Солнечный

      Черные пряди закрывали лицо, создавая тень, такую же темную, как на полу под телом. Феликс раздвинул ноги и положил локти на колени, кисти безвольно висели, как и голова. Он сидел напротив двери, что иногда открывалась дуновением ветра, на полу, подперев спиной кровать, что так и не заправил после ухода Джисона и после прошедшей ночи тоже. Чувствовал, что Джисон переживает за Минхо, который стоит сейчас перед ним еле держась на ногах от слабости. Феликс хотел познакомиться с Ли, он видел, что они с ним похожи чем-то большим, чем просто фамилиями.       Сил на то, чтобы охранять себя и этот дом у младшего Ли больше не осталось, он ощущал себя пустым сосудом – еще глоток, и все. На полу было холодно, и ветерок, гулявший в стенах и через них же просачивающийся внутрь, обнимал худые плечи и подкаченный торс – майка потерялась. Она лежала у стола вся в мокрых пятнах, Ли обронил чашку с чаем и обжегся, кипяток упал вниз, просачиваясь между досками половиц. Феликс пытался взять себя в руки с самого утра, но не получилось, вышло будто еще хуже. Вся его натура кричала о том, что он должен собраться с силами и пойти к воде, но он был не в состоянии. Сосны в лесу гудели о том, что море осталось без защитника и помощника, в котором сейчас так нуждалось, Ли слышал их, но ничего не делал. В нем теплились последние кусочки энергии, что он берег неизвестно для чего, на черный день, будто в эту минуту еще было терпимо. Кости и мышцы ломило и жгло, резало будто пилой. Чонин заходил к нему рано утром, но ни о какой помощи и речи быть не могло. Ликс бы не сказал, что у них с ним были плохие отношения, скорее, натянутые, не очень близкие. У них были разные ценности и взгляды на свое предназначение и место в мире. Ли не мог прочитать Чонина, поэтому понятия не имел, о чем тот на самом деле думал.

*флэшбэк*

      - Я ведь предупреждал тебя, что этим и кончится, - сталь волос отблескивала холодом даже в теплом свете свечей.       Феликс неподвижно сидел возле раковины, молясь о том, чтобы он замолчал или поскорее ушел. Ли и так был в полном дерьме, а еще и нужно было выслушивать чьи-то нравоучения, которыми Ян кидался, будто пытаясь его добить. Всегда он вел себя так, будто Ликс был ему чем-то обязан. Да, так и было, но уже столько лет прошло, неужели нельзя отпустить Феликсу его долг, если это можно было так назвать.       - Я не перестану этого делать, - под солнечным сплетением сильно кольнуло, и Ли зашипел.       - И не ожидал другого от тебя, - Чонин смерил его презрительным взглядом, - Сам знаешь, я никогда не вмешиваюсь. Поэтому от меня помощи можешь не ждать. Жаль, конечно, будет, когда ты умрешь здесь один, а никто из твоих «лучших друзей» даже не спохватится о тебе.       Ли поднял на него злой взгляд, без слов говоря, что эти страшные слова не изменят его решения. Для него окружающие его люди и человеческие отношения имели большой вес, а для Яна были всего лишь пустым звуком. Феликс, конечно, не отрицал, что сказанное Чонином, его задело. Чанбин так и не пришел, а Джисона нельзя было винить – Феликс ему врал, то, что Джи ушел, было ожидаемо.       - Значит, будет так, - Ликс пожал плечами.       Чонин последний раз посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и поспешил покинуть этот дом. Быть наблюдателем ничего иного, как самоубийства, у него никакого желания не было.       Сейчас душа Ли стонала от разочарования и боли, сегодня еще и ожерелье Хвана передавало просто нестерпимую внутреннюю агонию и пустоту. Чтобы встать и сделать два шага до туалета или кухни, Ли требовалось минут 30 или чуть больше, поэтому он сидел без лишних движений, экономя силы.       В лесу затрещали травы и ветки, разбросанные по поляне вокруг домика. Можно было подумать, что это дождь и ветер так играю друг с другом, но нет. Ликс отчетливо чувствовал чужое присутствие, светло-зеленые камни на шее нагревались.       Хван подходил аккуратно, боясь самого Ли или спугнуть его. Он тихо поднялся по ступеням, рукой собирая с перил дождевую воду, что уже не впитывалась в дерево, и остановился у двери. Разглядывал, как ветер с ней развлекается, водя туда-сюда, петли поскрипывали. Казалось, что дом давно заброшен, и Хенджин пришел сюда, потому что узнал, что здесь обитают призраки, или проиграл друзьям пари. Он долго топтался на входе, осматриваясь, будто ожидая погони, которой, конечно же, не было. Хван развернулся и собрался уходить.       - Заходи, я же знаю, что ты там, Хенджин, - послышался из дома низкий хриплый голос. Хенджин повернул голову в сторону двери и застыл, прищуриваясь и обдумывая все за и против. Ему нужно было поговорить с Феликсом, просто поговорить, да, он умеет это делать без оскорблений и нападок, но редко это показывает.       