Солнечный

      - Хенджин, что случилось? - Джисон рассматривал лицо Хвана, что было бледным, и только красный нос и глаза выделялись на фоне кожи, - Тебе плохо?       Хенджина немного потряхивало от того, что плакал он уже слишком долго и сильно. Он прерывисто дышал и шмыгал носом, то запрокидывая, то опуская голову. Его руки хотели каким-то образом коснуться Джисона, но все не решались, он боялся спугнуть младшего, усугубить ситуацию. Хотя, она и так была хуже некуда.       - Неважно, что со мной, - он отмахнулся, поворачиваясь к Джи всем телом, - Я хотел извиниться за все, слышишь, Джисон? Я не хотел, чтобы так получилось, ладно?       Он отвернул голову в сторону, чтобы стряхнуть слезы и попробовать успокоиться, выходило плохо. О себе Хвану сейчас хотелось думать в последнюю очередь, он будто помешался на чувстве вины, не замечая происходящего с ним самим. Его нужно было увести отсюда и дать воды, успокоительных, пощечину, заставить принять холодный душ, нырнуть в море – в общем сделать все, чтобы привести его в чувства, потому что от их переизбытка и одновременно пустоты внутри, он терял здравый смысл.       Когда Хенджин допил бутылку виски, половину разливая на себя и пол, и, как ему показалось, выплакал все слезы, что мог, лежа на мягком сером ковре в той ужасной и холодной комнате, переставшей за секунды быть для него родной, он дополз до двери и, поднявшись по стеночке, вышел в шумный коридор. Он остановился, смотря вверх на зеркальный потолок, в котором отражался самый жалки и несчастный человек в мире. У него было гнездо на голове, сползший вниз до кисти рукав комбинезона, залитая виски и из-за этого усыпанная темными пятнами белая майка. Тот человек будто вернулся из заточения, из которого сбежал, прятался в лесу несколько дней и вот добрался до воли, только не знал, что ему теперь здесь делать. В глазах не было ничего, кроме застывшей воды. Хенджин закрыл их, одинокая капля скатилась вниз до уха и сбежала по шее, минуя челюсть. Было холодно, он опустил голову, вздыхая и протирая лицо. В голове слишком много мыслей, что мелькают без остановки, и только одна из них горит большими красными буквами – нужно все исправить, хотя бы то, что он мог.       Хван разблокировал телефон, открыл чат, в котором последнее сообщение датировалось почти двумя годами ранее – Джисон поздравлял его с днем рождения, но Хван не ответил. Тогда они уже плохо общались, Хенджин проводил все свое время, утопая в Сынмине, учебе, развлечениях и поисках предложений о съемках для рекламных компаний или журналов. На старых друзей времени совсем не осталось. Он с Чанбином-то тогда не переписывался и не звонил ему, а о других и говорить было нечего. Хван до сих пор помнит, как прочитал сообщение Джисона и даже не предал ему значения, не ответил, собираясь на квартиру, которую снял для празднования. Тогда была сумасшедшая ночь, алкоголь, какие-то легкие наркотики, что принес друг друга друзей, знакомые и не очень люди, дикий секс с Сынмином под утро, а на следующий день ужасные отходняки и похмелье. Наверное, если бы сейчас можно было вернуться назад, Хенджин бы все изменил, но это было невозможно, поэтому он просто написал Джи, не разбирая из-за замыленного зрения, куда нажимает, но стараясь, чтобы вышло понятно. Когда Хван вышел на задний двор, его сразу же облили водой из пистолета – шла какая-то игра. Большинство людей бегали и смеялись, другие же либо отдыхали на лежаках, либо плавали в бассейне. Под косые взгляды людей, он подошел к самому краю, смотря в воду, пытаясь вспомнить прошлый год, ту ночь, что окончательно стерла их дружбу с Джисоном и Чанбином. Всплески воды, Хенджина снова окатило прохладной освежающей водой, он вздрогнул, челка упала на лицо и прилипла, глаза автоматически закрылись, защищаясь. Кто-то кричал извинения, но Хенджину было все равно, он протер лицо тканью комбинезона, опуская голову для удобства, рука убрала мокрые волосы назад. С ресниц капали частички воды, лившейся с волос. Ему было неуютно в мокрой одежде, но он заставлял себя терпеть и чувствовать то, что, наверное, ощущал тогда Хан. Хенджин хотел извиниться за все, за Минхо, за прошлое лето, за то, что не отвечал на сообщения, за то, что отдалился, говорил и делал гадости. Хвану казалось, что так ему хоть немного, но полегчает.       Сейчас он смотрел в обеспокоенные глаза Джисона и думал, что не заслужил таких людей вокруг себя. Он делал ужасные вещи, его ненавидели многие, и Хан тоже, но тот почему-то всегда приходил, когда Хван просил о помощи, даже когда она ему была на самом деле не нужна. Наверное, это и была дружба? Хенджину думалось, что он точно был худшим другом, с которым и врагов не нужно было.       Отдыхающие никуда не ушли, они все еще были здесь, напиваясь и веселясь. Хенджин с Ханом стояли совсем рядом с бассейном, на бортике, шаг в сторону, и ты в воде. Джисону не слишком нравилось это расположение, и он уже искал пути отступления, потому что его позвал не Феликс, не Минхо, не Чанбин, а Хван, и при встрече с ним лучше было всегда иметь два запасных плана.       - Я не должен был отдаляться от вас с Чанбином, - Хенджин сделал шаг ближе к Джисону, на что младший отступил назад, - Я понимаю, что я вряд ли заслужил, чтобы меня выслушивали и уж тем более прощали, но скажи, что я могу сделать для тебя?       