Солнечный

POV Ким Сынмин

Милый Солнечный,

я так скучал.

      Вранье. Я никогда не скучал по тебе. Не знал, зачем я вообще каждый год тебя навещал. В этот раз правда была возможность не ехать, отстать, опоздать, не прийти, бросить, но я передумал... Стоя в аэропорту с родителями, которые забирали нас с сестрой на отдых в США, я передумал лететь, а из-за чего? Просто смешно.       Мама не хотела отпускать, отец строго смотрел, и казалось, что ничего из этого не выйдет, но моя сестра, Ноун, помогла, подыграла мне, упросила их. Был ли я рад? И да, и нет. Я как алкоголик или наркоман, что понимает мозгом – пора остановиться, но волей слаб и не может этого сделать – при первой же возможности бежит за дозой.       - Ким Сынмин, мы же не просто на отдых едем! - грозно нависал отец – он не терпел непослушания, - Мы и о будущем твоем позаботиться летим. Мне в филиал нужен сотрудник, и это должен быть кто-то из своих, или ты забыл?       - Я помню, отец, - я облокотился на железные перила лестницы на третьем этаже аэропорта, хотелось перевалиться через них.       - Еще тебя там Лили ждет, - мама дотронулась моей руки, - Тебе же она понравилась? Она очень хорошая! Думаю, из вас выйдет прекрасная пара!       Я слегка улыбнулся. Сложно было жить там, где право голоса тебе не предоставили. Лили – это отдельная история. Мне пришлось улыбаться и проявлять ей всяческие знаки внимания, потому что по-другому было нельзя. Она милая и думаю, готова сделать все, что бы я не попросил, но внутри меня происходило отторжение любого, кто претендовал на его место. Мне приходилось себя перебарывать каждый раз, ложась с ней в постель, закрывать глаза и представлять его на ее месте, выходило плохо – ощущения были совсем не те. Как можно было, целуя ее большую упругую грудь, делать вид, что эта вздымающаяся от сбившегося дыхания и стонов грудная клетка – его; накручивая на кулак ее длинные с красным оттенком волосы, претворяться, что это его каре; вдыхая шоколадный аромат с ее кожи, сдерживать рвотные позывы, потому что это была не сахарная вишня, как у него? Я ненавижу шоколад.       - Мам, пап, - старшая сестра вступила в разговор, - Вы же понимаете, что это последний год, когда Минни может съездить в Солнечный и увидеться с друзьями? Потом его накроет с головой работа, семья, и будет совсем не до этого. Отпустите его хотя бы на неделю, а после он сам прилетит к нам, да, Минни?       - Да, - я кивал, остерегаясь смотреть на отца.       Он не мирился ни с одной моей выходкой, если она противоречила его видению. В дело сразу вступал домашний арест, блокировка карт, запрет на машину и т.д. Со временем я решил не делать ничего, о чем мог бы узнать отец, а я потом пожалеть. Он вырастил меня таким, и, как бы я ни старался, переделать себя казалось невозможным.       Все мы вчетвером молчали, долго молчали. Слышался только галдеж людей, что сейчас разлетятся в разные стороны света, и голос диктора «Объявляется посадка на рейс до Вашингтона, просим пассажиров пройти к стойке регистрации номер пять. Для пассажиров бизнес-класса открыта стойка номер 15»       Отец презрительно и с недоверием смотрел на меня своими темными радужками, я не любил его взгляд, он был холодный и скользкий, будто ты стоишь на тонком льду, понимая, что сейчас провалишься. Находиться в его поле зрения было неприятно от слова совсем. Всегда было легче выполнить то, что он хотел, приказал, чем пытаться что-то ему возразить.       - Дорогой, нам пора на регистрацию.       - Почему ты передумал именно сейчас? - отец перебил маму, не обращая ни на что внимания, - Еще утром ты был готов к Америке.       Я не мог сказать правду. Это был мой самый большой секрет, который знали, может быть, несколько человек, а остальные просто наблюдали секунды из того, что ничего не значило. Я думал, если буду повторять себе изо дня в день, каждую минуту, что Хенджин мне не нужен, то привыкну и на самом деле начну так считать. Спойлер – это не работает.       - Ноун права, я хочу попрощаться со всеми, все-таки следующий курс будет последним.       Мама смотрела в сторону стоек регистрации, где уже собралась большая очередь, и вздыхала, бросая на меня редкие взгляды и поправляя волосы, что и так выглядели идеально. Ноун положила мне руку на плечо, уверяя, что все будет хорошо.       - Неделя, - тон отца, пересекающий все споры на корню, - У тебя неделя. В следующую среду ты должен быть в штатах.       Я сначала не понял, что это положительный ответ, и просто остался не движем и никак не реагировал. Рот сам непроизвольно открылся и рассыпался в благодарностях, а тело ушло в поклоны. Мама приобняла меня, и они встали на эскалатор, ведущий вниз.       - Получилось, Минни, - Ноун похлопала меня по плечу.       - Спасибо тебе, Но, - я отмер, осознавая, что выменял себе неделю отдыха или, наоборот, наказания.       - Минни, - сестра подошла ближе, вставая передо мной, - Я знаю, зачем ты туда едешь, но... Разве ты не говорил, что это пройденный этап, и ты уже думать о нем забыл?       Она всегда помнила все, что бы я не говорил ей, и припоминала в самые ненужные моменты наших разговоров, когда хотелось выпутаться одним предложением. Я с детства не мог устоять перед нежным напором ее светлых глаз.       - Я не забыл, - способность дышать на секунды оказалась утраченной, - Я хочу последний раз, и больше никогда. Обещаю.       - Хорошо, - Ноун грустно улыбнулась, обнимая меня, - Я верю тебе. Будь осторожен, Минни!       - Буду!       Я смотрел на то, как она уходит, везя чемодан на колесиках позади. Ее зеленое платье было будто светом светофора, что говорил мне: «Скорее беги! Все дороги открыты!», и я побежал. Небольшая сумка оказалась на плече, а рюкзак тянул меня назад и к земле, но я не обращал внимания. Бежал в кассы, брать билет на море, до Солнечного. Ноун была одной из тех, кто знал мой секрет, она относилась спокойно, но переживала о том, что будет, если все узнают. Я тоже скрывался, избегал взаимодействий, встреч, прикосновений, разговоров, пробовал сократить до минимума все общение, старался держать себя в руках, но не всегда получалось. Один или два раз в месяц я не выдерживал потока чувств и мыслей и, находя в контактах знакомое до боли имя, отправлял сообщение с временем и больше ничего. Я прекрасно знал, что он обязательно приедет, где бы ни был, и бессовестно пользовался этим, а он позволял.       