Разворот через правое плечо и два шага вперед по влажной заросшей кое-где мхом древесине. В доме темно, свечи почти догорели. Феликс кажется очень маленьким, особенно с высоты роста Хенджина. Ему подумалось, что он может наступить и сразу же раздавить его, как жука. Атмосфера в домике почему-то успокаивала Хенджина, и он был уверен, что очень сильно пожалел бы, если бы сейчас ушел.       - Паршиво выглядишь, - тихо сказал Хван, расстегивая белый дождевик, из-под которого виднелись полы светлого плаща.       Феликс поднял на него глаза. Достаточно странно и непривычно было видеть его так – лицом к лицу. Две родинки на его светлой коже выделялись и в приглушенном свете становились еще выразительней, а то, что Хван всего лишь в нескольких сантиметрах от Ли, давал второму возможность разглядеть его душу подробнее.       - Тебе того же, - Феликс медленно опустил ногу и провел по ней рукой, массируя.       Частые судороги начали сводить его с ума, сковывали его будто тисками, цепями, канатами. Он высыхал внутри, долгая засуха скоро превратит его в пустыню, и тогда он умрет. Ли чувствовал, что до этого осталось недолго.       - Кажется, в прошлый раз, когда я тебя видел, ты был блондином?       Хенджин прошел к скамье возле стола, присаживаясь на ее край.       - А мне кажется, что с прошлого раза ты совершенно не изменился – такой же тихий и шпионишь за всеми, - Ли усмехнулся.       Хван провел рукой по волосам, что были собраны в хвост маленькой бесцветной резинкой. Ему уже настолько стало привычно то, что его всегда так нерадушно встречали, что он приучил себя лишь смеяться в ответ. Его темные глаза сузились, делая его похожими на охотящегося хорька.       - Как ты меня заметил и тогда, и сейчас? Почему никому кроме тебя не удается?       У Ли совсем не было настроения и сил юлить, он устал от тайн, и скрывать что-то от Хвана было бесполезно, он бы все равно когда-нибудь, да узнал. Тем более Феликс совсем не чувствовал от него угрозы, не чувствовал от него вообще ничего, кроме обиды на весь мир и холодной безысходности.       - Я могу ощущать твои эмоции и видеть в глазах мысли и события, свидетелем которых ты сам был. А твою энергию сложно не заметить, особенно в лесу, где никого нет.       Хван часто заморгал, а потом, как всегда, сработала его защитная реакция – смех.       - Да хватит тебе заливать, - он махнул рукой, ожидая от Феликса, что сейчас он тоже засмеется и скажет, что пошутил.       - Похоже, что мне весело? - Ли бросил на старшего серьезный взгляд.       - Эм, - Хенджин встал и подошел к нему ближе, присаживаясь на корточки, - Тогда прочитай, о чем я сейчас думаю.       Он заглядывал Феликсу в глаза, повернув голову влево. Ли видел в его черных угольках не больше, чем остальные люди – отблеск пламени свечи и темноту. Тратить последние остатки силы на то, чтобы убедить в чем-то Хвана, было не в его интересах.       - Я не могу прочитать тебя сейчас, - Ли резко сжал зубы по телу прошла острая боль, - Последнее время я не в форме...       Хван осел на дерево половиц, не думая о своей дорогой одежде и о том, что может ее запачкать. Когда он вошел, ему показалось, что Ликс претворяется, он не верил, что младшему может быть настолько плохо, но сейчас… Ли было тяжело говорить, он пересиливал себя, чтобы выговорить все, как нужно было. Лоб покрылся холодной испариной, губы высохли, а сам он дрожал, его мозг сокращал некоторые мышцы, теряя над телом контроль. Хван уже видел людей в похожем состоянии ранее на вечеринках – ломка. Вряд ли Феликс был наркоманом, скорее, дело тут было в другом.       - Кажется, я знаю, после чего это произошло, - Хенджин играл с бахромой покрывала, что лежало на кровати вперемешку с постельным.       - Зачем ты пришел?       - Поговорить, - Хван разглядывал лицо Феликса, что искажали частые болевые приступы, - Тебе можно как-то помочь?       Ли попытался встать на ноги, понимая, что сидя ему больше не становилось легче, а наоборот. Хенджин бросился ему помогать, Ли позволил, потому что других вариантов у него не было. С помощью старшего, Ликс поднялся быстрее обычного.       - Прислони меня к этой стене и дай стул, - он махнул головой в противоположную сторону, - А сам отойди как можно дальше.       Хенджин выполнил все его просьбы молча, не задавая вопросов. Феликс был безумно легкий, его можно было носить на руках часами. Хенджин, будучи моделью, мечтал о таком теле.       - Почему ты так мучаешься?       - Из-за тебя стало хуже, - по лицу Ли стекали капли пота, а грудь часто вздымалась.       - Из-за меня? - Хенджин закурил, не спрашивая разрешения, но видя пепельницу на рабочем столе, если его можно было так назвать.       - Я чувствую, как внутренний ты скулишь в промерзшей пустоте – тебе одиноко и обидно, и ты хочешь умереть только бы все закончилось. Постоянно об этом думаешь, выбираешь, как именно уйти, но боишься, потому что «А вдруг…?» Ты хорошо это скрываешь за улыбкой и, делая пакости другим, но от меня, как ты уже понял, ничего скрыть не получится, - Ли взял передышку, - Хоть я временно и не могу тебя прочитать по глазам, эмпатию я не терял.       