Солнечный

      Солнце скользило по голове Минхо, лежащего на подушке, по его волосам, запинаясь на макушке и снова появляясь ближе к лицу. Кожа грелась обеденными лучами, от чего сон захватывал парня все больше и больше. Открытое настежь окно пропускало внутрь приятный морской ветерок, что, проходясь по широким голым плечам, поднимал мурашки. Часы на тумбочке показывали 11:59, а через минуту, когда на дисплее отразился ровно полдень, они издали не громкий звук, которого хватило, чтобы разбудить спящего Ли. Он резко поднял голову, приоткрывая один глаз и оглядываясь вокруг, а затем снова утыкаясь в мягкость постельного светлого белья. Изо рта вырвался непроизвольный недовольный стон, и Минхо отвернул голову к стене, протягивая руку к краю кровати. Он ощутил холод и огромное пустое пространство, что вчера, насколько он помнил, кое-кто занимал. Спросонья он, видимо, совсем не понял, где находился, и что происходило, так же и то, что лежал он уже один. Пульс участился, когда он не нашел теплую бронзу рядом с собой, он резко вскочил и сел, одеяло соскользнуло вниз, приоткрывая голый торс.

«Где Джисон?»

      Взгляд Ли полетел в сторону двери, в проеме которой виднелась лишь светлая стена пустого коридора. Стояла такая тишина, что можно было подумать, что в доме совсем никого не было.       Вчера поздним вечером, ближе к двенадцати они решили остаться у Джисона, потому что Кюрин еще днем сказала, что уйдет в отель, так как снова новый заезд, да и дел в гостиничном бизнесе всегда было невпроворот. Джисон рассказал, что она часто не ночевала дома, и это было обычным делом. В случаях, когда гостей намечалось очень много, Хан и сам уходил вместе с ней, чтобы помогать, но вчера в его помощи отель не нуждался, поэтому, как только они оба зашли в дом, сразу же пошли спать, даже не сходив в душ. Джи и так засыпал на ходу еще по дороге, странно, как он никуда и ни в кого не въехал, а Минхо лег, потому что, хоть и не слишком устал, но, а что ему оставалось делать без Джисона? Он уже и не знал, как раньше занимался делам или находил себе досуг один. Сейчас без Хана все казалось бессмысленным, дела, с которыми Минхо раньше справлялся один, теперь было неинтересно делать в одиночку – кушать, пить чай, слушать музыку, ходить гулять, смотреть фильм, да что угодно – одному было неинтересно жить. Поэтому Ли спел Джисону колыбельную, младший уснул сразу же, прижимая тело старшего ближе к себе, а Хо, истребляемый своей головой, заснул неспокойным сном, тем, что не готовил ему отдых перед новым насыщенным и грустным днем. Последним днем. Приснившееся в этот раз запомнилось в мельчайших деталях, видимо, вчерашний разговор с Феликсом поднял еще больше воспоминаний, чем обычно находилось в этой пшеничной голове. Там во сне Ли бился на полу в истерике после неясно какого по счету срыва матери. Сейчас он не знал даже, проявилось ли это каким-то образом в реале, но надеялся, что нет, потому что Хана беспокоить совсем не хотелось.       На первом этаже послышалось копошение, и Ли облегченно выдохнул. Скорее всего, это был Джисон. Хо приложил руку к шее, разминая затекшие от сна в неудобной позе мышцы, перешел на грудь, где-то в районе сердца касаясь выпуклого шрама, а точнее быстрых ударов, которые с легкостью ощущались через тонкую оболочку кожи. Просыпаться одному – неприятно, он уже привык, что Хани был всегда рядом. Несмотря на то, что стояла жаркая погода, от белья несло холодом, похоже, Джисон встал уже давненько, но не стал будить Минхо. Старший улыбнулся, представляя, как тот мог разглядывать его спящего своими большими прекрасными глазами, как это и было тогда в беседке.       Ли тряхнул волосами и, откинув одеяло, выбрался из объятий кровати, оставляя ее позади себя. Минуя комнату по диагонали, он остановился посередине, цепляя свое отражение в зеркале в полный рост. Солнце целовало челюсть, подсвечивало линию плеч и рук, выделяло изгиб талии, бедер и стекало по ногам на мягкий ковер. По ту сторону стекла кто-то будто бы выкрутил резкость на полную – все шрамы можно было разглядеть в мельчайших деталях, до молекул. Помимо «старья», на шее и бедре были заметны какие-то красные линии, будто кошка поцарапала. Ли дотронулся до них пальцами, чтобы точно убедиться, что их имело не только его отражение.

«Значит ночью все-таки что-то было…»

      Ли зло посмотрел в свои глаза, ненавидя каждый миллиметр самого себя. Злился, потому что не смог сдержать, подавить, контролировать, его же мозг был настроен против него и не хотел с ним сотрудничать. Взгляд опустился ниже, и Минхо снова почувствовал, как ему тяжело смотреть на давно затянувшиеся и уродливые отметины, но старался себя пересилить, просто в одну секунду принять то, что не мог принять в себе всю жизнь. Каждый из них имел свою историю, Минхо осторожно потянул руку к тому, который он получил первым, но на полпути резко передумал и отвернулся от зеркала, сильно закусывая губу. Видеть себя таким открытым было непривычно, он сильно зажмурил глаза. Минхо не хотел ни касаться, ни смотреть на «наследство», которое оставила ему мать – кому-то родители завещали недвижимость, а ему испорченное тело.

«Я не думаю, что это ужасно выглядит. Я думаю, что ужасно то, что это случилось с тобой»

      В голове пронеслась фраза Джисона, которую он сказал, прижимаясь к искалеченному телу Хо, не так давно. Старший и правда был ему благодарен за такие слова, но с собой ничего не мог сделать. Минхо шмыгнул носом и, смерив свое отражение презрительным едким взглядом, быстрым шагом вышел в коридор, направляясь в ванную комнату.

