждал драки. Волдеморт слишком ясно видел его ярость. Но вместо того, чтобы выпустить её на свободу, мужчина глубоко вздохнул и обуздал её. Значит, он держал её на поводке. Волдеморт не мог предположить, что его можно заставить совершить необдуманную ошибку. Волдеморт раскинул руки, как бы предлагая перемирие. Он хотел проверить, насколько миролюбив этот человек. Тот не разочаровал, без предупреждения выпустив заклинание прямо в Волдеморта. Волдеморт позволил себе улыбнуться. Это был человек который находился здесь по собственному желанию. Он знал, зачем он здесь, и не хотел, чтобы его отвлекали. Волдеморт заблокировал заклинание и приготовился. Он отмерит этому человеку по полной программе. Дуэль началась всерьёз. Волдеморт выпустил шквал заклинаний, которые тот презрительно блокировал. Он даже не пытался блокировать те, которые Волдеморт посылал мимо. Он прекрасно чувствовал, куда направлено каждое заклинание. Кроме того, он умел наносить ответные удары, плавно переходя от защиты к нападению. Кроме звуков заклинаний, вокруг царила полная тишина, местные жители давно разбежались. Волдеморт вскоре заметил, что у этого человека странный стиль, не соответствующий ни одной из классических дуэльных техник. В чём-то он напоминал общий стиль авроров — это был человек, которому уже доводилось сражаться за свою жизнь. Он не стеснялся применять быстрые и грязные заклинания, использовать хитроумные приёмы. Волдеморт был уверен, что видел некоторые из его проклятий в глубинах библиотеки Блэка. Незнакомец не стеснялся посылать заклинания, закрученные друг в друга, или такие, которые были рассчитаны на то, чтобы вроде бы промахнуться, а потом ударить Волдеморта в спину. Разумеется, у него ничего не получалось, но Волдеморт был рад, что тот старался. В этом смысле он напоминал авроров, но умел гораздо больше. Он использовал окружающую обстановку. Он прибегал к помощи, которую оказывали ему булыжники, нависающая ива; его дуэли были основаны на физическом окружении. Волдеморт хотел посмотреть, как он будет вести себя в совершенно разных условиях — в лесу, скажем, или на открытой равнине. Против нескольких противников или против гигантов. Обездвиживая хлещущие по нему ветви ивы, Волдеморт чуть не пропустил заклинание, посланное, чтобы обрушить землю под ним. Пришлось применить спешное заклинание левитации, чтобы вернуть его на безопасную землю, и пока он это делал, мужчина наращивал своё преимущество. Волдеморту пришлось совершить сложную последовательность манёвров, чтобы вновь встать на ноги. Он с некоторым удивлением обнаружил, что ему по-прежнему тяжело. Давненько ему не бросали такого вызова, заставляя дуэлировать на пределе своих сил. Никто из Пожирателей Смерти больше не бросал ему вызов, с тех пор как он вернулся. Все они стали предсказуемыми. Этот человек не был предсказуем. Волдеморт снова споткнулся, когда из-под земли под ним вырвались корни, а следом за ними — заклинание, вызывающее лёд. Воспользовавшись мгновенным замешательством, мужчина снова бросился вперед, быстро накладывая два заклинания. Волдеморту потребовались все его рефлексы, чтобы блокировать первое и успеть остановить второе. И это была ловушка. Несмотря на ядовитое выражение лица, мужчина так и не произнёс убийственное проклятие. Похоже, он был готов причинить боль — многие из его заклинаний не прошли бы даром среди последователей Волдеморта, — но, похоже, у него была своя линия. Волдеморту очень хотелось узнать, можно ли заставить его переступить эту черту. Увидеть этого человека в убийственной ярости… Но не сегодня. Волдеморт знал, что должен вернуться к своим последователям, выслушать их протесты и объяснения и успокоить их, как они того требовали. Поэтому, как и в ту ночь в переулке, он исчез без предупреждения. Но он уже знал, что должен снова увидеть дуэль с этим человеком. И, вспомнив готовность этого человека к разговору, когда Волдеморт скрывался за его чарами, он подумал, что, возможно, ему стоит увидеть его и в других обстоятельствах.