Хенджин сглотнул, переступая с ноги на ногу. Внутри и правда было ужасно пусто, особенно после вчерашнего дня. Сынмину было все равно, давно надо было к этому привыкнуть, но Хван не мог. Он бежал к нему по первому же зову, как верный и послушный пес, а потом, приходя домой, задумывался о том, чтобы со всем этим покончить.       - И есть варианты как это исправить? - Хван смотрел на страдания Ли и искренне сожалел, сейчас состояние его самого было не так важно, - Сделать так, чтобы тебе стало лучше?       Теперь смеялся Ли, если это можно было назвать смехом, больше походило на какое-то злое рычание или влажный кашель.       - Вряд ли это под силу тебе.       - А если я уйду? - Хенджин потушил сигарету, от которой так ни разу и не затянулся.       - Не поможет, - Ли дрожал, закрыв глаза.       Он видел, что Минхо в море дрейфует на огромных волнах. Эта картинка транслировалась через их с Джисоном парные браслеты очень четко, а также и ужас, что бежал по их венам. В ушах стоял шум волн, и Ликс ощущал морской запах.       - А если Чанбин придет? - шепотом проговорил Хван.       Ли открыл глаза полные слез. Ему было очень сложно сосредоточиться на каком-то одном разговоре. Мысли путались, и он не знал, чем может помочь Хо и себе. Минхо нужно было спасать любой ценой, даже ценой собственной жизни.       - Если Со придет, тебе же должно стать легче? - снова повторил Хенджин, грустно смотря в пол.       - Какая разница? Он ведь все равно не придет, - прошептал Феликс, - Я знаю, что она утром приходила к нему. Ты был прав, видимо, заменить меня было проще простого.       Хван поднял на Феликса распахнутые глаза полные сожаления, удивляясь тому, что Ли все знал. Он не хотел этого показывать, но понимал чувства Ли, как никто другой. Правда, была одна оговорка, Хвану было известно, что он Сынмину не нужен, но он знал, что Чанбин очень любит Феликса. Так, что Хенджину становилось завидно. Так же, как Минхо любит Джисона. Он, наверное, в жизни не получит в ответ такую же любовь, что испытывал к Киму.       - Упал... - Ли прошептал, отпуская стул и быстро падая на пол.       - Что? - Хенджин подбежал к нему, игнорируя запрет, - Феликс, ты слышишь меня?       Он тряс его за плечи, крича его имя, но Ли не отзывался. Из-за туч вышло солнце, озаряя несколько высоких зеленых верхушек. Его луч прокрался по каплям на траве вверх до стены дома, заглянул в окно и пошел дальше, достигая ладони Феликса, доходя по коже от груди на лицо, и утонул в закрытых веках. Ресницы задрожали. Время будто остановилось, все и вся в Солнечном замерли, кроме спасателей на волнах, которые, воспользовавшись затихшем морем, ныряли за Минхо на глубину.       - Звони, Чанбину, - Феликс отрыл глаза, говоря безумно тихо, будто одними губами, - Кажется, я умираю.       Секунда, и луч исчез. Остатков энергии Ликса хватило ненадолго. Кусочек голубого неба снова покрыли густые тучи, разражаясь заливистым громом. По дорогам снова заспешили машины и нечастые прохожие, скорая гнала на всех парах к пляжу. Море, что утихло на несколько десятков секунд, снова начало ходить ходуном. Спасатели тащили Хо к берегу, удивляясь тому, что смогли его найти. Лодка сразу же ушла на дно.       Хенджин схватил телефон из сумки и набрал Со, молясь, чтобы он ответил.       - Хенджин, не до тебя сейчас, - раздался громкий голос Чанбина, на заднем плане шумела вода, и ветер задувал в микрофон.       - Чанбин, Феликс умирает, срочно приезжай! - Хван проговорил на грани слез, уже не особо заботясь ни о чем, только бы Со поверил ему.       - Что? - крикнул Чанбин, - Если ты ему что-то сделал, я убью тебя! Ты меня слышишь? Хенджин приложил телефон к груди, пытаясь отдышаться, голова Ли на его коленях лежала совсем безжизненно, а кожа становилась все тусклее.       - Я ничего не делал! Он просто упал и перед тем как отключиться сказал звонить тебе, сказал, что умирает! Я ничего не делал!       - Будь там! Слышишь? Не отходи от него! - Со бежал, - Намочи что-нибудь и положи ему на лоб! Я еду!       Хенджин убрал телефон и стал оглядывать дом на предмет наличия полотенец или чего-то похожего. На кровати заметил мятую наволочку. Намочив ее и устроив на лбу Феликса, Хенджин сел обратно, придерживая его голову и убирая мешающие волосы с бледной кожи. Хвану казалось, что младший уже мертв – грудная клетка не двигалась, и если дыхание и было, то совсем медленное и поверхностное. Он не хотел, чтобы все закончилось так. Если Феликс умрет у него на руках, Чанбин ему этого никогда не простит, и они рассорятся окончательно. Со и так не переносил его из-за Джисона, хотя Хенджин правда не знал, что он ему сделал. Ему было страшно, когда он думал о том, что правда мог кого-то топить и после ничего не помнить. Он – не убийца. Феликс мог помочь ему разобраться, залезть к нему в голову и посмотреть, доказать его невиновность, но сейчас он лежал неподвижно, как кукла, а за окнами барабанил дождь.