***

      Тесто густой консистенции перемешивалось пластмассовым черным половником. Джисон зачерпывал массу светло-бежевого цвета так, что она выливалась и капала обратно в миску, но он быстро и бережно доносил половник до сковороды, помогая себе блюдцем, в которое стекали излишки.       Проснулся он недавно, еле выпутавшись из объятий Минхо, который вцепился в него мертвой хваткой. Джи на самом деле вообще не хотел вставать, в крепких объятиях Ли было тепло и спокойно. После того, что Джисон увидел ночью, он еще больше забеспокоился. Если старший считал, что он хорошо скрывал то, что с ним явно было что-то не так, и думал, что Джисон не замечает этого, то он глубоко заблуждался. Хан все ждал какого-то подходящего момента для разговора и не заметил, как подкрался конец отпуска - Минхо уже завтра уезжал домой. Поэтому утром Джи решил, что сегодня точно поднимет эту тему, как бы он ни был против того, чтобы обижать Хо или делать ему больно, особенно после сегодняшней ночи, когда Ли бился в истерике, царапая свое тело, и кричал, Джисон не мог его разбудить, а только успокоил спустя полчаса. Джи почти не спал, мониторя состояние Ли, младшему было страшно, что Хо снова станет плохо, и он причинит себе вред. Джисон был безумно удивлен тому, что произошло, ведь в прошлые несколько раз, что они спали вместе, с Минхо все было в порядке, а сейчас он не знал, что и думать. Хану казалось, что то, что произошло с Ли, было в какой-то степени схоже с его кошмарами, а значит, старшего что-то гнетет, что-то не слишком веселое.       Проснувшись и умывшись, Джисон прошел на кухню, думая о том, что приготовить на завтрак для Минхо. Хотелось сделать своему парню приятно стряпней, в которой Джисон был неплох, благодаря тете Кюрин, которая учила его рецептам. Самый легкий, быстрый и вкусный из них был по блинам. Джисон улыбнулся, пробуя первый блин, который, как и всегда оказался комом, получилось вкусно - соли и сахара положил идеально. Это было еще в начале готовки, а сейчас слева от плиты на большой плоской тарелке красовалась уже начавшая вырисовываться горка из румяных больших кругляшков. Ловко орудуя кисточкой для масла, Джисон смазывал каждый приготовленный блин после того, как тот опускался на тарелку поверх остальных. От плиты жарило, но Хан не обращал на это внимание и парил на крыльях любви, представляя, с каким удовольствием Минхо будет есть его стряпню. Да, он обжегся пару раз, но разве это имело значение?       Прохладные пальцы прокрались под светло-розовый фартук и миновали майку, проходясь по талии и поднимаясь на грудь. Джисон вздрогнул от неожиданности, но тут же успокоился, откидывая голову назад и встречаясь с хитрыми глазами. От Минхо пахло зубной пастой и уютом, без своего обычного макияжа, который включал в себя лишь легкую коррекцию синячков под глазами и других проблемных мест, если таковые были, старший выглядел так по-настоящему, красивым, живым - несовершенства кожи совсем его не портили, а наоборот придавали особого шарма, которым владел только он. Хан залип, разглядывая лицо напротив вблизи уже не сосчитать который раз, но он все равно не мог насмотреться. Ли скользнул носом по уху Джисона, проходясь по щеке, добрался до губ. Джи застыл с легкой улыбкой на лице, ожидая, что будет дальше, и наслаждаясь тем, что творили руки Ли под фартуком. Минхо уже полностью прижал его спиной к своей груди, греясь и успокаиваясь. Кожа под ладонями была мягкой и такой приятной, что было невозможно оторваться от нее. Губы соединились, утопая в утреннем медленном поцелуй. Ли прошелся по ним языком, слегка цепляя нижнюю пухлую зубами. Джисон таял на глазах, половник, что до этого находился в его руке, упал обратно в миску, погружаясь на дно светлой сладкой массы. Свободная рука теперь зарылась в волосы Ли, что немного спадали на его шею. В кухне слышались причмокивания, скворчание масла на сковороде и звуки машин, долетающие из открытого окна в маленькой кухне.       - Доброе утро, - Минхо отстранился от губ, перемещаясь на щеки младшего, не обделяя короткими поцелуями и их.       - Доброе, - Джисон закрыл глаза, растворяясь в ласках Ли. Кажется, он скоро снимет с него всю одежду, из которой на Джисоне имелись только широкая майка и боксеры.       - Я скучал, - Ли тихо проговорил ему на ухо, - Испугался, когда не нашел тебя рядом.       - Прости, - глаза Джи распахнулись, смотря на Ли извиняющимся взглядом, - Я не хотел тебя будить.       Ли опустился на шею младшего, проходясь губами в миллиметрах от чувствительной кожи, оставляя на ней лишь свое дыхание. Джисон чувствовал легкое возбуждение, и его ягодицы могли поставить все, что и Минхо - тоже. Руки Ли бродили где-то на груди, задевая соски, из-за чего дыхание Хана становилось более тяжелым, и он отвернул голову от Минхо, запрокидывая ее ему на плечо. Левая рука старшего вынырнула из-под фартука, подбираясь к бронзовой шее. Джисон уже был готов застонать, слушая вдохи и выдохи Ли, что будто специально дышал около его уха, нежно кусая его.       - Джисони, - снова эта его интонация, что сводила Джи с ума.       - Что? - рвано выдохнул Джисон, цепляясь за руку Минхо.       Ли прошелся мокрыми поцелуями по линии его челюсти, слегка сжимая шею прохладными пальцами. Под его ладонью кадык в форме сердца прыгнул вверх-вниз, когда младший в очередной раз сглотнул слюну, что стала выделяться чаще, чтобы смачивать неожиданно пересохшее горло.       - Джисони, - Ли повторил, развратно смотря на покрасневшие щеки младшего, - У тебя что-то горит.       - Да, - протянул Джисон, думая совсем не о том и ожидая продолжения.       - Я серьезно, - Ли резко отпустил его, хватая сковородку с плиты.       Хан вздрогнул, будто просыпаясь второй раз за утро, и отпрыгнул назад, давая дорогу Ли. В кухне стоял несильный запах спаленного блина, а в сковородке лежало румяное нечто, и «румяное» - слишком оптимистично. Первый блин комом, а двадцать первый - угольком. Минхо выкинул его в мусор, отправляя почерневшую скороду в раковину.       - Плиту-то хоть выключи, - он развернулся в направлении Джисона и замер.       