Его голос трясся, прерывался всхлипами и судорожными выдохами. Разбитое сердце и половина бутылки виски заставляли его еле держаться на ногах. Джисон хотел ему помочь, но боялся снова повестись на всю эту пустую болтовню и жалость, что последний раз пытался вызвать Хван. И чем все это закончилось? Хенджин протянул руки к Джи и стал валиться на колени, младший резко подхватил его, поднимая – еще этого им не хватало. То, что старший ползает у него в ногах не решило бы их проблему, и лучше от этого никому не стало бы.       - Хенджин, тебе надо успокоиться, хорошо? - Хан отступал назад, слегка касаясь его рук своими, - Я готов с тобой поговорить обо всем, только давай, ты успокоишься? А потом расскажешь, что произошло, почему ты плачешь? Сынмин что-то сделал?       Хван замолчал, а через секунду истерично рассмеялся. Джисон отшатнулся от него, слегка поскальзываясь на мокром кафельном бортике бассейна. Было видно, что смех Хвана ненормальный, он снова был не в себе, Хану стал очевиден тот факт, что что-то точно произошло, что-то очень плохое, раз Хенджин так плохо справляется.       - Ты не понимаешь, - Хван задохнулся в рыданиях, прокашливаясь, - Со мной все хорошо, правда! Я просто хочу извиниться перед тобой, - он схватил Джисона за грудки не со зла, а, чтобы убедить в том, что он говорил серьезно, - Я правда ничего не помню, Джи, поверь мне! Я не мог так поступить, я не верю в это! Я не мог тебя...       Хван не договорил последнее слово, рыдая в голос. Окружавшие их люди, начали обращать на них больше внимания. Джисон заволновался, Хван вцепился в него мертвой хваткой, его рукам было не разорвать.       - Хенджин, отпусти меня, слышишь? - Хан огляделся по сторонам, ища то ли помощи, то ли мониторя ситуацию с другими, и увидел пару десятков глаз, что уставились на них.       Хван чуть ли не перекрикивал музыку, его рыдания были слышны и на втором этаже дома. Сынмин наблюдал из окна за тем, что происходит, сжимая кулаки, останавливая себя от того, чтобы спуститься и отвести Хвана с собой сюда, успокоить его, объяснить все, да даже сказать, что пошутил, лишь бы тот успокоился. Ким понимал, что это было бы ужасно – выглядело, как натуральная игра с чужим сердцем и чувствами, но лучше было так, чем наблюдать за тем, как Хенджин разваливался на глазах по большей части из-за него. Да, это началось еще давно, они оба рушили друг друга по кусочку с их первой встречи, только Сынмин все еще держался на плаву, а Хван тонул прямо перед ним, прося о помощи, но не получая ее от Кима, не понимая, что никогда ее не получит.       - И за Минхо извини, - Хенджин был слишком близко, в паре сантиметров от лица Джисона, - Ему никто кроме тебя не нужен. Я спрашивал, но он сказал, что хочет только тебя, и так всегда будет.       - Я понял, Джинни, - Хан старался выглядеть естественно и не показывать ужаса, что накрывал его с каждой секундой все больше и больше, топил, как огромная рука Хенджина в соленой воде, - Отпусти меня!       - Нет, я не причиню тебе вреда, правда, - Хван сжал руками ткань жилетки Джи еще сильнее, причиняя этим еще и физическую боль младшему, - Я просто хочу поговорить.       Хан начал активно вырываться, воспоминания из прошлого пробуждались в его голове – слева плескалась вода, что пугала, а над ним нависал Хван, который снова был не в себе, прям как тогда в море.       Минхо выбежал на задний двор, останавливаясь на каменной дорожке и находя глазами бассейн, а возле него... Он побежал к Хвану, преодолевая метры за считаные секунды.       - Минхо, стой! - Со кричал ему в спину.       Ли не слушал, его злость и раздражение, что достигли пика именно в тот момент, когда он увидел руки Хенджина, что держали испуганного Джисона, который вырывался, застилали ему глаза, затыкали уши. Дикая, все заполняющая ярость управляла его действиями, он был рад только тому, что успел. Минхо резко и грубо оттащил Хенджина в сторону, тот упал на газон, жестко ударяясь бедром и рукой.       - Что он сделал? - Минхо повернулся к Джисону, рассматривая того с ног до головы, - Он сделал тебе больно?       - Нет, нет, Минхо, все хорошо, - Джисон поправлял одежду, после протягивая руки к Минхо, - Мы просто говорили. Ему плохо.       Хан понимал, что Хенджин сейчас был пьян и расстроен, он запутался и заблудился. Сказать Минхо о том, что Джисон испугался, или что ему было больно – значило подписать для Хвана смертный приговор, а это было лишним. Он не был плохим, всего лишь сломанным и брошенным барахтаться в собственном дерьме.       Ли с ненавистью и жестоким отвращением смотрел на Хенджина, которого поднимал Со. В голове вертелась только одна мысль о том, что Хван снова посмел тронуть того, кто имел для Ли огромное значение, был чуть ли не самым важным человеком в мире. Мало того, что они чуть окончательно не разругались из-за его подставы, так еще теперь и это.       - Минхо, - Джисон видел, как Ли глядел на Хенджина, - Не надо.       Джисон обнял Ли сбоку, утыкаясь ему в шею, ощущая как бешено быстро билось его сердце. Он понимал, что Минхо защищал его как умел, но это значило и то, что Ли тоже мог пострадать. Этого Хану хотелось меньше всего. Он сильнее сжал Минхо, который гладил его по голове, целуя в лоб – пульс начал успокаиваться. Знал бы Джисон, что только он и еще три кота имели на старшего такое воздействие.       - Джинни, что случилось? - Чанбин помогал Хвану стоять ровно, младшего сильно мутило, - Сынмин тебе что-то сказал? Где он? Я поговорю с ним, вот мразь.       