In Your Soul is Sealed a Pleasure

Волдеморт был человеком слова: он следил за действиями Гарри. Он организовал ещё несколько рейдов. Во время первого из них Гарри держался от него на расстоянии, отчасти благодаря действиям самого Гарри, а отчасти из-за некомпетентности его собственных Пожирателей Смерти. Похоже, они не понимали, что с Гарри должен разбираться Волдеморт. После этого Волдеморт наложил дисциплинарное взыскание на нескольких своих последователей и постарался устроить следующую вылазку так, чтобы Гарри был отделён и от авроров, и от Пожирателей Смерти, чтобы Волдеморт мог насладиться им в одиночку. Их дуэли зашли в тупик. Гарри учился предугадывать ходы Волдеморта, заставляя его выходить за рамки своего стандартного репертуара. Он был более чем силён, чтобы удовлетворить большинство противников, но Гарри, конечно, не был большинством противников. И дело было не только в его выборе заклинаний, его способности привнести неожиданное в любой сценарий. Всегда, всегда это была его магия, горячая и яростная, пропитывающая воздух вокруг него, когда он выпускал заклинание за заклинанием. Это его устраивало. Она продолжала потрескивать вокруг него, вспыхивая на фоне магии Волдеморта, когда они оба сделали паузу. — Прекрасно, — сказал Волдеморт, одновременно с этим произнося невербальное заклинание, чтобы замаскировать свой голос. Лицо Гарри исказилось. — Отвали, — красноречиво ответил он, сузив глаза. — Что ты пытаешься здесь сделать, Волдеморт? — Измерить твою магию, — вздохнул Волдеморт, в кои-то веки слишком захваченный ощущением этой магии, чтобы пересмотреть свой первый выбор слов. Лицо Гарри снова исказилось, но на этот раз в нём было столько же растерянности, сколько и отвращения. — Мирись — если ты думаешь, что сможешь застать меня врасплох этим… — он был на взводе, его палочка была поднята, но он не возобновлял дуэль. Казалось, он ждал, что Волдеморт сделает это. Но Волдеморт не стал этого делать. — Возможно, тебе стоит пересмотреть свою связь с аврорами, — прошептал он. Гарри ответил на это собственным невербальным заклинанием, злобность которого почти незаметно промелькнула в его палочке. Оно застало бы врасплох любого волшебника, хоть на йоту менее искусного, чем Волдеморт. Волдеморт, конечно же, парировал его. А затем, прежде чем Гарри успел возобновить бой, исчез. Надо будет попробовать организовать встречу в другой обстановке. Каждый рейд в пустые городские районы был немного утомительным.

***

Волдеморт также не преминул встретиться с Гарри в его менее антагонистическом обличье. После их предыдущей встречи, Гарри снова не дал ему возможности обнаружить его. Однако вернувшись в тот же самый дом, Волдеморт обнаружил, что магия Гарри по-прежнему пропитывает его, исходя из комнаты, которую, как он твердо заверил Волдеморта, он собирается покинуть. По крайней мере, он поставил защиту от аппарации, но когда Волдеморт появился на верхней площадке лестницы и постучал, Гарри открыл дверь без малейшего признака настороженности. — Привет, — радостно поприветствовал он, ничуть не расстроившись, что Волдеморт стоит перед ним без предупреждения. — Ты не переехал, — констатировал Волдеморт. Гарри пожал плечами и отошёл в сторону, чтобы пропустить Волдеморта внутрь. — Да, я соврал, что у меня есть другое место. Я действительно думал об этом, но оказалось, что к ужасной обстановке привыкаешь довольно быстро, так что, в конце концов, мне было лень переезжать, — ответил Гарри. Оглядев Гарри с ног до головы, оценив его широкую фигуру и излучаемую им лёгкую силу, Волдеморт мог лишь скептически отнестись к его утверждению о лени. — Ты миришься с посредственностью, — сказал он, оглядывая комнату. Преображённый диван всё ещё стоял на месте, но во всём остальном комната была такой же запущенной, как и раньше. Гарри пожал плечами. — Если я буду всё трансфигурировать, мне всегда придется гадать, выдержат ли они трансфигурацию, или все вдруг вернется к прежнему состоянию, — сказал он, правильно угадав ход мыслей Волдеморта. — Кроме того, я был сосредоточен на других вещах. — Других вещах? — спросил Волдеморт. — Дуэли, — удивил Гарри. — Я вступил в дуэльный клуб, — он захлопнул дверь и растянулся на диване, жестом пригласив Волдеморта присоединиться к нему. — В любом случае. Что привело тебя сюда? — Интерес, — Волдеморт устроился рядом с Гарри на диване. — Дуэльный клуб, говоришь? — Да, — подтвердил Гарри. Он был властным в комнате, почти таким же, как и сам Волдеморт. Он взмахнул рукой, и с подоконника взлетели два трансфигурированных кубка, опустившись достаточно медленно, чтобы Волдеморт протянул руку и схватил один. Гарри взял другую, а затем потянулся за диван, чтобы взять что-нибудь. — С прошлого раза я пополнил свои запасы, — начал он. — Теперь я могу предложить тебе в общей сложности два напитка. Один из них — вода, но у меня есть и огневиски. Он продемонстрировал непочатую бутылку. Это означало, что он не пил её один, подумал Волдеморт, а купил в расчёте — или в надежде, — что у него снова будут гости. Волдеморт редко пил, но протянул свою чашку. Отказ от предложения не способствовал бы дружеской атмосфере, которую он хотел создать. — Интерес, — ровным тоном повторил Гарри, наливая им обоим по щедрой порции. — Полагаю, ты понимаешь, что это ни о чем мне не говорит. У тебя аллергия на то, чтобы сказать что-нибудь информативное? — Скажи мне, Гарри. Что, по-твоему, означает интерес? — спросил Волдеморт. Гарри поднял бровь. — Слушай, — начал он, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени, серьёзно глядя на Волдеморта. — Я понимаю, что мы не очень хорошо знаем друг друга, но все же. Ты должен дать мне больше, чем просто «интерес» или заставить меня догадаться, что ты имеешь в виду. Волдеморт тоже наклонился вперед. Он не потерпел бы, чтобы его последователи разговаривали с ним подобным образом, но он был готов дать Гарри немного больше свободы действий. — Ты меня заинтересовал, — сказал он. — Такое случается редко. И поэтому я хочу продолжить знакомство. Гарри покачал головой, но при этом улыбнулся. — Ого, — ответил он. — Это всё ещё ни о чем мне не говорит. Ты действительно ужасен в этом. Волдеморт ничего не ответил. В конце концов, Гарри не был недоволен, а это означало, что он сказал достаточно. Гарри изучал его, точнее, его чары. Он был уже совсем близко, когда Волдеморт поддался вперёд. Как всегда, он скорее склонялся к магии Волдеморта, чем уходил от неё. Он не чувствовал себя подавленным. Он держал себя в руках. — Ты ничего мне не скажешь, — медленно произнёс он, скользя взглядом по лицу Волдеморта. — А я не хочу выкладывать всё, если ты не собираешься этого делать. Так что же остаётся? — Действительно, что, — пробормотал Волдеморт. Ему хотелось продолжить разговор о дуэлях, но Гарри не оценил бы прямого запроса информации. Возможно, Волдеморту придётся затронуть нейтральную тему. Но прежде чем он выбрал подходящую тему, Гарри сделал глоток виски и снова заговорил. — Я могу предложить другой вариант, — начал он. Он не только не отодвинулся, но и придвинулся ещё ближе, когда заговорил. — Можно я тебя поцелую? Волдеморт не ожидал такого гамбита. Однако, поразмыслив, он показался Гарри подходящим, открытым и немного импульсивным. — Это может нарушить чары, — сказал он, давая себе ещё секунду на то, чтобы убедиться в правильности своего ответа. Нечасто ему требовалось больше мгновения, чтобы принять решение. — А, — ответил Гарри, подняв бровь. — Разве вызов не является частью привлекательности? Волдеморт сделал паузу, снова попав в затруднительное положение, как это бывало очень редко, потому что Гарри каким-то образом попал в самую точку. Он видел правду в словах Гарри. Сложность удержания каждого аспекта зачарования, когда Гарри так близко; это действительно было удивительно привлекательно. Ещё один способ, с помощью которого Волдеморт мог расширить своё владение магией. Он коротко кивнул и позволил Гарри придвинуться чуть ближе. Гарри не мог оторвать глаз от зачарования, он старался удержать магию на месте — её тонкую и изменчивую маску — и тут Гарри протянул руку к его щеке, поразительно нежно, а затем поцеловал его. Это было слишком. Гарри вкладывал в поцелуй слишком много сил, и Волдеморт мог только предполагать, что это будет как можно более сложным испытанием. Волдеморта никогда не целовали вот так, страстно и без страха, глубоко и нежно, рука Гарри грела его лицо. Он, конечно же, держался за свой гламур, но не желал смотреть на то, как близок он был к тому, чтобы потерять его. Он не желал исследовать своё облегчение от того, что Гарри закрыл глаза, когда поцелуй стал ещё глубже, когда он целовал Волдеморта с той же испепеляющей сосредоточенностью, что и во время их дуэлей. Когда Гарри наконец отстранился, его губы были красными и блестящими, а сам он тяжело дышал. — Ну, как, гламур выдержал? — язвительно спросил он. Волдеморт отрывисто кивнул, стараясь следить за своим дыханием. Он не хотел выглядеть настолько пораженным. — Это действительно усиливает эффект, — ответил он. — Вызов? — спросил Гарри, все еще улыбаясь и всё ещё краснея. — Я так и думал. — Значит, ты полагаешь, что знаешь меня? — спросил Волдеморт. Гарри покачал головой, снова не обращая внимания на лёгкую резкость в тоне Волдеморта. — Нет, нет, мистер Таинственный. Я по-прежнему абсолютно ничего о тебе не знаю, как ты прекрасно понимаешь. Это была всего лишь догадка. И она оказалось до ужаса точной. Откуда только взялся Гарри? — Почему же тогда ты мне доверяешь? — спросил Волдеморт. — Если ты меня не знаешь? — Инстинкт, — ответил Гарри, откинувшись на спинку дивана и сделав ещё один глоток виски. — Если я сомневаюсь, то обычно следую своему чутью. — И оно никогда не заставляет тебя ошибаться? — О, оно часто приводит меня к ошибкам, — сказал Гарри с невозмутимой весёлостью. — Можно я ещё раз тебя поцелую?

