Солнечный

      Во дворе стояла духота, солнце, вернувшееся не так давно в город, уже успело прогреть его улочки до температуры выше 30 по Цельсию, а сейчас, когда оно стояло в зените, находиться на открытом воздухе было невыносимо. Минхо оглядывал двор, что заметно отличался от того, что он видел в последний раз. Вместо мокрого, холодного темного пятна, которым он предстал перед Ли за несколько дней до этого, и закрытой входной двери, которая отбросила его от Джисона, создавая между ними расстояние будто в тысячи километров, сейчас здесь была жаркая летняя благодать – теплые лучи слепили глаза, отражаясь на всем разными цветами – красным, зеленым, белым, желтым, а дверь открыта на распашку – заходи кто хочет. В палисаднике ужасно красивые розы и гибискусы – большие и пахучие цветы, что росли среди нежно-зеленой травы, украшенной каплями воды, которой недавно поливали почву. С двух сторон у светло-каменной дорожки, ведущей к дому, кустарники ягод – малина, крыжовник, ежевика, все спелое – ешь не хочу. Правда, хотелось сорвать их с длинных веток, набрать горсть в ладонь и разом съесть, ощущая сладость розово-красного и зелено-коричневого, дополняемую кислинкой черного. Руки Ли тянулись к плодам, но он решился коснуться только темно-зеленых бархатных с еле заметными прожилками листьев, которые прятали ягоды в тени, наверное, от него. Некоторые из ответвлений были одни, а другие лежали друг на друге, закидывали ноги и руки, обнимались. Ли долго смотрел на листья, ощущая мягкость эпидермы кончиками пальцев, если бы он закрыл глаза, то мог бы подумать, что это кожа Джисона – ощущение ее везде он никогда не забудет. Ночью Минхо исследовал тело Хана полностью, вдоль и поперек, каждый уголок и сантиметр бронзы, проходясь губами, кончиком носа, руками, всей своей кожей, даря и получая, обмениваясь теплом. Ли еще раз убедился в том, что загар Джи – это его слабость. Он так всегда прятался от солнца, скрывался и пытался его избегать, используя разные средства, а теперь каждый раз вроде бы твердо стоял на ногах, но ощущал будто падал и тонул в расплавленной бронзе. От Хан Джисона с глазами-солнцами он не мог защититься ни кремом, ни темными очками, ни маской, ни зонтиком, ни сотней слоев одежды, Джи просачивался везде, а вчера окончательно забрал у Ли все тем, как доверял, открывался, любил, касался, стонал, говорил, дышал, жил. Жаркая погода, что в обед стояла на улице, не имела ничего общего с прошлой ночью – для двоих, кто ее пережил, температура меньше 100 по Цельсию ничего не значила.       Утром после завтрака Джисон ушел, нужно было помочь тете по дому и в саду, ведь последние дни от него не было никакого толка. Минхо не хотел его отпускать, прижимая к себе под теплым одеялом и пытаясь запомнить все в мельчайших деталях. Ли никогда не знал, что это такое – просыпаться с человеком, которого любишь, и теперь мог сказать, что терял очень многое от этого незнания. Джи тоже не хотел уходить, говоря, что это последние «пять минуточек», и просидел у старшего еще полтора часа, но Кюрин начинала звонить все чаще и чаще, и ему пришлось пройти в коридор.       - Кюрин сказала передать тебе, что приглашает сегодня к нам на обед, - Джисон завязывал шнурки, но в итоге плюнул на красоту и просто запихал их внутрь кроссовок, - Придешь?       - Будто я могу куда-то деться, - Минхо улыбался. Не то, чтобы он не хотел идти, просто как-то неудобно было после последнего ее визита – Ли познакомился, можно сказать, с семьей Джисона не в лучшее время.       - Мы будем ждать! - Джисон похлопал карманы джинсов, что одолжил ему старший, а потом вышел за дверь после несчитанного количества поцелуев.       Отпустив листья и пройдя мимо кустарников, Минхо застал Хана, копающегося на грядках в огороде, что отделял от двора белый железный заборчик. Зрелище было чудесным – и это было не про обилие различных сельскохозяйственных культур, а про позу Джисона. Он то выпрямлялся, то нагибался, открывая вид на ягодицы, обтянутые черными короткими шортами. Ли было трудно оторвать от них взгляд прищуренных хитрых глаз, ведь он знал, что скрывалось под темной тканью – ночью пробовал. Минхо встал близко к Хану, за деревом, и рассматривал, следил за каждым движением. Джисон поправлял предплечьем соломенную шляпу, которая иногда съезжала из-за лоснящихся мягких волос и наклона головы. Его руки орудовали в земле, копались в ней желтенькой лопаткой, а затем ворошили ее