Хван при упоминании Кима только снова рассмеялся, белые зубы ловили отблески огоньков, что весели несколькими метрами выше. Чанбин отбежал к столику, чтобы найти воды и салфеток.       Ли, почти успокоившись в руках Джисона, услышал смех Хвана и остолбенел, он был таким же, как тогда в баре, громким и больным. Он вырвался из хватки Джи, что прижимал его к себе из-за всех сил, прячась в его волосах и жмурясь, и сделал несколько шагов в сторону Хенджина. Хан не хотел его отпускать, но в данный момент Ли был сильнее него, выглядел злым и очень пугающим. Джисон даже ничего сказать не успел.       Первый удар полетел слева, Хван снова упал на газон, накрывая место удара рукой – из губы хлынула кровь. Вокруг послышались удивленные возгласы и подбадривание, толпа зашевелилась, стараясь подойти поближе. Чанбин оглянулся, увидев всю эту картину и, сразу же бросился обратно, хватая бутылку и стакан.       - Минхо! - Джисон подбежал к Ли вставая между ним и Хваном, - Я прошу тебя, не надо!       Хан вытянул руки вперед, прося этим Ли держаться подальше. Ему приходилось уже видеть злого Минхо, дважды в горах, когда Джисон рассказал ему о прошлом лете и когда на них косо смотрели туристы, но тогда и сейчас это были совершенно два разных человека. Уже один взгляд Ли убивал, говорил, что с ним лучше не связываться, но Джисон не боялся, зная, что его Минхо не тронет.       - А почему? - Ли кричал, - Разве он не заслужил этого?       - Минхо, твою мать, - Со осматривал Хенджина, что тихо рыдал, забыв о том, что на него смотрели, забыв вообще обо всем, - Ты какого хрена творишь?       Хан потянул Минхо в сторону, подальше от Хвана, снова пытаясь успокоить Ли, попробовать увести его отсюда, но не успел и шага ступить, как Ли вырвался у него из рук. Точнее вырвали. Минхо почувствовал, как его резко хватает чья-то рука, сжимая синяки, что он получил вчера. Острая боль в плече и где-то в районе скулы прошибла нервы. Он согнулся пополам от быстрого разворота, немного качнувшись назад от удара. Скула пульсировала, он поднял глаза вверх.       - Надо же, кто прибежал, - Минхо усмехнулся, сплевывая, - И за что это ты, можно узнать?       Сынмин тяжело дышал, стараясь не смотреть в сторону Хенджина, что наблюдал за происходящим, сидя на траве и держа салфетку у губы. Со придерживал его за плечи, жаль, что не закрыл ему уши.       - Сам знаешь за что.       - Да что ты? Ты прибежал защищать того, кого только что при мне грязью с ног до головы облил? - Ли вплотную подошел к Киму, чувствуя, как чесались кулаки, и ощущая огромное желание отсюда свалить, потому что все так надоело, что хотелось послать всех, забрать Джисона и быть подальше от этих разборок.       Ким бросил сожалеющий взгляд в сторону Хенджина, который смотрел на него глазами полными боли – он все услышал. Из любимых губ сочилась кровь, и кожа вокруг приобретала красный оттенок. Вечер был явно не Хвана, на него свалилось так много ужасного. У Сынмина сжалась челюсть, когда Ли немного наклонился вперед, чтобы заглянуть ему в глаза и привлечь внимание.       - Что, нескольких минут хватило, чтобы ты пересмотрел свои взгляды на «эту шлюху»? - Минхо сделал знак кавычек пальцами, - Или нет? Видимо, не так сильно и переживаешь, раз даже не подходишь к нему.       - Заткнись, - Ким резко толкнул Ли в плечи, - Я убью тебя.       - Попробуй, - Минхо процедил сквозь зубы, через которые валила лютая ненависть.       Хан встал между ними, поворачиваясь к Минхо лицом, беря его за руку и порываясь оттащить его в сторону подальше от Кима. Старший явно наговорил лишнего и начинал перегибать палку. Также, Джи знал, что Сынмин в гневе был еще тем сумасшедшим кретином. В прошлом году он очень сильно избил какого-то парня только за то, что тот взял его сигареты, а Ли сейчас замахнулся на Хвана. Это точно хорошо бы не закончилось. Хан отгонял от себя мысли, которые говорили ему, что вся эта ситуация возникла только из-за него.       - Минхо, пошли, - он наклонился к его уху, - Я умоляю тебя, пошли домой.       Минхо перевел на него взгляд, глаза Джисона были на грани слез, и выглядел он сам устало. Смотря на него, Ли сразу забывал обо всем, потому что все другое казалось неважным и таким ничтожным. Только Джисон, стоявший в этом хаосе, был настоящим и неподдельным, искренним и теплым.       - Да, Ли, послушай Сони и уходи, - Ким скрестил руки на груди, - Откуда ты только взялся такой? Видимо вселенная и правда не любит тебя, Джи, - он перевел взгляд на Хана, - Раз постоянно подбрасывает таких мудаков.       Ли резко развернул голову, наблюдая за ухмыляющимся Кимом, который явно специально его провоцировал, а Минхо был рад поддаться, ведь уже натерпелся за свою жизнь, прошел через многое говно и не позволит какому-то «золотому мальчику», что никогда горя не знал, так с ним говорить. Ли бросился на Сынмина, грубо отталкивая Джисона, чтобы тому случайно не прилетело. Хан упал на траву, проезжая ладонью по твердой земле.       - Минхо, нет! - Джисон смотрел на них обоих, драка было жестокой. Джи удивлялся тому, с чего они могли так друг друга возненавидеть, ведь не были знакомы, но из слов Минхо становилось ясно, что поговорить они уже успели. Ладонь жгло болью, на ней появились царапины, немного выступила кровь.       - Джисон, не лезь туда! - послышалось от Чанбина, - Помоги мне.       Они вдвоем отвели Хвана ближе к изгороди. Ли сидел на Киме, нанося удары, половина которых была заблокирована. Перед глазами все плыло, становилось тяжело дышать, видимо последствия вчерашнего еще не до конца прошли. Послышался звук сломавшихся костей, кулак Ли прошелся по носу Кима.       - Чанбин, надо что-то делать, они же поубивают друг друга, - Хан наблюдал за тем, как Сынмин и Минхо поменялись местами – теперь Ким сидел у старшего на бедрах. Джисон кинулся к ним, но застыл на месте, поднимая глаза вверх.       - Успокоились, - раздался низкий голос над ухом Минхо, но он не увидел, кто это был, обзор заслоняла темноволосая голова, - Со, иди сюда, быстрее.       Через секунду Минхо и Сынмина уже разнимали двое. Хан увидел черные длинные волосы, кончики которых спадали на кожаную большую жилетку. Темно-синие глаза посмотрели в его сторону и подмигнули, убеждая, что теперь все в порядке.       - Какого хрена? - Ли вырывался из мертвой хватки Чанбина, что держал его за плечи, - Отпусти меня, твою мать!       - Ага, сейчас, - снова глубокий бархатный голос, достигавший глубин океана, - Успокойся, тогда отпустим.       Ли поднял глаза на человека, который держал Сынмина. Голос казался отдаленно знакомым, будто он уже слышал его где-то, но не мог вспомнить, где и когда именно. За спиной Кима стоял парень с темными волосами, половина которых была собрана в хвостик, они оттеняли его светлую кожу, что была вся в веснушках. Он не выглядел устрашающе, скорее всего, обеспокоенно и раздраженно. Ли сразу вспомнил его лицо, узнал, даже несмотря на то, что цвет волос изменился.       - Ты? - Минхо выдал с придыханием, - Следишь за мной?       Ли стряхнул с себя руки Чанбина, давая понять, что если Со его сейчас не отпустит, то Минхо еще долго не успокоиться. Еще бы, теперь появилось только больше вопросов.       - Нет, это не то, чем кажется, - Феликс встал перед Кимом, отпуская его, - Я все тебе объясню, но не сейчас.       - Да что ты? - Минхо, стал медленно подходить к нему, - Хочешь оказаться на его месте?       Хо махнул головой в сторону Кима, что держался за разбитый нос, немного приподняв голову. Ликс усмехнулся, думая, что Джисону повезло найти человека, который готов постоять и за него, и за себя, пускай и посредством драки.       - Слышишь, Минхо, - Чанбин подошел к нему, беря за локоть и уводя немного в сторону, - Лучше не трогай его.       - А кто он такой? - Ли развел руками, бросая взгляды на Феликса, что говорил с Сынмином, - Я его уже не раз видел возле себя, я что должен думать?       - Он – мой парень, ясно? - Со железно посмотрел на Ли, кладя руку ему на плечо, - Я прошу тебя успокоиться, мы тебе все объясним, но не сейчас.       - А когда? - раздраженно кинул Ли, притрагиваясь к скуле, что успела опухнуть, - Сколько я еще буду ходить полным дураком?       - Тебе не об этом сейчас думать надо, - Со кивнул в сторону изгороди, где остались Джисон и Хенджин.       Хван сидел, подогнув ноги под себя, неподвижно, не моргая, опустив голову вниз и упираясь в траву ладонями. Джисон же смотрел на Ли разочарованным взглядом, неестественно поместив правую кисть на колени, слегка сжимая ее, а другой рукой гладил Хенджина по спине.       - Я снова что-то сделал не так, да? - Минхо посмотрел на Со, который в ответ лишь поджал губы.       - Просто думать перед тем, как делать что-то, не помешало бы, - Со коснулся его плеча, прекрасно понимая Ли, - Забирай его и уходите. Мы обязательно обо всем поговорим, Хо, но сейчас есть дела поважнее.       Он ушел вперед, оставляя Ли одного посреди глазеющих людей, что потихоньку стали терять ко всему интерес. В нескольких шагах от него стоял Сынмин, держащий лед у носа.       - Ты лучше меня, да? - Ким бросил ему, пытаясь поймать его взгляд, - Ты будешь думать, что делаешь, как лучше для него, тем самым принося ему еще больше боли, и в конечном итоге все закончится точно так же, - он кинул взгляд в сторону Хвана, которого Феликс с Со пытались напоить водой.       Ким направился в дом, последний раз оглядывая Хенджина быстрым взглядом, он не сомневался, что Хван теперь был в хороших руках, и с ним ничего плохого не случится, а Сынмин больше не будет напоминать о себе, завтра же улетит в Америку, отец оценит сократившийся отпуск сына.       Джисон неуверенно подошел к Ли, останавливаясь в нескольких шагах от него.       - Ты разочаровался, да? - Минхо смотрел на ладонь, за которую Джисон держался левой рукой, стараясь ее не тревожить.       Хан отрицательно замотал головой, поднимая глаза на Минхо, что сделал шаг вперед, протягивая руку, чтобы поправить его волосы. Джи на секунду отстранился, но потом позвонил прикоснуться к себе.       - Врешь, - Ли констатировал весьма разочаровывающий для себя факт.       - Нет, Минхо, - тихо, но уверено проговорил Джисон, разглядывая рану на его скуле, - Просто не нужно было ничего этого, я же тебя просил. А сейчас просто поехали, пожалуйста, домой.       Джисон уткнулся в плечо Ли лбом, и старший прижал его к себе, слова Сынмина звучали в голове, а в горле застрял ком слез. Он сильно его оттолкнул, даже не подумав о том, что Джи может пораниться, снова его не послушал, когда тот просил остановиться. Чан ничего не понимал и не мог его осуждать за мысли, что бродили по его голове. Джисону однозначно было бы лучше без него.