***

Волдеморт смог вернуться к теме дуэлей только спустя некоторое время. Гарри снова не потрудился сесть, или прикрыться, оставшись распростёртым на кровати. Вместо того, чтобы вернуться на диван, Волдеморт устроился у изголовья кровати, положив одну руку на волосы Гарри. Это тоже способствовало близости. — Твой дуэльный клуб, — сказал он, переведя разговор на «внеклассные» занятия Гарри. Как он и надеялся, Гарри забыл о своём намерении не сообщать никакой личной информации, пока Волдеморт не сделает этого. — Ты почувствовал, что тебе нужна практика? — Я имею в виду, что у меня было много практики, — ответил Гарри, сдвигаясь под рукой Волдеморта. Казалось, он не мог оставаться неподвижным. Его магия была такой же, перемещаясь по комнате. Но в ней не было чувства беспокойства. Она была более яркой, более уверенной, чем это. В ней постоянно чувствовалась энергия. Это чувство бодрило Волдеморта сильнее, чем любое время, проведенное за обдумыванием стратегий со своими последователями, или проведением рейдов. Это чувство было более бодрящим, чем всё, что он делал, с момента создания своих крестражей. — Это больше похоже на дуэль в другой обстановке, — добавил Гарри. Лёгкий смех, сопровождавший это, мог бы вызвать недоумение, если бы Волдеморт не догадался, что Гарри имеет в виду этот «клуб». Ему было приятно слышать, что он стал объектом внимания Гарри, пусть даже в настоящее время в антагонистической форме. — И ты чему-нибудь научился? — спросил он. — Не много, — ответил Гарри. — Думаю, это не совсем та практика, которая мне нужна. Знаешь, однажды я застрял во временной петле. Мне пришлось столько дуэлей провести, прежде чем я нашел выход. Мне показалось, что это дало мне целую жизнь практики, — он покачал головой. — Ты никогда не задумывался, почему магические казусы не могут быть более скучными? Неужели нельзя было застрять, повторяя кусок времени, который, ну, не знаю, можно было бы просидеть на пляже, или заняться садоводством? Но, нет, конечно же, это должна быть дуэль, — он снова сдвинулся под рукой Волдеморта. — В любом случае, этот клуб давит на меня совсем не так, как та дурацкая временная петля. И у меня не было подходящей практики для этого — по крайней мере, в течение нескольких лет. На этот раз Волдеморт не совсем понял контекст последовавшего смеха, но его внимание было приковано к более важной части слов Гарри. Положив руку на Гарри и обратив внимание на его магию, Волдеморт понял, что Гарри имел в виду то, что сказал. Он не лгал, пытаясь произвести впечатление на Волдеморта, или, по крайней мере, он верил в то, что говорил, как в правду. Но это не могло быть правдой. — Невозможно выйти из временной петли, если она была запущена, — сказал он. — Вторая теорема Сеуэра ясно говорит… — Не начинай с теорем, — ответил Гарри, осмелившись прервать его. Рука Волдеморта сжалась на его голове, но Гарри лишь оттолкнулся от его руки и продолжил говорить. — В своё время мне этого было достаточно. Я знаю, что это должно быть невозможно, но это явно не так, раз я выбрался из этого. Ро — то есть мой друг — всегда считал, что это потому, что у меня были Дары, но я не думаю, что это имеет какое-то отношение к магии времени. — Дары? — спросил Волдеморт. Гарри удивлённо обернулся. — Значит, тебе в детстве не читали Бидль Барда? — Волдеморт покачал головой, и Гарри задумчиво посмотрел на него, прежде чем снова заговорить, набросав фантастическое описание трех магических предметов. Волдеморт сразу бы отмахнулся от этого, если бы не тот факт, что он слышал о Бузинной палочке. У Гарри не было причин лгать о двух других. — И, — заключил Гарри, чувствуя себя немного неловко, — они настоящие, или что-то похожее на них, и я на секунду держал их в руках. — И они, якобы, более могущественны вместе, чем по отдельности? — спросил Волдеморт. Этот аспект он не рассматривал в связи с Бузинной палочкой, но то, что магические предметы часто усиливают действие друг друга, было правдой. — Вроде того, — ответил Гарри, сморщив нос. — Наверное. В книге сказано, что они сделают тебя Мастером Смерти. Все лампы в комнате вспыхнули ослепительно ярко, а затем рассыпались. — Ты лжешь, — прошипел Волдеморт, не в силах и не желая контролировать свой тон. — С какой целью? Гарри нахмурился, пробормотал быстрое заклинание, чтобы создать два плавающих огонька, а затем повернулся, чтобы снова посмотреть на Волдеморта. Что бы он ни увидел на лице Волдеморта, его хмурый взгляд превратился во что-то более мягкое. Как всегда, этот ответ не имел смысла. — Прости, — немного смущённо сказал Гарри. — Я всё время забываю. Ты не обязан мне верить, я знаю, что это звучит немного странно. Я и сам не уверен, что верю в это. И не то, чтобы у меня всё ещё были Дары. — Ты отказался от них? — Конечно, — подтвердил Гарри, как будто этот ответ мог иметь смысл. — Я сохранил плащ, хотя и не взял его с собой в Лондон. Жаль, правда, он бы мне пригодился. Глупо было не взять его с собой. — Ты отказался от них, — повторил Волдеморт. Гарри, должно быть, увидел недоумение на его лице, так как его собственное выражение стало покорным. — Забудь об этом, — сказал он. — Допустим, это виски заговорило. Или я ошибся. Это было бы не в первый раз. Главное, что у меня было много дуэльной практики. И он снова опустился на пол, как будто на этом можно было закончить. Волдеморт не сразу продолжил разговор, пытаясь осмыслить последствия слов Гарри. Этот человек был невозможен. Смертью нельзя было овладеть таким способом; Волдеморт уже давно бы наткнулся на эти Дары, если бы это было так. Гарри должен был лгать. Но почему? Что он мог получить от такой лжи?