***

Гарри некоторое время стоял, дрожа, на пустой улице, понимая, что должен идти, но не в силах уйти сразу. Он не знал, насколько близок был к смерти в тот момент. Он мог только представить, как бы выглядело лицо Гермионы, если бы ему удалось выжить после Волдеморта все эти годы, будучи неумелым подростком, и быть убитым им на дуэли через десять секунд после прибытия в прошлое. — Надо было сохранить Дары. — пробормотал он про себя, представляя себе голос Рона. Рон говорил ему это примерно пять раз в день после того, как они присоединились к аврорам, в любой ситуации — от дуэлей, угрожающих жизни, до того, как Гарри споткнулся мизинцем об дверной косяк. По крайней мере, здесь ему следовало быть более осторожным. Он мог быть гораздо опытнее, чем в подростковом возрасте, когда столкнулся с Волдемортом, у него за плечами десятилетний опыт работы аврором, но у него не было никакой поддержки. Авроры здесь и сейчас не знали его. Не доверяли ему. Но, видя Волдеморта прямо здесь — видя, как он, такой ошеломляюще уверенный в себе, разрушает и убивает без всякой причины, кроме демонстрации собственной силы, — Гарри не смог поступить благоразумно и уйти, как это сделали авроры. Впрочем, всё обошлось. Он не знал, почему Волдеморт так внезапно ушёл, но Гарри мог быть доволен хотя бы тем, что сорвал хотя бы одну вылазку Пожирателей Смерти. Именно поэтому, когда в начале следующей недели пришло очередное сообщение от Аберфорта, Гарри без колебаний прилетел к нему и снова помог. Я бы сказал, что это необычно, — торопливо писал Аберфорт, — так быстро получить ещё один удар, но мы никогда не могли понять тактику Волдеморта. Гарри не знал достаточно, чтобы задаваться вопросом о необычности времени, но ему показалось странным, что он снова оказался в дуэли с Волдемортом один. Его не удивило, что авроры держались в стороне — в конце концов, он не был одним из них, — но он не мог понять, почему Пожиратели Смерти не вмешались, а сосредоточили своё внимание на аврорах. По крайней мере, он задумался об этом уже потом. Он был слишком занят бешеной дуэлью, чтобы использовать все свои многолетние рефлексы, уворачиваясь от особенно неприятного на вид заклинания. Он подкатился к Волдеморту слишком близко и мельком взглянул на лицо под капюшоном — оно выглядело как странная восковая версия Тома Риддла, как будто его черты начали плавиться. Гарри смог разглядеть змеиное лицо, в которое он превратится ко времени Гарри. Что ещё более странно, Волдеморт не воспользовался ни минутным отсутствием внимания со стороны Гарри, ни его внезапной близостью. Он снова уставился на Гарри, а затем, когда Гарри снова поднял палочку, Волдеморт исчез. Его Пожиратели Смерти последовали его примеру, оставив Гарри стоять в замешательстве. Заметив приближение одного из авроров, он исчез, прежде чем женщина успела заговорить с ним. Он был уверен, что ни один из них не получит удовольствия от разговора. Это был причудливый безрезультатный конец. Возможно, Волдеморт пытался проверить авроров, чтобы выяснить их реакцию. Гарри не мог понять, зачем ему ещё появляться и просто уходить, пока ни одна из сторон не одержала победу. Гарри хмуро подумал, что, возможно, ему придётся начать делать то, что он всегда меньше всего любил в работе авроров, и самому заняться разведкой. Он ещё слишком многого не знал. И ему ещё предстояло выяснить, почему его отправили именно в это время.