***

      Чанбин ехал на полной скорости, втопив педаль газа в пол и не отпуская. Перед глазами должны были мелькать дома, постройки и лес, а мелькали только ужасные картины того, что случится, если он опоздает. Он молил бога только о том, чтобы Хенджин не наделал глупостей еще больших, не сделал хуже. Руки били по рулю и с силой сжимали его, выкручивая на резких поворотах. Шины разбрызгивали лужи, не обращая внимая на пешеходные тротуары – ничего страшного, если у кого-то испортиться прическа или макияж, испачкается одежда, на кону стояла жизнь Феликса, и, если он умрет вот так, что Чанбин даже не успеет ему ничего сказать, а последними его словами будет давнейшее «Я устал», он не простит себя никогда.       Обогнав перед последним поворотом газель, Со свернул в лес, что будто стал темнее обычного. Он бросил машину открытой на поляне возле домика и забежал по ступенькам наверх, полностью промокая. То, что Чанбин так боялся увидеть, все-таки настигло его. Ли бледнее белой стены с синими губами лежал на полу возле раковины, на коленях Хенджина его голова с растрепанными черными волосами. Со никогда не видел его брюнетом. Ему вообще сначала показалось, что это не его Феликс. Он был одет в обычные штаны, а грудь и вовсе голая. Разве Ли когда-нибудь так ходил? На правой руке красные волдыри от ожога или чего-то другого.       С Чанбина лилась дождевая вода, падая и собираясь в ручеек, что, противореча всем законам физики, дотекал до руки Феликса. Со сжимал кулаки и смотрел на вытирающего слезы Хвана, что с сожалением отводил глаза. Чанбин бросился к Феликсу, беря его на руки и отталкивая Хвана. Ли совсем ничего не весил, потерял за эти дни слишком много всего. Со приложил ухо к его груди, сердце еле билось.       - За мной, - твердо бросил Со Хенджину, который молча стоял в стороне.       - Куда? - Хван пытался взять себя в руки, чтобы не показывать свое настоящее состояние брату.       - Поедешь с нами, я один его не довезу, - Со быстрым шагом вышел за дверь.       Хенджин, собрав свои вещи, мигом вылетел следом. Лил ливень, да такой, что, даже если выйти на секунду, то промокнешь до нитки. Кое-где на улицах города воды уже было по колено. Чанбин посадил Ли на заднее сидение, аккуратно пристегивая и придерживая его голову.       - Ликси, я здесь, слышишь? - он прошептал ему на ухо, гладя по голове, - Я отвезу тебя к морю, хорошо?       Горячие губы Со прикоснулись к ледяной щеке, на которой даже веснушки стали терять теплый оттенок.       - Держи его, понял? - Чанбин бросил Хвану, когда тот запрыгнул внутрь.       Хенджин лишь кивнул, он будто наблюдал за всем со стороны, а не был участником всего здесь происходящего. Больше походило на фильм, на розыгрыш, но не на реальную жизнь.       Машина Со гнала обратно в направлении города. Он не знал, поможет ли Феликсу то, что он придумал или нет, одно было понятно – врачи – это пустая трата времени.       - Что он говорил? - Со сдерживал эмоции, оставляя серьезный разговор с Хенджином на потом.       - Аккуратнее, Со, мы же разобьемся!       Хван на заднем сидении придерживал Ли, чтобы того не качало из стороны в сторону. Со явно был хорошим водителем, но такая езда на скользкой и мокрой дороге могла закончиться плачевно для всех.       - Я не об этом у тебя спросил! – крикнул Чанбин, выезжая на встречку через двойную сплошную, - Что он говорил?       - О чем? – робко сказал Хенджин, понимая, что здравый смысл у Чанбина сейчас полностью отсутствовал, и лучше было отвечать на его вопросы.       - Обо всем.       - Ничего особенного. Сказал немного обо мне, о том, что больше не может читать по глазам. Я спросил поможет ли ему то, что ты придешь…       Хван молчал, думая стоит ли это говорить. Обычно он выливал на собеседника все правды и неправды, какими бы жестокими они не были, но сейчас не хотелось этого делать. После разговора с Ли, будто что-то поменялось. Феликс был первым, кто увидел и заметил, что Хенджин чувствует себя просто невыносимо плохо из-за того, что происходит в его жизни. Ему просто некому это рассказать, никто не хочет его слушать.       - Что он сказал? - Со ударил по рулю, кидая на брата взгляд через зеркало заднего вида. Он видел, что Хенджин что-то не договаривает.       - Сказал, что, - младший поджал губы, - Что какая теперь разница, ведь ты все равно не придешь.       Хенджин отвернулся к окну, но там было ничего не разглядеть. Дворники на лобовом стекле выбивались из сил, пытаясь расчистить обзор от воды, но еле-еле успевали. Со чувствовал себя опустошено. Да, он ушел, но не значит же, что Феликс ему не нужен. Какой же дурак.       - Со, - Хенджин тихо позвал его, - Он знает, что Черен приходила.       - Ты сказал? - Чанбин перестал дышать, сворачивая на первом же повороте на пляж.       - Нет! Он упомянул, что просто знает это, и все.       Сейчас Чанбину было не до самобичевания, хоть вина и ненависть к самому себе бурлили в нем с огромной силой. Он притормозил на мокром песке и выбежал из машины. Отстегивая Ли, взял его обратно на руки. Младший лежал в его руках будто младенец, что просто крепко спал.       - Стой здесь, - снова твердо в сторону Хенджина, - Что бы ты не увидел.       - Ликс, слышишь? Это море, - Чанбин говорил, смотря вниз на захваченное темными волосами любимое лицо, - Мы сейчас с тобой искупаемся, и все будет хорошо, да?       Чанбин зашагал прямо в бушующие волны, ему было нестрашно. Страшнее, казалось, остаться без Ли навсегда. Со сегодня уже наблюдал этот ужас в глаза Джисона, сам пережить такое он не хотел.       - Чанбин, остановись! - Хенджин кричал, смотря, как огромные синие волны подбирались к ногам Со, - Это безумие!       