***

Гарри до сих пор не мог понять, почему он оказался здесь именно в это время. Он помогал с рейдами, но не мог убедить себя в том, что именно это было главной целью — эти мелкие рейды не были веской причиной для того, чтобы магия времени и математика Гермионы нацелились именно на этот момент, а не на какой-либо другой. Тем не менее, у него было чем занять себя, пока он решал эту проблему. Помимо того, что он мог воспользоваться советами Аберфорта, чтобы помочь в борьбе с Пожирателями Смерти — или, что всё чаще, с самим Волдемортом, — он уговорил Аберфорта предоставить ему доступ к архивам Авроров. — Это немного выходит за рамки моих обычных полномочий, — нахмурившись, сказал он, когда Гарри спросил. Гарри поднял бровь. — Но это не значит, что вы не можете этого сделать. — Не значит, — согласился Аберфорт с громким вздохом. — Я могу устроить вас туда, если вы не против пойти в нерабочее время. Но… — Я знаю, — сказал Гарри, кивая. — Я никому не скажу о вас. -Смотрите, чтобы не упомянули, — раздражённо сказал Аберфорт. — И не говорите ей, что я это сказал. Она сделает что-то ещё хуже, чем развесит мои кишки в своём саду, — на его лице промелькнуло выражение, которое Гарри не успел разобрать. — Она может пойти и рассказать моему брату, чем я занимался. — Я точно ей не скажу, — заверил его Гарри, решив не касаться упоминания Альбуса. — Она всё равно не поблагодарит меня за то, что я вернулся к ней. Мои кишки, скорее всего, окажутся рядом с вашими. Это рассмешило Аберфорта. — Я проведу вас в архив, — сказал он уже не так беззлобно. — Но на этом моя помощь закончится. — Это всё, что мне нужно, — сказал Гарри. — Спасибо, — ему было немного неловко снова опираться на Аберфорта, учитывая его нежелание, но других зацепок у него не было. А он хотел что-то делать. Действия Волдеморта становились всё более нервными. Гарри не хотел быть замеченным им. Он до сих пор проклинал себя за то, что в прошлый раз не попытался воспользоваться странным отсутствием агрессии со стороны Волдеморта. Гарри следовало нанести удар раньше. Он уже не был ребёнком; он мог добиться большего. Он не должен был позволять Волдеморту брать на себя инициативу. Это тысячу раз вдалбливали им во время обучения авроров: Не позволяй противнику диктовать ход боя. Это должно было относиться и к Волдеморту, даже если бы эти рейды Пожирателей Смерти не были похожи на обычную аврорскую работу Гарри. Только не с самим Волдемортом напротив, властным и контролирующим ситуацию. Однако в следующий раз Гарри не станет сдерживаться. Он не позволит себе забыть, с какой целью он участвовал в этих рейдах. Может, Волдеморт и не возненавидит его сейчас, но позже у него будет много ненависти к Гарри. А когда он не сражался с Волдемортом, или не рылся в архивах Авроров в поисках информации о том, чем занимались Пожиратели Смерти, Гарри проводил время со своим таинственным знакомым в переулке. Этот человек вывел секретность на новый уровень. Гарри подумал, не работает ли он в Департаменте тайн, ведь подобная паранойя, похоже, была как раз по их части. Конечно, это могло быть просто из-за его покрытого шрамами лица. Гарри почувствовал его на щеке мужчины, когда поцеловал его в первый раз. Гламур скрывал его черты, но не текстуру кожи — она была грубой и неровной, предположительно, от сильных шрамов. Гарри неоднократно видел подобное, будучи аврором. И Гарри не мог винить кого-либо в желании скрыть свои слишком заметные шрамы. Это объясняло, почему он до сих пор не снял чары, даже после стольких встреч. Потому что этот человек продолжал возвращаться. Он постоянно появлялся у дверей Гарри, и Гарри продолжал его впускать. Гарри смутно подумал, что ему следовало бы заставить человека дать ему больше. Он по-прежнему не показывал Гарри своего лица и даже не называл своего имени. У него не было абсолютно никакой игры — Гарри казалось, что ему должно быть стыдно за то, что его взяли ценой руки на бедре и неопределённых оскорблений по поводу его мнения. Но когда дело дошло до дела, Гарри не мог об этом пожалеть. Он бы сделал это снова. Он уже сделал это снова. Потому что этот человек ему нравился. Ему нравилась его любовь к магии, его безграничное любопытство, его готовность прийти и попросить то, что он хочет. Гарри мог восхищаться его умом и магией, даже если не знал точно, кто он такой. И отчасти ему нравилось, что обратное тоже верно. Этот человек не знал Гарри как Гарри Поттера, с сотней задыхающихся заголовков к его имени. Он видел просто Гарри, и ему нравилось то, что он видел. Гарри знал достаточно, чтобы быть уверенным, что этот человек выскажет свое недовольство, если почувствует его. Его, конечно, мало интересовали любезности — не с Гарри, а из того, что он говорил, следовало, что он не терпел дураков и в других сферах своей жизни. Возможно, это раздражало его в работе — Гарри мог представить, как его коллеги в Министерстве, или где бы он ни работал, разбегаются от его острого языка, — но Гарри это нравилось. Он знал, где находится. Ему не приходилось беспокоиться о том, не раздражает ли его этот человек, не доставляет ли он ему удовольствие. Потому что так оно и было. По какой-то причине ему нравился Гарри, не имеющий за душой ничего, кроме грязной комнаты и бутылки виски. Он даже не возражал против вспышек Гарри. Гарри не пытался сдерживать их, как вначале дома, потому что… Ну, потому что он не знал этого человека. Он не ожидал, что будет продолжать встречаться с ним. Это было странно. Он появился однажды вечером, как раз перед тем, как Гарри решил расспросить Аберфорта об архивах Авроров, когда Гарри всё ещё был расстроен отсутствием прогресса. — Конечно, — ответил он, когда тот спросил, всё ли в порядке. — Всё идёт отлично. Вот почему я торчу здесь с человеком, который даже не говорит мне своего имени. Вот почему я всегда здесь, когда появляешься ты. Очевидно, всё идет точно по плану. Мужчина не выглядел ни раздражённым, ни жалким. Он просто окинул Гарри оценивающим взглядом, устраиваясь на диване. — Не вижу другого занятия, которое могло бы лучше использовать твоё время, чем это, — сказал он. В другом настроении Гарри бы рассмеялся, но сейчас это заставило его провести рукой по волосам и пристально посмотреть на мужчину. — Знаешь, не всегда нужно быть высокомерным ублюдком. — Боюсь, что так и есть, — ответил мужчина всё тем же высокомерным тоном. Но после этого он достал свою палочку и создал из воздуха что-то вроде фруктового пирога. — Ты не можешь производить еду, — сказал Гарри, на мгновение отвлёкшись от своего разочарования. Мужчина склонил голову. — Верно. Однако я могу переместить её с прежнего места, — он протянул тарелку в сторону Гарри. — Ты всё равно ублюдок, — пробормотал Гарри, даже когда подошёл к тарелке, чтобы взять немного пирога. Сверху была свежая клубника, поблескивающая в каком-то сладком соусе, — должно быть, торт только что испекли. Но если этот человек думал, что это умиротворит Гарри, или что-то в этом роде… Но, судя по всему, это не так. — Я не возражаю против твоего гнева, Гарри, — начал он, когда Гарри опустился на диван рядом с ним. — У тебя нет желания скрывать от меня свои… Менее приятные стороны. Гарри не очень-то хотелось выглядеть в хорошем настроении, но он лишь пожал плечами в ответ. Пирожное действительно было восхитительным. — Всё это к лучшему, — пробормотал мужчина. — Я хотел бы знать все стороны тебя, Гарри. Твои разочарования. Твой гнев. То, чего ты жаждешь, — он сделал паузу, словно ожидая ответа, но рот Гарри всё ещё был полон терпкого вкуса. — Тебе не хватает занятий, — продолжил он более бодро. — Что ж, тогда ищи его. Ты достаточно умён, чтобы найти способ сделать это, не так ли?» — Конечно, блядь, да, — пробормотал Гарри, проглотив последние крошки. Конечно, в последние несколько дней он больше дулся, чем планировал. Но это не значит, что он не был способен на большее. — Ну что ж, — начал мужчина. — Сегодня вечером я хотел узнать твоё мнение о заклинаниях вызова. Я попрошу тебя испытать одно или два из них. На этом всё и закончилось. Гарри всё ещё продолжал чувствовать смутное раздражение, даже когда пробовал варианты заклинаний вызова, но человек просто выглядел довольным, когда Гарри огрызался, а затем просто уходил. Проснувшись на следующее утро, Гарри обнаружил, что перед его дверью лежит еще один пирожок, и ему пришла в голову идея проверить архивы Авроров, когда он ел его на завтрак. Когда он вспоминал, было забавно проверить заклинания. Ему нравилось сразу переходить к практической части — творить заклинания, не продираясь сквозь теорию. А мужчине, похоже, нравилось наблюдать за тем, как он это делает. Со временем Гарри начал сомневаться, что тот действительно имел в виду своё странное заявление о том, что ему нравится магия Гарри. Ему определенно нравилась магия в целом. Он постоянно ссылался на непонятные заклинания, и казалось, что он потратил некоторое время на изучение магии в других частях света. Однажды вечером, когда Гарри никак не удавалось зажечь лампы, он произнёс заклинание созвездий, которое узнал от Андромеды и немного подправил. В результате над ними вспыхнули крошечные огоньки, обрамляя потолок, словно звезды. Мужчина, окутанный сиянием, мерцающим от его зачарования, немедленно потребовал, чтобы Гарри снова бросил его ближе к земле. Затем он осмотрел его со всех сторон, а затем пробрался сквозь него, произнося под нос диагностические заклинания. — Я уже видел версию этого заклинания. — сказал он наконец, повернувшись и посмотрев на Гарри с мерцающим в глазах светом. — Но оно не направляло свет в одну сторону — и требовало гораздо больше энергии для поддержания. — Направленный свет — это круто, да? — радостно спросил Гарри. — Никогда не знаешь, когда тебе понадобится осветить какую-то область в одном пространстве, но чтобы свет не лился по краям или сверху. И это часть того, что позволяет ему потреблять меньше энергии. Мужчина медленно кивнул, вникая в смысл сказанного. — Тебе нравится работать над такими заклинаниями? — спросил он, и Гарри кивнул. — Я знаю довольно много заклинаний, связанных со светом. — сказал он. — Честно говоря, всё началось как шутка. Одна старая ведьма целых два часа твердила мне, что я создан для магии Света, и я начал учить совсем дурацкие версии люмоса… Только потом оказалось, что это всё равно забавная ветвь магии, так что, в конце концов, шутка на моей совести. Мужчина всё ещё вышагивал по полю света, но теперь его взгляд был устремлён на Гарри. — Но уменьшение потребляемой мощности не может происходить только за счёт уменьшения количества света. — пробормотал он. — Усилия по его контролю должны уравновешивать уменьшение яркости. Гарри пожал плечами. — Не знаю, что и сказать. Это просто маленькие лампочки, мне показалось, что им не нужно так много энергии. Маленьким вещам не нужно столько. — Интуиция. — сказал мужчина. Он был прямо в центре огней, но повернулся, чтобы начать возвращаться к тому месту, где Гарри стоял у края. — Понятно. — он подошёл к Гарри и прижал руку к его щеке. Гарри сглотнул. Ему стало интересно, действует ли на его внешность отблеск света так же, как и на внешность этого человека. Возможно, установка такого освещения была плохой идеей. — Это впечатляющее произведение магии. — негромко сказал мужчина, его рука скользнула к шее Гарри, когда он наклонился, и Гарри резко передумал. Освещение было отличной идеей. И вскоре после этого, когда он лежал на жёстком деревянном полу, упираясь ладонями в половицы, а мужчина неумолимо опускался на него, откинув голову назад, всё ещё купаясь в сверкающих вокруг него огнях, Гарри подумал, что освещение, возможно, было лучшей идеей в его жизни.

***

Увлечение этого человека всеми видами магии почему-то напомнило Гарри о том, как он впервые увидел Хогвартс, как перед ним открылась тысяча возможностей, от которых захватывало дух. Если Гарри обычно выбирал наиболее функциональную магию, то этот человек всегда выбирал самую элегантную. Возможно, это было связано с тем, что Хогвартс стал для него первым настоящим знакомством с магией. Он говорил о тяжёлом и одиноком маггловском детстве, в котором не было ни поддержки, ни сочувствия. Гарри был уверен, что он упомянул об этом только для того, чтобы смягчить Гарри после того, как они снова поспорили — или «подискутировали», как сказал бы мужчина, — о политике. Но, как ни странно, это сработало. Гарри смягчился; он ничего не мог с этим поделать. Он был не согласен почти со всеми политическими взглядами мужчины, но, по крайней мере, он был готов обсуждать их с Гарри. И у Гарри появилась надежда, что он может пересмотреть некоторые из них, если его достаточно поощрить. В половине случаев казалось, что он просто пересказывает то, что прочитал в газете, хотя некоторые из его мнений были гораздо глубже. Похоже, он считал, что цель каждого человека — захватить как можно больше власти. — Но на самом деле дело не во власти, не так ли? — спросил Гарри. — Разве для тебя это не магия? — И то, и другое, — ответил мужчина. — Их нельзя разделить. Владеть магией — значит использовать свою силу. Обрести силу — значит получить доступ к более сильным видам магии. Как всегда, Гарри почувствовал, что не согласен, но не мог найти слов, чтобы объяснить, почему. — Я не понимаю, как, скажем, получение высокой должности в Министерстве связано с великой магией, — сказал он, собираясь с мыслями. — Когда это может дать тебе доступ к Департаменту тайн? К магическим предметам, которые они там хранят? Гарри не смог удержаться от смеха. — Прости, — ответил он на вопросительный взгляд мужчины. Он не хотел объяснять только что возникший у него образ сотрудника Министерства, пытающегося пронести какой-либо предмет из Отдела мимо таких людей, как Эсмеральда. К тому же он не хотел, чтобы тот узнал о подозрениях Гарри, что он сам там работает. — Но я всё равно не согласен. Я вполне доволен той силой — магической силой — которая у меня есть. Мне не нужно искать странные способы получить больше, или что-то в этом роде. — Это, — начал мужчина. — потому что ты уже так могуществен. Тебе не нужно искать большего, когда ты ещё не достиг своего предела, — он отставил бокал и посмотрел на Гарри знакомым взглядом. Это было действительно так — он не имел никакого понятия о прелюдии, или флирте, и Гарри раздражало, что одного взгляда было достаточно, чтобы у него перехватило дыхание. Может быть, в словах мужчины о совместимой магии и было что-то такое. Это помогло бы Гарри почувствовать себя немного лучше из-за того, что он был таким простым. Тем не менее, подумал Гарри, ставя свой бокал и придвигаясь ближе, он также знал, что сейчас ему будет намного лучше.