***

Волдеморт нашёл этого мужчину быстрее, чем ожидал, — неподалёку от того места, где видел его в первый раз. Его явно не отпугнула репутация этого места. Теперь, увидев его дуэль, Волдеморт понял, почему. Здесь ему было нечего бояться, как и самому Волдеморту. — Вижу, ты не нуждаешься в предупреждениях. — сказал он. Мужчина снова не вздрогнул и повернулся к Волдеморту с настороженностью, но без настоящего страха. — Здравствуй. — ответил он. — Я вижу, ты не нуждаешься в приветствиях. Или представлении. Магия этого человека и была тем приветствием, которое требовалось Волдеморту. Она раскинулась вокруг него, узнавая Волдеморта гораздо лучше, чем он сам. Он сглотнул. Теперь он знал, как выглядит эта магия, когда она вырывается из человека в великолепной демонстрации заклинаний, ничем не связанная и необузданная. — Тогда не стесняйся представиться. — сказал он. Мужчина рассмеялся. — Я Гарри. Рад снова тебя видеть…? Волдеморт проигнорировал это предложение. — Ты, как я вижу, остался в этих краях? — Кто бы не хотел остаться в таком гостеприимном месте, как это? — ухмыльнулся мужчина — Гарри — с язвительной ухмылкой. — Но, честно говоря, я не просто провожу время, бродя по этим мерзким переулкам. С тех пор я возвращался всего один раз, и то, что я снова столкнулся с тобой здесь, — просто совпадение. Если только ты не проводишь всё свое время, бродя по этим переулкам. В таком случае давай притворимся, что я не называл их отвратительными. — Я не брожу по этим переулкам от скуки. — сказал Волдеморт, делая шаг ближе. Ему не хотелось, чтобы мужчина на этот раз исчез так же внезапно, но и держать дистанцию он не желал. — Это, как ты говоришь, совпадение. — А что ты думаешь о совпадениях? — неожиданно спросил Гарри. — Вообще или в данном конкретном случае? — уточнил Волдеморт. — Эх, скажем так, в этом конкретном случае. — с улыбкой добавил мужчина. — Я бы назвал это судьбой. — начал Волдеморт. — Ты… заинтересовал меня. Гарри посмотрел на него скептически, но не отстранился. — И почему же? — У тебя прекрасная магия. — просто ответил Волдеморт. Это, в отличие от всего остального, сказанного Волдемортом, заставило Гарри почувствовать себя неловко и сдвинуться с места. — Неправда. — заявил он и стал похож на человека, готового к бегству больше, чем в любой другой момент. — Очень хорошо. — спокойно сказал Волдеморт, решив не настаивать на своём. — Тогда давай скажем, что меня интересует любой незнакомец, который сумеет удержать себя в этих краях. Для этого может потребоваться определённая сила. Гарри снова расслабился. — Я действительно не так уж много времени провожу в таких сомнительных местах. — сказал он с таким видом, будто это было всерьёз. Как будто ему и в голову не приходило появляться здесь, чтобы помешать набегам Волдеморта. — Я вернулся только для того, чтобы поискать… Ну… За знаком, наверное. Как и сам Волдеморт. Он всё больше и больше убеждался в том, что именно судьба привела Гарри к нему. — Знак.- повторил он. — И ты нашёл его? Гарри пожал плечами. — Я никогда не умел замечать знаки. Наверное, я видел один в прошлый раз, когда был здесь, и просто не обратил на него внимания, зная свою удачу. Волдеморт некоторое время изучал его. Гарри был искренне рад видеть Волдеморта, несмотря на то, что с ним его связывал лишь короткий разговор. Возможно, он, как и Волдеморт, чувствовал, что их что-то связывает, хотя и не признавал этого — возможно, не осознавал. Тогда Волдеморт должен был поощрить эту связь. — Такой человек, как ты, может сам подавать знаки, я так думаю. — сказал он. И снова это заставило Гарри нахмуриться. — Такой человек, как я? Волдеморт и сам бы нахмурился, но сохранил ровное выражение лица. Гарри отреагировал не совсем так, как ожидал Волдеморт. Он был уверен в своих силах, за исключением тех случаев, когда его прямо об этом спрашивали. Он стоял твёрдо, пока Волдеморт не обратил внимание на эту твёрдость. — Человек, — осторожно начал он. — который может ходить здесь без страха. Гарри рассмеялся. — Значит, такой человек, как ты? Волдеморт улыбнулся. — Да, Гарри. Такой человек, как я. Гарри начал было отвечать, но остановился, так как из-за угла донеслись звуки суматохи. — Ладно, может, ты и не против того, чтобы ходить здесь без страха, — сказал он, — Но я не хочу нарываться на неприятности. — Тогда, может быть, мы отправимся в другое место? — спросил Волдеморт, прежде чем Гарри успел предложить им разойтись в разные стороны. — Конечно. — легко согласился Гарри. — Хочешь пойти ко мне? Это было неожиданно. — Ты предлагаешь это так легко? — спросил Волдеморт. — Ты не похож на человека, который хочет проводить время в общественных местах. — сказал Гарри, кивнув в сторону Волдеморта. — И ты слишком легко доверяешь. — ответил Волдеморт. Он не мог сказать, почему, потому что это был оптимальный исход. Ему следовало просто смириться. Гарри пожал плечами. — Завтра я планирую переехать в более приятное место. Так что можешь рассказывать об этом кому хочешь, для меня это ничего не изменит. — Очень хорошо. — сказал Волдеморт и протянул руку. — Ну что, пойдём? — Очень доверчиво с твоей стороны. — прокомментировал Гарри, чем рассмешил Волдеморта. — Скажем так: я доверяю своим способностям. Гарри не стал отвечать, а положил свою руку на руку Волдеморта и аппарировал прочь.