Младший скрестил руки на груди и надулся, как мышь на крупу. Не отводя взгляд от пола, Хан одной рукой повернул винтик выключения конфорки. Ли всеми силами пытался не рассмеяться, но не вышло.       - Что смешного? - Джисон оторопел.       - Ты сейчас похож на свирепую жену, - Минхо схватился за живот, - Только скалки в руке не хватает или сковороды, - он покосился в сторону раковины, облокачиваясь на нее.       - Это ты все! - ворчал Джи, поправляя фартук и задирая нос, - Ты меня отвлек!       Минхо расхохотался еще сильнее, наблюдая за тем, как Хан притопнул ногой и всплеснул руками. Ли прислонился к стене, живот уже болел от смеха. Как же банально все получилось, прям как в сериалах. Еще не хватило только секса на кухонном столе, рассыпанной муки по всей площади, пролившегося молока, разбившихся при падении на пол яиц и спаленной полностью хаты. Правда, они были близки к этому, но Ли вовремя взял себя в руки, почувствовав среди манящего запаха Джисона нотки гари.       - Я же..., - Джисон было бросился к Минхо, чтобы стукнуть того в плечо, но остановился, отворачиваясь к окну и тихо добавляя, - Для тебя старался.       Ли сразу же замолчал, решив впервые за все время, что пришел на кухню, осмотреть, что же именно Джи здесь делал. Гора блинов, обмазанных маслом, что блестело на солнце и стекало с краев, выглядела до одури аппетитно, и Ли ощутил, что был безумно голодный, потому что последний раз ел вчера перед тем, как они оправились к Феликсу. Минхо аккуратно подошел к Джисону, одной рукой разворачивая его к себе, а другой, как наглый котяра, стаскивая блин с тарелки. Он не стал откусывать, а полностью затолкал его себе в рот, сразу же ощущая всю прелесть домашней еды – тот факт, что Джисон приготовил блины именно для него, делал их еще вкуснее. Чувствовалось, что Хан добавил не только ингредиенты по списку рецепта, но и частичку себя. Ли зажмурил глаза от гастрономического оргазма, прожевывая идеально поджаренное тесто со сливочным нежным вкусом. Его руки сжимали талию Джисона, который наблюдал за тем, как старший ел, и довольно улыбался, спокойно выдыхая.       - Как же вкусно, - сказал Ли, приближаясь губами, на которых осталось немного масла, к лицу Джи.       - Я рад, что тебе понравилось, - Хан чмокнул Ли в нос.       Минхо с хитрой ухмылкой снова потянулся рукой к тарелке, но Джисон легонько ударил по ней.       - Хватит кусочничать, - строгий взгляд, - Садись за стол.       - Люблю, когда ты командуешь, - Ли шлепнул его по правой ягодице и прошел к диванчику, занимая то же самое место, что и сутки назад.       Джи поставил чайник и встал перед миской с тестом, которого оставалось еще на два-три блина. Было не ясно, что теперь с ним делать, единственное решение, которое казалось верным - это вылить его в раковину, в которой валялась грязная пострадавшая сковорода. Вода в чайнике из красного железа потихоньку начинала закипать, Джи поставил на стол тарелку с блинами, и развернулся спиной к Ли, отходя к кухонным шкафчикам.       - Не трогать!       - Да как ты понял? - крикнул Минхо с зависшей ладонью в сантиметре от лакомства.       - Мы же связаны, - тихо посмеялся Джисон, - Я тебя уже выучил.       Минхо скрестил руки на груди, удивляясь тому, как Джи удавалось запомнить даже такие детали о нем. Обычно Минхо слыл непредсказуемым человеком, предугадывать его действия и реакцию мог только Чан, и то иногда, а сейчас Хан сделал это с невиданной легкостью. Джисон вернулся к столу с двумя кружками и блюдцами, замечая смятение на лице старшего. Подходящего момента для разговора так и не предоставлялось, и Джи решил начать издалека.       - Как спалось? - очень издалека.       - Прекрасно, - нагло врал Ли, надеясь, что Джи сегодня спал крепко, - С тобой я всегда хорошо сплю.       - Вот как, - Хан отошел к холодильнику, доставая оттуда сметану и выкладывая ее в соусницу.       Джисон был рад, что не нужно было выдумывать предлог для того, чтобы отвернутся от Ли, ведь на лице младшего отразилось разочарование и обида - Минхо совсем не хотел с ним ничем делиться, а, может быть, он не помнил, что было ночью. Наверное, это было бы к лучшему, да? Но синяки под глазами и маленькие царапки на шее свидетельствовали против Минхо. Джисон подвинул сметану ближе к старшему, после возвращаясь за чайником. Минхо внимательно наблюдал за ним, он видел, что младший заметно нервничал, но списал это на переживания о завтрашнем дне, которые были у них обоих. Мысль о том, что это как-то связано с его ночным кошмаром и поведением в последние дни, заняла первое место в хит-параде дум Ли лишь на миллисекунду, но он быстро запихнул ее куда подальше. С одной стороны, он понимал, что должен был сесть и поговорить с Джисоном, объяснить ему все, но с другой, было и понимание того, что он не мог сказать ему это так, просто в глаза: «Прости, я больше не вернусь» Даже допустить мысль об этом было невыносимо, но трещина внутри не позволяла Ли остаться рядом с «солнцем», вопя о том, что он и так надолго задержался, и так привязался, и так сделал ошибку, и Минхо слушал ее, абы как, но слушал. Она сейчас кричала вставай и беги, а он сидел; не смотри на него - он смотрел во все глаза; не касайся - трогал, везде, где только мог; отпусти его сейчас же - потом.       Джи подвинул к старшему чашку, что посылала в воздух фейерверки в виде клубов пара. Ли аккуратно взял ее в руки, пробуя душистый чай.       - Теперь можно есть? - Минхо был наготове, будто спринтер на линии старта – в любой момент прозвучит выстрел рефери, и голодающий нападет на блины.       - Можно, - усмехнулся Джи, - Такой нетерпеливый.       - Они до одури вкусные, Хани, - Ли скорчил мордашку недовольного ребенка.       Джисон, прикрывая лицо чашкой, наблюдал за тем, с какой скоростью старший ел, будто боялся, что в любой момент это все исчезнет - Хо так и думал.       - Чем займемся сегодня? – спросил Джисон, теряя всю уверенность в том, что сейчас было прекрасное время для серьезного разговора. Закрывать на все происходящее глаза он не собирался, но снова «не сейчас».       Минхо повернул голову в его сторону, играя бровями и подмигивая. Очевидно, Джисон имел в виду не то, о чем подумал Хо, но какая разница – смущать младшего всегда приятно.       - Ну, - протянул Джи, вставая, чтобы ударить старшего в плечо, но тот ловко увернулся, - Дурак, я не об этом.       - Почему нет? - Хо расхохотался с набитым ртом.       - Ладно, - Хан решил принять правила его игры, - Не только об этом.       Кажется, Минхо подавился. Такого от Джисона никогда не ожидаешь, но он выдавал фразы по типу этой в последнее время с завидным постоянством. Видимо, Хо оказывал на него такое влияние. Джисон откинулся назад, немного сползая вниз по сидушке дивана и расставляя ноги под столом так, что одна из них прекрасно доставала до ноги Ли. Хан медленно развязал фартук, снимая его и бросая куда-то в сторону. Джи делал вид, что ничего не происходит, и он просто вдруг решил размять шею, запрокидывая голову назад и открывая вид на аппетитные вены и артерии. Минхо сглотнул, облизывая пальцы и не отводя взгляда от младшего, который на него совсем не смотрел, трогая себя. Джисон продолжал круговые и движения из стороны в сторону, поправляя волосы - челка то открывала глаза, то снова спадала на них. Его жилистая рука с набухшими венами и проработанными мышцами скользнула по светлой ткани майки, лишь слегка задирая ее и снова продолжая путь вверх к горлу. Ли перестал дышать, когда стопа Хана, будто бы зеркаля движения кисти, поползла по его голой ноге к колену. Нежно и осторожно прошлась по бедру, приближаясь к резинке шорт. Теперь Джисон смотрел на него из полузакрытых век, соблазнительно усмехаясь, видя по лицу старшего, что ему очень нравилось сие зрелище.       - Джисон, что ты делаешь? - проговорил Ли, из-за пересохшего горла голос стал низким с хрипотцой, что безумно возбуждало Джи.       - Я? - на лице Хана появилось невинное выражение, - Ничего, - пальцы его ноги тем временем уже полностью касались через ткань шорт полувставшего члена Ли.       - Иди сюда, Сони, - Минхо быстро вытер руки салфеткой, хлопая одной по своему бедру, а другой гладя стопу Джисона.       - Сначала ответь, куда сегодня пойдем, - Джисон надавил пальцами сильнее, и Ли рвано выдохнул.       - Мне все равно, с тобой куда угодно.       - Вот и отлично, - хлопнул в ладоши Джисон, быстро убирая ногу с бедер старшего, и поднимаясь из-за стола как ни в чем не бывало, - Хороший мальчик.       - Что? - не понял Ли, следя за тем, как Джисон направлялся на выход из кухни, - И это все? Ты же не бросишь меня вот так?       Хан развернулся к Минхо лицом, победно смотря на него и подходя поближе. Под изучающий взгляд Ли он приблизился к его лицу, находясь в сантиметре от его губ и выдохнул:       - Это тебе за то, что было возле плиты.       Джи медленно стер с губ Ли подтек масла и облизал палец, старший наблюдал за этим с открытым ртом и обожанием в глазах.       - Действительно, вкусно, - Джи улыбнулся во все 32 зуба и чмокнул Минхо в нос, тихо посмеиваясь.       - Вот значит, как, - Ли отпил чай, собираясь мстить за месть, - Ну, держись, Хан Джисон.       Джи рванул с кухни в гостиную, пытаясь где-то там найти безопасное место - то ли за шторой, то ли за диваном, то ли под столом, а может быть, на люстре.       - Минхо, не надо, ладно? - Джи выглядел испугано, но не переставал счастливо хохотать, - Не делай этого. Месть - это плохо.       - Да что ты? - Хо выбирал тактику, как было бы лучше добраться до Джи, что стоял за диваном, хватаясь за подушку, - Подожди, я доберусь до тебя, и мы посмотрим.       - Хо, пожалуйста, - кричал Джисон, убегая в сторону, но Ли, в два шага запрыгивая на диван, схватил младшего за пояс, аккуратно перекидывая его через спинку к себе.       - Ну, что? - Ли победно улыбался, подминая смеющегося Хана под себя. Пальцы старшего скользнули под светлую майку, начиная считать ребрышки и щекотать.       - Нет! - выкрикивал Джисон, громко смеясь, - Пожалуйста, остановись.       - И не подумаю, - веселился Минхо, продолжая пытку и наслаждаясь заливистым смехом Хана.       В данную минуту все было так легко и просто, они оба были счастливы, по-настоящему. Да, это снова выглядело как сцена из второсортной мелодрамы, но если цена счастья заключалась в том, чтобы быть клише из клише, погоняемым клише, Минхо был согласен быть таковым. Он безмерно был влюблен в этот смех и улыбку, что сейчас, смотря на нее, совершенно забыл, что делал - пальцы остановились, замирая на мягкой коже, сжимая ее. Джисон понемногу перестал смеяться.       - Что? - спросил Хан, пытаясь отдышаться.       Ли слез с него, ложась рядом и обнимая его «ногами, руками».       - Помнишь, как я прямо здесь шагал к твоей руке? - он указал на место на полу, рядом с диваном, где они сидели в ночь того фильма, сюжет которого никто из них не перескажет, ибо человек рядом занимал все мысли.       - Да, - Джисон закивал головой, - Это было мило.       - Я так хотел взять тебя за руку, но боялся, - Минхо улыбнулся этому воспоминанию, - Но ты мне помог, потому что ты смелее меня, Хани, и лучше во много, много раз.       - Это неправда, - Джи закрыл лицо руками, - Я тогда так волновался и боялся сделать что-то не так. Ты был таким прекрасным и сидел буквально рядом со мной, - Джисон показался пальцем на себя, делая на этом акцент, - Со мной! Я думал, что умру прямо там. То, что ты обратил внимание на такого, как я, вообще было странно.       Ли повернул его голову к себе, внимательно смотря в его блестящие глаза.       - Я не мог пройти мимо, потому что ты самый красивый, добрый, смешной, талантливый и сексуальный человек в мире, - за последнее прилагательное Минхо норовило прилететь по шапке, - И не слушай никого, кто станет уверять в обратном. Ты – самый лучший и заслуживаешь только лучшего.       - Тебя, - Джисон смотрел на Ли так, про что обычно говорят «сердечки в глазах», он чувствовал, что все взаимно, и не мог описать своего счастья.       А для Минхо всего одно простое слово, простое местоимение в родительном падеже прогремело как гром среди ясного неба. «Тебя» Ли был далеко не лучшим вариантом - внутри сломанный и неуверенный, снаружи исполощенный. Что в этом было хорошего? Не говоря уже о «лучшем». Ли ничего ему не ответил, лишь опустил голову, рассматривая шов майки Джисона. Что он мог ему сказать? Снова соврать или сделать вид, что тоже так считал? Нет.