***

Волдеморт был уверен, что Гарри лжёт о Дарах. Это было невозможно по целому ряду причин. Волдеморт навёл справки, и они подтвердили основные утверждения Гарри о том, что в волшебной Британии существовала сказка о трёх таких предметах, которые, соединившись, делали их носителя Мастером Смерти. Но это были лишь детские сказки. Гарри не мог по-настоящему найти такие предметы, не говоря уже о том, чтобы физически объединить их. И всё же эта мысль, как заусенец, засела в глубине его сознания, зудела, раздражала — так же, как и самого Гарри. В следующий раз, когда Гарри появился на рейде, Волдеморт подвёл его на расстояние вытянутой руки и спросил, не хочет ли Гарри поговорить. — Я обещаю, что тебе не причинят вреда, — добавил он, но Гарри лишь резко покачал головой. — Как будто я могу тебе доверять, — сказал он с подозрением в каждом слове и выпустил ещё одно заклинание. Волдеморт был очарован. Гарри мог довериться безымянному незнакомцу, мог принять его в свой дом и в свою постель, но здесь — на поле боя — он был непримирим, неумолим. Великолепным. Однако, как бы Волдеморт ни наслаждался их дуэлями, Гарри становился серьёзным препятствием на пути к достижению некоторых целей Пожирателей смерти. Ему приходилось планировать два рейда одновременно, чтобы Гарри не появился и не сорвал оба. Как бы ни была прекрасна ярость Гарри, как бы ни восхищался Волдеморт его постоянной эффективностью, Волдеморту всё же требовалось, чтобы некоторые из этих рейдов дали о себе знать. Нельзя было выглядеть так, будто его так легко поставить в тупик. И это всегда был Гарри, а не взаимозаменяемые авроры. Гарри обладал большими знаниями, чем следовало бы, бросал заклинания быстрее и ловчее, чем кто-либо из тех, кого Волдеморт когда-либо видел. Волдеморт не мог поверить в его рассказ о временной петле. Это было явно невозможно. И всё же заклинания, которые он знал, скорость, с которой он их произносил, его изобретательность… Это раздражало Волдеморта. Постоянно. Он знал, что Пожиратели Смерти задаются вопросом, почему он держал Гарри отдельно во время рейдов, почему он запретил им дуэли с Гарри, но они не спрашивали. Они были его, все до одного, и знали, что лучше не спрашивать о его методах. В отличие от Гарри, который настаивал на разговоре с ним каждый раз, когда Волдеморт появлялся в маленькой комнатке Гарри, и настаивал на каждом заявлении Волдеморта. — Ну и что с того, что министром магии будет маглорождённый? — спросил он, пожав плечами, когда Волдеморт назвал это причиной беспокойства чистокровных. — У этих старых чистокровных семей всё ещё есть деньги, поместья и все остальное, и я не думаю, что они потеряют их в ближайшее время. — Ты не думаешь, что у них есть право на беспокойство? Защищать то, что у них есть? — спросил Волдеморт. — Нет. — легко ответил Гарри. Он повернулся к Волдеморту, в его глазах появился блеск. — Хотя если бы я получил ту силу, к которой, как ты говоришь, я должен стремиться, им стоило бы беспокоиться. Я бы забрал часть их богатства, если бы мог. Раздал бы их сиротам, оборотням и так далее. — Ты легкомыслен. — осуждающе сказал Волдеморт. — Немного. — Гарри широко и приглашающе улыбнулся. — Ты считаешь, что сироты не заслуживают ничего подобного? Поместье или два? Я считаю что заслуживают. — Нелепый аргумент. — сказал Волдеморт. — И ты это знаешь. Гарри пожал плечами, откинувшись на спинку дивана и вытянув ноги. — Я никогда не говорил, что хорошо разбираюсь в политике правительства или в чём-то ещё. — сказал он. — Я просто знаю, с чем я не согласен, когда слышу это. Гарри был более укоренен в своих взглядах, чем Волдеморт предполагал вначале. Это была эмоциональная реакция, что делало дело более сложным. С Гарри произошло нечто такое, что заставило его остро реагировать на идеалы чистокровных — и на идеалы Волдеморта. Конечно, Волдеморт не отказался от своей цели завоевать Гарри; со временем он мог завоевать кого угодно. Но это замедляло процесс. — Так вот чем ты занимаешься? — спросил Гарри, глядя на Волдеморта с высоты своего ленивого положения. — Спать с людьми и пренебрегать их мнением? — Это не так. — ответил Волдеморт. — Мне не нужно тратить время на то, чтобы «спать с людьми», как ты говоришь. Гарри фыркнул и жестом указал на себя. — Правда? — Правда. — Волдеморт оглядел его с ног до головы, позволив себе вновь насладиться тем, как магия Гарри танцует вокруг и сквозь его собственную. — У меня есть ты. Мне не нужен никто другой. — Это… — Ухмылка Гарри дрогнула. — Ты… ради всего святого. — он одним плавным движением поднялся и перекатился через Волдеморта, усевшись на его колени. — Можно тебя поцеловать? — спросил он немного воинственно, как делал это каждый раз. Волдеморт поднял руку и прижал её к груди Гарри, скользнув по плечу. Он чувствовал тепло Гарри под своей ладонью и то, как напряглись его мышцы под прикосновением Волдеморта. — Нет. — сказал он. — Сними рубашку. Гарри закатил глаза и пробормотал что-то о прелюдии, но уже потянулся вверх, чтобы расстегнуть рубашку. Волдеморт стянул её с плеч, позволив упасть на пол. Он провёл руками по груди Гарри, чувствуя, как мышцы Гарри сжимаются и разжимаются под его пальцами. Гарри был таким удивительно отзывчивым. Он начал дышать тяжелее ещё до того, как руки Волдеморта добрались до его ширинки. Несмотря на явное возбуждение, он как всегда контролировал себя. Он был совершенно не похож на тех мужчин и женщин, которые делали Волдеморту предложения в его молодые годы. Они не могли держать себя в руках, как будто желание было приемлемым оправданием для потери контроля. Пожиратели Смерти, с которыми Волдеморт в последнее время иногда удовлетворял свои желания, держали себя в руках, но их страх постоянно боролся с низменными побуждениями. Это было приемлемо для его последователей; им требовалась здоровая доза страха, чтобы держать их в узде. Гарри же не испытывал страха и при этом прекрасно себя контролировал. Он положил руки Волдеморту на плечи, чтобы сохранить равновесие, и удерживал их там, когда Волдеморт залез одной рукой в его брюки. Он уже был твёрд, и, когда Волдеморт обхватил его, по всему телу пробежала дрожь. Некоторое время не было слышно ничего, кроме тяжёлого дыхания Гарри, изредка срывающегося на крик, и шороха движущихся по нему рук Волдеморта. — Предупреждаю. — в конце концов проговорил Гарри, его руки слегка сжались на плечах Волдеморта. — Я долго не протяну, если ты будешь продолжать в том же духе. — А ты хотел бы продержаться подольше? — поинтересовался Волдеморт. — Да, чёрт возьми. — выдавил Гарри. — Конечно, я не хочу кончить через десять грёбаных секунд, как… чёрт, я так близок, чёрт… Волдеморт уже успел понять, что Гарри предпочитает искусство отсроченного удовлетворения. Казалось, что ему больше нравится предвкушать, чем что-либо другое, висеть на грани освобождения. Что ж, Волдеморт был щедр. Он предоставил Гарри то, что тот желал. Он подождал, пока Гарри окажется на грани, и убрал руку. Гарри издал звук, который был наполовину разочарованием, наполовину возбуждением. — Мне нужен твой рот. — сказал Волдеморт. Прошло мгновение, прежде чем эта мысль проникла в пропитанный похотью разум Гарри, но он с удовлетворением кивнул в нетерпении. Как всегда, он не стеснялся своих желаний и интересов. В этом он действительно был похож на Волдеморта. В этой комнате между ними двумя существовали только их собственные желания и готовность их исполнить. — Как? — спросил Гарри. — То есть как ты хочешь… — Вот так. — сказал Волдеморт. Он наколдовал кусок мягкого бархата и повязал его на глаза Гарри. Гарри безвольно опустился на пол и встал на колени перед Волдемортом, не делая никаких движений, чтобы стянуть повязку с глаз, когда Волдеморт отбросил в сторону его мантию. Волдеморт повёл Гарри вперёд, пока его губы не коснулись головки Волдеморта. Гарри замер на месте, невидяще глядя вверх и ожидая. На краю. — Продолжай. — пробормотал Волдеморт. Гарри сделал это. Он сделал это с энтузиазмом. Очевидно, он получал удовольствие от этого действия. Да, он был неполирован, но и не стеснялся, уверенный в своей способности дарить и получать удовольствие. Он глубоко взял Волдеморта в рот, и его магия последовала его примеру, вплетаясь в ауру Волдеморта и полностью проникая в его пространство, пока Гарри работал. Волдеморт держал руку на затылке Гарри, подбадривая его всякий раз, когда Гарри останавливался. Он позволил Гарри довести себя до предела: тёплый влажный рот, тёплая приветливая магия, стоны, которые он издавал, и тяжесть его рук на бедрах Волдеморта. Затем, прежде чем Волдеморт переступил этот порог, он резко дёрнул Гарри за голову. Гарри тут же отпрянул, брови над повязкой поднялись в немом вопросе. — Оставайся на месте, — приказал Волдеморт, удерживая Гарри на месте, и рукой перебросил себя через край, его магия вспыхнула вокруг него, разлетелась по комнате, расплескавшись по лицу Гарри. Гарри скривился, но не отшатнулся, позволив Волдеморту держать его, пока он работал над этим. Он прислонил голову к колену Волдеморта, когда тот ослабил хватку, и не сделал ни единого движения, чтобы сесть. Волдеморт позволил ему несколько мгновений поблажек, а затем, не снимая повязки с глаз, вернул мантию на место и толкнул Гарри на диван. — Позволь мне. — великодушно сказал он и снова положил руку на Гарри. Гарри не потребовалось много времени, чтобы достичь своего пика; за то время, что он стоял на коленях, он ничуть не ослабел. Он закричал, когда кончил, громко и явно испытывая наслаждение, кончая на руку Волдеморта и на свою одежду, его спина выгнулась дугой, а на испачканном лице было написано удовлетворение. Когда он кончил, Волдеморт вытер руку об мантию Гарри. — Ты испортил свою повязку. — сказал Гарри, когда его дыхание пришло в норму. — Я её улучшил. — поправил его Волдеморт, всё ещё глядя на лицо Гарри. Гарри усмехнулся. — Ты, наверное, думаешь, что я тоже усилил его, не так ли, ублюдок? Должно быть, я выгляжу просто ужасно. — Ты выглядишь довольным. — сказал Волдеморт. — Всё как и должно быть. Ухмылка Гарри стала более мягкой. — О да. — сказал он.- Я определённо доволен. — Хорошо. — прошептал Волдеморт, положив руку на бедро Гарри. — Хорошо.