***

Жильё Гарри было таким, как и предполагал Волдеморт, судя по его кратким комментариям. Это была просто спальня в доме, где не было других комнат, предназначенных для Гарри. К его чести, он не стал медлить. Он просто превратил шаткий стул в диван, как будто так и было задумано с самого начала. Волдеморт снова был поражён тем, как непринуждённо он владеет магией. Такая трансфигурация была сложной магией, и всё же Гарри сделал это почти без раздумий. Волдеморт чувствовал, как его магия пульсирует в комнате, придавая лампам дополнительное сияние, проникая в магию самого Волдеморта. Это было так же возбуждающе, как и в первый раз, когда Волдеморт почувствовал её, если не сильнее. Гарри сел на один конец дивана. Вместо того чтобы занять другой конец, Волдеморт сел прямо рядом с Гарри. Гарри и глазом не моргнул, лишь слегка подвинулся и, чтобы сохранить пространство между их ногами, надвинулся на маленький приставной столик, трансфигурировав металлические края в два небольших кубка. — Я могу предложить тебе только воду. — весело сказал Гарри. — Но, честно говоря, я не ждал гостей. — Воды будет достаточно. — ответил Волдеморт. Ему было очень приятно, что Гарри принимает любой вызов, какой бы он ни был, в какой бы обстановке он ни находился. — Итак, — начал Гарри, наполнив водой оба кубка. — Почему ты действительно захотел найти меня снова? Волдеморт взвешивал свой ответ. — Я верю в знаки. — сказал он. — Я верю, что это был знак, что я увидел тебя в тот день. Увидеть тебя снова сейчас — что ж. Я хочу узнать тебя получше. — этот ответ был более изящным, чем любой другой, который он мог бы дать, и не требовал никаких личных подробностей. Однако это не вполне удовлетворило Гарри. — Ну да. — сказал он, растягивая слово до недоверчивой гримасы. — А какая ещё у меня может быть причина? — спросил Волдеморт. Гарри рассмеялся, чувствуя себя до абсурда комфортно даже с незнакомцем в своей комнате, причинам которого он, по его собственным словам, не доверял. — В том-то и дело, — сказал он, — что я не могу придумать никакой другой причины. Если бы ты мог предложить что-нибудь, что я мог бы заподозрить, это было бы очень кстати. Его магия окутала комнату, густая и тёплая. Трудно было сопоставить этого человека, весёлого и расслабленного, с непримиримым дуэлянтом, с которым Волдеморт сталкивался уже дважды. Трудно, пока не подумаешь о том, как сильно на нём сидит его магия; о шрамах на лице и руках; о том, что не только глупцы расслабляются перед опасностью, но и те, кто чувствует себя равным ей. В конце концов, Волдеморт тоже был расслаблен. — Значит, ты недавно в этой части Лондона, но не в Британии. — продолжал Волдеморт, деликатно намекая. — Да, это так. — согласился Гарри, и не говоря больше ничего. — Но ты не стремишься занять известную должность? — надавил Волдеморт. — Того, что могли бы принести тебе твои магические способности? Гарри резко посмотрел на него. — Магические способности? Волдеморт жестом указал на трансфигурированный диван под ними, но Гарри лишь пожал плечами. — Куча людей может это сделать. Волдеморт хотел бы знать, с какими магическими вундеркиндами общался Гарри, чтобы считать такую трансфигурацию обычным делом. — Они не могут, Гарри. Такие способности могут принести тебе гораздо больше, чем эта грязная комнатка, это ничтожное окружение. — Оскорбляешь мой дом, да? — спросил Гарри, ухмыляясь. Это было приглашающее выражение, но Волдеморт не позволил себе отвлечься. Он просто склонил голову и ждал, пока Гарри продолжит. — Хорошо, — сказал Гарри, пожав плечами. — Меня всё устраивает, пока я не разберусь кое с чем, но нет, я не собираюсь оставаться здесь навсегда. Но мне также не нужна шикарная должность, или как ты там это называешь. Я хочу, чтобы мне было достаточно комфортно, и чтобы люди, которых я люблю, жили счастливо. В конце его голос упал, и он на мгновение уставился на свои