и снова прибивали назад ладонями, пульверизатором обрызгивали зеленые побеги и расточки. Рядом с Джи пролетали то бабочки, то пчелы, то стрекозы, садясь на темные оголенные плечи и щекоча кожу, или приземляясь на растения, что привлекали их запахом или цветом. Хан выпрямился, прогибая спину и снимая грязные перчатки. Они упали на траву рядом с бутылкой воды, что скоро оказалась у него в руках. Джи снял шляпу, она повисла на веревочке у него на шее, прикрывая мокрую спину. Он смотрел вперед, тяжело вздыхая и доставая из кармана вентилятор, что Ли подарил ему тогда на пляже. Губы коснулись горлышка бутылки, и вода полилась по подбородку дальше вниз, заныривая под белую мокрую от пота майку, через огромные обрезанные рукава которой виднелся напряженный торс. Минхо пытался не двигаться, не моргать и не дышать. Такое позволялось увидеть только раз в жизни, и нужно было хорошенько зафотографировать все глазами, откладывая в папку с пометкой «Джисон». Хан был похож на самого красивого и милого фермера, что вышел поработать в сад перед обедом.       - Долго будешь там стоять? - смотря точно перед собой, Джи сказал это так, будто обращался не к Минхо, а к невидимке напротив.       Ли несколько секунд думал, как лучше поступить – дальше делать вид, что его здесь не было, или все-таки выйти. Он ведь прямо сказать подглядывал – было немного неловко.       - И как давно ты меня заметил? - Ли прошел вперед, перешагивая забор.       Джисон развернулся к нему, встречаясь с выразительными слегка зажмуренными от солнца глазами. Он потянулся вперед, снимая с Минхо кепку, чтобы не мешала, и улыбаясь. На его губы перекачивала ванильная гигиеничка Ли, сладко ощущаясь во рту, раскрываясь и разыгрывая аппетит.       - С самого начала, - Джисон улыбнулся в поцелуй, ощущая ладони Минхо, что пробирались к нему под майку, - Ну, ты чего? Я же весь липкий и мокрый!       Хан отпрыгнул от Ли, поправляя белую ткань и пытаясь не наступить на грядки с огурцами. Минхо только усмехнулся.       - И что? - он провел пальцем по плечу младшего вниз до локтя.       - Вот сейчас схожу в душ, и трогай сколько хочешь! - Джисон поставил бутылку с водой на землю, возвращая шляпу обратно на голову.       - Да? Ловлю на слове, - Минхо снова сократил расстояние между ними, наклоняясь к уху Джи, - Но, Хани, ночью ты вроде бы тоже был липким и мокрым, но не возражал, чтобы я тебя трогал.       - АААА! - Хан закрыл уши руками и быстро замотал головой – шляпа еле держалась.       Он пробежал мимо Ли и перепрыгнул забор, останавливаясь в нескольких шагах от его железных витиеватых линий. Он и так только при одной мысли о вчерашнем хотел спрятаться под одеяло и долго там лежать, пытаясь задвинуть жаркие сцены на задний план своей головы, а тут еще Минхо прямым текстом ему об этом напоминал. Это поднимало сотни мурашек по телу, и от воспоминаний бросало то в холод, то в жар.       Минхо звонко смеялся, наблюдая за Джисоном – щеки под цвет помидоров, грядки которых располагались у его ног. Джи выглядел точно так же, как белка, которая испугалась его руки тогда в горах.       - Так нравится смущать меня, да? - Хан смотрел на Ли, сдвинув брови.       - Просто ты такой милый, - Минхо не мог успокоиться, хватаясь за живот и уходя с огорода.       Джисон развернулся к нему спиной, надувая щеки, не всерьез, конечно, просто не хотелось, чтобы Ли видел, как он смущается от его слов еще больше. Минхо обнял его со спины, снимая надоедливую шляпу с вкусно пахнущих темных волос, которые поглощали солнечный свет, переливаясь.       - Я скучал, Джисони, - он уткнулся младшему в макушку и потерся носом, грудью ощущая горячую спину и прижимая ее сильнее к себе.       Джисон за секунду оттаял и протянул руку к голове Минхо, почесывая его за ушком, наблюдая за довольным лицом через плечо. Как кто-то мог быть так похож на кота всем – манерами, привычками, движениями, даже глазами?       - Я тоже скучал очень-очень, - тихо проговорил Джи, устраивая голову на плече Минхо.       Дул слабый жаркий ветерок с моря, через листья и ветки деревьев у выхода виднелся пляж, который снова заполнили десятки отдыхающих, успевших соскучиться по морю за несколько дней. Парни стояли на траве, наблюдая за толпой.       - Пошли в дом, - промурчал Ли, - Жарко.       