***

Следующий рейд, который устроил Волдеморт, был очень важным. Он позаботился о том, чтобы второе нападение произошло в то же время в другом месте, но Гарри, к сожалению, оказался в более важном из двух мест. Похоже, он стал лучше определять, какие из целей Пожирателей Смерти были значимыми, а какие — просто отвлекающими. Их целью был магазин на Диагон-аллее, владелец которого не желал предоставлять последователям Волдеморта необходимые им артефакты. Поскольку более тонкий подход не сработал, пришло время прибегнуть к альтернативному варианту — просто взять то, что нужно. Это также послужит мотивацией для других предпринимателей, оказавшихся в подобной ситуации. Косая аллея никогда не бывает полностью безлюдной, что в данном случае было на руку Волдеморту. Ему нужны были свидетели. Никогда не помешает напомнить людям о силе, которой обладает Волдеморт. Было уже поздно, но при появлении Волдеморта и его Пожирателей Смерти улица оказалась запружена прохожими. Многие из них бежали, другие с ужасом или восхищением смотрели на происходящее с близкого расстояния, а один или два глупца решили встать на пути Волдеморта. Гарри вместе с несколькими аврорами появился на другой стороне улицы, когда Волдеморт уже подходил к магазину. Это была более быстрая реакция, чем обычно, но Волдеморт предвидел и это. В конце концов, это было центральное место, и в таких случаях Министерство охотнее прикладывало усилия. Жаль только, что сегодня их оперативность все равно не поможет. Волдеморт всерьез задумал эту вылазку. Женщина дрожащей рукой попыталась поднять перед ним палочку, пока он шёл к входу в магазин. Жалкая попытка. Волдеморт небрежно отбросил её в сторону, одновременно переведя взгляд на Гарри. И вот он увидел выражение лица Гарри, когда женщина с заметным треском ударилась об витрину. Помимо всего прочего, Волдеморт чувствовал, как разгорается магия Гарри. Она с треском поднялась в воздух, такая же огненная и яростная, как и сам Гарри, и устремилась к Волдеморту. Однако на этот раз его перехватили. Антонин, зная, что Волдеморт желает сам выяснить содержимое лавки, встал на пути Гарри. Гарри не стал медлить. — Сектумсемпра. — прорычал он. Антонин отшатнулся в сторону, не в силах сдержать крик боли, схватился рукой за плечо и вернулся обратно, покраснев. Это было одно из самых прекрасных зрелищ, которые Волдеморт когда-либо видел. Гарри продолжал метаться, точно стихийная сила, сбив с пути ещё двух Пожирателей смерти. Однако один из них был отброшен силой заклинания в одного из авроров, и они оба упали. Один из авроров вскрикнул, когда сцена стремительно превратилась в хаос. Почему-то Гарри вздрогнул только тогда, когда повернулся, чтобы посмотреть на кричавшего аврора — высокого мужчину с каштановыми волосами. Волдеморт не мог понять, что в этом могло смутить такого человека, как Гарри — человека, который мог противостоять любому волшебнику в стране; который мог прокладывать свой собственный путь и явно делал это. Он наконец-то позволил себе высвободить тот контроль, который обычно так крепко держал. Но, возможно, Волдеморт что-то упустил из виду, когда Гарри не общался с аврорами. При виде этого человека Гарри вздрогнул, а затем — невероятно — полностью покинул сцену. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на Волдеморта, прежде чем тот исчез. Волдеморт справился с оставшейся частью рейда с жестокой эффективностью. Это было менее приятно, чем изящная магия, которую он предпочитал, но в данном случае у него не было желания продлевать бой. Он оставил Беллатрисе добытые ими вещи, а затем велел Пожирателям Смерти вернуться в свои дома. — Подтвердите свои алиби. — сказал он им. — И собирайтесь завтра. Вы все хорошо поработали. Не было необходимости специально исключать Антонина из этой похвалы, так как он не присутствовал. Его уже убрали с места происшествия и отвели домой, чтобы он поспешно выпил зелье, восстанавливающее кровь. Волдеморт полагал, что он поправится. Оставив остальных Пожирателей Смерти, сияющих от его слов ободрения, он аппарировал в квартиру Гарри.