Так что, каждое лето я приезжал сюда не потому, что скучал по тебе, Солнечный, я приезжал из-за того, что тут мог ощущать себя тем, кто я есть немного больше, чем несколько раз в месяц в столице. Тут я мог встречаться с кем угодно хоть каждый день, ведь жил один.       Ты, Солнечный, принял меня не лучшим образом в этом году. Ливень? Гром и молния? Испачканные кеды? Хван, выглядевший так, будто стоил всего бюджета и не только твоего, но и всей страны? Не ожидал я такой подставы. Я хотел сказать Хенджину, что выглядит он, как всегда, прекрасно, так же, как и на той рекламе в аэропорту, что заставила меня передумать, но не стал.       Мы виделись с ним последний раз не так давно, буквально недели две назад, на выпускном у четвертого курса. Была большая вечеринка по этому поводу, я почти сразу же выцепил его в толпе. Белый костюм не официальный, дорогой, кроссовки в тон, и серые рубашка и сумка. Нравилось мне подмечать его сумки – по ним можно было понять, какое у него настроение. Маленькая красная – он готов отрываться на всю катушку, черная – просто напьется, средняя – все сносно, большая в коричневый квадратик – он уйдет раньше всех.       Я видел его состояние и знал, что я ему нравлюсь, как он страдает, но не мог предложить ему больше. Моя голова меня останавливала. Никто не должен был знать о том, что Хенджин, даже сам того не подозревая, мне был не просто знакомым, а тем, кого я хотел носить на руках, но не мог, тем, кто заслуживал того, что я делал для Лили и даже больше.       У меня были обязательства перед семьей, и я не смел никого подвести. Сердце кричало мне открыться Хвану, забрать его, обожать его, кутать в поцелуях и объятиях, а мозг – морально калечить, отталкивать, делать все, чтобы он меня возненавидел. Человек – сумасшедшее существо: ему говоришь, что не любишь его, а он в ответ начинает любить сильнее. Неужели, мне нужно было открыться тебе, чтобы ты от меня сбежал?

***

POV Ким Сынмин       Сколько можно было терпеть всех этих сук рядом со мной? Я сидел на диване, вокруг орала музыка, и несло алкоголем, колой, соком, травой, сигаретами, потом, духами, одеколоном, пиццей, чипсами, сушами, специями, сексом, дерьмом, мочой, чем-то гнилым. Последнее от всех этих людей, что облепили меня со всех сторон. Я уже так привык к этому запаху, что особо перестал обращать внимание. Какая-то шлюха лезла на меня, видимо уже тогда перепила, хоть все и началось час назад. Я убирал ее прилипчивые руки, что будто оставляли грязные холодные метки на моем и так запачканном чужими и неприятными прикосновениями теле. Моя рука рвалась к телефону, проверяя только один единственный чат и ища среди пропущенных только одно имя, но все безуспешно. Хотелось написать ему и спросить, когда он придет, но показать интерес к чему-то большему, чем просто секс с ним, было равно самоубийству.       Я крутил бокал вина в руке и думал о том, что я в Солнечном последний раз, и, может быть, все-таки пришло время хотя бы объяснить ему все? В столице было бы не до этого – подработка, учеба, диплом, Лили обещала приехать и доучиться этот год со мной, поэтому это последние четыре дня, что я мог хоть и не полностью, но сосредоточиться на нем. Может быть, прямо здесь посреди этой неразберихи: блесток, дискошара, полумрака, миллионов запахов, криков, музыки и разных голосов – надо было сказать ему, что мне никогда не было все равно?       Я терпел девчонку в короткой кожаной мини-юбке и смотрел на дверь – люди шныряли туда-сюда, я не обращал внимание на их лица – его бы я сразу узнал, но прошло полчаса, час, а Хенджина все не было. Вокруг происходил цирк, все орали, и кто-то громил мебель. Меня стало все раздражать, я начал курить и пить, подпускать ту блондинку ближе, хотя абсолютно ее не хотел.       Скорее всего вчера я его обидел окончательно – не хотел его отпускать, а он не хотел уходить, но все-таки вышел за дверь. Я остался с тяжелым сердцем, мозгом, что нахвалил мои действия, и стояком, который мог ублажить только Хван. Видео и фото, которые он присылала мне, или я делал с его разрешения, а иногда и тайно, хранились у меня в галерее на случай таких ситуаций. Я понимал, что поступаю мерзко, но не мог от этого отказаться. Хенджин редко, когда уходил вот так... Быстро, точнее вчера был первый раз, когда он задержался у меня так ненадолго. Когда он начал одеваться, я понял, что начинаю его терять, а он с каждым предметом одежды становиться все больше готов меня отпустить. Нужно было сидеть смирно и ждать его ухода, но я снова не смог – схватил его, остановил, удержал, завладел, захватил. Каждый сантиметр моей оголенной кожи хотел Хенджина – снизу трение о его джинсы, холодные железные детали ремня только больше возбуждали, сверху – мои губы убивали его нежную кожу, что обтягивала шею, сзади – руки на его ягодицах, тепло которых просачивалось даже через ткань. Я топился в Хенджине – в его темных уложенных волосах, в его парфюме, что имел аромат обожаемой мной сладкой вишни, и потом очень долго не сходил с меня, в его вздохах – ничего лучше не слышал и не чувствовал – он дышал рядом с моей ушной раковиной, и это дыхание вопило: «Пожалуйста, не отпускай меня!» А я отпустил и железно приказал уходить – слова отца и собственные приобретенные установки не давали мне слететь с катушек: пора была готовить Хенджина к тому, что это последний раз.       И вот, под моей пятой точкой все еще прогибалась обивка дивана, а люди все шастали во двор и со двора, с первого этажа на второй и обратно, и я осознавал, что, скорее всего, Хенджин все понял и не придет. Моя рука потянулась к блондинке, что уже почти сидела на мне. У нее несло изо рта, но мне нужно было забыться, постараться, еще раз попробовать.       - Сынмин, - она посмотрела на меня огромными накрашенными глазами, что стали стеклянными из-за выпитого и выкуренного, - Сынмин, я сделаю для тебя все, что угодно.       Ее рука опустилась на мой член, она начала ласкать его через темную ткань шорт. Я позволил – все равно ничего бы у нее не вышло. Пальцы другой руки цеплялись за мой затылок, врезаясь длинными острыми ногтями в кожу. У ее губ не было вкуса, я чувствовал лишь блеск, что размазывался по моему рту, и следы спускались по челюсти на шею. Губы Хвана всегда были сладкие, он часто менял бальзамы, потому что терял их в сумках и вещах, это было забавно и мило. Я крепко взял блондинку за волосы, направляя ее так, как мне было нужно. Целовал жестко, больше кусая, злость от того, что я мог перевести тему с чего угодно на Хенджина, брала верх. Наши языки сплетались, я уже лез ей под юбку, краем глаза все равно поглядывая на дверь.       