Даже несмотря на то, что сегодня он надел минимум одежды, а, то есть белую майку и черные шорты, от солнцепека это его все равно не спасало. Он не хотел сдвигаться с места, потому что это бы означало отпустить Хана из рук, что не представлялось возможным сделать, поэтому двинулся вместе с ним широко расставляя ноги.       - Что ты делаешь? - Джисон рассмеялся, смотря под ноги, ему было не очень удобно передвигаться, но выглядело со стороны это точно смешно.       - Я не хочу тебя отпускать, ты теплый.       - Но тебе же жарко, - резонно заметил Хан, разворачиваясь к Ли лицом.       - Это другое. Ты не понимаешь, - Минхо отмахнулся, снова прижимая его к себе.       Джисон смеялся, в нем горела огромная любовь к такому Минхо, который временами был немного «того», но именно это Хану безумно и нравилось, было в Ли что-то такое родное, что-то из детства, и это нельзя было описать словами, а только почувствовать.       - Ну, Минхо, мне нужно в душ, - Джисон делал вид, что пытается изо всех сил выпутаться из объятий старшего, но на самом деле не прикладывал никаких усилий.       - А с тобой можно? - Ли поцеловал его в щеку, норовя спуститься на горячую шею.       - Вот еще, - прозвучал голос Джисона, а затем неожиданно челка закрыла Минхо обзор, и он растерялся, поднимая руку с талии Джи, - Иди в дом!       Оказалось, Хан нахлобучил ему на голову кепку, которую недавно сам же с него и стянул. Минхо отодвинул длинные волосы, что, похоже, придется подстригать сразу, как только приедет домой. Он смотрел на Джи, который показывал ему язык и заразительно широко улыбался. Как Минхо будет жить без него там, далеко, среди небоскребов и многоэтажных высоток? Он не представлял. Хан побежал вперед, хватая полотенце с сушилки, что стояла рядом с палисадником, и махая Ли рукой. Если сейчас было так грустно расставаться на минуты, что будет послезавтра, когда придется расстаться на неопределенное количество времени, может быть, на месяц, а может, и на года?       - Минхо? - женский голос прозвучал где-то справа, - Все в порядке?       Ли оглянулся на звук, находя глазами Кюрин, которая вытирала руки милым розовеньким фартуком, стоя в дверях дома.       - Да, все в порядке, - Минхо еще раз вернулся взглядом на место, где минуту назад стоял Джисон, и шагнул ближе к Кюрин, забирая с крыльца бутылку вишневого ликера, который все-таки принес, как и обещал, - Здравствуйте!

***

      На стенах кухни играли солнечные зайчики, что пробирались сквозь открытые окна и светлые миниатюрные занавески – они раздувались и трепетали от теплого ветерка. В помещении было очень светло и уютно, маленькая кухня в дневном свете выглядела приятно и как-то душевно, по-доброму – как та самая, в которую хотелось возвращаться каждое лето, ведь бабушка всегда поила вкусным чаем, а ее пирожки были чем-то волшебным. У Ли такой бабушки и дома, в который бы тянули прекрасные детские воспоминания, не было. Да, когда он был совсем маленький, то бывал у матери отца, но это было всего несколько раз, поэтому, можно сказать, что он никуда на лето не ездил, все время проводя в столице с женщиной, которая его ненавидела. Сейчас, когда он вырос, а матери уже не было на этом свете, он иногда наведывался к их дому, но не потому что хотел придаться теплым воспоминаниям, скорее, чтобы подумать, как справляться со своей головой, что не давала ему покоя. Ему казалось, что на том месте, где весь этот ужас и начался, он сможет найти какие-то ответы, закончить все и обрести покой, но не получалось – он лишь больше загонял себя в пучину собственных дурных мыслей, а слова матери чаще звучали в ушах.       Минхо прошел к столу, внимательно осматриваясь. Его взгляд привлек веселенький угловой диванчик с принтом в виде светло-зеленых монстер, на накрытом деревянном столе бежевая скатерть с цветами, в углу десяток горшков с комнатными растениями на этажерке, а подоконник заставлен радио, пряностями, банками, ягодами в плошках – всем, что не попадя. Кюрин хлопотала у плиты, заглядывая через стекло в печь, где горел теплый свет. Ли немного мялся у стола, переступая с ноги на ногу, ему все еще было не очень удобно перед тетей Джи. Краем глаза на стене позади себя он заметил множество фотографии. Все они были в рамках, некоторые в разноцветных пластиковых, а другие в потрепанных из дерева. Ли развернулся, чтобы рассмотреть фото поближе. На одном из них были молодые мужчина и женщина, которая в руках держала ребенка. На следующей, наверное, этот же малыш, только уже подросший – он улыбался, держа резиновую утку в руках.       - Это же Джисон, да? - Ли проговорил это больше для того, чтобы разрядить тишину, что повисла в кухне, так-то он нисколько не сомневался в том, что ребенок с пухлыми щеками и родинкой на одной из них, являлся Ханом.       - Да, это он, - Кюрин подошла поближе, - Тут ему годика два или чуть больше.       - Такой милый, - Ли мягко улыбнулся, слегка проводя рукой по рамке.       Кюрин разглядывала все фотографии, что сама же и развешала здесь когда-то давно. Она очень любила свою семью – родителей, сестру, ее сыновей, мужа. Давным-давно они все часто встречались и ездили к друг другу в гости, праздники всегда были шумные – никто никогда не ругался. В семье царили мир и согласие, а потом как-то незаметно, но все поменялось. Родители Джисона часто уезжали заграницу на заработки, и оставляли сыновей тете или бабушке с дедушкой. Кюрин прекрасно понимала, что мальчикам не хватало родительской любви, Джи даже в какой-то момент, когда мама и папа снова уехали, от обиды сказал ей, что не хочет, чтобы они возвращались, потому что не видел в этом смысла – им, видимо, дети не сильно были нужны. Он переживал это острее, чем его старший брат, оно и понятно – старший еще успел застать время, когда все внимание было для него, и родители всегда находились рядом, а Джисону так не повезло.       - А это кто? - Минхо указал на фото, где были изображены четверо взрослых и двое детей.       - Ох, - женщина скрестила руки на груди, дотрагиваясь до кулона на шее, - Малыши — это Джи и его старший брат, сейчас он живет в столице, работает, насколько я знаю, у него все хорошо. Это их родители, - она указала на мужчину и женщину слева, - Мама Джисона – моя сестра, младшая.       - А это Вы, - Минхо кивнул на пару справа.       - Да, - Кюрин потянулась к фото за тонким стеклом, пальцем поглаживая фигуру мужчины рядом с ней, - Это мой муж. Он был очень добрый и любящий, мы с ним практически никогда не ругались, всегда находили компромиссы. Такой весельчак был, Джисона любил безумно, учил его всему, что сам знал. Он чуть ли ни отца ему заменил, - она грустно вздохнула, - Нам его очень не хватает.       - Извините, - Минхо поджал губы, - Мне жаль.       - Ничего страшного, - Кюрин положила руку на его плечо, - Я верю, что он сейчас в лучшем месте, и у него все прекрасно.       Ли кивнул. Сам он не верил ни в Бога, ни в загробную жизнь. Его детство почему-то не давало ему и шанса поверить или хотя бы попытаться. Где Он был, когда маленький Минхо лежал на полу и плакал от боли, что понемногу становилась привычным делом. Почему не помог? Или Ли должен был быть благодарным за то, что выжил? Еще неизвестно, действительно ли это было благом. Да, он мог жить дальше, любоваться солнцем, дышать, кушать вкусную еду, у него была крыша над головой, квартира, машина, на него вешались девушки и парни – другие бы сказали, что это – все, о чем только мечтать можно было. А Хо иногда приходил домой, выкуривал сигарету, пустым взглядом пялясь в окно на проезжающие малюсенькие машины, и ему становилось так паршиво, что он молил о смерти.       - Что у тебя с лицом? – Кюрин дотронулась до своей скулы, указывая на то, о чем говорила.       Минхо машинально потрогал тонкий прозрачный пластырь с маленьким тканевым квадратиком, но быстро одернул руку. Прибить Сынмина за такой сюрприз хотелось все больше. Хоть и Киму тоже досталось, но Ли все равно считал, что этого мало.       - Если скажу, что ударился в темноте о дверь, - он смотрел ей в глаза, слегка улыбаясь, - Поверите?       - Не поверю, - она понимающе закивала, - Но и допрашивать не буду.       Кюрин провела по его плечу и прошла к плите, оставляя Минхо одного у стены. Он смотрел на ее спину, думая, что Джисону все-таки очень повезло с тетей, ему и самому хотелось иметь такого доброго и мудрого человека в своей жизни – может быть, тогда все бы сложилось по-другому.       Ли достал телефон, чтобы сфотографировать маленького Джисона с желтой уткой. Ему очень понравилось это фото – захотелось посмотреть, как бы он выглядел с этой игрушкой сейчас.       - А я смотрю, тебе лучше, - проговорила Кюрин, подставляя стул ближе к шкафу, чтобы достать рюмки с верхней полки.       - Да, все и правда хорошо, - Минхо сел за стол, прокашлявшись, - Спасибо, Вы очень помогли мне тогда.       Кюрин спустилась на землю, бросая взгляд на Ли, что уже заглядывал в окно, в которое бились ветки яблони, задевая занавески своими листьями.       - Да, я слышала, чем мой совет обернулся, - она усмехнулась, промывая рюмки в раковине, смотря на Ли через плечо, - Ты уже, наверное, от Джисона получил за это, но я тоже должна сказать, что сильно переживала тогда!       - Простите, - уши Ли покраснели, - Я не...       - Это же надо так буквально понять мои слова, - Кюрин всплеснула руками, закрывая воду, - Ты умереть мог!       - Но получилось же, - Минхо посмотрел ей в глаза, но тут же отвел взгляд, - Докричаться. Кюрин присела на стул, оказываясь напротив Ли.       - Получилось-то, получилось, - она оторвала виноградинку от ветки, что лежала в корзине с фруктами на столе, - Такие вы дураки с Джисоном.       - Это кто дурак? - голос Джи послышался в коридоре совсем рядом.       Он зашел на кухню, подсушивая волосы белым полотенцем. На голубой майке виднелись мокрые пятна от летящих с волос капель. Минхо залип на его ноги – на правом колене был небольшой шрам, а рядом синячок, видимо, Хан уже успел об что-то приложиться. Джисон вообще мало, когда сидел на месте, только если был не сонный, а в детстве так вообще – каждый день новая ссадина и синяк.       - Подслушивать – некрасиво, - Кюрин тихо посмеялась и встала из-за стола, отступая обратно к духовке.       - Я не подслушивал, - Хан шутливо показал ей язык и прошел вперед, чтобы, коснувшись ягодицами колен Минхо, устроиться в углу дивана.       Ли подпер голову рукой и смотрел на его чистое и свежее лицо, кожа немного покраснела, будто он только что вышел из бани. Минхо придвинулся к нему ближе, идя по следу приятного запаха свежести шампуня и сладкого геля для душа. Для него они перебивали ароматы жаренного мяса и пирога, что Кюрин только что достала из духовки. Он не замечал ничего, что происходило вокруг, как тогда в машине, а просто разглядывал любимое лицо сверху-вниз, слева-направо, по кругу и все заново, в обратную сторону. Ли медленно моргал, можно было детально рассмотреть, как его верхние ресницы касаются нижних и снова взлетают. Он смотрел так, будто не верил в то, что сейчас находится рядом с Джи, шок от прекрасного, от красоты. С приходом Джисона кухня стала еще светлее и уютнее. Кюрин поставила пирог на подставку для горячего на стол и устроилась напротив мальчиков. Стояла тишина, были слышны только звуки с улицы и пение птиц, кукушка на дереве считала года, отмеряя кому-то сотню. Хан чувствовал этот пристальный взгляд на себе и пытался не обращать внимания, не позволял себе смотреть в сторону Ли, но в какой-то момент это стало слишком очевидным, и он повернул голову. Пухлые губы Минхо были немного приоткрыты, и за ними виднелись его милые верхние зубы, что были как у зайчика. Глаза блестели и бродили по лицу Джисона влюбленным взглядом, Ли витал в облаках. Хан перевел взгляд на тетю, что наблюдала за этим и тихо смеялась, прикрывая рот.       - Минхо, - Джи положил руку ему на колено, слегка сжимая, - Ты чего?       - Ничего, ты просто такой замечательный, и я люб…       - Так, все понятно, не надо, молчи! - Джисон поспешил его прервать, он еще был не готов к тому, чтобы такое звучало при тете.       - Ну, Хан Джисон, - Кюрин разочарованно взмахнула руками, - Что же ты не дал ему договорить?       Хан ничего ей не ответил и легонько ударил Минхо в плечо.       - Эй, за что? - Ли потер место удара, будто бы ему было очень больно, хотя на самом деле это было вранье.       - Просто так, - Джисон отвел глаза, улыбаясь и хихикая.       - Так, давайте тарелки, я наложу, - Кюрин протянула руку к Минхо, другой касаясь ложки.       Желтенькие кусочки запеченного картофеля, посыпанного петрушкой и укропом сверху, легли на гладкую поверхность тарелки. Когда ложка в руках женщины цепляла кусочки вверх, поднимался пар, а запах распространялся по кухне и за ее пределы. Минхо не помнил, когда в последний раз он ел что-то домашнее, не считая «Наполеона», что испекла для него все та же Кюрин. Она отдала ему тарелку обратно, Ли посмотрел на большой стейк, что лежал рядом с картошкой и ощутил, что голоден как никогда. Он быстро отрезал кусочек и положил в рот. Вкусовые рецепторы заработали, побуждая прийти в движение и голосовые связки. Из него вырвался удовлетворенный звук, и он закрыл глаза, откидываясь на спинку дивана и медленно пережевывая. Джисон прыснул, глядя на него.       - Что? - Ли посмотрел на Джи сквозь прикрытые ресницы, - Это очень вкусно! В жизни такого не ел, - он придвинулся ближе к столу, - У Вас золотые руки.       - Ну, что ты? Брось, - Кюрин засмеялась, - Домашняя еда всегда вкуснее, ее же с любовью готовят. Тебе же мама готовила?       При ее упоминании Минхо подавился, начиная кашлять. Он положил вилку на тарелку, вытирая рот салфеткой, а Джи постучал ему по спине, взволнованно смотря на него и снова опуская руку на его колено.       - Тетя... - Джисон решил взять на себя поиск выхода из этой темы, но Ли погладил его по плечу, давая понять, что все в порядке.       - У меня были не самые лучшие отношения с родителями, - Ли отпил воды из стакана, - Я жил с мамой, так как папа ушел, когда я учился в начальной школе. Мама страдала от алкогольной зависимости, и в общем-то ей было не совсем до меня.       - Прости, Минхо, я не знала, - Кюрин поджала губы, смотря на Ли участливым взглядом.       - Ничего страшного, - он грустно улыбнулся.       - А сейчас все хорошо? Вы общаетесь?       Джисон посмотрел на тетю злым взглядом, ему не нравилось, что снова была поднята болезненная для Минхо тема. Хан чувствовал рукой трясущееся колено и поглаживал его, пытаясь успокоить.       - Последний раз я видел ее год назад, - Минхо сжал руку Джи под столом, - Тогда было лето, я, как и всегда, много работал и не мог навещать ее часто, но сиделка в тот день заболела, поэтому я приехал к ней, чтобы привезти еду и так далее. Я отчетливо помню, что не хотел тогда заходить в дом, было какое-то необъяснимое желание развернуться и побыстрее уйти.       Повисло молчание, Ли ковырял вилкой картошку, вспоминая все, что испытал тогда. Кюрин и Джисон слушали его, прекрасно понимая, куда его рассказ идет.       - Я нашел ее в ванной, - Минхо удивился, что смог сказать это легко и быстро, за год у него было время понять, что с ее образом жизни все так и должно было закончиться, - Врачи потом сказали, что она умерла быстро – сердце остановилось и все.       Ли замолчал, потому что больше нечего было рассказывать. На похоронах он был один, отец не пришел, сказав, что у него много работы. Минхо так к этому привык, что даже и ухом не повел. Сейчас думалось, что, скорее всего, это было к лучшему, потому что у его отца была привычка все портить, и даже похороны не стали бы для него помехой. Чан хотел пойти вместе с Хо, чтобы поддержать его, но Ли не хотел обременять друга еще и этим, он и так много для него делал.       - Мне очень жаль, Минхо, - Джисон крепко обнял его, шепча на ухо, - Почему ты не сказал мне, что ее больше нет?       - Ты и так тогда плакал, - Ли гладил его по голове, - Зачем было расстраивать тебя еще больше?       Минхо оставил невесомый поцелуй на щеке Джи, приобнимая его за плечо.       - Я знаю, какого это, Минхо, - Кюрин протянула руку к Ли, он несильно сжал ее худую кисть, по которой разбегались вены, - Терять родных всегда тяжело, какие бы у вас не были отношения.       Она подняла взгляд с Ли на фотографию, что они вместе недавно рассматривали. Муж умер давно, но в ее груди все еще зияла дыра, которая ничем не заполнялась – ни работой, ни огородом, ни путешествиями, она могла только компенсировать эту боль проводя время за любимыми делами, с Джисоном, видеть, как он растет и знать, что у него все точно будет замечательно.       Джи проследил за ее взглядом, и воспоминания о временах, когда его дядя все еще был жив, заполнили голову. Родители не слишком им занимались, ставя ставку на деньги и всегда ими себя и оправдывая, но Джисону не нужны были эти дорогие подарки или каждый раз хорошие вещи к новому учебному году. Ему хотелось прийти к папе и задать вопрос, на который только папы могли ответить; к маме за советом, который только мамы могли дать, но в итоге обо всем он спрашивал у любимого дяди, который никогда ему не отказывал. Когда он умер, все разом стало как-то сложнее.       - Да, но я думаю, что я смирился с этим и отпустил ее, - Минхо положил голову на макушку Джисона, замечая, что младший загрустил, - Веселого обеда не получилось, да?       Кюрин улыбнулась, отпуская руку Ли и беря бутылку вишневого ликера.       - Сейчас устроим веселый обед, - женщина разлила темную жидкость по рюмкам, - Давайте ешьте, потом еще наобнимаетесь.       - Ну, Кюрин! - Джи неохотно оторвался от Минхо, подвигаясь к своей тарелке.       Еда полетела в рот, Хан, как и всегда, стал набивать ей щеки, как хомячок, а затем только прожевывать и глотать. Ли изредка наблюдал за ним, умиляясь и хихикая про себя. Когда щечки Джисона растягивались, губы приобретали форму идеального сердечка, он был невыносимо милый. Ли наслаждался едой и атмосферой, что стояла вокруг. Лето, солнце, вкусная еда, он на отдыхе, Джисон рядом, и большего было не нужно.       - Говорю тост, - Кюрин раздала парням рюмки, держа свою в правой руке, - Предлагаю выпить за любовь. За ту, что дает нам семья, друзья, люди вокруг нас, даже те, которых с нами уже нет. Я надеюсь, что вы оба сохраните то, что есть между вами, и будете счастливы, потому что любовь найти легче, чем потом сберечь ее на долгое время. Не молчите и всегда говорите друг с другом, тогда все можно будет преодолеть.       - Кюрин, мы же не на свадьбе, - Джисон спрятал лицо в ладони, испытывая испанский стыд за все, что тут происходит. Он думал, что Минхо, наверное, ужасно не комфортно, но тот лишь поглядывал на Хана и усмехался.       - Ну-ка, тихо, Сони, - она подняла рюмку вверх, - Горько… Ладно, шучу!       Джисон закашлялся, а Минхо и Кюрин звонко засмеялись с бурных реакций младшего. Ли приобнял его за плечо, перед этим соприкоснувшись рюмками с Кюрин.       - Бери, - в полголоса сказал Минхо, улыбаясь и щекоча кожу о волосы Джисона, - Или я правда поцелую тебя прямо сейчас.       Джи посмотрел на Ли огромными глазами и быстро взял рюмку, протягивая ее к Кюрин, а затем к Минхо, раздавался негромкий звон стекла. По горлу ликер разлился сладким теплом, это была спелая сочная вишня, а не химозная мерзкая подделка.       - Молодец, что принес его, - Кюрин посмотрела на Минхо с гордостью в глазах. Если честно, она не была до конца уверена в том, что, оставшись тогда один, Ли не выпьет ликер, слишком уж открыто и ясно было то, что он был готов запивать боль чем угодно.       - Мы же договаривались, - ответил он, отодвигая рюмку подальше, решая, что сегодня пить он больше не будет.       Кюрин кивнула, убирая бутылку на подоконник, куда похоже складывала все вещи, что нужно было куда-нибудь пристроить, да места не находилось. Стекло, что казалось черным, будучи вдали от солнечных лучей, оказалось темно красным, пропуская в себя свет, просачивающийся из окна. Минхо смотрел на бутылку, боясь снова увидеть там знакомое лицо, но ничего не происходило. По его телу пробежали мурашки, будто рядом немного похолодало, он тряхнул головой, чтобы выкинуть из нее эти мысли.       - Добавки? - Кюрин потянула руки к глубокой тарелке с картошкой, смотря на парней.       - Нет, спасибо, - Ли замотал головой, прикрывая рот, потому что дожевывал последние кусочки ужасно вкусного мяса, - Я хочу оставить место для пирога.       - Да, - согласился Джисон, - Я тоже уже не могу. Меня можно выкатывать отсюда.       - Ну, вы и едаки, - Кюрин тяжело вздохнула, забирая у них грязные тарелки и относя их в раковину.       Хан вернулся обратно в руки Минхо, доставшего телефон из кармана. Он чувствовал размеренное и спокойное дыхание старшего и телом ощущал, как вздымалась его грудь. Послышался звук воды, что набиралась в чайник, Кюрин тихо напевала какую-то мелодию, наверное, последнее, что услышала по радио. Ли отвечал на сообщения и, сам не зная, как, очутился на сайте авиакомпании, рейсом которой должен был улетать. Он понимал, что не должен был задерживаться здесь дольше положенного, но ему безумно хотелось – сердце рвалось бросить все и остаться рядом с Джисоном, чье плечо и лопатку он сейчас гладил, забравшись под майку сзади; рядом с приятной Кюрин и ароматной домашней едой. Ли прижал голову Джи к себе, целуя в лоб. Младший чувствовал, что что-то не так, но решил, что сейчас было не лучшее время для расспросов. Он просто прижался к Минхо еще сильнее, макушкой касаясь его подбородка. Ли смотрел в окно, наблюдая за бабочкой, что облюбовала листья яблони, но никак не могла сесть на какой-нибудь из них. Кюрин поставила на край стола три блюдца, а на них фарфоровые чашки с белыми и золотыми завитками. Прозвучал щелчок, оповещающий о закипевшем чайнике. Кюрин взяла его за ручку и вернулась к столу.       - Тебе, Минхо, вообще нравится здесь? - женщина была мастером в том, чтобы заводить разговоры – она любила поговорить с каждым, особенно со своими гостями, - Ты прожил у нас почти две недели, а я так и не спросила тебя об обратной связи – забыла, ты уже как родной нам.       