***

POV Ли Феликс       Хенджин сидел передо мной просто в ужасном состоянии, я пытался успокоить его словесно, но он будто перешагнул ту грань истерики, когда еще можно было поговорить. Сейчас же он просто смотрел на траву, не шевелясь, волосы закрывали его лицо, устремляясь к земле. Хван полностью отключился от происходящего вокруг, перестав хоть как-то реагировать. Эмоциональные качели, на которых его катал Сынмин, привели Хвана в итоге к полному безразличию.       - Хенджин, скажи что-нибудь, - Джисон пытался до него достучаться, гладя по спине.       - Он тебе не ответит, - я посмотрел Джисону в глаза, там вина смешалась с щепоткой сожаления.       - Спасибо, Феликс, что ты пришел, - он перевел взгляд на Ли, что что-то бурно говорил Со, - Если бы не ты, мы бы их не разняли.       Я видел, что его ладонь была вся в ссадинах и кусочках земли, что поселились в них. Когда он сжимал правую руку, то слегка шипел, по браслету проходили мелкие нервные токи.       - Что тут у вас? - Чанбин присел рядом со мной, заправляя волосы Хвана за ухо.       - Я справлюсь с этим, - я проговорил, прижимая Хенджина к себе спиной, его тело слушалось меня, будто он был марионеткой на веревочках, - Он скоро отойдет.       Со положил руку на мое колено, сжимая его и кивая головой. Я медленно, частичка за частичкой стал забирать боль Хвана себе, я не мог забрать много, даже половину не мог взять, потому что это грозило мне тем же состоянием, в котором я пребывал последнее время. Поэтому, я старался сделать все возможное.       - Иди к Минхо, он тебя ждет, - Чанбин посмотрел на Хана, который закусил губу и слегка пожал плечами.       Я знал, о чем он думал, браслет передавал эту то ли испуганную, то ли взбудораженную энергетику. Я прекрасно понимал Джисона, иногда Со пугал меня так же, но со временем я понял, что он просто пытался защитить меня и отстоять свои границы. Меня бы он никогда не тронул.       - Он не хотел, Джисон, - я попытался донести до него, что Ли не со зла оттолкнул его, и не послушал – тоже, - Ты же знаешь, что я не вру.       - Знаю… Просто я никогда его еще таким не видел, - Джисон грустно усмехнулся, кидая взгляд на Ли, который смотрел на говорящего с ним Сынмина.       - Посмотри на Чанбина, - я указал глазами на Со, что удивлено на меня посмотрел, - Он такой же. Оба сумасшедшие и готовы убить за то, что им дорого, иногда даже не задумываясь, что нам от этого тоже бывает больно, но они делают это не нарочно, а потому что так устроены. Мужики, ты же понимаешь.       Джисон рассмеялся, а Со сильнее сжал мое колено. Я сказал это, не потому что до сих пор его не простил или что-то такое. Это просто было правдой. Сложно защищать тех, кто тебе дорог, без потерь. Ничего вообще не бывает без потерь, всегда чем-то жертвуешь, рискуешь, извиняешься, миришься и идешь дальше, учась или нет на своих ошибках.       - Придете ко мне в завтра? - я попытался ободряюще улыбнуться, - Думаю, нам всем стоит поговорить на чистоту.       Хан кивнул, погладив руку Хенджина, и ушел. Я посмотрел в направление Ли, по его глазам читалось, о чем он думал, и это было хуже, чем я мог представить. Он сожалел настолько, что готов был отпустить Джисона, думая, что так для него будет лучше. Самое огромное заблуждение на свете. Они уже были связаны на энергетическом уровне, который поддерживал их. Если Минхо уйдет, им обоим будет плохо, ничего хорошего такой план, как «Бросить и сбежать», не принесет. Такая же связь была и у нас с Со, и у Хенджина с Сынмином. Последний мог врать себе сколько угодно, но я-то все видел, можно было и не заглядывать в глаза – у него на лбу все было написано. Со уходил, и Ким ушел, и оба раза это кончалось плачевно. Минхо не понимал, о чем думал, не осознавал, как заблуждался.       Хенджин в моих руках слегка горел, я положил ладонь на его лоб, ощущая, что он вот-вот придет в себя. Моя энергия справлялась с отрицательной, которой Хенджин нахватался за долгое время. Я кивнул Со, он приблизился.       - Джинни, ты меня слышишь? - он взял его за руку, - Это я, Чанбин.       - Мне не хорошо, - Хван резко открыл глаза и быстро перевернулся на бок – все содержимое его желудка оказалось на траве.       Я подал ему салфетку и воды. Он жадно осушил стакан, неуклюже ставя его на землю. Он был слаб, но данное состояние было понятно при стрессе и потери некоторого количества энергии, пусть и не очень хорошей.       - Ты как? - я отпустил его, и он принял сидячее положение, сгорбившись.       По глазам я все видел, но хотел, чтобы он сам все рассказал, если не мне, то хотя бы Чанбину. Они с ним все-таки были больше близки, а мы с Хваном познакомились только вчера. Вернее, он со мной, я знал его уже несколько лет.       - Что Ким сказал? - не выдержал Со, и я ударил его в плечо.       Давить на Хвана было не лучшей идеей, на него и так слишком много навалилось. Он должен был все рассказать, когда был бы готов к этому.       - Он правда говорил Минхо что-то плохое обо мне? - Хенджин заламывая руки, посмотрел на меня большими заплаканными глазами, - Он правда сказал, что я…       Я опустил голову вниз, потому что не хотел подтверждать не то, не другое, ведь что бы я ни сказал, сделало бы намного хуже. Со положил руку ему на плечо, говоря этим, что он был здесь, с ним.       - Мне жаль, Хенджин, правда, - Чанбин обнял его, Хван уткнулся в его грудь, но больше не плакал, видимо сил не осталось. Он лепетал Со пересказ всего, что успело случиться за вечер и вообще за все время. Хенджин пересказывал даже то, что Со уже знал, его собственные слова, их разговоры, не фильтруя ничего, и без конца извинялся.       Я поднял взгляд на небо, отмечая, что сегодня было слишком много звезд, а Луна все убывала. Прекрасное и сложное время, которое обычно проверяло на прочность людей и их отношения – некоторые переживали, находили компромиссы, а другие расставались, расторгали соглашения, разрывали контракты. У меня же это время было связано с приливами и отливами моря.