Со не слушал его, заходя по грудь и опуская Ли в пенящуюся воду.       - Феликс, прости меня, - он придерживал его голову рукой, смотря на закрытые веки с длинными ресницами, - Я не должен был уходить. Тебе было так тяжело, а я ушел, хотя обещал тебе, что позабочусь о нас.       Он прижал его худое тело к себе, задыхаясь от слез и целуя макушку, лоб, брови, все, куда мог дотянуться. Вода бушевала и с силой качала их из стороны в сторону.       - Ты не должен сдаваться, Ликси! Я люблю тебя и больше никогда не брошу, только и ты меня не бросай, пожалуйста!       Феликс никак не реагировал. Хван побежал ближе к воде, видя, как огромная волна светло-голубого цвета захлестывает их двоих.       - Чанбин! - крик Хвана перебил резкий всплеск прибоя, брызги полетели на него. Хенджин зажмурился, закрываясь руками и готовясь к худшему. Мокрые волосы выбились из хвоста, резинка где-то в суматохе потерялась, или ее смыл дождь. Он был готов к тому, что эта уменьшенная версия цунами заберет с берега и его, но ничего не произошло. Когда он открыл глаза, за горизонтом виднелось уходящее солнце, что отдавало оранжевым блеском лучей, доходя до Хвана рябью по спокойным водам моря. Тучи быстро гнало прочь, за несколько секунд грозные облака очистили закатное небо, а ливень прекратился. Хенджин, щурясь и прикрывая солнце ладонью, смотрел вперед, туда, где минуту назад волна накрыла Со и Феликса. Ли с длинными темными волосами, убранными назад, как они ложатся, когда всплываешь из-под толщи воды, обнимал Чанбина за шею, цепляя пальцами мокрые кудряшки и целуя его так, будто еще пять минут назад был не при смерти. Сильные руки Со под водой держали Ли снизу за бедра, нежно лаская и сжимая.       - Я так рад, что ты жив, - прошептал Чанбин, прислоняясь лбом ко лбу напротив.       - А я рад, что ты все-таки пришел, - Ли улыбнулся. Его кожу грело садящееся солнце, заставляя ее сиять из-за морских капель. Он выглядел, как самое прекрасное и волшебное морское создание.       - Прости меня, Ликс, - Со вытащил руку из воды и провел большим пальцем по нижней губе Феликса, рассматривая ее, - Я правда...       - Да замолчи ты уже, - Ли рассмеялся и наклонился вперед, чтобы возобновить поцелуй.       Хван пытался отдышаться, глотая воздух. Он осел на берег, сразу же откидываясь на спину и раскидывая руки по обе стороны. Хенджин смотрел на чистое небо, по которому летали и играли друг с другом вернувшиеся чайки, слушал их голоса. Несмотря на то, что он промок до нитки и сильно замерз, ему было спокойно. Море приятно играло на струнах волн, создавая прекрасную летнюю мелодию. Хенджин хотел любить так же, как птицы небо, рыбы воду, и те двое на волнах друг друга. Сильно и искренне, много и навсегда.

У Вас одно новое сообщение:

Сынминни❤️: «21:00»

***

      Джисон приехал в больницу только через час после того, как Минхо забрала скорая. По дорогам просто невозможно было передвигаться на велосипеде, и он поехал на автобусе, решив, что так в пробках потратит меньше времени, чем на такси. Получилось в итоге одинаково. Автобус из-за непогоды опоздал на 15 минут и ехал очень медленно, точнее плыл. Салон норовило затопить водой, что уже подбиралась к ногам пассажиров, заполнив ступеньки. Джисон протерпел и проехал большую часть пути, но, когда оставалось две остановки выбежал из салона, перепрыгивая лужи. Он бежал под проливным дождем, но неожиданно он резко прекратился, будто просто перекрыли стояк с водой в доме. Небо за секунды очистилось, а солнце уходило за горизонт. Джи широко улыбнулся, понимая, что с Феликсом все хорошо, он знал это и без сообщений и звонков от Чанбина. Видел по состоянию моря, что лениво перекатывалось волнами, обнимая песок. Хану поскорее хотелось увидеть Минхо и удостовериться, что с ним все в порядке, так же, как и с его однофамильцем.       Возле входа в больницу стояло больше десяти машин скорой помощи, наверное, из-за плохой погоды много, кто пострадал. Джисон надеялся, что Феликс не примет это на свой счет. Природа сама, по своей воле ежегодно губит тысячи людей без причины. Хан пробежал в стеклянные двери, что практически не закрывались от входящих и выходящих людей. Внутри была толпа, несмотря на вечернее время, люди с переломами, на колясках и костылях, попадались и просто на первый взгляд вполне здоровые. Справа чихали, слева кашляли, Джисон натянул маску и капюшон – не хватало еще и ему заболеть. Хотя после сегодняшних водных процедур это вполне логичный исход. Он не знал, как до сих пор стоял на ногах после стольких потрясений, что произошли за день. Хотя уже нужно было, наверное, привыкнуть – после того, как Минхо появился в его жизни, каждый день был насыщеннее предыдущего. Кафельный пол на первом этаже больницы был грязный, усеянный лужами и мокрыми отпечатками обуви разной масти, перемешанными с травой, песком, землей – кто откуда пришел. Уборщицы не успевали протирать его, только пройдутся по нему тряпкой – на него тут же наступает нога. Бахилы, видимо, закончились еще когда-то в начале дня.       У стойки электронных билетов стояла огромная очередь, хотя приемные часы у большинства врачей заканчивались через полчаса. Людям видимо было все равно, они были уверены, что их обязательно примут. В пяти окнах регистратуры милые маленькие медсестры работали на пределе возможностей, Джисон посмотрел на эту очередь и решил, что Минхо выпишут быстрее, чем он ее достоит. Осмотревшись вокруг, Хан подумал, что в этой больнице кабинеты врачей, что ведут прием занимали только первый этаж, судя по указателям, значит больные лежали на двух других этажах. Джисон рванул к лифту нажимая на кнопку вызова, и как вошел сразу на «2».       