руки. Значит, этих людей сейчас нет рядом с Гарри, заключил Волдеморт. А вслух он просто сказал: — И разве ты не займёшь влиятельное положение, чтобы обеспечить это? — Ты меня раскусил. — сказал Гарри, стряхнув с себя минутную рассеянность. — Думаю, я это делал, но не уверен, что выбрал бы именно это. — Сила выбирает тебя. — пробормотал Волдеморт. Гарри странно посмотрел на него. — Что-то вроде этого. — сказал он. Его взгляд надолго задержался на лице Волдеморта, хотя с помощью чар он мало что мог понять. Только глаза Волдеморта и впечатление от остальной части его лица, которое исчезало по мере того, как глаза Гарри сужались в концентрации. Сила выбрала его. Волдеморт видел, что Гарри не тот, кого можно оставить жить в безвестности. Он мог бы утверждать обратное, но его действия во время набегов Волдеморта уже говорили о его амбициях. Он не мог отрицать свою природу, и эта природа заставила его подняться. Когда Волдеморт выпытывал у него о его планах и о его происхождении, он оставался неразговорчивым, но Волдеморт не был удивлён. Гарри, похоже, ожидал взаимности, и Волдеморт тоже был неопределённым. Гарри уже дал ему больше, чем Волдеморт предоставил взамен. Чтобы проверить теорию, Волдеморт решился заговорить о себе. То есть он перевел разговор на нынешние беспорядки и сделал несколько замечаний в пользу того, что они дают обществу столь необходимую встряску. Это было именно то заявление, которое делали более умеренные сторонники Волдеморта, и оно было достаточно распространено среди всех слоев общества. Самым распространённым ответом был отрицательный. Волдеморт обнаружил, что многие люди желают подстраховаться, не брать на себя обязательств или даже склониться к тому, какой аргумент в данный момент был наиболее убедительным. Гарри, однако, тут же с отвращением покачал головой. — Ты имеешь в виду беспорядки, вызванные Волдемортом и его бандой? — спросил он. Волдеморт кивнул, и лицо Гарри ещё больше помрачнело. — Конечно, волшебному обществу нужна встряска, но это не тот способ, которым можно это сделать. И я не согласен ни с одним из изменений, которые они хотят произвести. — Могу я спросить, почему? — ответ Гарри не был неожиданным, учитывая его агрессивное сотрудничество с аврорами, но Волдеморту показалось интересным, что он так откровенно говорит об этом здесь и сейчас. И он продолжил говорить прямо. — Их тактика — терроризировать и убивать маглов и маглорождённых. Я не хочу иметь ничего общего с теми, кто считает это нормальным. — Но каковы их цели? — спросил Волдеморт. — Помимо средств? Гарри покачал головой. — Не пытайся сказать мне, что средства оправдывают цель, это чушь. — Он сделал паузу. — Также и их цели — чушь собачья. Всё дело в защите чистокровных. — Понятно. — сказал Волдеморт. — Ты просто должен подумать об этом. — искренне сказал Гарри, и это тоже было интересно. Теперь он наклонился вперёд, его колено упиралось в крошечный столик. Пытался ли он убедить Волдеморта изменить свои взгляды? Похоже, что да. — Посмотри, как сильно Гриндельвальд всё испортил. — продолжал Гарри. — А чего добился Волдеморт? Паники и кровопролития? Так общество не построишь. — по его лицу пробежала тень. — В любом случае, не похоже, что волшебное общество может обойтись без полукровок и маглорождённых. Если попытаться не пускать их в общество, то в итоге мы получим лишь кучку инбредных волшебников, а маглорождённые построят своё собственное общество в другом месте. Действительно, интересно. Он полностью проигнорировал вопрос о маглах, предположительно потому, что считал, что внимание к обществу волшебников будет более эффективным. Возможно, так бы оно и было, если бы Волдеморт действительно был тем колеблющимся умеренным, на которого намекал его вопрос. — Значит, ты не чистокровный. — сказал Волдеморт, чтобы увидеть реакцию Гарри. — Нет, — ответил Гарри. — Так что, боюсь, все твои намёки на