***

      - Пошли, - Со отстранился он Хвана, беря его за руку, чтобы тому было легче подняться, - Феликс помоги ему, я сейчас такси вызову.       Они прошли ко входу в дом практически в тишине, кто-то в заварушке выключил музыку, чтобы лучше слышать разговоры. Упорству, с которым некоторые люди лезли в чужую жизнь, можно было позавидовать. Веселье кончилось быстро, большинство гостей собирались уходить, оставляя стаканы в бардаке на столах. Девушки, отдыхавшие на лежаках повскакивали с них еще в начале драки, прикрываясь полотенцами. Парни с водяными пистолетами бросили их на траву, доставая телефоны и начиная все снимать. Для всех вечеринка закончилась, когда Сынмин ушел с разбитым носом в дом. Он часто кричал и мог закончить все сразу, в секунду, если ему что-то не нравилось, поэтому все привыкли к таким порядкам и больше не видели в этом что-то ненормальное. Если Ким сказал уходить или молча ушел в плохом настроении – значит, вечеринке конец. Здесь многие знали его как жестокого и властного человека, и только некоторые сегодня увидели его настоящего, пускай и на пару минут.       Ликс шел, переступая подушки, горы конфетти и воздушные шары, что были разбросаны по полу. Не привык он к таким мероприятиям и считал, что лучше посидеть в лесу у костра или дома, выпить чаю, сходить в кино, на пляж. Как он уже говорил, толпы оказывали на него отрицательный эффект, поэтому Чанбин всегда выходил в люди без него.       - Феликс, спасибо, что ты пришел, - тихо говорил Хван, делая жест рукой, что можно его отпустить, он пойдет сам, и все с ним в порядке. Он врал, но пытался наконец-то взять себя в руки.       - Не за что, Хенджин, - Ли тепло улыбнулся, - Наверное, если бы тебя вчера не оказалось рядом, меня бы уже не было.       Хенджин кивнул, поправляя волосы. Они вышли в холл, который заметно опустел. Музыка играла тихо на самом минимуме звука, что позволяла колонка. Несколько девушек убирали столы и мусор, подметали разноцветные бумажки. Сынмин стоял на крыльце – курил в самом углу, возле горшков с искусственными цветами. Он бы хотел, чтобы здесь все было в настоящих, но за ними было бы некому ухаживать. Он наблюдал за тем, как ушли Минхо и Джисон, держась за руки. Ли кинул в его направлении сжигающий взгляд, на что Сынмин только слегка кивнул головой. Наверное, у этих двоих все будет хорошо, подумал Ким. Через несколько минут, когда он уже собирался заходить обратно, чтобы сказать всем, что они могут идти домой, и он со всем справиться сам, из двери показался Хван, а за ним Феликс. Они столкнулись в дверях, и Хенджин резко отшатнулся от него, не поднимая взгляда. Ликс повел его дальше, зло, с угрозой смотря на Сынмина, предпочитая не задерживаться здесь больше ни на минуту. Ким развернулся и сделал шаг, чтобы пойти за ними, не понимая, почему тело не слушается и действует само по себе.       - Хенджин, я... - фраза сама по себе вылетела у Кима изо рта, но договорить ему не дали.       - Не смей, - голос Со прозвучал совсем рядом, Сынмин оглянулся, встречаясь с ним лицом к лицу.       Чанбин миновал Кима и спустился по ступеням, доходя до Феликса.       - Идите, такси я вызвал, - он отдал Ли телефон, - Ждите меня у калитки, хорошо?       - А ты куда? - Ликс сдвинул брови, чуя неладное.       - Дело есть, - он двинулся обратно, останавливаясь у первой ступеньки и рассматривая Кима с головы до ног.       - Тоже хочешь меня ударить?       - Нет, это к Минхо, но я рад, что хоть кто-то начистил тебе физиономию, - Чанбин размял шею, - Я вот одного не пойму, зачем ты это делаешь?       - Делаю что? - Ким снова достал сигарету из новой пачки, пальцы были в засохшей крови, и из-за этого через фильтр ощущался металлический привкус.       - Не притворяйся дураком, - Со стукнул ладонью по дереву перил, - Я слышал ваш разговор с Минхо. Тебе нравится Хенджин, а ты как последний отморозок и трус, вместо того, чтобы нормально с ним поговорить, только издеваешься.       - Я не говорил, что он мне... - он не закончил, Со его перебил.       - Да неважно, говорил или нет, - Чанбин повысил голос, - Прямо не сказал, а что, думаешь по-другому непонятно?       Сынмин молчал, давясь дымом, нос ужасно болел, скорее всего, Ли его все-таки сломал. За один вечер его тайна перестала быть таковой, а все из-за чего? Из-за того, что он просто устал и не справился с эмоциями. Кто его просил бежать вниз, как только он увидел кулак Ли, целующий кожу Хвана? В конце концов там был Со, и Ли Хенджина точно бы не убил.       - Оставим всю твою ложь и так далее для других, - Со засунул руки в карманы, - Я тебе просто скажу то, что вижу. Хенджин – дурак, который влюбился в тебя еще, хрен знает, когда, и все надеялся, что это взаимно, растеряв по дороге все, что у него было. Ты – еще больший придурок, который непонятно по каким причинам отвергает собственные чувства, и нет, чтобы просто сказать Хвану, что не рассматриваешь его в этом плане, и перестать с ним спать, ты его уничтожил так просто мимоходом, заодно, и посмеялся над его любовью в добавок.       - Я просто хотел, чтобы он возненавидел меня, и тогда ему было бы легче меня отпустить, потому что по-другому я не смог бы без него, - Ким рассматривал свои руки, которыми он и перекопал все пути отступления, все дороги к Хенджину, - Я не могу быть с ним, Чанбин. Хочу, но не могу.       - Ты хоть сам понимаешь, что городишь? – Со устало вздохнул, его и правда окружали одни идиоты, он и сам им был, - Мне все равно, что ты там хотел. Я просто прошу тебя: либо люби Хенджина и сделай возможное и невозможное, чтобы залечить то, что ты с ним сделал за последние несколько лет, либо больше не напоминай о себе.       Со развернулся и пошел по дороге из красного мрамора, что вела на выход, у которого уже стояла черная иномарка. Чанбин открыл дверь и сел вперед, оглядываясь на заднее сидение. У Феликса на руках мирно посапывал Хенджин.