***

Он ненадолго задержался у двери, чтобы убедиться, что все последние следы крови скрыты гламуром. Гарри не понадобилось много времени, чтобы ответить на его стук. Он распахнул дверь, но не поприветствовал Волдеморта, как обычно, а закружился взад-вперёд по комнате. — Ты расстроен. — сказал Волдеморт, стараясь, чтобы в его тоне не прозвучало удовлетворение. Гарри провёл рукой по волосам — той самой рукой, которая так эффектно ударила Антонина. — Чёрт. Мне нужны Рон и Гермиона. Голос Волдеморта был неизбежно суров, когда он ответил, закрывая за собой дверь. — Ты не хочешь со мной разговаривать? — Не тогда, когда… — Гарри прервал себя, покачав головой. Он всё ещё не перестал вышагивать взад-вперёд. — Я просто… я не могу тебе этого объяснить. — Ты можешь попробовать, — предложил Волдеморт. Он расположился в конце комнаты, оставив Гарри возможность двигаться дальше. Он был просто чудом в движении, весь в энергии и гневе. Волдеморт видел, что сегодня на Диагон-аллее он потратил не больше её маленькой части. И всё же Гарри снова контролировал его. — Я не могу, правда, — сказал он тоном, более похожим на свой обычный. — Значит, параметры? — спросил Волдеморт, слегка надавливая. Гарри снова провел руками по волосам. — Это Волдеморт, — сказал он, выплюнув это имя. — А что насчёт него? — Он… — Сегодня Гарри был необычайно невнятен. — Он чудовище. — Он человек, — сказал Волдеморт. Гарри покачал головой, резко отрицая это. — Если бы ты видел его — если бы ты знал, что он делает — он причиняет людям боль. Просто потому, что они ему мешают. Казалось, это слишком сильная реакция на то, что Волдеморт избавился от одного-единственного препятствия. Впрочем, это был первый за последнее время рейд с настоящими посторонними, а не просто аврорами и Пожирателями Смерти. — И ты никогда не выходил из себя? — деликатно поинтересовался Волдеморт. — Не так хладнокровно, — тут же ответил Гарри. — Ах, — начал Волдеморт. — Значит, сделать это в самый неподходящий момент, как-то лучше? Совершить то же действие, но в гневе? — Ты искажаешь мои слова, придурок, — сказал Гарри, а затем сделал паузу. На его лице появилось новое выражение, чем-то похожее на то, как он выглядел в первый раз, когда Волдеморт столкнулся с ним. Оценивающее. Настороженное. — То же самое действие, — медленно произнес он. — Жар момента. Почему ты так выразился? Волдеморт тоже сделал паузу. Гарри выбрал неподходящий момент, чтобы хорошенько обдумать слова Волдеморта. — Просто привёл контраргумент, — сказал он, но Гарри покачал головой. — Это звучало не так, — сказал он. — Это прозвучало как… Как будто ты предположил, что я что-то сделал. Но это также не было похоже на предположение. Волдеморт опустил взгляд и увидел, что палочка Гарри находится в его руке. Он решил, что стоит немного рискнуть. — Да, — сказал Волдеморт. — Я был сегодня на Диагон-аллее. Это, как надеялся Волдеморт, немного сбило Гарри с толку. — Ты… ты там был? Волдеморт кивнул. — Возможно, в неподходящий момент. Но мне было приятно видеть тебя в действии. Гарри сделал шаг к нему, опустив палочку. — Я не видел… Где ты был? — На безопасном расстоянии. — ответил Волдеморт, что было правдой. Ни одно расстояние не было для него небезопасным. — Ты мог пострадать. — сказал Гарри, его рот скривился, как Волдеморт и надеялся. — Конечно, ты должен понимать, что я имею в виду, говоря о том, что Волдеморт — чудовище. Если бы ты оказался на его пути… — Интересно, — мягко начал Волдеморт. — Что ты дал ему эту силу. Что ты поставил его выше смертных людей. — действительно, интересно, что Гарри держал его отдельно от других волшебников. — Наверное, ты прав. — нахмурившись, сказал Гарри. — Знаешь… Это немного похоже на то, что говорил мой старый наставник. — Ты использовал заклинание, — сказал Волдеморт, переводя разговор в другое русло, когда мгновенная настороженность Гарри улеглась. — Которого я раньше не слышал. Что это было?» Гарри покачал головой. — Плохой выбор, вот что это было. Я был зол. Не думал. Обычно этот мой друг — он единственный, кто может сказать мне, когда я веду себя как идиот. — Ты сделал то, что было нужно, — пробормотал Волдеморт. — Не совсем. Я мог бы убрать его с дороги десятью разными способами, которые не оставили бы его в таком состоянии, — Гарри снова нахмурился. — И авроры теперь будут злиться на меня. Я испортил и их подход. Надо было просто подумать, прежде чем нападать. — Авроры должны быть благодарны, что ты сделал за них их работу, — сказал Волдеморт, подойдя чуть ближе, когда Гарри перестал вышагивать. — Ты выглядел там замечательно. Ты контролировал ситуацию. — Я всегда сую свой нос слишком далеко, — фыркнул Гарри, внешне выглядя немного спокойнее. Его палочка снова исчезла в рукаве, и он перестал вести себя так, словно хотел выскочить за дверь и спуститься на Диагон-аллею. Однако его магия ещё не утихла. Она насыщала воздух, тяжёлая и опасная, опровергая мирные слова Гарри. Его магия не хотела компромиссов. Она говорила о чистоте цели, лежащей в его сердце. — Ты видел женщину, на которую он напал? — продолжал Гарри. Волдеморт кивнул. — Я должен был остановить его. До того, как он сделал это с ней. Тогда бы я не был так зол, не набросился бы на него сам, — он покачал головой. — Я должен был… Не знаю. Быть быстрее. — Ты считаешь, что это была твоя ответственность, — медленно произнёс Волдеморт. — Конечно, — сказал Гарри, как будто это было очевидно. — Я был там, а она явно не привыкла к подобным ситуациям. Не то что я. — И мы возвращаемся к власти, Гарри. Ты занимаешь властные позиции без спроса. Ты делаешь это сейчас. Гарри выглядел неловко. — Это совсем не так. Волдеморт выдержал паузу, прежде чем сделать следующий выпад, но, в конце концов, он был не из тех, кто сдерживается, когда хочет говорить. — По-моему, тебя тянет к этому Волдеморту. Гарри провёл рукой по лицу, издав хриплый смешок. — О, — сказал он. — У тебя не тот конец палочки. Но Волдеморту все было ясно. Гарри тянуло к Волдеморту так же, как и в обратную сторону. Гарри знал, что никто, кроме него самого, не достоин сравниться с Волдемортом. Оглядываясь назад, можно было пожалеть, что он не остановился, чтобы привести себя в порядок. Инициировать что-либо, было бы слишком рискованно с кровью, всё ещё окрашивающей его лицо под макияжем. Он медленно подошёл ближе, наслаждаясь тем, как Гарри следит за ним. — Держи руки при себе, — приказал он, и Гарри кивнул. Волдеморт переместился в его пространство и поцеловал его. Гарри жадно поцеловал его в ответ, выплеснув на него всю свою досаду, хотя, ни к чему другому он не тянулся. Его контроль сохранялся. Волдеморт жаждал увидеть, как он снова разрушится, как это случилось на Диагон-аллее, но сейчас было не время. Волдеморт оторвал свой рот от рта Гарри, но только для того, чтобы провести по его челюсти. Он сильно впился зубами в челюсть, прикусив её достаточно сильно, чтобы оставить четкий след. В голосе Гарри, который он издал при этом, точно не было боли. Он наклонил голову в знак согласия, слегка наклонившись к нему. Он увидит след позже, когда Волдеморт уйдет. И Волдеморт был удовлетворён. Пока что.