*флэшбэк*

      - Мам, почему ты меня не любишь?       - Потому что я смотрю на тебя, а мне больно до жути, до тошноты. Ты, как напоминание о том, что я - неудачница, и о том, что моя жизнь и я сама никогда ничего не значили. Ты – копия отца, а он не заслуживает любви, эта скотина ничего не заслуживает, и ты такой же. Просто постарайся в будущем ни к кому не привязываться, потому что ты будешь приносить только боль, Минхо, так же, как делаешь больно мне каждый день. Как вы оба это делаете.       - Но я ничего не делаю. Я стараюсь даже не попадаться тебе на глаза.       - Тебе ничего и не нужно делать. Тебе достаточно просто быть.       Мама не кричала. В этот раз она совсем не кричала, и могло показаться, что из-за того, что она говорила спокойно, эти слова ранили не так сильно, но… На ее лице и в голосе не было абсолютно ничего, кроме усталости и ледяного равнодушия. Она была в себе. Она отвечала на вопросы и все понимала. Она и правда так о нем думала.       - Но ты же правда прекрасный, - Джисон захотел разъяснить Ли, почему он так считал, потому что ощутил недоверие в молчании старшего, - Тебе нравятся такие же фильмы, что и мне, ты очень умный, заботливый - буквально готов убить каждого за меня. Ты помог мне с Чаном, и я до сих пор не знаю, как тебя благодарить...       - Я же уже говорил: ничего не нужно.       - ... Я обожаю все твои причуды, - Хан не обратил внимания на слова Хо, - А твои шрамы не делают тебя некрасивым или плохим, - Джи коснулся груди старшего через ткань футболки, - Они наоборот говорят о том, что ты настоящий и сильный, раз смог это пережить.       Где-то внутри Ли громко рассмеялся над последней фразой Джисона, конечно, ничего он так и не пережил. Сказал так тогда, потому что так было правильно. Все, что было, навсегда останется с ним - это не пережить. Может быть, когда-нибудь оно будет болеть меньше, шрамы станут не так сильно зудеть, но из памяти это никак не вырубить. Время, проведенное рядом с Джи, как панацея, заглушала, лечила, по крупицам избавляла от боли, но Минхо прожил с этими отметинами всю жизнь, а с Джисоном только две недели, и это было ничтожно мало.       - Кстати, а поешь ты как? - Джисон вскинул руки, - Это же надо! Поет как Бог, и молчал.       - Нет, - Ли остановил его, - Вот тут я буду спорить! В вокале у нас лучший - это ты.       - Да, конечно, - Джи начал было отнекиваться, но тут ему на ум пришла отличная идея, и он вскочил с места, садясь, - Мы идем в караоке.       - Что? - Ли удивился такому повороту событий.       - Сегодня вечером мы пойдем в караоке. Ну, согласись, ты не можешь уехать, не спев со мной, а я не могу тебя отпустить.       - Аргумент принят, - Ли притянул его к себе и поцеловал, пытаясь еще раз сказать этим поцелуем все то, что уже наговорил до этого и еще немного (много) больше.