***

      Ватный тампон мокрый от перекиси водорода ласкал нежную кожу, которая извивалась под ним. Попадая в царапины жидкость шипела и пенилась, будто морская вода на пляже. Белый пластырь закрыл раны, защищая их от внешнего мира.       - Вот и все, - сказал Ли, убирая аптечку обратно в шкафчик под раковиной.       Джисон сидел на краю ванной, где несколько минут назад сидел Минхо, а сам Хан обрабатывал его «боевые ранения» – едва заметный порез на шее и скулу. На лице Ли красовался маленьких белый пластырь, напоминавший о том, что произошло час назад. Они добрались домой в тишине, Минхо настоял на том, чтобы Джисон зашел к нему, чтобы обработать ладонь и остаться на ночь, если младший захочет. Сейчас молчание было тяжелым и неуютным, такого обычно у них не бывало.       - Джисон, - Ли оперся на край стиральной машинки, - Я знаю, что уже говорил это, но прости меня. Просто я увидел, как Хенджин тебя хватает и слетел с катушек, а Ким, ну, ты сам слышал.       - Я понимаю, Минхо, - Хан поднял на него глаза, - Я бы сам был не прочь ему добавить.       Ли усмехнулся, потягиваясь и разрабатывая спину, что болела еще со вчера. Оказывается, тонуть – это не только про воду в легких, но еще и про кучу сопутствующих ран.       - Ты же понимаешь, что я не об этом?       - Да, и говорю, что все хорошо, - Джисон подошел ближе к Ли, - Не нужно себя винить. Давай забудем об этом?       - Хорошо, - Минхо положил руки на его талию, собираясь прижать к себе.       - Так стоп, - Джи отстранился, - У тебя майка в крови, - он коснулся небольших пятен, что располагались в районе груди и живота. Ли задержал дыхание, ощущая, как пальцы младшего курсируют по ткани сверху-вниз. Он начал вспоминать на чем они остановились под лестницей – надо было тогда хватать Джисона и уматывать, а в туалет он мог бы сходить и дома.       - Снимай, я закину в машинку, - сказал Джи и отвернулся от Ли, вставая к нему спиной.       - А смотреть не будешь, что ли? - Минхо шлепнул левую ягодицу Джисона, тихо смеясь.       Сердце Джисона забилось, ведь они оба теперь стояли в ванной комнате. В его голове сразу всплыли воспоминания о том, что он делал сегодня на втором этаже, и щеки залились краской.       - Нет, я... - Джисон запнулся, не зная, как уйти от ответа на этот вопрос, - Я так постою.       - Ой, ну так неинтересно, - Ли развернул его к себе, умиляясь его красным надутым щекам, - Лезь в душ, я принесу тебе, что надеть.       - А ты? - сказал Хан и тут же замолчал, закрыв рот рукой.       Минхо рассмеялся. Джисон был таким прекрасным, когда смущался – круглые глаза сразу же становились больше в несколько раз, а взгляд таким, будто мир сейчас рухнет.       - Я в летний сгоняю, Хани, - Ли нежно и коротко поцеловал его в губы и удалился, подмигивая.       Джисон выдохнул с тихим хлопком двери, решая, что в душ сходить нужно максимально быстро. Грязные вещи оказались в корзине для белья, что была пустой, не считая два полотенца. На полочке в ванной Джисон заметил духи – матовое стекло с серебряными вставками. Он взял бутылочку в руки, открывая крышечку и поднося распылитель к носу. Хан вдохнул полной грудью, ощущая теплый сладкий немного с горчинкой аромат, что преследовал его последние две недели. Хотелось в нем захлебнутся, но на Минхо он раскрывался все равно немного по-другому, смешиваясь с его естественным запахом. Джисон поставил духи на место, проходя в ванну, и закрывая за собой шторку. Теплая вода и приятный гель для душа, что они с тетей выбирали за несколько дней до приезда Ли, успокаивали и грели. Тогда они с Кюрин спорили о том, какой запах выбрать – тетя была за клубнику со сливками, а Джисон за яблоко с корицей, и сейчас он был благодарен, что сделал все, чтобы выиграть этот спор.       Дверь с тихим звуком приоткрылась, послышались еле слышные шаги.       - На стиральной машине. Прости, штаны я не нашел, - низкий голос Ли, и снова тишина.       Джисон не понял части про штаны, заканчивая намыливать голову и смывая шампунь с волос. Пена текла по коже, аккуратно облизывая ее и заканчивая путь в водостоке ванной. Джисон потянулся за полотенцем, которое висело слева на стене. Открыл шторку и ступил на холодный кафель. На стиральной машине лежали совсем новые боксеры и длинная большая футболка. Хан тяжело вздохнул – теперь про штаны стало все ясно.

***

      Ли вышел из душа в темно-красном полотенце, что висело у него на бедрах. Ночная свежесть бодрила и придавала сил, на улице было тихо, только сверчки и цикады, а также ветки и листы деревьев и растений создавали музыку, которую можно было услышать только летом. Он прошел вправо к натянутой между домом и душем проволоке, на которой уже была вывешена постиранная одежда. Сегодня с утра, вернувшись из больницы, Джисон закинул все его вещи в стиральную машинку, чтобы они хорошенько отстирались от песка и морской воды. Джи оказался очень хозяйственным, прибрался в доме, выкинул все бутылки и банку из-под кофе, доверху набитую окурками, и ничего на это не сказал, кроме того, что попросил больше так не делать. Хан ходил по дому в переднике, готовя обед и болтая обо всем на свете. Минхо нравилось его слушать, любые его темы от компьютерных игр до учебных терминов и обратно. Джисон перескакивал с темы на тему, спрашивая мнения Ли, а когда получал ответ, то снова начинал рассказ о чем-то другом. Сейчас, вешая боксеры на проволоку, Ли думал, что очень хотел бы обедать так каждый день в своей жизни – под скворчание мяса на сковородке, шуршание передника и теплый голос Джисона, который обволакивал уши и расслаблял.       