Без сумки.       Он очутился в дверном проеме, едва не сталкиваясь с парочкой уже пьяных девиц. Я прочитал по губам его «Простите», как мило, он всегда был так вежлив. Хван оглядывал помещение туманным взглядом, искал меня, а я был прямо напротив – как всегда, близко и очень далеко. Хенджин уже где-то выпил, было видно по глазам и движениям; укладка была немного потрепанной, но очень ему шла. Белая майка и темный расстёгнутый сверху комбинезон на большом ремне. Зачем жизнь так со мной?       Блондинка в моих руках застонала, видно почувствовала изменения снизу – оголенные плечи Хвана, светящиеся под дискошаром, и закатанные рукава, что открывали вид на запястья, которые хотелось зажать за спиной, туманили мой разум.       Он увидел меня, а я отвел взгляд усмехаясь, чтобы он заметил, чтобы понял, что нужно все, что было между нами прекращать. Хван пытался сохранять спокойное лицо, но под действием алкоголя это не получалось – он был расстроен, подавлен и без сумки, что означало, что он готов к тому, что это будет последняя его ночь на земле. Хенджин больше не смотрел на нас, уходя в толпу, в центр, в направлении кухни. Я резко отстранился от блондинки.       - Что-то не так? - она вроде бы говорила, но слышалось гавканье, - Сынмин?       - Уходи, - я нервно закурил, наклоняясь вперед, подальше от нее.       - Я что-то сделала не так? - она перекрикивала музыку, и ее голос был таким раздражающим.       - Я же сказал, - моя рука схватила ее челюсть, - Свалила отсюда нахрен.       Мои пальцы резко выпустили ее из захвата, немного сворачивая в сторону. Она удивленно смотрела на меня, а я и думать о ней сразу забыл. Использовать людей видимо у нас семейное. Хенджин мелькал возле кухни вдалеке. Среди всех этих пьяных и потных тел было то, что принадлежало мне, самое лучшее, самое красивое, самое желанное и невыносимо отвратительное из-за невозможности завладеть им навсегда. Пепел с окурка в моих пальцах опадал на паркет, Хван пил и улыбался кому-то белоснежной улыбкой, которую хотелось стереть с его лица, если она предназначалась не мне.

***

      - Кто-нибудь мне еще раз адекватно объяснит, зачем мы туда идем? - Джисон пытался смотреть и на Минхо, и на Чанбина одновременно, но ничего не получалось, потому что старшие шли по разные стороны от него. Ему приходилось без конца мотать головой.       Минхо забрался руками в карманы кожаных лакированных штанов, пытаясь не ловить взгляд младшего и вообще на него не смотреть. Когда Джи с Чанбином зашли за Минхо, то Ли еще раз убедился, что, похоже, собирал свой чемодан в темноте и во сне. Ему казалось, что выглядел он тут хуже всех. Чан отказался ему помогать, обидевшись на недавнюю выходку Минхо – Джисон ему все рассказал, пока Ли валялся в больнице.       - Ты меня игнорируешь? - Джи коснулся руки Ли.       - Нет, - старший запнулся, - Совсем нет.       - Ты вообще не смотришь в мою сторону с того момента, как мы вышли из дома.       Джисон скрестил руки на груди, смотря под ноги – асфальт давно высох и уже не помнил, что сутки назад на него с неба срывались литры воды. Утро четверга озарило Солнечный яркими лучами, оповещая о возвращении таких родных жары и духоты. Город будто оказался снова живым – на улицах толпы с улыбками на лицах, а на пляже, на который снова вернулось нежно ласкающее песок море, несчитанное количество людей.       - Это неправда, - сказал Ли тихо, - Просто ты слишком... Хорошо выглядишь.       Со тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как в освещении фонаря уши Минхо стали приобретать красноватый оттенок. Ли смотрел в сторону, смущаясь.       - Чего? - Хан опустил глаза, чтобы получше рассмотреть свою одежду. Черные из легкой ткани штаны и жилетка на голое тело, что открывала его накаченные руки и половину груди, на шее металлическое ожерелье-цепь. Джисон смутился – когда он дома выбирал, что надеть, то потратил кучу времени на это. Хотелось выглядеть красиво, ведь он идет туда с Минхо, что всегда смотрится сногсшибательно. Теперь видя реакцию Ли, Джи понял, что план перевыполнен.       - Ты зачем вообще так вырядился? - Со уже в открытую с них хохотал.       - Замолчи, - шикнул Джисон, еще больше раззадоривая Чанбина.       Минхо потянул руку к Джи, переплетая их пальцы, видя, что младший занервничал.       - Все хорошо, - Минхо наклонился к его уху, целуя в щеку, - Ты очень красивый.       Джисон улыбнулся. Слышать это от Ли каждый раз, когда он его видел, было тем, о чем Хан мог, наверное, только мечтать.       - Ладно, - Со отвел глаза от их соединенных рук, конечно, завидуя – он бы хотел сейчас Феликса рядом, - Идем мы туда, чтобы за Хенджином посмотреть. Что-то в моей голове не складывается. Он вчера себя очень странно вел, совсем не так, как я ожидал.       - А что вчера было? - Минхо кинул взгляд на Чанбина.       - Ну, - Со тянул с ответом, так как рассказ о Феликсе совсем не входил в его планы. Не то, чтобы Чанбин не доверял Ли, просто еще было не время для этого, - Кроме того, что ты почти утопился? - Со усмехнулся.       - Я же уже извинился, - Ли тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.       - Да, ладно, это я так, для профилактики, - Чанбин махнул рукой, - Моему другу стало плохо, и Хван оказался рядом с ним и помог ему.       - Серьезно?       Минхо все это показалось максимально подозрительным. Он уже и перестал удивляться – все, что касалось Хвана, нужно было делить на два, вычитать пятнадцать, умножать на три четвертых и искать из результата кубический корень. Такая была сложная с ним ситуация.       - Да, я сам удивился. Конечно, в моменте я был рад, что он так поступил, но, когда все обошлось, у меня появилось ощущение, что что-то тут не так.       Джисон молчал, слушая их разговор. Он, конечно, был в курсе всего. Чанбин позвонил ему утром и пересказал все, что было, вместе с рассказом Феликса. Что он думал? Он был не уверен в том, как это воспринимать. Почему вдруг в этой ситуации Хван помог, даже плакал по словам Ликса, а тогда с Ханом поступил, как поступил?       - А ты с ним не поговорил? - Минхо понимал, что это вроде как не совсем его дело, но с другой стороны, Хван успел насолить и ему.       - Я вчера завез его домой вечером и ушел. Сегодня пришел только в обед, а его уже не было, - Чанбин весь день думал о том, куда же Хван делся. Обычно перед вечеринкой у Сынмо он целый день лежал в кровати, экономя силы, или прихорашивался, но в этот раз Со волновался. Он надеялся только на то, что Хван был уже там, и они с ним поговорят.       