***

      На входе в караоке клуб было шумно, неудивительно, ведь наконец-то для большинства местных наступили долгожданные выходные. Здание находилось на побережье и за ним можно было разглядеть мягкие волны, в которых отражалось небо, залитое дорогим золотым цветом. Под крышей из сухоцветов неоновая вывеска горела розовым приятным цветом, вырисовываясь в название клуба и часы работы. Хоть на небе еще виднелось солнце, а клуб открылся только полтора часа назад, предчувствие отдыха и вечернего гудежа это не уменьшало. Наоборот, создавалась иллюзия того, что времени на отдых еще было предостаточно, и все только-только начиналось.       Минхо и Джисон решили поехать на велосипедах, потому что в такой прекрасный вечер, что обдувал свежим ветерком, кататься на такси было совершенно не их вариантом. Когда они оставили своих железных коней чуть дальше у входа на специальной стоянке, Минхо сказал Джисону идти чуть вперед, а сам пошел сзади. Он объяснил это тем, что Хан знает, куда идти, а сам Хо - нет. Хотя на самом деле, Ли просто хотел наблюдать за тем, как солнце просвечивает через легкую ткань красной рубашки в клеточку, открывая прекрасный вид на талию младшего. Когда он смотрел на нее, то понимал, что слабеет до такой степени, что мог упасть из-за сил, что его стремительно покидали. Он готов был свалиться где и когда угодно, но лишь бы приземлиться на Хан Джисона, схватиться за его «спасательный круг», который точно составлял 60 сантиметров в обхвате.       - Мне не нравится, что мы идем так, как будто незнакомы, - заканючил Джи, когда до караоке клуба оставалось несколько метров. Он развернулся к Минхо, чтобы встретить его взгляд, быстро скользнувший откуда-то снизу на глаза-солнца. Его руки покоились в карманах джинсовых широких шорт, а белая выглядывающая из-под укороченной, расстегнутой серой толстовки майка, получая яркие лучи будто светила, как фонарь, прямо в глаза младшему.       - Ты меня разглядывал? - Хан прищурился, подступая ближе к Ли и пристально смотря на его невозмутимое лицо.       - Нет, ты что? - Минхо пытался ни в коем случае не улыбаться, - Как ты мог подумать? Я бы не посмел.       - Ты разглядывал, - заключил Джисон, улыбаясь.       - Я же не виноват, что ты такой... - Хо быстро сдался, ища подходящее слово и махая руками в разные стороны, - Эээ...       - Какой такой? - Джисон поднялся на крыльцо клуба и раздвинул рукой шторы висюльки из пластиковых цветов, собираясь войти внутрь.       - Как будто не реальный... - Хо остался снаружи, смотря на удивленное лицо Джисона через ряды подвешенных разноцветных цветов.       - Минхо, - Джисон рассмеялся, глаза-солнца превратились в две яркие щелочки, - Ты как скажешь что... Ты же можешь меня потрогать, а значит - я здесь.       С этими словами Джи протянул Ли руку, как бы прося его прикоснутся к себе, чтобы точно в этом убедиться. Минхо смотрел на ладонь, вытянутую изнутри клуба, как на диковинную вещь, будто никогда не видел ее до этого. Он склонил голову вправо, как кот, который разглядывал изучающим взглядом то, что ему интересно, не спеша переходить к каким-либо действиям. Джисону нравилось наблюдать за ним таким, они оба как будто были в своей отдельной вселенной, что отличалась от той, к которой привыкли обычные люди. Со стороны вся эта сцена вообще выглядела максимально нелепо - они оба встали в проходе, за спиной Джисона сновали работники клуба и его посетители, а за спиной Ли был целый мир. Нет, они никому не мешали, и даже если бы да, то точно не заметили бы, потому что глаза младшего бегали по лицу Хо, задерживаясь на маленьком пластыре, что прикрывал рану на скуле, а Минхо часто моргал и улыбался, аккуратно шагая пальцами по воздуху к бронзовой ладони. Когда Джисон ощутил первые прикосновения любимых пальцев, он сразу же сжал их своими, втягивая Минхо внутрь клуба с тихим хихиканьем и прижимая ближе к себе - они и так стояли на расстоянии слишком долго. Смущение Хо, как и всегда, выдавали его краснеющие уши.       - Ой, да ладно, - тихий бархатный голос коснулся его уха, и он улыбнулся, отводя взгляд подальше от довольного Джи.       - Здравствуйте, - их поприветствовал подошедший хостес, - Вы бронировали?       - Добрый вечер, нет, - ответил Джисон, отрываясь от уха старшего, - Мы бы хотели кабинку.       - Сейчас посмотрим, что можем вам предложить, - молодой парень одетый максимально по пляжному посмотрел на часы, проходя к стойке, - Вас будет двое?       Джисон кивнул, взяв все взаимодействие со стаффом на себя. Хостес кликнул мышкой, что-то печатая и смотря на экран монитора, что видимо находился внутри стойки ресепшена.        - К сожалению, на сегодня у нас все забронировано, - он поджал губы, смотря на Хана, - Но могу предложить вам кабинку, у которой бронь через полтора часа, если вам подойдет, то без проблем.       Джисон шумно втянул воздух через нос, бросая вопросительный взгляд на Ли.       - Что думаешь?       Минхо кивнул головой, снимая кепку и начиная обмахиваться ей. Если на улице дул прохладный легкий ветерок, то внутри с кондиционером явно была проблема.       - Да, хорошо, - Джисон повернулся обратно к парню за стойкой, - Нам подойдет.       - Отлично, - накрашенные ярким зеленым лаком пальцы схватили меню, - Пройдемте за мной.       Он повел их по длинному коридору, освещенному все тем же розовым неоном. На стенах висели фотографии знаменитых вокалистов, групп, музыкантов, вперемешку с дисками и пластинками. Джисон рассматривал их уже не в первый раз, в каждый из которых думал о том, что когда-нибудь и его диск, может быть, мог бы висеть здесь среди всех этих талантливых людей. Его взгляд коснулся четкого профиля Хо, чье лицо было очень задумчивым - он слегка нахмурил брови и смотрел в пол, трогая нижнюю губу, явно о чем-то размышляя.       - Что-то не так? - Джисон наклонился ближе к нему, обнимая за оголенное плечо, с которого съехала толстовка.       