Минхо пошел к дому по дорожке, которая подсвечивалась разноцветными фонариками, рукой растрепывая волосы, чтобы они быстрее высохли. Джисон сидел на крыльце в одной светло-серой футболке и тапочках, что нашел в шкафу в прихожей – они были ему большеваты, но для прогулок по двору подходили. Он увидел Ли, капли на коже которого переливались в теплом свете лампы крыльца, создавая эффект чистого золота, разлитого по телу. Джисон не отводил глаза, долго рассматривая и задерживаясь на каждом миллиметре. Справа внизу виднелся заметный шрам, который немного скрывало махровое полотенце. На груди еще несколько средних, и большие на ребрах слева. Они был несвежими, скорее всего, старым еще с детства, наверное, достались от мамы.       - Ты чего тут сидишь? - Ли остановился перед Джисоном, что не сводил с него взгляд. Минхо был всем, о чем Хан мечтал, всем, что не мог сформулировать, его всем. Минхо смотрел на взгляд Джисона, что блуждал по его телу, и совсем на секундочку промелькнула мысль проскочить домой и быстрее что-то накинуть. Он не любил раздеваться перед кем-то, и в бассейне или море всегда купался в футболке или майке. Следы материнской любви каждый раз разжигали ненависть к своему телу, когда Ли их видел.       - Тебя жду, - проговорил Джисон, улыбаясь и вставая со ступеньки.       Футболка поползла вверх, останавливаясь на середине бедер, Ли сглотнул, опуская глаза вниз, и бегая ими по голым ногам.       - Тебе идет, Хани, - Ли потянулся к его бедрам, слегка касаясь бронзовой кожи и медленно поднимаясь вверх.       У Джисона перехватило дыхание от этих невесомых прикосновений, Ли провел ладонью по внутренней стороне его левого бедра, доходя до края футболки и тут же отступая. Хан разочарованно выдохнул, Ли будто дразнил его.       - Пойдем в дом, - Ли прошел вперед, хлюпая шлепанцами, - Замерзнешь.       Джисон побежал за ним, бросая тапочки в коридоре. В свете гостиной Хан сумел разглядеть его спину, что практически полностью была усеяна шрамами разной длины, размера и формы. Кажется, под левой лопаткой были следы от сигареты, а снизу рубцованная широкая линия. Хану стало не по себе, он представил, что могло оставить такой след и все отразилось у него на лице. Слушать рассказ Ли о том, что делала его мать, было одно, а видеть в живую совсем другое. Минхо развернулся к нему, заставая сожалеющее и расстроенное выражение. Многие, кто это видел, хоть их и было немного, смотрели с ужасом и плохо скрываемым отвращением, ведь шрамы и рубцы были не слишком приятны на вид, а уж тем более на ощупь.       - Ужасно, да? - Минхо грустно усмехнулся, выпрямляя спину, скрывая смущение и неудобство, что вызывали у него мысли о метках на спине.       Джисон молчал, потому что вопрос Ли застал его врасплох – он даже и не думал о том, красиво это было или нет, в его голове бегали мысли только о количестве боли, что Минхо пришлось вытерпеть. Ли совсем по-другому расценил молчание Джисона, приняв его за немое согласие.       - Я сейчас что-нибудь накину, подожди, - Минхо неловко потер шею, делая несколько шагов в сторону спальней.       Джисон отмер и подбежал к нему, сильно обнимая Минхо со спины, прислоняясь к ней щекой. Ли остановился и замер, боясь дышать. Он накрыл руки Хана своими ладонями, смотря на того через плечо.       - Не надо ничего надевать, - тихо говорил Хан, - Я не думаю, что это ужасно выглядит. Я думаю, что ужасно то, что это случилось с тобой. Мне очень жаль, Минхо.       Джисон прижался к Ли еще ближе, хотя ближе уже было некуда. Он нежно прикоснулся губами к шрамам на плечах старшего, переходя от них к следующим и дальше. Хо часто дышал, сильно сжимая бронзовые пальцы. Джи казалось, что он сейчас снова заплачет, но он взял себя в руки, ведь обещал Минхо еще тогда в горах, что не будет плакать из-за этого. Ли развернулся к нему лицом, мягко улыбаясь.       - Не нужно стесняться себя, особенно передо мной. Я люблю тебя всего – с ними или без.       - Спасибо, Хани, - он приблизился к его губам и вовлек его в долгий тягучий поцелуй, поглаживая большим пальцем его щеку, а другой рукой придерживая за поясницу.       - Я вообще не хочу, чтобы ты хоть что-то сейчас надевал, - прошептал Джисон, прерывая поцелуй и сразу же отводя взгляд.       Минхо хитро усмехнулся, подхватывая его за бедра и беря на руки. Хан обхватил его шею, скрещивая ноги за спиной. Голова Джи закрывала собой лампу в гостиной, из-за чего вокруг его волос образовывалась яркая корка света, одевая на него нимб и превращая в настоящего ангела.       - Не собираюсь, - Минхо уткнулся головой ему в грудь, руки переместились на ягодицы Джи. Он пробрался пальцами под темную ткань боксеров, ладонями ощущая округлые мягкие формы, - Их так приятно трогать.       - Ну, и дурак же ты, Ли Минхо, - Джисон рассмеялся, смотря на Ли сверху-вниз. Минхо развернулся и прошел в спальню, целуя губы Джисона, изредка поглядывая, куда он ступал. Он осторожно опустил Джи на мягкую кровать, одеяло приняло форму тела младшего.       - Только ты же не против, если ты тоже разденешься? - Минхо навис над Ханом, опираясь на руки, расставленные с двух сторон от его головы.       Младший потянулся к краю футболки, подцепляя его и снимая ее через голову. Через секунду она уже валялась где-то на светлом ковре. Глаза Ли побежали вниз, бронзовый загар заполонил его голову. В свете ночника на тумбе, Джисон выглядел, как произведение искусства, скульптура, самая совершенная из всех. Хан потянулся вверх, вплетая пальцы во влажное пшеничное поле, разгуливая по нему и ощущая каждый колосок. Руки Ли медленно заскользили вниз по дрожащим бедрам, минуя мягкую ткань боксеров. Он аккуратно стащил ее прочь, рассматривая оголенное и податливое тело Джи, который покраснел до невозможности. Минхо слегка отстранился, чтобы скинуть с себя надоедливое махровое полотенце, и устроился между ног Джисона, нависая над ним.       - До солнца, Хани, - прошептал Ли, - До солнца.       Джисон соединил их губы воедино, грудные клетки соприкоснулись с друг другом, не хотя отдаляться. Глаза-солнца горели жарким огнем, озаряя ночь и поглощая месяцы, которые так их любили, что готовы были превратиться в пепел, лишь бы солнце пылало ярче.