Показалась черная с золотом ограда – высокий забор из плетенных решеток и дверь, распахнутая настежь. По двору были расставлены столики с напитками и закусками, половина уже валялась на свежестриженной траве. Справа у дома стояла большая колонка, из нее громко играла музыка. Вокруг украшенных деревьев была куча людей, кто в купальниках и плавках, кто в свитерах, кто в футболках. Одни сидели по кругу слева под фонарем и что-то обсуждали, другие столпились у столика, наливая выпить, третьи окружили гамак, подвязанный между двух толстых стволов дерева, рядом с ними на садовых качелях местились человек шесть, скорее всего, ничем хорошим это не закончилось.       Джисон сильнее сжал ладонь Минхо, на него нахлынули воспоминания из прошлого года. Все всегда повторялось, из раза в раз одна и та же картина – толпа пьяных и укуренных людей, и посередине Хан, один. Ли сам не помнил, когда был на таком мероприятии последний раз, наверное, несколько лет назад на выпускном. Он напился до беспамятства, но Чан говорил, что Ли танцевал на барной стойке и лез целоваться к преподу по рекламе. Минхо другу не верил до последнего, но, когда на вручении дипломов, тот самый рекламщик подмигнул ему и сильно сжал его руку, вручая ему красную картонку, Минхо допустил, что возможно Чан где-то и был прав.       - Ребят, я пошел, если что, то на телефоне. Мне нужно найти Хенджина, - сказал Со, заходя во двор и не дожидаясь их ответа.       - Что-то не так? - Ли заглянул в глаза Джисона.       - Нет, все нормально, просто... - Джи еще раз осмотрел двор, стоя перед калиткой и не решаясь войти.       - Все хорошо, я буду рядом, ладно? - Минхо отпустил его руку, прижимая к себе.       - Да, - Хан поднял глаза на дом, из которого вырывались лучи света, - Пошли?       Минхо кивнул, следуя за Джисоном. В груди нарастало чувство необъяснимой тревоги, что Ли пытался отогнать и попробовать расслабиться и отдохнуть хотя бы этим вечером.

***

      Чанбин, подойдя ко всем знакомым, которых успел заметить во дворе, зашел в дом. Уже стоял самый разгар вечеринки, он сразу же вдохнул в себя все возможные запахи. Напротив выхода на диване виднелся задумавшийся Сынмин, на которого лезла какая-то пьяна девушка, но он не обращал на нее внимания, уставившись нечитаемыми глазами в проем двери, во двор. Чанбин понял, что Ким его не заметил и, тяжело вздохнув, шагнул вглубь дома. Сынмо всегда был загадочным персонажем, еще хуже, чем Хван, наверное, поэтому они и спелись. Хотя, Чанбин прекрасно знал и видел, что Хенджину их общение было нужно намного больше, чем Сынмо. Не так давно Со в голову стали приходить сумасшедшие теории о том, что корнем всех изменений Хенджина мог быть Ким. А беря во внимание последние события, эти мысли казались не такими уж и бредовыми.       Со прошел дальше к кухне, по пути взяв себе выпить, и увидел столпотворение. Он протиснулся через людей поближе к действу, чтобы рассмотреть, что происходит. Чонин пьяный и укуренный настолько, что Со удивился, как он вообще держался на ногах, стоял на журнальном столике на скейте, в сантиметрах сорока-пятидесяти от него виднелся еще один такой же столик. Чанбин быстро сложил два плюс два, понимая, что Ян собирается перепрыгнуть на другой столик, с помощью олли. Чонин хоть и производил на всех незнакомых людей впечатление милого мальчика отличника, но на самом деле таким не являлся. Он был еще тем парнем без башни, любил скейты, тусовки и громкую музыку, мог едко ответить, но оставался в душе добрым и справедливым. Он был слишком разным, иногда Чанбину было сложно подобрать слова, чтобы в полной мере его описать. Сначала Со знал Яна как парнишку из парка в центре города, потом как друга, а сейчас как ученика и помощника Феликса. Хоть они и виделись довольно часто, у Чанбина все равно складывалось ощущение, что он его не знает. В эту минуту без присмотра Ли Чонин снова грозился совершить что-то абсолютно сумасшедшее.       Со попытался подойти поближе к нему и отговорить, но вокруг Яна была толпа, скандирующая его имя, перекрикивая музыку. Через секунду Чонин уже летел на тот самый другой столик. Люди начали орать еще громче, ведь у него все получилось. Чонин вскинул руки вверх, короткая черная безрукавка поползла по телу за ними, оголяя торс и привлекая внимание прекрасного пола, а, может быть, и не только. Глаза Чонина от улыбки стали еще более хитрыми, чем обычно, он показывал бицепсы, зажигая людей. Со вздохнул с облегчением, что все кончилось удачно. Через секунду Ян не удержал равновесие и упал на пол лицом вниз. Со бросил свой стакан, и побежал к нему, поднимая за плечи.       - Чонин, какого хрена ты вытворяешь? - Чанбин прокричал ему на ухо, рассматривая его лицо.       - Чанбин, это ты! - он крикнул в ответ, опираясь на столик спиной, - Ты видел? Ты видел, у меня получилось?       - Да, видел, видел, - ответил Со, оглядываясь. Толпа расступилась, потеряв интерес к происходящему.       - Я, похоже, губу разбил.       Со повернул голову младшего в направлении большего света. На нижней губе была рваная рана, и через нее сочилась бурая кровь.       - Тебя не на минуту нельзя оставлять одного. Я говорил Ликсу, что ты - сумасброд.       - Ну, Чанбин, пожалуйста, - Ян быстро вставал на ноги с помощью Со, - Не рассказывай об этом Феликсу! Я больше не буду.       - Ты, что, маленький? - Со вел его на второй этаж в ванную уже по отпечатавшемуся навсегда в памяти пути, - Что это за отговорки?       Они шли молча, протискиваясь между людьми. Чонин нервничал и вырывался, ему явно не нравилось то, что им командовали. Чанбину же начинало казаться, что пришли они сюда все-таки и правда зря. Без происшествий вечеринок у Сынмо не бывало, и малой с ним рядом – прямое этому доказательство.       Второй этаж представлял собой помещение, которое можно было обойти по кругу. Четыре комнаты и две уборные, в которые вели темные двери, а посередине несколько колонн, что упирались в стеклянный потолок. Приглушенный свет из светильников, развешанных по стенам, отражался на темно-бордовых стенах, украшенных картинами в золотых рамах. Чанбину всегда казалось, что он в гостях у какого-то графа Дракулы. Не хватало только свечей, паутины и бархата. Со нажал на ручку первой двери, неуверенно бросая взгляд на самую дальнюю дверь левого крыла. В его голове сразу всплыли воспоминания последнего раза, когда он здесь был, они все мелькали отрывками, не позволяя зацепиться хоть за что-то, кроме того, что произошло за этой дверью.