Минхо резко поднял голову, чтобы посмотреть на младшего непонимающим взглядом. Ли слышал, что Джисон что-то сказал, но не понял, что именно, потому что ушел куда-то глубоко в себя, чтобы абстрагироваться от обстановки, которая подкидывала ему не самые лучшие воспоминания. Он и Хенджин в баре, голубой свет, музыка, танцы, его руки на Хване и наоборот, блестящий изумрудный абсент в рюмках, довольная улыбка Хенджина, злость, отвратительный поцелуй, язык Хвана у него во рту, слезы Джисона, смех, жгучая боль. Со всеми событиями, что закрутили их после этого, мысли о том вечере понедельника как-то отошли на задний план, а сейчас все снова всплыло, будто назло, напоминая Хо о том, что он сделал, снова не давая ему расслабиться.       - Что?       - Я спрашивал - что-то не так?       - А, нет, нет, - Минхо попытался заверить младшего, дотрагиваясь до руки, что сжимала его правое плечо, - Задумался просто.       - Пожалуйста, проходите, - парень, больше похожий на забежавшего в клуб после серфинга посетителя, чем на хостес, открыл перед ними красную дверь.       Парни прошли внутрь, оказываясь в достаточно маленькой комнате с приглушенным освящением. Слева один мягкий на первый взгляд, диван, перед ним маленький белый столик, больше похожий на журнальный, и у левой стены большая плазма с заставкой в виде логотипа клуба.       Минхо пропустил Джисона к стене, усаживаясь на край дивана.       - Меню, - «серфер» положил по два матовых листа перед каждым из них, - Сделаете заказ сейчас или подойти позже?       - Сейчас, - проговорил Джисон, - Ты будешь что-то из еды?       - Не думаю, - неуверенно ответил Минхо, который только несколько секунд назад взял меню, в отличие от Джи, который к нему даже не прикоснулся.       - Хорошо, - кивнул Джисон, - Тогда две бутылки клубничного соджу и мини ассорти разноцветных лент.       - Отлично! Я так понимаю, Вы у нас уже были, и Вам не нужно рассказывать, как все работает? - хостес, обращаясь к Джисону, указал на плазму за собой.       - Да, я все знаю.       - Хорошо, приятного отдыха! - с этими словами парень скрылся за дверью.       Джисон прошел к экрану, беря с тумбочки, что находилась под ним, пульт управления и два микрофона с ветрозащитой.       - Соджу? Серьезно? - Хо поднял бровь, ерзая на диване.       - А что такое? - Джисон вернулся обратно на место, устремляя взгляд на экран и нажимая кнопки на пульте управления.       - Я не знал, что мы идем пить, - Ли отложил на подлокотник кепку, что до сих пор держал в руках, - Я просто не...       - Я знаю, что после того, что случилось, ну, ты понял, о чем я, - Хан полностью развернулся к Минхо, беря его руки в свои, - Ты решил, что больше не будешь. Просто, я ни разу не видел тебя пьяненьким. Правда, за все две недели ты пил либо один, либо вообще не пил.       - Это неправда, а у Сынмо и у Кюрин?       - Не считается.       - Это почему?       - Потому.       - Просто признайся, что хочешь меня напоить, а потом отыметь прямо на этом диване... - Ли хищно улыбнулся, пробираясь руками под широкие рукава рубашки Джисона и массируя его предплечья.       - Скорее, будет наоборот, - рассмеялся Хан.       - Тогда доверьтесь мне, - Минхо выпрямился, как солдат, вырываясь из-под рукавов и отдавая честь, - Я исполню все в лучшем виде, господин Хан.       Джисон с широкой улыбкой придвинулся ближе, чтобы оставить на губах старшего поцелуй полный обожания.       - Сделай это для меня, пожалуйста, - он смотрел прямо в глаза Ли, говоря почти шепотом, - Завтра ты уедешь, и я не знаю, как скоро нам представится возможность выпить вместе.       Минхо не мог ему отказать, казалось, что никогда не сможет, о чем бы тот не просил. Ли понимал, что, если бы младший знал, о чем просит, о проблеме Хо, а Хо уже успел признаться себе, что это и правда проблема, пока не большая, но в перспективе, если он не приведет свою голову в порядок, то закончит, как мать, и, если бы Джисон знал все это, если бы Ли ему рассказал все о том, что с ним происходило, то Хан никогда бы его не попросил об этом. Но сейчас Минхо просто был не в силах ему рассказать, потому что боялся, не хотел, чтобы Джисон разочаровался в нем еще больше, поэтому, конечно, согласился.       Через десять минут стол уже украшали бутылки соджу из светло-зеленого стекла с белой этикеткой, на которой красовались две спелые клубники, одна из которых в разрезе, а рядом надпись «딸기에 이슬»; на тарелке всеми цветами радуги играли мармеладки различных вкусов и форм. Две стопки заполнила прозрачная жидкость, в которой отражался экран плазмы со стоящим курсором на уже выбранной песне.       - И за что пьем? - спросил Ли, закидывая ногу на ногу.       - За тебя, - ответ Джисона прозвучал так, будто это была самая очевидная вещь на свете - других тостов не существовало.       - С чего бы? - прыснул Ли, - Я здесь последний, за кого стоит.       - Опять ты начал, - Джи ударил его по ноге, оставляя руку на колене, чтобы начать легкие поглаживания, - Ты ничего такого не сделал. Пожалуйста, Минхо, забудь об этом.       - Хорошо, - если бы было так легко, Ли бы уже давно был великим непомнящим.       Прозвучал первый звук бьющихся друг о друга рюмок, и через мгновение они обе опустились обратно на стол. Минхо зажмурил глаза на несколько секунд, выдыхая «А». Джисон сразу же потянулся за длинной кислой мармеладкой.       - Давно я не пил соджу, - проговорил Ли, смотря куда-то в пол, - Обычно сижу на виски.       - Да, я тоже, только на пиве, - Джисон протянул ему микрофон.       - Нет, почему именно эта песня? - Ли искренне не понимал, почему Джи выбрал «BIGBANG - Fantastic Baby» в качестве начала.       - Она идеальна для разминки буквально всего. Есть вообще кто-то, кто не любит эту песню?       Минхо усмехнулся, ему оказалось достаточно этого аргумента, звучало внушительно.       - Ладно, врубай.       Джисон нажал на «Плей», и всю комнату озарил громкий звук одиночного электронного баса.