Второй этаж представлял из себя несколько корпусов в одном, сверху висели указатели. «Отделение интенсивной терапии» - направо, «Стойка информации» - налево, «Реанимация» - прямо. Джисон сжался на слове «Реанимация» и свернул влево. За высокой стойкой из белого пластика с серебряными вставками сидела молодая женщина со светлыми волосами, собранными в пучок. Она что-то писала, старательно выводя буквы. Джисон прочистил горло и опустил маску.       - Простите?       - Да? – она подняла на него глаза, - Здравствуйте, чем могу помочь?       - Здравствуйте, - Джисон замялся, - Я ищу одного пациента, его привезли где-то час назад. Вы не подскажите в какой он палате?       - Его фамилия и имя? – женщина выпрямила спину и подвинулась к компьютеру.       - Ли Минхо.       Медсестра коснулась клавиш и клацнула мышкой, долго что-то листая и рассматривая на экране. У Джисона участился пульс, он начал думать, что все плохо, и она просто не знает, как сказать, что Минхо больше нет.       - А вы ему кем приходитесь? – она наконец-то оторвала взгляд от монитора, переводя его на Джисона.       - Я его… - Джи смутился, - Друг.       Он правда не знал, кто он для Ли. Они вроде бы вместе, а вроде и нет. Как-то не говорили на эту тему, им просто было хорошо вдвоем, а формальности никто и не обсуждал. Да Хану и не принципиально было, кем его назовут, главное, что он рядом с Минхо.       - Простите, пускаем только родственников, - женщина взяла ручку и обратно склонила голову над документом.       - Но у него нет родственников, - быстро сказал Джисон, но понял, что не то имел в виду, - То есть, их нет в Солнечном. Он здесь отдыхает. Пожалуйста, прошу, я ненадолго. Я просто хочу убедиться, что с ним все хорошо, я видел, как он…       Перед глазами Джисона снова всплыла картина огромных волн и одинокого Минхо между ними. Момент, когда Ли упал в воду, Джи никогда не забудет, и он будет сниться ему в самых ужасных кошмарах. Хан протер глаза, смотря в пол. Медсестра молчала, разглядывая его с головы до ног. Джисону казалось, что он еще полон сил, но на самом деле со стороны выглядел очень устало и помято. Женщина улыбнулась, завидев, как он дует пухлые щеки, будто маленький ребенок, что обиделся на весь мир.       - Третий этаж, комната 320. Только недолго, хорошо? – она, наклонившись к нему поближе, прошептала так, будто это теперь их с Джисоном секрет.       - Спасибо! – с расцветшей улыбкой на лице Джисон бросился бежать назад к лифтам, - Спасибо большое!       Светловолосая женщина лишь рассмеялась, провожая его взглядом голубых глаз. Сегодня у нее еще было много работы.

***

      Джисон стол перед дверью в 320 палату, боясь дотронуться до блестящей ручки. В коридорах было тихо и безлюдно, видимо, все больные уже отдыхали. Джи глубоко дышал, пробуя отключить все мысли, что быстро заняли его голову, пока он поднимался на один этаж выше. Что он ему скажет? Что они оба дураки? Джи, потому что не выслушал его, а Минхо, потому что сделал просто убийственную глупость, причем два раза подряд? Нет, хотелось сказать слишком много, но и в то же время не говорить ничего, а просто обнять. Если смотреть на эти два дня с точки зрения отрезка в две недели, то они не общались несколько месяцев. Так долго. Джисон опустил голову, тяжело вздыхая. Дверь палаты открылась, Хан боязно отпрыгнул назад.       - Здравствуйте, - тихо сказал высокий мужчина в очках и белом халате, - Вы к Ли?       - Да, - так же тихо, на уровне шепота ответил Хан, - Он в порядке?       Джисон заглянул за спину врача, но через стены видеть еще не научился, а торс мужчины закрыл приоткрытую щелку в проеме двери.       - Вы, наверное, Джисон, - мужчина улыбнулся.       - Да, это я. А Вы откуда знаете? – глаза Джисона казались еще больше, чем обычно.       - Минхо постоянно спрашивал, где Вы, - врач опустил ручку в карман на груди.       Джисон покраснел и отвел взгляд вниз, разглядывая грязные и мокрые кроссовки.       - С ним все хорошо, полежит до утра, и выпишем. Сейчас он спит, я заходил проверять жизненные показатели. Можете посидеть с ним, только недолго, - мужчина протянул ему меленький синий мешочек.       - Спасибо, - Джисон развернул бахилы, надевая их на ноги.       - И да, Джисон, принесите утром его документы и вещи. До свидания!       - Хорошо! До свидания!       Телефон в кармане завибрировал. Ему последние дни всегда звонили не вовремя.       - Да что ж такое, - Хан чуть не упал, запутавшись в ногах.       На экране высветилось «Тетя Кюрин», Джи раздумывая несколько секунд, все-таки нажал на зеленую кнопку.       - Джисон, ты где? – Кюрин на том конце провода сидела дома в гостиной с бокалом красного вина. Она освободилась сегодня пораньше, но племянника дома не застала.       - В больнице, - Джисон развернулся спиной к двери палаты, прикрывая рот рукой.       - Что? Ты ранен? – она чуть не выпустила бокал из рук.       - Нет, со мной все хорошо, - Хан обреченно поднял глаза в потолок, - Это Минхо…       - Что? – еще громче, чем в первый раз. Женщина вскочила на ноги и стала ходить взад-вперед по ковру гостиной, - Что с ним?       - Это долгая история, - Джисон замолчал, бросая взгляд на дверной проем, - Если коротко, то чуть не утонул.       - Как это произошло? Он в порядке сейчас?       - Да, врач сказал, что утром выпишут, - Джисон, что пять минут назад боялся зайти в палату, теперь сгорал от нетерпения туда войти, - Я тебе все расскажу, как буду дома. Люблю, пока!       