то, что я займу какое-то влиятельное положение, окажутся напрасными, если Волдеморт и его головорезы добьются своего. — Но если ты достигнешь власти, — начал Волдеморт. — ты сможешь работать, чтобы изменить её. Гарри только рассмеялся. — Это не сходится. — сказал он. — Я бы предпочел начать с общества, которое с самого начала допускает таких, как я. — по его лицу пробежала тень. — И не использует неспровоцированное насилие, чтобы привлечь к себе внимание. Что ж. Взгляды Гарри были твёрдыми, но упрощёнными, и Волдеморт со временем исправит их. Гарри просто необходимо было увидеть масштабность планов Волдеморта; человек с его силой не мог довольствоваться борьбой с меньшими волшебниками. Но сейчас был не тот момент. — Понятно. — пробормотал он. — Ты, безусловно, дал мне повод для размышлений. — Надеюсь, ты подумаешь об этом. — сказал Гарри, по-прежнему искренне. Волдеморт не знал, почему Гарри так заинтересован в том, чтобы его мнение изменилось, но это свидетельствовало о базовом уровне заинтересованности, что было только на пользу. Прежде чем Гарри успел отпрянуть, Волдеморт намеренно положил руку ему на ногу — высоко на бедро Гарри, чтобы его намерения были очевидны. Он почувствовал, как Гарри напрягся, а затем снова расслабился под его ладонью. — Правда? — спросил Гарри, переводя взгляд с руки Волдеморта на его лицо. Он не отодвинулся и не оттолкнул руку Волдеморта. — Я не делаю ничего такого, чего бы не хотел. — сказал Волдеморт. — Но почему? — настойчиво спросил Гарри, словно сам не знал, чего стоит. Как будто любой, кто увидит его — увидит его магию — не захочет его. — Потому что я так хочу. — просто ответил Волдеморт. И он рассудил правильно. Это была та линия поведения, которой следовало придерживаться в отношениях с Гарри, а не долгие споры или убедительные слова. Он видел, как Гарри расслабился, но не сдался полностью. — И этого достаточно? — спросил Гарри. Волдеморт сдержал свой немедленный ответ — мол, конечно, достаточно, — потому что Гарри заслуживал некоторого внимания. Через мгновение он понял, что имел в виду Гарри. — Если ты тоже этого хочешь, — начал Волдеморт. — То да. Гарри действительно желал этого, он видел. Его губы были приоткрыты, магия пульсировала вокруг него. Но что-то удерживало его. Возможно, наконец-то появилась нить осторожности. — Возможно, — продолжал Волдеморт, не сводя с Гарри взгляда. — Ты хочешь от меня большего. Больше причин. Больше обещаний. Одну или две услуги. Но это всё неважно. Есть только желание, Гарри; моё и твоё. Он позволил своей магии развернуться вокруг него, вливаясь в магию Гарри, переплетаясь с ней, и это должно было бы вызвать удушающие или зловещие ощущения. Но это было не так. Не для Гарри. Он прикусил губу и увидел, как Волдеморт следит за этим движением. В его глазах появился блеск, не похожий на тот, каким он смотрел во время дуэли. — К чёрту. — сказал он скорее самому себе. — Отлично. Да. Я тоже хочу. Это было не так любезно, как хотелось бы Волдеморту, но это не имело значения. Дело было выиграно. Гарри не сопротивлялся, когда Волдеморт скользнул рукой по ноге Гарри, и даже позволил своим ногам раздвинуться, когда Волдеморт нащупал рукой пах Гарри. Он слегка надавил и увидел, как Гарри затаил дыхание. И когда эта опьяняющая аура, которая теперь стала ещё сильнее, обволакивала их обоих, тогда Волдеморт снова надавил. Гарри не шевелился. От нервов ли это или от нежелания, Волдеморт не мог сказать, но он был рад сохранить контроль над ситуацией. Дыхание Гарри участилось, когда Волдеморт расстегнул брюки, по одной пуговице за раз, каждый раз немного надавливая и наблюдая, как дыхание Гарри снова перехватывает. — Ладно. — сказал Гарри, когда Волдеморт добрался до последней пуговицы. — Если мы это делаем, то мне, наверное, нужно как-то называть тебя. Это было верно. Волдеморт так и не назвал своего имени. Его прежнее имя было