***

Волдеморт не любил, когда события диктуют ему свои действия. Слишком много лет он потратил на то, чтобы добиться своего нынешнего положения, слишком долго казалось, что он подчиняется чужим прихотям и желаниям. Теперь он не собирался легкомысленно отказываться от контроля над событиями. И поэтому он знал, что должен действовать в отношении Гарри. Как бы он ни наслаждался возможностью проверить дуэльные навыки Гарри, почувствовать, как магия Гарри обволакивает Волдеморта, а Волдеморт, в ответ, обволакивает его, испытать пределы Гарри — как бы он ни ценил гнев Гарри на Диагон-аллее — Волдеморт должен был сохранять контроль. Ему нужно было продвигать свои планы, оживлять своих последователей, меньшая часть которых была напугана после многочисленных появлений Гарри и его нападения на Антонина. Волдеморт не для того так терпеливо работал столько лет, чтобы его стратегия дала сбой. Однако для этого потребуется осторожное маневрирование. Гарри, несмотря на то, что он сосредоточился на Волдеморте, по-прежнему упрямо противостоял его идеалам. И это противостояние было глубоким, несмотря на практичность Гарри. Волдеморт задумался о том, что проще всего было бы убрать Гарри с поля боя и поработать над ним наедине. Для этого ему пришлось бы предать доверие Гарри; это был бы достойный сожаления шаг, но Волдеморт не мог рисковать возможностью — какой бы незначительной она ни была — что он не сможет полностью овладеть Гарри в открытом поединке. И он не мог позволить Гарри ускользнуть от него. Не с этой пьянящей магией, не с этими дуэльными навыками, не с той властью, которую он так легко принял на себя и удерживал. Волдеморт не встречал никого более достойного, чтобы привлечь его на свою сторону. Нет, Волдеморт не мог рисковать потерять это. Предательство Гарри во время их совместного пребывания в квартире Гарри было бы досадным провалом, но это становилось наиболее реальным вариантом. У Волдеморта не было времени, чтобы воздействовать на Гарри более тонкими способами, не с его присутствием, усиливающим авроров. И Волдеморт мог признаться себе, сидя с головой Гарри на коленях, что ему придётся выбрать путь, который не грозит Гарри побегом. В кои-то веки практичность перевесила элегантность. Потерять Гарри было невозможно. С этой целью он стал тщательнее выяснять у Гарри его друзей и родственников. Он должен был знать, кто будет скучать по Гарри, кто может прийти за ним или кого Волдеморт может использовать для давления на Гарри, если потребуется. Но Гарри оказался столь же неразговорчив в этом вопросе, как и Волдеморт в ответ. Он говорил о друзьях — о друзьях, близких, как семья, — но не называл никаких подробностей, кроме их имён. — Я бы предпочел не говорить о них. — сказал он, пожав плечами, когда Волдеморт надавил на его упоминание о Роне и Гермионе, о ком-то по имени Тедди. Они сидели на его диване после очередного перерыва на кровати. Как всегда, после полового акта Гарри был чуть более расслаблен, чуть менее насторожен. — Они… сейчас не рядом. Надеюсь, пройдет немного времени, и я снова смогу их увидеть. Он выглядел немного меланхоличным. — Ты надеешься? — спросил Волдеморт, протягивая руку, чтобы наполнить стакан Гарри виски. Сегодня Гарри пил больше обычного, и Волдеморт надеялся использовать это в своих целях. — Да, — ответил Гарри, усаживаясь, чтобы принять напиток, но это прозвучало не совсем правдиво. — Ты не хочешь торопить этот момент, — удовлетворённо заметил Волдеморт. Это было как раз кстати. — Это… — Гарри вздохнул, опуская бокал. — Я безумно по ним скучаю, — сказал он, откинувшись на спинку дивана и уставившись на Волдеморта. Его нога была прижата к колену Волдеморта. — Но… — Но? — спросил Волдеморт. — Но я буду скучать по тебе, — поспешно сказал Гарри, как будто это было какое-то скрытое признание, а не очевидный факт. Конечно, он будет скучать по Волдеморту. Но по выражению его лица можно было подумать, что он предвкушает нечто более окончательное, чем возвращение в ту местность, из которой он прибыл. — И почему ты должен скучать по мне? — спросил Волдеморт. Гарри всё еще смотрел на него с необычным напряжением — как будто у него не было возможности сделать это снова. Волдеморт приготовился. Он знал, что Гарри может быть импульсивным. Если потребуется, он будет готов сдержать эту стремительность. — Я… — начал Гарри, прежде чем прочистить горло. — Я должен сказать тебе. Если я… Если я исчезну, не ищи меня. Гарри говорил абсурдно. — Я буду искать тебя, — сказал ему Волдеморт. — Неужели ты думаешь, что я этого не сделаю? Гарри сглотнул и покачал головой. — Я имею в виду, что ты не сможешь меня искать. Ты не сможешь меня найти. — Ты в опасности? — Волдеморт не мог себе этого представить. Гарри не дрогнул от опасности, которую представлял собой Волдеморт. Волдеморт никогда не видел его в замешательстве. Гарри даже покачал головой при этой мысли. — Дело не в этом. Прости, я знаю, что говорю бессмыслицу, — он безнадёжно улыбнулся Волдеморту. Волдеморт уставился в ответ, ожидая, когда Гарри начнет говорить более внятно. — Просто… — промямлил Гарри. — Чёрт, я, наверное, не должен тебе этого говорить. Я просто не хочу, чтобы ты волновался, если — когда — я уеду. Я не смогу тебя предупредить, понимаешь? Волдеморт продолжал смотреть на него. — Ты очень вспыльчивый, тебе кто-нибудь говорил об этом? — спросил Гарри. Волдеморт поднял бровь и сделал минутное движение рукой, чтобы Гарри продолжал. — Я действительно не должен говорить тебе об этом, — сказал Гарри. — Послушай, — он глубоко вздохнул и провел рукой по волосам, прежде чем поспешно произнести следующее предложение. — Я… Я путешествовал в прошлое. И в какой-то момент, возможно, очень скоро, я вернусь. В своё собственное время. И я не получу предупреждения. — Что? — резко спросил Волдеморт. — И всё это было напрасно, — сказал Гарри, уже более спокойно произнося эти невозможные слова. — Я не смог ничего изменить. Я не смог понять, почему меня отправили в это время, не смог найти этот мифический рычаг, за который можно было бы потянуть, и, вероятно, моё время почти истекло. — Этого не может быть, — зашипел Волдеморт. Он не мог — не мог отказаться от Гарри. Не без того, чтобы привлечь его на сторону Волдеморта. И не без предупреждения. — Я буду скучать по тебе, — сказал Гарри, всё ещё спокойный, всё ещё немного меланхоличный, как будто он не чувствовал воздействия магии Волдеморта на него. Как будто он не понимал, что делает. — Когда, — спросил Волдеморт. Гарри пожал плечами. — Это может быть в любой момент. Я не знаю. Они сказали несколько месяцев, а прошло уже почти три месяца, то есть как раз в середине их расчетов. — И ты просто… Исчезнешь? — Волдеморт перебирал в памяти всё, что знал о магии времени. За пределами Отдела тайн эта область находилась в зачаточном состоянии, и даже там — но если Гарри действительно был из будущего, из времени, где эта ветвь магии развилась… И его вернут в то время. — Нет, — прорычал он, когда вокруг них обоих вспыхнул ослепительно яркий свет. Он не допустит этого. Гарри был его — его, чтобы покорить, его, чтобы удержать. Он встретил взгляд Гарри и увидел на его лице выражение ужаса. Это не вязалось ни с его прежним поведением, ни со словами Волдеморта. И тут Волдеморт понял, что произошло то, чего не было уже много лет. То, что, как он поклялся, никогда не повторится. Его чары рассеялись. Впервые с тех пор, как он был ребенком, он потерял контроль над своей магией. И Гарри увидел его лицо. Пока Гарри поднимался на ноги, Волдеморт наблюдал за ним. Он наблюдал за реакцией Гарри, за тем, как удивление, отвращение и неверие проступают на его лице. Волдеморт всегда обладал самым быстрым умом среди всех волшебников этой, или любой другой эпохи, и ему не потребовалось много времени, чтобы понять, как это объясняет несоответствия Гарри. Его нежелание говорить о собственном прошлом. Его непримиримое сопротивление идеалам Волдеморта. Его непоколебимая решимость бороться с Волдемортом. Он явился из будущего, из того будущего, в котором действия Волдеморта сделали этого человека его врагом. Палочка Гарри была поднята, но он ещё не произносил никаких заклинаний. На его лице застыло что-то холодное и твёрдое. Волдеморт мог бы подумать, что он в какой-то степени зол, если бы не видел, как вокруг него клубится магия Гарри. Выражение его лица было гораздо менее спокойным, чем у Гарри; оно было более гневным. Более вовлечённым. — Значит, всё это время это был ты, — проворчал Гарри, его голос стал резким и грубым. — Я никогда не говорил тебе неправды, Гарри, — сказал Волдеморт, но это лишь вызвало на лице Гарри гримасу отвращения. — Я не идиот, — прорычал он. — Я знаю, что ложь через упущение считается ложью, — однако он всё ещё не прошел кастинг. Ему требовалось время, чтобы сопоставить стоявшую перед ним фигуру с той, которую он видел на поле боя. Предположительно, с той, с которой ему предстояло столкнуться в будущем. Волдеморт мог использовать это. Даже усилить. Во время их предыдущих занятий он, как обычно, не снимал мантию, хотя всё, что под ней, было на нём. Сейчас он впервые нажал на потайной шов, открывающий мантию, и стряхнул её с плеч, позволив упасть на пол. Он стоял перед Гарри обнажённый, руки его были свободно сложены по бокам. Подобная целенаправленная уязвимость тоже была своего рода силой. Волдеморт лишь изредка снисходил до её использования, но в нужных ситуациях нельзя было отрицать её эффект. Он видел, как Гарри попятился, когда Волдеморт продемонстрировал свои пустые руки, свою обнажённую форму. Он видел, как это искажало восприятие Гарри, стоявшего в одежде с протянутой палочкой. Это заставило бы его слегка недооценить Волдеморта, даже если бы его рациональный разум понимал, что Волдеморт — это главная угроза. Волдеморт медленно приблизился на один шаг. Гарри сделал неуверенный шаг назад, его глаза стали дикими. — Почему ты… — прорычал он, но, очевидно, не мог решить, как закончить. — Ты… Всё это время… -Гарри, — пробормотал Волдеморт, делая еще один шаг. Палочка Гарри дёрнулась вверх. Волдеморт увидел, что заклинание приближается, и успел поставить беспалочковый щит. Это была доля секунды — слишком мало времени для большинства людей, чтобы среагировать, но он не был большинством людей. У него было время защититься. Он не стал поднимать щит. Он стоял, не двигая руками, когда заклинание ударило его в грудь. Это был крестовый удар. Волдеморт откинул голову назад, позволяя боли наэлектризовать его, позволяя агонии пульсировать в его венах. Такой ярости, написанной на его коже, он не испытывал уже очень, очень давно. Гарри действительно говорил серьёзно. Он чувствовал настоящий гнев, настоящую ненависть. Волдеморт наслаждался этим. Гарри был способен на это — на то, чтобы заставить Волдеморта почувствовать это. Гарри чувствовал, и чувствовал глубоко. Это поразило Волдеморта так же глубоко, как первый поцелуй Гарри. Но длилось это недолго. Гарри оборвал его придушенным криком, его глаза стали такими же широкими и болезненными, как если бы он сам был поражён проклятием. Он бросился к нему, когда Волдеморт позволил себе слегка отклониться назад. Гарри грубо обхватил его за спину, чтобы удержать на ногах, продолжая бормотать клятвы. — Чёрт, — сказал Гарри, сжимая и разжимая пальцы на позвоночнике Волдеморта, — Чёрт, прости… — Ты это имел в виду, — прошептал Волдеморт. — Нет! — тут же запротестовал Гарри, как будто Волдеморт не чувствовал на своей шкуре искренность Гарри. — Это было чудесно, — сказал Волдеморт. Прежде, чем Гарри успел отреагировать, он наклонился вперед и прижался к губам Гарри поцелуем. Гарри на мгновение прильнул к нему, приоткрыв рот, прежде чем отпрянуть назад и вырваться из объятий Волдеморта. — Почему… — задыхался он. — Ты должен проклинать меня. Я должен проклинать тебя. Так… Так не бывает. Чёрт. Дерьмо. — Ты пришел в своё прошлое, чтобы изменить свое настоящее, — сказал Волдеморт, наблюдая за руками Гарри. Именно в них будет воплощаться любое его решение. Волдеморт разрешил бы ему