*флэшбэк*

      Ажурный белый бюстгальтер, спавшая вниз бретелька, валяющиеся на полу вещи, аромат клубники, длинные черные волосы, разбросанные по подушкам. Его руки, бегающие по всему ее худому, хрупкому телу. Их сбившееся дыхание и тянущее снизу желание.       - Бин, - девушка стонала от удовольствия, что доставляли ей губы и язык Чанбина, шагающие по ее коже ниже пупка, - Сделай это, я прошу…       Она трогала его везде – его широкие плечи, спину, накаченную грудь, просила о том же и у него. Он снял с нее два ажурных куска ткани, проходясь языком по соскам, а слегка холодными пальцами касаясь клитора. Девушка потянулась пальцами с длинными нарощенными ногтями под резинку его штанов, но Со остановил ее.       - Что такое? - она гладила его волосы, - Ты не хочешь?       Со молча смотрел на ее голую грудь, что вздымалась каждую секунду. Он провел рукой от ее шеи и до пупка, собирая мурашки. Перед глазами плыло, он чувствовал, что нужно действовать быстрее, но все происходящее проигрывалось в слоумо. Чанбин хотел ее, очень хотел, потому что недавно расстался со своей бывшей, и ему не хватало всех этих взаимодействий, нежности и ласки от кого-то другого. Эта девушка, лежащая под ним, была прекрасным вариантом получить желаемое. Она крутилась около него с самого начала этого вечера, предлагала себя, может быть, Бин ей действительно нравился, но она для него была не больше, чем развлечением на один раз, поэтому он и задумался, а стоит ли с ней так поступать.       - Хочу, - непреодолимое желание, распаленное зашкаливающим алкоголем в крови, взяло вверх, и он опустился ниже, поднося пальцы к ее рту. Коснулся губами гладко выбритой кожи, пробуя девушку на вкус.       Ей было хорошо, и ему – тоже. Он ощущал, как она сильно сжимала его внутри, говорил ей, что она прекрасна, а после секса просто молча оделся и вышел за дверь. Девушка что-то ему кричала, но он не слушал, не хотел. Он был так пьян, что даже не запомнил ни ее имени, ни лица. Чанбин спустился вниз, желая выпить еще больше. Тогда уже была поздняя ночь, друзей по близости не виделось, он схватил бутылку виски и вышел из дома, а дальше темнота. Он пришел в себя уже на руках у Феликса.       Эта девушка осталась в его голове темноволосой куклой без лица, его закрывали помехи, как на неработающем ТВ-канале. Теперь спустя время было ли ему стыдно за это? Да.       - Бин, - Ян опустил руку на его плечо, прислоняясь к стене, - Ты в порядке?       Со выплыл из своих мыслей и открыл дверь ванной комнаты, пропуская Чонина внутрь. Ян уселся на белоснежный кафель возле раковины, откидывая голову назад.       - Ты видел Хенджина? - Чанбин взял ватку и, намочив ее под краном, присел перед Чонином, чтобы вытереть кровь.       Ян зашипел от неприятных ощущений, чувствительная кожа отрицательно реагировала на холодную воду. При упоминании Хвана он схватил кисть Со, убирая ее от лица.       - Он разве придет? - при каждом движении губ капельки крови начинали снова просачиваться наружу.       - Должен, - просто ответил Со, доставая аптечку из светлого шкафа над раковиной.       Иногда Чонину надоедало делать вид, что он обо всем ни сном, ни духом, но другого выбора у него не было. Он был прекрасно осведомлен обо всем, что здесь происходило. Феликс держал его в курсе, так как Чонин был связан с этой историей. Ну, или Ян просто позволял остальным так думать. К Хенджину он по-другому относиться не стал даже после рассказа Ликса о вчерашнем его поведении. По мнению Чонина, Сынмин был и то лучше, чем Хван, потому что Ким хотя бы не пытался казаться хорошим и добрым, а просто был сволочью.       Ватка с перекисью облизала рану, Ян инстинктивно одернул голову назад, ударяясь о стену. Боль прошлась по всему телу, немного отрезвляя.       - Аккуратнее, - Со взял его за затылок, - Еще голову расшибить осталось.       - Да что со мной станется? - Чонин недобро прищурился, - Лучше береги Ликса, пожалуйста.       - Что? - Со выкинул кровавую ватку, беря новую.       - Он запретил мне с тобой говорить об этом, но...       - Ты все равно заговорил, - Чанбин закончил за него.       - Прости, но ты поступил с ним по-свински, - Чонин вытянул ноги, что затекли от прошлого положения, - Хотя я не очень удивился, я бы тоже ушел.       - Не лезь в это, - мазь легла на кончик пальца Со, он осторожно втирал ее в рану, - Мы уже со всем разобрались.       Чонин замолчал, поправляя пепельную челку, что лезла в глаза. Чокер слегка душил, и это выводило его из себя, но не так, как то, что ему приходилось мириться с таким тоном Со.       - Ты пойдешь домой, - Со мыл руки, в дверь уже кто-то стучал.       - Но я недавно пришел... - Ян пытался встать на ноги, - Ты мне не мамочка.       - Я вызову тебе такси, ты сядешь в машину и поедешь домой, - Чанбин был непреклонен, - Ты еле на ногах стоишь, я не смогу присматривать за тобой каждую секунду.       Ян закатил глаза, кто еще за кем тут присматривал. Чанбин поднял его с пола и открыл дверь, выходя в коридор. У окна стояла обнимающаяся парочка, а слева у двери девушка, что смотрела на Со и Яна прищуренными глазами.       - Хотели уединиться – могли занять спальню, а не туалет, голубки, - ядовито кинула она и скрылась в ванной комнате, хлопая дверью.       Чонин рассмеялся, сразу же хватаясь за губу, а Со пробубнил себе под нос нелестные слова об этой даме.       На первом этаже вовсю шла вечеринка, не собирающаяся прекращаться. Музыка будто стала громче в разы, по сравнению с тихой ванной комнатой, хоть и была медленной. Чанбин не видел в мелькающих огнях и танцующих ни Джисона с Минхо, ни Хенджина – площадь была слишком большой и заполненной. Со начал еще больше переживать за Хвана, был готов звонить Феликсу, но тут заметил профиль брата в дверях кухни, тот говорил с каким-то парнем в ярко-розовой футболке. Чанбин вызывал такси, стараясь не упустить Хвана из виду. Тот поймал его взгляд и поднял темный стаканчик, приветствуя Со. Чанбин кивнул, слегка улыбнувшись, с плеч будто сошла гора.       - Пошли, я доведу тебя до машины, - Со взял Чонина за локоть.       Двор слегка опустел, большинство людей переместились внутрь дома. Красная машина резко остановилась у калитки, благо была недалеко отсюда.       - Напиши, как доедешь, - Со захлопнул дверь машины после того, как Ян сел на сидение, - Я делаю это, не потому что хочу выделить то, что ты маленький, а потому что мы с Ликсом за тебя переживаем.       - Со, - Чонин протянул ему руку для рукопожатия, старший несильно сжал ее, - Спасибо.       Чанбин кивнул и отошел на шаг назад, давая понять водителю, что он может ехать. Мотор зарычал, и машина сорвалась с места, оставляя Со одного перед домом, в который не очень хотелось входить. Чонин наконец-то мог снять с себя этот дурацкий чокер и маску – тоже.

***

      - Вон, Ким сидит, - Джисон слегка мотнул головой в сторону дивана, когда они с Ли зашли в дом, - В сером пиджаке.       Минхо перевел глаза туда, куда указывал Джи. Честно, Ли совсем не так его представлял. Он думал Сынмин будет больше и старше, наверное. На первый взгляд казалось, что Ким обычный ничем не примечательный парень. Он модно одет и немного пьян, как и большая половина всех собравшихся здесь людей. В руках был наполовину пустой бокал, а может быть, наполовину полный, смотря кто смотрел. Не считая того, что Сынмин казался обычным и безобидным, Минхо не хотелось с ним контактировать, было в его лице что-то, что отталкивало Ли.       - Пойдем, - Джи указал в сторону кухни.       Они прошли сквозь толпу, лениво держась за руки, больше для поддержки и понимания, что никто из них здесь не был один.       - Что будешь? - Джисон взял в руки бутылку вина, показывая ее Ли.       Минхо немного отшатнулся от стола, он до сих пор ощущал на языке вкус виски, которым питался последние два дня.       - Я не думаю, что мне стоит... - Ли говорил Джисону на ухо в полный голос.       Когда он тянулся вперед к Джи, снизу открывался просто великолепный вид на тело, заволоченное тенью. Она перетекала по изгибам Хана будто патока, обволакивая каждый кубик пресса, что скрывался в градиенте от тьмы у пупка до света на груди. Хотелось немного приоткрыть часть жилетки, которая обнималась с другой посредством двух пуговиц, или, наоборот, закрыть ото всех.       - Бокал вина и все, - Джи провел по его плечу, джинсовая ткань казалась непроходимым барьером, отделяющим его от светлой кожи Ли, - Ты даже не напьешься, зато, может, перестанешь так нервничать.       Минхо смотрел точно в глаза Джисона, понимая, что он прав, и отмечая, как точно он чувствует его состояние. А ведь они были знакомы всего ничего, что будет через пять или десять лет? Они смогут просто не говорить ничего, а читать мысли друг друга?       - Хорошо, - Минхо поправил челку.       Джисон улыбнулся, откупоривая вино. В бокал полилась бордовая жидкость, выпавшая из нее капелька упала на стеклянную столешницу, не привлекая ничье внимание. Хан протянул Минхо его выпивку, ухмыляясь.       - Надеюсь, этот ты не разломаешь.       - Что? - Минхо подумал, что ему показалось. Джи откровенно его подкалывал, - Мне послышалось или…?       - Ничего, - младший подался вперед и чмокнул Ли в щеку. Никто этого не видел, здесь всем было все равно на то, кто кого целует и, кто кого трогает.       - Ага, я так и понял, - Минхо шлепнул Хана по заднице, отпивая полусладкое, - А ты что будешь?       - Виски с колой, - Джисон указал на подоконник, который был забит стаканами с темной жидкостью и лимоном на ободе, - Классика.       Ли был очень удивлен организацией вечеринки. Смотрелось так, будто к ней готовились достаточно долго, и стоила она недешево. Столы были заполнены до отвала, куча бутылок, на кухне виднелись еще несколько ящиков пива и коробок. Минхо подумал, что Ким, видимо, был любителем нажраться во всех смыслах этого слова.       - Неужели Сынмин сам все это подготавливает? - Ли пошел в след за Джи, который направился в зал.       - Нет, конечно, - Хан рассмеялся, - У него много тех, кто готов выполнить тупо за «Спасибо» все, что он захочет. Тот же Хенджин.       Джисон указал Ли на большое кожаное кресло, что только что освободилось – заиграла популярная песня, и все бросились танцевать. Минхо сел, приглашая Джисона к себе на колени. Хан опустился на подлокотник, ставя ногу между ногами Ли. Одно его бедро делилось и получало тепло старшего.       - В смысле Хенджин? - Ли поднял глаза на Хана, собственнически обвивая его талию.       - Хвану он, вроде как, нравится, - Джисон сделал глоток виски, от вкуса которого открылись воспоминания, - Или нравился. Что у них там сейчас, я не знаю, и, если честно, не слишком хочу.       - Реально? Хенджин и правда странный.       - Ага.       Ли снова посмотрел на Сынмина, что все еще сидел на диване, гипнотизируя выход на улицу. Иногда его заслоняли люди, что прыгали и бесились на импровизированном танцполе. Девушка рядом с Кимом начинала активнее к нему лезть, Минхо непроизвольно сжал Джисона сильнее, ощущая мягкую ткань. Джи нежно перебирал его волосы, попивая виски с колой и осматривая людей вокруг. Среди них не находилось тех, к кому Джи мог бы подойти и поздороваться, а вот пара-тройка знакомых с прошлых лет лиц мелькали то тут, то там.       - Пошли потанцуем? - Ли почти допил вино. Сидеть и долго цедить алкоголь было не в его манере.       Полусладкое было приятным на вкус и обволакивало его изнутри, явно хорошая марка. Он расслабился и уткнулся носом в бок Джисона, вдыхая любимый запах и отставляя бокал на тумбочку, что стояла рядом. Обе руки Ли вцепились в окружность талии Джисона, которая, старший был готов поклясться, была почти 60 сантиметров, но и так идеальна.       - Минхо, ты чего? - Джисон ощущал его дыхание даже через одежду.       Ли потянулся к его губам, оставляя на них легкое прикосновение со вкусом вина.       - Ты такой замечательный.       - Ты тоже, дурачок! - Джисон взъерошил его волосы, - Я думал, тебе плохо.       - Да нет, все хорошо, - Минхо пальцем подцепил легкую ткань у Джисона на груди и игриво заглянул внутрь, зажмуривая один глаз.       - Я вижу! - Хан шутливо стукнул его по руке, а Минхо на это лишь рассмеялся, - Танцевать-то идем?       - Да, пошли.       Ли дождался, когда Джисон залпом допил виски и встал с его колен. На нагретое Джи место подул ветерок из кондиционера, и Ли поежился, вставая следом и протягивая Хану руку. Они слились с толпой в тот момент, когда играла спокойная мелодия с женским вокалом поверх, Джи знал эту песню. Она была выпущена давно, но навсегда осталась хитом всех подобных мероприятий. На танцполе сформировались парочки, кто-то танцевал в кругу, а кто-то один. Минхо провел ладонями по спине Хана и остановился где-то чуть ниже поясницы, ластясь к рукам младшего, который, коснувшись на секунду лица Ли, обвил его шею. Щеки Джисона горели, он чувствовал, как старший прижимает его к себе, не давя, но и не отпуская.       - Все хорошо? - Ли читал в глазах-солнцах легкую неуверенность.       - Да, просто я еще не танцевал медляки вот так, - Джи покрутил пальцем в воздухе, - То есть, с парнем.       На его лицо то и дело попадали лучи от клубного освещения, каждый раз меняя цвет – зеленый, синий, красный, белый, желтый. По полу потянулся искусственный слабый туман, закрывая собой обувь каждого. Танцующие своими шагами поднимали его вверх, и через несколько минут он уже витал в воздухе. Минхо решил, что нужно было отдать Киму должное – он знал, как устраивать вечеринки.       - Я, если честно, тоже, - Ли опустил голову вниз, тряхнув волосами.       Они смущенно рассмеялись. Обоим было спокойно и комфортно в этой волшебной атмосфере. Мысли о том, что где-то сидит Сынмин, а поблизости может быть Хенджин, отошли на задний план – хотелось смотреть в глаза напротив бесконечно долго, остаться жить в этом моменте.       - Сколько у тебя было отношений? – Минхо задал этот вопрос из чистого любопытства. Сам он в этом совсем ничего не смыслил, вечно от этого убегая.       - Если поцелуи и обнимашки за школой, а потом и секс по пьяни можно считать отношениями… - Джи улыбнулся, - То две, а может, и три девушки.       Минхо закивал, улыбаясь. Представить Джисона с девушкой, в принципе, было не так уж сложно.       - Хорошо, - его руки сильнее сомкнулись на легкой темной ткани, - А парни…?       Джисон отрицательно замотал головой. Ему нравился один парень, но дело так и не вышло за рамки банальной симпатии и мыслей. Он ему ничего не сказал, они даже не были знакомы.       - Почему тогда я?       - Не знаю, - солнца блестели в частых лучах диско-шара, - Наверное, потому что ты – единственный, кто всегда смотрит на меня так, будто я – это какая-то известная картина, а ты – фанат живописи? Ты добрый и помогаешь тем, кто в этом нуждается. Поддерживаешь меня во всем и понимаешь. Рядом с тобой мне не нужно притворяться, что я какой-то другой, - Джисон убрал челку с глаз напротив, - А может быть, все потому, что у тебя есть три кота, а я всегда хотел себе много животных.       Минхо рассмеялся при упоминании его котов. Слушая все, что говорил о нем Джи, он чувствовал, что у него внутри все переворачивалось и ходило ходуном. Ли еще никогда такого не говорили, все считали, что он – холодный и жесткий человек, потому что такое о нем у всех складывалось первое впечатление, а он всего на всего просто был в какой-то степени неуверенным и закрытым человеком по натуре, но это не значило, что ему было на все и всех плевать.       - А у тебя, наверное, было много кого до меня? – немного смущенно спросил Джисон. Не то, чтобы он хотел укорить его или еще что-то, просто, во-первых, Ли был старше, а во-вторых… Он был Ли Минхо.       - Почему ты так решил?       - Ты – молодой директор рекламной компании, умный и убийственно красивый, - Джисон мог перечислять до бесконечности.       Минхо смутился, нервно усмехаясь. Ему был понятен ход мыслей Джисона, не знай он сам себя, тоже бы так подумал.       - У меня никогда не было таких отношений, как у нас с тобой, потому что, если честно, здесь или в столице, да я уверен, в целом мире никто, мягко сказать, до тебя не дотягивает, - прошептал ему на ухо Ли и оставил поцелуй на мочке, захватывая уголком губ сережку.       Джисон шагнул чуть поближе, ощущая мурашки и приятное волнение, вызванное словами старшего. Минхо понял его с одного движения. Он притянул его к себе и сильно обнял, поглаживая крепкую широкую спину. Хан положил голову на плечо Ли, закрывая глаза и давая возможность Минхо полностью вести этот танец, хоть они и просто медленно качались на месте. Ли целовал Джи в щеку, в самую красивую и заметную родинку на свете. Руки Джисона касались плеч Минхо, держались будто за последние моменты сна, в котором хотелось остаться. Он поднял голову с плеча, что было закрыто джинсовой тканью.       - Поцелуй меня, Минхо, пожалуйста, - Джисон проговорил голосом ниже, чем обычно, смотря на губы, находившиеся в миллиметрах от него.       Ли ободряюще улыбнулся, сокращая дистанцию и сначала нежно касаясь промоченных в виски с колой губ. Джисон сжал ткань его куртки, вступая в ленивую борьбу двух языков. Этот поцелуй был медленный и чувственный, на грани громкого признания, на грани перехода черты, но не за ней.       