утеряно, но он считал, что в данный момент было бы несколько непродуктивно сообщать своё настоящее имя. — Можешь называть меня сэр. — ответил он. Гарри рассмеялся. — Ты самоуверенный ублюдок, не так ли? — Наверное, да. — он удовлетворённо отвлёк внимание Гарри, толкнув его на трансфигурированный диван и стянув с него брюки. — Знаешь, у меня ведь есть кровать прямо здесь. — подметил Гарри, даже вывернув ноги, чтобы помочь Волдеморту полностью снять брюки. — Возможно. — сказал Волдеморт, снимая с Гарри боксёры. — Я хочу проверить, справится ли твоя трансфигурация с этой задачей. — Конечно. — тут же ответил Гарри и удобнее устроился на диване. Он был уже наполовину возбуждён и ничуть не смущался своей наготы, в то время как Волдеморт склонился над ним полностью одетым. Гарри издал вздох удовлетворения, когда Волдеморт провёл руками по бёдрам Гарри, заметив на одном из них розовый шрам. Под его ладонями Гарри было тепло, почти так же тепло, как от его магии, гудящей по комнате. На лице Гарри отразилось лёгкое потрясение, когда Волдеморт вынул из-под мантии нижнее белье и, пробормотав заклинание подготовки, переместился в положение над Гарри. — Ты хочешь… — начал было Гарри, но осёкся. Волдеморт провёл рукой по члену Гарри, побуждая его к полной эрекции. Гарри приятно реагировал, задыхаясь, когда Волдеморт прикасался к нему, и ему потребовалось совсем немного времени, чтобы перейти от полутвёрдого состояния к полностью эрегированному. — У людей, — начал Волдеморт, проведя большим пальцем по головке Гарри, и почувствовал, как Гарри задрожал под ним. — Такие своеобразные представления о силе. О том, как её можно получить и как её можно применить. Надеюсь, ты не из их числа. Гарри издал нечто среднее между смехом и вздохом, когда Волдеморт снова крепко обхватил его, проводя рукой вверх-вниз по приятной грани грубости. — Нет. — твёрдо ответил Гарри. — Чёрт, сделай это ещё раз… Но в любом случае, я просто удивлён. Ты кажешься человеком — не думаю, что ты поступил бы так, будь у меня больше власти, или влияния, или чего бы то ни было. — Но ты могущественен. — возразил Волдеморт. Гарри продолжал быть восприимчивым к его ласкам, слегка извиваясь, когда Волдеморт продолжал гладить его, надавливая чуть сильнее у основания, а затем снова двигаясь вверх. — Не… не такая власть. — сказал Гарри, явно пытаясь держать себя в руках. — Политическая власть и так далее. — Есть только один вид власти, который имеет значение. — поправил его Волдеморт. — Тот, который позволяет выразить желание и затем осуществить его. — он переместил руку так, чтобы оказаться над Гарри, и наблюдал за тем, как на лице Гарри разыгрывается предвкушение. — Я желаю этого, — прошептал он. — и я получу это. — Не играю в соответствии с чужими ожиданиями. — пробормотал Гарри, всё его внимание было приковано к Волдеморту, который опускался все ниже и ниже. Волдеморт видел, как его лицо сжимается от усилия не дёрнуть бёдрами вверх. Его руки вцепились в ткань дивана, костяшки пальцев побелели, чтобы не вцепиться в Волдеморта и не потянуть его вниз. В постели люди раскрывают очень полезные стороны себя. Самообладание Гарри было достойно восхищения, как и его желание. Как и его магия. Она вилась вокруг них, почти такая же оживленная, как во время дуэли. — Именно. — сказал Волдеморт и вознаградил Гарри, опустившись на его кончик и позволив Гарри ввести в себя лишь самую малость. Гарри снова задыхался, когда его головка вошла в Волдеморта, и чуть не прикусил язык, пытаясь не шевелиться. — Быть свободным от всех ожиданий. — Он опустился ещё ниже. Гарри был приятного размера, но не менее приятной была его готовность позволить Волдеморту сохранять контроль над собой, даже когда его магия дико сжималась вокруг них. — Разве ты не хотел бы этого, Гарри? Перестать бесконечно беспокоиться о том, как угодить обществу, которое всегда будет тебя презирать? — Чёрт. — только