Он сбросил вызов и убрал телефон обратно в карман. С кровати на его спину уже смотрела пара слегка приоткрытых кошачьих глаз, но он этого не видел. Джисон еще раз оглянулся по сторонам и зашел в палату, закрывая дверь, но не спешил поворачиваться, давая себе последние секунды на раздумывания.       - Хани? – Джи услышал позади себя слабый, но такой родной голос.       Казалось, что он разворачивался к кровати вечность. Минхо лежал на двух больших подушках, укрытый одеялом по грудь. Левая рука наконец-то в новом бинте, что теперь доставал почти до локтя. Больничная одежда с коротким рукавом открывала вид на несколько больших синяков на руках, и глаза Джисона расширились, когда он их увидел.       - Хани, - Минхо протянул к нему две руки, приглашая в объятия, - Иди сюда, пожалуйста.       Голос Ли был таким тихим и дрожащим, что у Джисона сложилось впечатление, что старший сейчас заплачет. Хан сделал шаг, а дальше ноги сами преодолели это расстояние в пару метров, останавливаясь приземлением бедер на мягкой кровати. Джисон аккуратно помог Минхо сесть и сразу же кинулся ему на шею. Ли отстранился, немного шипя от боли, что поутихла по сравнению с пляжем, но до сих пор не отпустила.       - Прости, прости, Минхо! – Джисон забеспокоился отсаживаясь назад, но Ли его не пустил.       - Ничего страшного, просто ляг рядом, - он подвинулся влево, освобождая место для Джи.       Младший скинул дождевик на кресло, что располагалось рядом с кроватью, а обувь пристроил у ножек, и устроился на вытянутой руке Ли, обнимая его за талию и закидывая ногу на него. Старался прижиматься несильно, но не получалось.       - Я так волновался! – шептал Джи, ощущая, как зажатые мышцы Хо расслабляются в его руках, - Больше никогда не твори всяких глупостей, я прошу тебя. Мне кажется, еще раз такого я не переживу.       - Обещаю, но можно последнюю глупость? – Минхо уткнулся в его макушку, вдыхая аромат, что имел только Джисон – свежести моря и свободы.       - Какую? – Джи посмотрел на него снизу-вверх. Ли опустил взгляд на губы-сердечки и потянулся к ним, притормаживая на полпути.       - Можно? – Минхо заглянул в глаза-солнца, что снова сияли, ярче, чем несколько дней назад.       - Эту глупость можно хоть каждую минуту, - Джисон, счастливо улыбаясь, обхватил кисть Минхо, что касалась его щеки.       Их губы снова соприкоснулись и вымещали все, что чувствовали за то время, что были оторваны друг от друга. Солнце село, завершая еще один день, в котором Минхо все-таки удалось не просто уцепиться за край темного дождевика, а полноценно его надеть.

***

POV Хван Хенджин       Время. Это все, что он написал. «21:00». Хуже не придумаешь. Хотя нет, я могу. Было бы ужасно, если бы он вообще не писал мне. Я понимаю, что не нравлюсь ему, а о любви ко мне вообще молчу, но можно же и по-человечески написать что-то типа «Хенджин, приезжай ко мне» или просто и банально «Приезжай». Каждый раз, видя сообщение с временем, я ощущал себя проституткой, что ездит к Сынмину по первому вызову. Разница в одном – им хотя бы платили, а мне – нет. Я был готов сам заплатить ему, чтобы его руки всю ночь, а потом еще немного, блуждали по моему телу, что все, целиком было только для него.       В этот раз прочитав уведомление о девяти вечера, я немного удивился, потому что раньше Ким меня так часто не звал. Бывало, что вообще ни разу за полгода не позовет, а тут второй день подряд. В душе зародилось что-то наподобие надежды, и я помчался домой, не дожидаясь Феликса с Чанбином, что и так тогда слишком долго миловались в воде. Я принял в ванной комнате самый глубокий и очищающий душ, что только можно себе представить. Отмыл все, что накопилось за день и не только. Стоя перед зеркалом в накинутом белом халате, я задавал себе вопрос: «А зачем ты туда едешь?» Я спрашивал у себя это каждый раз перед визитом к Сынмину и никогда не находил ответа в своей голове. Может быть, ответа и не было вовсе, или он просто где-то затерялся. Дорогой парфюм, одежда, которую я выбирал слишком долго и не ясно для кого, укладка. Я нервничал, хоть и был с Сынмином уже ни первый и ни десятый раз. Мы живем с ним в одном городе, так что прибегать по его прихоти для меня не являлось проблемой.       - Опять уходишь? – отец Чанбина сидел на кухне, собирая удочки – отрезал леску, навешивал грузила, зацеплял крючок. Хотя, я могу ошибаться, «ведь я ничего не понимал во всей этой «мужской» тематике». Мой отец считал то, что я – модель, полной ерундой, «женским занятием». Сколько раз я слышал его разочарованные монологи уже не сосчитать.       - Да, - я ответил, смотря последний раз в зеркало и мониторя движение такси.       - Зайди-ка сюда, - он поправил очки, подзывая меня жестом руки.       Я не слишком хорошо общался с дядей и тетей, будто бы я вообще с кем-то близко общался. Почему-то мне не было привито такого качества, я с детства знал, что люди вокруг нужны лишь для выгоды, а сейчас смотря на Чанбина с Джисоном и на других, я понимал, что у меня совсем нет того, кто мне бы помог, случись что-нибудь. Мне всегда приходилось рассчитывать только на себя, а это безбожно утомляло.       Я вышел из темного коридора в светлую теплую кухню, здесь пахло домом. Не то, что любым, а именно моим. Все могли думать, что я ничего из детства не помнил, но это было не так. Иногда мне казалось, что моя память хранит больше, чем нужно, больше, чем у остальных, только вот прошлое лето на нее практически не записалось.       - Повертись, - дядя покрутил перед собой пальцем, будто волшебной палочкой.       - Зачем?       - Ну, дай хоть на тебя посмотреть, а то очень редко стал я тебя видеть – то тебя нет, то меня.       