Медленная лиричная композиция закончилась, а ей на смену в одну секунду пришла быстрая и заводная. Джисон прервал поцелуй, отпуская Ли, который загадочно улыбался, поймав ритм играющей песни. Джи смотрел на то, как точно двигается Минхо. Ему казалось, что Ли был создан не для того, чтобы сидеть в кабинете и работать круглыми сутками, а для того, чтобы танцевать, показывать другим то, как восхитительно он это делал, для того, чтобы быть свободным. Каждая мышца слушалась его безоговорочно, его танец завораживал, и на него хотелось глазеть, хотелось уметь так же, и, похоже, не только Хан так думал. Через несколько минут Ли и сам не заметил, как оказался в центре круга из людей, что одобрительно кричали и хлопали. Он чуть не потерял Джисона из виду, но тот быстро нашелся – стоял чуть позади с глазами, что заволокло желание. Это можно было разглядеть даже в такой полутьме, за несколько шагов. Ли знал этот взгляд, у него стопроцентно был такой же, когда он смотрел на поющего Джисона на сцене. Минхо оголил плечи, спустив джинсовку немного вниз. Он не сводил глаза с Джисона, становилось жарко. Ли хотел, чтобы младший подошел к нему и коснулся, поцеловал, забрал. Хану нравилось то, что он видел, воображение рисовало картины, где Минхо танцует только для него, без всех, без всего, без одежды. По шее Ли покатилась капелька пота, Хан возбудился еще больше. Прозвучал последний аккорд, толпа взорвалась аплодисментами, некоторые подходили к Минхо и делали комплименты или просто жали руку. Ли, завязывая куртку на поясе, направился к Джисону, ведь за время танца отдалился на десяток шагов, Хан сделал шаги вперед, мечтая забрать отсюда Минхо и увести куда-нибудь подальше. На полпути их разделила девушка с красным каре.       - Привет, красавчик, - она бегала глазами по лицу напротив, - Я – Мина, а ты?       - Минхо...? - его ответ больше напоминал вопрос, он бросил взгляд на Джисона, которому все происходящее явно не нравилось.       - Очень приятно, - Мина протянула Ли руку, он тушевался, но все-таки легонько пожал ее.       Ли незаметно осмотрел девушку. Ее глаза казались очень большими из-за кукольного макияжа, а кожа фарфоровой. Она была одета в платье из темно-синей джинсы, а на локтях висела спущенная с плеч фиолетовая шуба, по рукам бежали татуировки, что в темноте сливались в одно черное пятно.       - Ты очень классно танцуешь, мне так понравилось! - она сложила ладоши вместе, приближаясь к Ли и ведя по его руке длинными ногтями.       - Спасибо, конечно, - Минхо слабо улыбнулся, отстраняясь он ее прикосновений, - Но не нужно меня трогать.       - Почему? - она наклонила голову вправо, вопросительно поднимая бровь, - Ты мне понравился!       - Он – мой парень, ясно? - Джисон резко схватил Минхо за талию, прижимая к себе.       - Серьезно? - Мина отступила на шаг, недоверчиво смотря на парней.       - Ага, подружка, - Хан взял Ли за руку и повел в сторону лестницы. В нем кипело возбуждение вместе с ревностью и еще куча разных чувств, что хотели вырваться наружу.       - Куда ты меня тащишь? - Минхо дергал рукой, но Джисон не реагировал.       Дойдя до лестницы, Хан оглянулся по сторонам, и завел Ли в темный закуток, что находился под ступенями.       - Хани, ты чего? Ревновать удумал? - Ли легко стукнул его по левой ягодице.       - Да, - после этой реплики тишина.       Джисон впился в губы Минхо, целуя с напором и кусая их. Ли не ожидал такого от Хана, но ответил с тем же настроением, меняя их местами. Спина Джисона жестко уперлась в стену, Минхо отстранился, тяжело дыша. Движение остановилось. Приглушенный свет над лестницей сквозь ступени падал ровной линией только на глаза-солнца, месяцы же оставались в тени, пристально смотря в них – почти затмение. Пальцы аккуратно приподняли края жилета, проникая под ткань и даря прохладные прикосновения. Взгляд Джисона опустился вниз, наблюдая за тем, как рука Ли трогает его живот, будто это был самый большой секрет в мире. Когда к касаниям добавились медленные поцелуи в шею, глаза Хана закатились от удовольствия, будто солнце зашло за горизонт. Короткие ногти царапали плечи Ли, прося о большем. Белая майка, что повторяла каждый изгиб тела Минхо, мозолила Хану глаза – ему хотелось снять ее и увидеть, что скрывалось за ней.       - Хани, - прозвучало возле уха Джисона, - Я очень сильно тебя хочу, но мы не можем сделать это здесь.       Минхо продолжил короткие поцелуи за ухом, рука под жилетом достигла соска, слегка надавливая. Его бедро ненамеренно проехалось по промежности Джи, и младший громко застонал.       - Тише, Хани, - Минхо поцеловал его в уголок губ, перемещаясь на щеки, нос, лоб.       Джисон держался за шею Ли, перебирая его пшеничные отросшие волосы. Он понимал, что тут у них ничего не получится, но Минхо, что пять минут назад танцевал так дерзко перед всеми, а сейчас нежно осыпал его лицо поцелуями, сводил с ума, заманивал к себе, не оставлял и шанса устоять перед ним.       - Посмотри, как ты на меня влияешь, Минхо, - Джисона немного потрясывало, - Я готов умолять.       - Не нужно, я и так все для тебя сделаю.       Ли тихо взвыл и уперся лбом в стену позади Джисона, сжимая кулаки и пытаясь привести себя в чувства. Хан в его руках ощущался так правильно и гармонично, словно по-другому и не могло быть. Ли невыносимо было думать о том, что еще день назад они оба переживали и плакали из-за того, что он сделал. Да, ненароком, но факт оставался фактом. Минхо уже сделал ему больно, и больше не хочет, чтобы Джи из-за него страдал.       - Пойдем обратно? - Минхо нехотя отстранился, проводя пальцами по волосам и поправляя одежду, - Найдем Чанбина и уйдем, хорошо?       - Да, - Хан кивнул, возвращая жилетку на законное место, - Только я в туалет схожу, ждите меня на крыльце.       Джисон выбежал из-под лестницы и, оглянувшись, зашагал вверх по ступенькам. Ли прижался к стене, еще раз пытаясь отдышаться. Кажется, сегодня ночью они оба умрут от переизбытка чувств.