Ли улыбнулся ей, слышать это было тем, что на английском называли «bitter-sweet» – вроде и приятно, но грустно. Войти в чью-то семью казалось Минхо ответственным делом, потому что он к ним привязался, и они к нему тоже. Они все несли какую-никакую ответственность друг за друга. Пускай, он и воспринимал это слишком серьезно, но своей семьи у него никогда не было, он не совсем понимал, что должен был делать, говорить, как себя вести, но твердо осознавал, что эти двое были важны для него, и не хотел их расстраивать.       - Конечно, - Ли принял чашку с чаем из ее рук, - Это мой первый отдых, если честно, до этого я никогда не ездил на море и думал, что в нем нет ничего особенно, но Хани удалось меня переубедить. Здесь и правда очень красивые места, тепло и... - Ли замолчал, останавливая себя от лишней откровенности, что могла дать ложную надежду в первую очередь ему самому.       Джисон, что до этого остужал чай, дуя на поверхность жидкости и создавая тем самым на ней круги, теперь выжидающе смотрел на Ли, улыбаясь, и Минхо не мог ему противостоять. Эта улыбка брала в плен, обезоруживала, подводила к стене и убивала, не оставляя старшему никаких шансов на побег, на спасение. Ли решил, что не хотел никому врать.       - … Хочется остаться, - он закончил предложение так, как оно планировалось с самого начала.       После того, как эти слова прозвучали, губы Джисона оголили ровные зубы. Ему было безумно радостно, что Минхо хотел остаться здесь с ним, возможность того, что так и будет поднимала стаю бабочек внутри и заставляла сердце биться чаще.       - Да, я понимаю, - Кюрин разрезала пирог, накладывая кусочек в тарелку Ли, затем Джисона, - Мы с мужем каждое лето приезжали сюда еще задолго до того, как сестра подарила нам любимых племянников. Я с детства хотела жить на море, тогда думалось, что это бесконечное непрекращающееся лето и веселье, и сейчас я могу сказать, что отчасти так оно и есть. В Солнечном бывают все четыре времени года, зимой не слишком холодно, но снег есть. Осенью правда бывают промозглые ветра, но на море это нормальное явление, - она отпила чай, чтобы смочить горло, - Мы решили переехать сюда как раз-таки в год, когда родился Джисон. Нам показалось, что было бы отлично забирать мальчиков сюда на все лето. Мне кажется, что я заново и навсегда влюбилась в Солнечный еще в самолете – когда мы подлетали. Первое, что я увидела, была бескрайняя бирюзовая, голубая, синяя чистая вода со светлым песком на берегу, а когда мы вышли в город, я поняла, что больше не смогу отсюда уехать. Эти маленькие улочки, закутки и переулки, охваченные виноградниками и цветами – будто сказка наяву.       Джисон с мягкой улыбкой слушал ее рассказ, забравшись с ногами на диванчик. Ему всегда казалось, что любовь к морю он перенял от тети. В детстве она часто водила его на пляж, но он боялся подходить ближе к воде, его туда было силком не затащить. Сейчас он жалел об этом, если бы преодолел свой страх, то, может быть, его бы научили плавать, и он бы больше не опасался воды. Дядя с тетей всегда о нем заботились и не давили на него, поэтому и не стали силой тащить в воду.       - Я помню, что, когда мы с твоим дядей только прилетели и вышли из аэропорта, мне позвонил твой отец, сказал, что ты родился, - Кюрин посмотрела на Джисона, - Да, четырнадцатое сентября – у нас двойной праздник.       - Вот это совпадение, - удивился Минхо, взъерошивая волосы Джи.       - Кстати, в дальнейшем я увидела, что наш дом тоже видно на подлете к городу, - Кюрин отрезала себе кусочек пирога, - Когда полетишь, посмотри, должен будешь найти – на берегу у него у одного белая крыша.       - Обязательно, найду, - кивнул головой Минхо, отламывая маленький кусочек от пирога на тарелке – из него потекла малиновая начинка, - Это из ягод, что у дома?       - Да, из наших! - Кюрин махнула рукой в сторону окна, - Перед отъездом зайдешь, я наложу тебе, возьмешь с собой. И не спорь!       Минхо хотел было начать, но передумал после ее слов. Ему было приятно такое внимание и гостеприимство, но он не хотел слишком им пользоваться.       - Меня тоже заверните с собой, - пробормотал Джи, закрывая лицо руками.       Все дружно засмеялись, Минхо чмокнул Джи в щеку. После этого разговор полился, как вода из чайника в чашки. Они говорили обо всем, о жизни, отдыхе, фильмах, урожае, который за три дня дождя чуть не потеряли все, кто держал огород. За окном солнце незаметно опускалось к горизонту, таща за собой время, которого и так было предательски мало, и понижая температуру на несколько градусов. Обед заканчивался, приближался вечер, предпоследний вечер Ли в Солнечном.