Я неуклюже покрутился вокруг себя, закидывая черную кожаную сумку на плечо. Если честно, то выбором одежды я не очень остался доволен. Рваные джинсы заправлены в сапоги на высокой подошве, белая блузка, а поверх нее черная оверсайз майка на широких лямках и кожаный галстук. На голове солнечные очки, просто для стиля, на улице уже стемнело, но завтра они могли пригодиться. В левом ухе золотая серьга, а на шее ожерелье, что подарил Чанбин. Не знаю, где он его откапал, но с ним по неизвестной причине мне было спокойнее. Я думаю, что немного верю в чушь про обереги, и эти светло-зеленые камни были моим.       - Красавец, - дядя хлопнул в ладоши, - В кого ж ты такой? Наверное, в мать! Отец-то ростиком и лицом не вышел.       Он захохотал. Всегда любил пошутить над младшим братом. Я немного улыбнулся. Мне часто говорят, что я красивый, и я, конечно, привык это слышать. От Сынмина такой фразы я не получал никогда.       - На свиданку собрался? – дядя пристально меня рассматривал, а у меня завибрировал в руках телефон, сообщая о приезде машины, - Давай, удачи, надеюсь, найдешь себе красивую хорошую девушку и заживете прекрасно, а не как Чанбин, бобылем будешь сидеть.       Я грустно усмехнулся. Если бы он знал, что Чанбин уже давно нашел то, что я все никак не мог получить, то сильно бы удивился.       - Хорошо. Мне нужно идти, такси подъехало, - я вышел из кухни, немного кланяясь старшему Со, - Спокойно ночи, дядя!       Ответная реплика полетела мне в спину, и я вышел за дверь, снова ощущая разрастающуюся бездну внутри, что была похожа на ночное небо.       Сейчас, стоя перед окном в квартире Сынмина и разглядывая проезжающие внизу машины и соседние дома, я думал о том, что ничего больше не хочу. В моих пальцах дымила сигарета, помогая успокоиться. Ким, по пояс укрытый одеялом, лежал на кровати, водя рукой по пустому месту, с которого я недавно встал. Секс с ним, как всегда, был за пределом моих фантазий, он был наркотиком, за которым я готов был побежать куда угодно.       - Когда ты перестанешь курить? – ленивый голос «с задней парты».       - Никогда, наверное, - я не поворачивался, боясь, что простыня упадет с бедер. Такой я смешной – он видел меня голым уже столько раз, а я все стеснялся.       - Ясно, - как всегда, коротко и холодно.       Его слова заставляли меня курить только больше, чтобы он подошел и накричал на меня, сказал, что это вредно, и я не должен этого делать. Я хотел, чтобы он позаботился обо мне, не только в постели, но и в обычной жизни.       - Ты так и не рассказал, чем в итоге закончилось все с Минхо, - отражение Сынмина в окне потянулось к бокалу вина, - Ты поцеловал его?       Я затушил сигарету и развернулся к нему лицом. По бедру стекала теплая сперма, далекий отголосок того, что меня недавно кто-то любил. Я закрыл глаза и включил только чувства, кажется, снова начав возбуждаться. Сынмин наблюдал за мной, я ощущал его голодные глаза, лапающие мое тело. Ему будто кинули кусок свежего мяса, а он его только понадкусывал, пробуя нравится или нет, и ушел, решив оставить на потом. И вот наступило то самое потом.       - Поцеловал, - я открыл глаза, устремляя их в его.       В комнате единственным источником освещения служили фонари города и другие, на фасаде этой многоэтажки. Благодаря их бликам в его глазах, я отчетливо видел, о чем он думает.       - И как тебе? – он усмехнулся, откидываясь на локтях назад, выставляя на обозрение подтянутый рельефный живот.       «Как мне?» Никак. Я вспомнил глаза Джисона, что смотрели на Минхо с такой болью и отчаянием, и сравнил их с глазами напротив. Ничего общего. Безразличие, которому могли позавидовать все игроки в покер. До его умения держать лицо мне еще далеко.       - Супер, - я потянулся и сел на кровать, ища свою одежду.       - Уходишь? – матрас прогнулся рядом с моим бедром от руки Сынмина. Его дыхание упиралось мне в шею, щекоча и поднимая табуны мурашек.       - Ухожу, - сегодня я решил не дожидаться холодного утра на пустой кровати.       Не остановил. Не попросил остаться. Лишь снова отпил вино. Я быстро оделся, убирая не нужные атрибуты образа в сумку, благо ее габариты позволяли. Прошел к зеркалу, что стояло со стороны Кима, недалеко от выхода из квартиры. Он поднялся с кровати, совершенно не стесняясь быть голым передо мной. Лучше бы так же не стеснялся открыться мне внутренне. Сынмин взял меня за подбородок и повернул к себе, рассматривая мое лицо. Я застыл и не знал, что делать. Его волосы растрепались, но это было красиво. Я хотел его нарисовать уже так давно. Он отвел мою голову вверх, открывая себе доступ к сонной артерии на моей шее. Первый поцелуй под челюстью, второй – ниже. Я пытался ровно дышать, не поддаваясь ему. Ким прижался ко мне, все грубее целуя и сжимая мои ягодицы. Мои руки сами потянулись к его волосам, запутывая в них пальцы. Он тяжело и рвано дышал, вдыхая мой запах. Я закрыл глаза от удовольствия, а Ким резко отстранился, отпуская меня.       - Иди, - приказной тон.       Я вздохнул и прошел к двери, быстро надевая обувь.       - Завтра придешь на вечеринку? – Сынмин смотрел вперед перед собой.       - Конечно, - слово, закрывшее входную дверь.       Я плюнул на лифт и побежал на лестницу, оседая по стене пролета. Конечно, приду, как же я мог не прийти. Не знаю, сколько я там просидел, уткнувшись лицом в руки и злясь на самого себя из-за того, что что-то мокрое катилось из глаз. «Плакать нельзя, даже одному, стены видят, что ты плачешь, что ты слабый» - звучало в голове родительским голосом. Мне хотелось с разбега прыгнуть из окна, что было открыто на лестничной клетке этажом выше. Всего лишь несколько ступенек и шаг в ночное небо. Никто же не заметит.