и сказал Гарри в ответ, когда Волдеморт полностью опустился на него, позволяя этой пьянящей магии проникать в него, а сам скользил всё глубже по длине Гарри. — Чёрт, — продолжал Гарри. — Чёрт, чёрт. — делая глубокие, тяжёлые вдохи, явно стараясь не податься вперёд. Волдеморт вознаградил его за сдержанность, придвинувшись к нему. — Ты можешь получить то, что хочешь. — пробормотал он. — Как и я, Гарри. — Ты… — начал Гарри, задыхаясь. — Значит, ты берёшь то, что хочешь? — спросил он, явно пытаясь отвлечься. Волдеморт сжал его в объятиях, и Гарри снова задыхался. — Да. — размеренно произнёс Волдеморт. И он взял бы Гарри, больше, чем брал его сейчас. Но он не хотел терять эту магию, эту силу, эту жизненную энергию. Он снова опустился на Гарри, сжимая его, гонясь за собственным удовольствием. Стоны Гарри звучали приятным контрапунктом к его магии, обвивающейся вокруг Волдеморта, опутывающей их обоих, чувственной и соблазнительной, отдающей себя так же, как Гарри отдавал свое тело. Это было непохоже на то, что Волдеморт испытывал раньше. Он никогда не терял контроль над собой, никогда не терял ориентацию в окружающем мире, но сейчас это произошло. Он всегда любил прекрасную магию, а это была магия в самом изысканном виде — и чтобы она сочеталась с физическим наслаждением, чтобы Гарри пыхтел под ним, тёплый и готовый, а его магия обволакивала их обоих, пока Волдеморт не утопал в ней, смешиваясь с его собственной магией, как он смешивался с Гарри, так, как он не знал, что нужно искать — он не знал, что мир может предложить такое. Когда Волдеморт кончил, его мантии всё ещё сжимались вокруг него, когда он опустился в последний раз. Гарри отчаянно напрягся под ним, и когда Волдеморт снова сжал его в объятиях, преодолевая последние волны наслаждения, Гарри закричал: — Я собираюсь… я… — Давай, Гарри. — приказал Волдеморт, и Гарри кончил с хриплым криком, его магия поднялась оглушительным крещендо, когда он задрожал под Волдемортом, отдаваясь ему, потерянный и пойманный. Вокруг них вспыхнули огни, когда магия Гарри достигла своего пика, но сам Гарри ничего не видел: его глаза были закрыты, а лицо осунулось от удовольствия, которое даровал ему Волдеморт. Волдеморт молча вытер их обоих, встал и немного потянулся, прежде чем снова сесть на диван. Трансфигурация держалась хорошо. В другой раз ему придется испытать её более интенсивно. Гарри не сделал ни малейшего усилия, чтобы пошевелиться, и лежал на диване, ссутулившись и обливаясь потом. Волдеморт развёл его ноги в стороны, когда садился, но Гарри не предпринял никаких усилий, чтобы вернуться в более правильное положение. — Значит, нет понятия послесвечение. — пробормотал он, потирая лицо одной рукой. — Не то чтобы я — это было хорошо. Действительно хорошо. Конечно, было. — Ты легко отказываешься от контроля. — заметил Волдеморт. Гарри чуть приподнял голову, чтобы прищуриться. Он по-прежнему не прикрывался. Уверенность в этом его устраивала. Он знал, что ему нечего стыдиться. — Это опять из-за силы? — спросил он. Как и надеялся Волдеморт, их занятия ещё больше расслабили его, и он заговорил с долей осторожности. — А разве все не ради власти? Гарри задумался. — Ты думаешь, что власть — это возможность брать то, что хочешь. — медленно произнёс он. — Способность выразить желание и осуществить его, да. Не больше и не меньше. Гарри на мгновение задумался. — Ну, — начал он. — Я думаю, что есть вещи поважнее власти. Или другие виды власти, возможно. — он пожал плечами — небольшой, но красноречивый жест. — Я не могу объяснить это так же хорошо, как ты, но… я всё равно знаю, что в чём-то не согласен. Волдеморт наблюдал за ним. Гарри оглянулся. — Действия, а не слова. — мягко сказал Волдеморт, и Гарри кивнул. — Конечно. Я всегда лучше делал, чем говорил. Может быть, даже слишком. — Тогда я буду следить за твоими действиями. — сказал Волдеморт и улыбнулся.