любое действие, кроме исчезновения. Сейчас он не мог уйти. — Почему ты удивлён, что у тебя получилось? — Это так много меняет, — проворчал Гарри, проводя рукой по волосам. — Это… Это меняет всё. — Ты не ожидал этого? — Нет, конечно, нет, мы думали — незначительные изменения, никому никогда не удавалось большего… — Ты должен знать, насколько ты уникален, Гарри. — Я не такой, — решительно заявил Гарри, несмотря на все доказательства обратного. — Это не может измениться — я не думал… — Ну, время не поддаётся изменениям, — признал Волдеморт. — Каждая магическая теория подтверждает это. Я предполагаю, что события будут развиваться не совсем так, как при моем присутствии, но другие восполнят пробел. История будет идти своим чередом. Волдеморт и сам не верил в то, что это правда. Ведь никто не мог сделать то, что сделал он; его не могли заменить даже несколько других людей. Но Гарри хотел в это верить. Он делал всё возможное, чтобы поверить в это. — Однажды ты сказал мне, — произнёс Волдеморт, глядя на руки Гарри, — что победил смерть. Тогда я не поверил. Теперь верю, — В одном Гарри был прав. Это действительно все изменило. — Не стоит, — сказал Гарри. — Я лгал, — словно этот слабый протест мог заставить Волдеморта отступить. — Ты объединил Дары, — вздохнул Волдеморт. — В свое время. И ты возьмёшь меня в это время. Гарри покачал головой — коротким, резким рывком. — Ты не можешь их получить, — сказал он, снова наклоняясь вперёд. Он не мог держать дистанцию. Пусть он не мог чувствовать, как вокруг них бурлит магия, тесно переплетаясь, свирепая и яростная, но он подчинялся её воздействию. — Я бросил камень, помнишь? И закопал палочку. Волдеморт склонил голову. — И все же, несмотря на все это, в твоём времени будет то, чего так не хватает моему настоящему. Единственная незаменимая вещь. — И что же это? — Ты, — сказал Волдеморт, и Гарри отшатнулся назад, словно обжёгся. Он сжал костяшки пальцев, сжимая палочку, но Волдеморт наблюдал за ним. Он схватил Гарри за руку, когда Гарри начал формировать заклинание аппарации, и молниеносно наклонился, прижался губами к губам Гарри, прерывая заклинание. Гарри не оттолкнул его. Он яростно поцеловал его в ответ, свободной рукой ухватившись за затылок Волдеморта, не проявляя прежнего самообладания. Волдеморт наслаждался потерей контроля над собой. Он позволил Гарри яростно прикусить губу, страсть боролась с гневом, позволил ему опустить руку на голую спину Волдеморта. Когда Гарри наконец отстранился, он тяжело дышал. — Это самое поганое, что я когда-либо слышал от тебя, — прохрипел он. — И у нас есть жёсткая конкуренция, скажу я тебе. — Ты возьмешь меня с собой, — сказал Волдеморт. — В моё время у тебя не будет крестражей, — сказал Гарри, и Волдеморт знал, что Гарри чувствует, как он бесконечно напрягся при этих словах, когда его рука легла на спину Волдеморта. Волдеморт был не единственным, кто играл здесь. — Да, я знаю о них, — сказал Гарри, приподняв бровь. — И мы лишим тебя их. У тебя не будет лишних привязок к жизни. Он уставился на Волдеморта так, словно разыграл козырную карту, но Волдеморта было не так-то легко ошеломить. Гарри должен был знать лучше. — Тогда я найду другой способ, — сказал он. — Что? Нет! — Гарри нахмурился. — Подожди, я должен быть… Это так… Волдеморт видел, как на лице Гарри промелькнуло выражение. Он не хотел, чтобы Гарри вернулся к предательству, которое он так явно почувствовал, увидев истинное лицо Волдеморта. Ему больше нравилось их нынешнее положение: Гарри держит руку на спине, его глаза широко раскрыты и устремлены только на Волдеморта. — Ты не одобряешь никаких методов бессмертия? — спросил он. — Ты осуждаешь Николаса Фламеля, я полагаю? — Это другое дело, — сказал Гарри, что было интересным ответом и вполне отвечало целям Волдеморта. — Замечательно, — сказал он. — Тогда я воспользуюсь методом старика. — Какого хуя, — резко сказал Гарри. — Ты не можешь просто… — Я не вижу, чего я не могу сделать, — Волдеморт снова слегка наклонился, с удовлетворением наблюдая за тем, как Гарри повторяет его движения. — Ты говоришь мне, что я не могу создавать крестражи; посмотри, как я склоняюсь перед твоим желанием, Гарри. Ты говоришь, что не возражаешь против философского камня; что ж, тогда мы согласны. Это цель, не терпящая возражений. Я пойду с тобой и получу бессмертие таким способом. — Нет, не пойдёшь, — сказал Гарри, отстраняясь. Однако он не убрал руки от Волдеморта. — Потому что ты не придешь в моё время. Я. Ты чудовище. Волдеморт ответил: — Я человек. — Ты разрушил мою жизнь, — прошептал Гарри. Он прикусил губу, всё ещё покрасневшую от поцелуя, который он подарил Волдеморту. — Снова и снова. — Тогда я сейчас переделаю её. — Ты не можешь просто… — Гарри сглотнул. — Ты не можешь просто… Сказать это, как будто все в порядке. Я знаю, что ты сделал, Волдеморт. Его имя по-прежнему красиво звучало на губах Гарри. Возможно, даже более, чем сейчас, когда Гарри произносил его, полностью осознавая характер Волдеморта. Он знал о крестражах, знал о будущем Волдеморта. Он знал о нём, возможно, больше, чем знал сам Волдеморт. Волдеморт снова поцеловал его. Это был нежный отголосок того поцелуя, который подарил ему Гарри, мягкий и затяжной, сладкий контрапункт к дикой и трещащей магии Гарри. Гарри раскрылся под ним, позволяя Волдеморту впечатать в эти губы своё имя. — Это сила, мой Гарри, — сказал Волдеморт, отстраняясь. — Сила выбирать свое будущее. Я выбрал своё, и я выбрал тебя. — Ты не можешь, — немного дико сказал Гарри. — Я могу. И ты тоже можешь. Я знаю, как хорошо ты владеешь властью, Гарри. — А я знаю, как хорошо ты ею злоупотребляешь, — ответил Гарри, но тут же заколебался. А его рука всё ещё была тёплой на спине Волдеморта. — В твоё время, — медленно произнес Волдеморт. — Ты занимаешь влиятельное положение. — Гарри коротко пожал плечами, превратившись в нечто похожее на кивок, — Ты имеешь влияние. Ты приказываешь, и другие подчиняются. Не отрицай этого — я видел, как ты принимаешь это, не задумываясь. Ты привык к власти, Гарри. — И что? — сказал Гарри. — Но это ещё не значит… — У меня нет крестражей в твоё время, — перебил Волдеморт. Он не хотел, чтобы Гарри направлял разговор в нужное русло. — Очень хорошо. Ты и такие, как ты, у власти. Почему тебе стоит опасаться моего присутствия там? Как и предполагал Волдеморт, Гарри напрягся при мысли о том, что его могут бояться. — Это не страх, — горячо возразил он. — А здоровое, мать его, подозрение в отношении самого страшного Тёмного Лорда этого века, даже если у тебя нет последователей, даже если ты… — он прервался, снова прикусив губу. — Мне так приятно узнать, что ты считаешь меня непревзойденным, — сказал Волдеморт, заметив замечание об отсутствии у него последователей. Это было бы препятствием, но не непреодолимым. К тому же, если те, кто придерживается идеалов Гарри, действительно укрепились у власти, возможно, ему стоит изменить свои собственные убеждения. Нет смысла поддерживать тех, кто не в состоянии удержать власть. — А вот я серьезно, — ответил Гарри. — Я бы заставил тебя дать столько нерушимых клятв. Не создавать крестражей, никого не убивать и так далее. Тебе бы это не понравилось. Волдеморт расслабился. Худшее было в прошлом; Гарри теперь торговался. — Мне пришлось бы искать другие способы чем занять своё свободное время, — пробормотал он, прижимаясь чуть ближе. Гарри покраснел. Очевидно, он только сейчас вспомнил, что Волдеморт совершенно не одет. Его взгляд скользнул вниз, а затем снова вверх, что не могло не радовать. — Найти философский камень, — продолжал Волдеморт. — Снова утвердиться в обществе. И так далее. — Ты не можешь ожидать, что я буду тебе доверять, — последовал следующий залп Гарри. — Или просто позволю тебе скитаться. — Надеюсь, что нет, — он с нетерпением ждал, как изменится дуэль Гарри, зная, что он теперь знает о Волдеморте. Станет ли он менее злобным или более. Удастся ли убедить его снова применить «крестовый удар». Ярость на его лице была запредельной. — Магия прогрессирует, если ты смог так стабильно путешествовать во времени, — сказал Волдеморт, размышляя вслух. — Если это так, то мне нет смысла оставаться в настоящем моменте, когда в будущем предстоит узнать гораздо больше. — Ты бы не отказался так от всех своих планов, — сказал Гарри, его лицо все еще колебалось между ужасом и нескрываемой тоской. Он не мог скрыть своих чувств, когда Волдеморт прижался к нему и впился глазами в лицо Гарри. — Всё, что ты построил, все твои планы. Ты просто не смог бы. Было бы жаль расставаться со всем этим после стольких мучительных лет ожидания. Но Волдеморт уже построил всё это однажды. Он может сделать это снова. — Ради тебя, — начал он, — Я сделаю это, — ради магии, бурлящей вокруг него, ради обещания грядущего ещё большего волшебства, ради мира, в котором Волдеморт мог бы стать властелином рядом с Гарри — ради всего этого он сделал бы это. — Это так хуёво. — задыхаясь, произнёс Гарри, но всё ещё не отстранился. — Скажи моё имя, — приказал Волдеморт. — Скажи, что заберёшь меня с собой. — теперь он знал, что Гарри так и сделает, но ради Гарри он хотел, чтобы это было сказано вслух. Позже Гарри должен был узнать, что он сам выбрал это. Что он выбрал Волдеморта. У Гарри перехватило дыхание. — Чёрт, — сказал он. — Чёрт. Не могу поверить, что я… — он снова вздохнул, неровно, прежде чем что-то в его взгляде успокоилось. Загорелось. И там был человек, с которым Волдеморт столкнулся на поле боя, человек, который погрузился в магию Волдеморта так, словно она была ему так же хорошо знакома, как и его собственная. Единственный человек, которого Волдеморт мог допустить рядом с собой. — Волдеморт, — начал он, собравшись с духом. — Это, наверное, самое глупое решение, которое я когда-либо принимал, и я принимаю его, потому что ты будешь жалеть об этом больше, чем я. Когда на тебя обрушится сотня нерушимых клятв. Но. Если я смогу — если магия вообще сработает, тогда. Я возьму тебя с собой. — Возьмёшь, — сказал Волдеморт, но Гарри продолжал говорить. — Я не могу даже начать рассказывать тебе, как ты испортил мне жизнь. Испортил жизнь моим друзьям и семье. Но я всё ещё принимаю это решение. Я всё ещё собираюсь держаться. — Почему? — спросил Волдеморт. Он ничего не делал без тщательного обдумывания, но этот вопрос не был обдуман. Ему не следовало допытываться; следовало просто принять слова Гарри. — Потому что, — сказал Гарри с необычным огоньком в глазах. — Я хочу этого. Я хочу забрать тебя с собой, Волдеморт. Я знаю, почему ты хочешь заставить меня сказать это, но это нормально. Ты должен услышать это вслух. Я буду держаться за тебя. Волдеморт знал, что за словами Гарри кроется нечто большее, чем очевидная причина — он не просто хотел общества Волдеморта. В эмоциях, сгустившихся в голосе Гарри, в том, как его рука сгибалась на спине Волдеморта, находясь на полпути между лаской и клеткой, таилось нечто большее, гораздо большее. Но Волдеморта никогда по-настоящему не интересовали простые вещи. Позже он проникнет в глубины выбора Гарри — проберётся сквозь слои тоски и сожаления и, возможно, пожелает перенести Волдеморта из этого момента времени в то, в котором он будет более уязвим. Всё это пришлось Волдеморту по вкусу гораздо больше, чем простое телесное желание, хотя, конечно, и оно сыграло свою роль в отношениях с Гарри. Но об этом позже. Пока же главное было выиграно. И вот, когда магия Гарри окружила его собственную, всё ещё яростную и огненную, но уже устремившуюся в пространство Волдеморта, он наклонился, чтобы поцеловать Гарри. Он едва не пропустил рвущееся к нему магическое притяжение. Ему почти не удалось удержать свою магию и своё тело, сплетённое с телом Гарри. Но он был Волдемортом, величайшим волшебником своей или любой другой эпохи, и поэтому, когда Гарри бесцеремонно отстранился, Волдеморт подчинил их соединённую магию своей воле — и ушёл вместе с ним. Через мгновение в пустой комнате не осталось ничего, кроме единственной горящей свечи. Гарри и Волдеморт испарились.