«Собирайтесь вместе, каждый из вас. У нас будет вечеринка ла-ла-ла-ла»*

      Оба закричали в микрофоны что было сил, и от неожиданности посмотрели друг на друга, смеясь. Снова одиночный бас.

«Откройте свои сердца, очистите разум, зажгите ла-ла-ла-ла»

      От мелодии в начале уже хотелось двигаться и танцевать, особенно, если ты знал, что будет дальше.

«Не ждите ответа, просто смиритесь, плывите по течению»

      Нога Джисона сама собой начала ловить ритм. Минхо запрыгал на диване, толкая плечом плечо рядом.

«Посмотрите в небо и поднимите руки высоко, хочется прыгать вокруг на-на-на-на-на»

      Мелодия выстраивалась все ближе к припеву, но на несколько секунд затихла, заставляя скулить от нетерпения. Ли и Хан развернулись друг к другу, прекрасно зная, что сейчас начнется.

«Вау, Фантастик бэби»

      Взрывной электронный припев залил все пространство, парни подорвались со своих мест, начиная танцевать и скакать, попутно крича в микрофон «Танцуй! Я хочу танцевать»; Минхо был ничуть не удивлен тому, что его тело помнило хореографию, хотя он добавлял в нее и отсебятину, а вот движения Джисона... И это был тот человек, который говорил Хо, что последний - молчун. Кто бы знал, что Хан так танцевал. На рэп парте после припева Минхо сел, беря передышку и показывая Джисону, что эта часть вся его. Ли уже не первый раз слушал, как младший читает, но каждый раз находил что-то новое - его голос был таким совершенным, таким узнаваемым и не похожим ни на кого, что Хо точно знал, что узнает его в любой ситуации - на выкрученных до минимума микшерах, даже через сто лет. Джисон замахал рукой в его сторону, близилась часть вокала. Минхо взял ноту, а Джи тяжело дышал, хотелось пить. Недолго думая, он снова разлил соджу, протягивая стопку Ли и поднимая вторую. Он пританцовывал на месте, снова дожидаясь припева. «Вау, Фантастик бэби» - снова хором под звон рюмок. Вторая стопка терпко-сладкой жидкости быстро скатилась по горлу Ли, пока первая продолжала всасываться в кровь.

«Бум шакалака!»

      Он притянул Джисона за талию к себе, ныряя волной вправо.

«Бум шакалака!»

      Младший быстро понял, что к чему, и нырнул влево.       В этот раз рэп парт на себя взял Минхо, хотя до этого ни разу не практиковался в этом. Одно дело было повторять за кем-то, но совсем другое - читать самому. Джисон взял его за руку, чтобы подбодрить и показать, что если что, то он не собирался смеяться. Ну, только если совсем чуть-чуть. Ли был благодарен ему за поддержку, а экрану за то, что на нем был текст, потому что, как бы стыдно ему не было, но наизусть он эту песню не знал. Джисон подхватил его на части перед припевом, отвечая за вокал и готовясь взять высокую ноту, в том, что получится никто не сомневался. Теперь уже Ли разлил третьи рюмки, подавая одну Хану. Перед последним припевом все вновь повторилось. От оригинальной хореографии ничего не осталось - только какие-то беспорядочные и безостановочные выбросы энергии и движения.

«Давайте все вместе играть. Да, да, да»

      Ли схватил Джисона за руку, размахивая взад-вперед.

«Давайте все вместе прыгать. Да, да, да»

      Они заскакали. Еще немного и пол бы проломился.

«Давайте все вместе сойдем с ума. Да, да, да»

      Эта песня была будто создана не для того, чтобы ее петь, а для того, чтобы все мысли вылетели из головы, и в ней осталось только одно - веселье.       Отзвучало последнее «Вау, Фантастик бэби», и парни упали на диван, пытаясь отдышаться. Минхо откинулся на спинку, стягивая с себя толстовку и укладывая ее рядом с кепкой на подлокотнике.       - Я думаю, что теперь можно идти домой, - засмеялся Ли, - Лучше уже не будет.       Джисон придвинулся ближе к нему, устраивая голову на его груди и обнимая жаркое тело старшего.       - А ты не хотел.       Минхо снова засмеялся, запуская руку в волосы Джисона, что слушал его быстрое сердцебиение. Лица обоих слегка блестели в неоне от пота, но так и должно было быть, ведь петь и так скакать в одно и то же время было немного сложно.       Глаза Ли опустились вниз, пытаясь проникнуть под ткань, поселиться в тени, что скрывала вздымающую грудь Хана. Старший удивлялся тому, как Джи шла любая одежда - бесформенная и облегающая, спортивная и официальная. Последнюю в живую на нем он не видел, только на фото в доме младшего, это был выпускной в школе, но Хо казалось, что, если строгие рубашки и костюмы и были созданы для кого-то, то точно для Джисона и ни для кого больше. Эта широкая оверсайз рубашка, что сейчас висела на нем и разлеталась от любого движения и сотрясений воздуха, была не исключением. Ли сглотнул, не замечая, как сильно сжал плечо Джи.       - Снова задумался? - младший обернулся в сторону сильной ладони Ли, чувствуя напряжение на коже.       - Я знаю, что споем следующее, - Минхо вздернул брови, ухмыляясь.       - И что же?       Джисон вскочил, заинтересованно рассматривая хитрое лицо Хо и пытаясь не опускаться ниже. Кажется, старшему надо было на официальном уровне запретить носить майки. Ли протянул руку, прося пульт управления, и получив его, нашел загаданную песню без сложностей. На экране розовыми буквами появилась надпись «TVXQ! – Mirotic»       - Да ну, - засмеялся Джисон, - Никто и не сомневался.       Он шлепнул Хо по бедру, на что старший лишь захохотал. Алкоголь начал действовать, быстро разогнанный по венам сумасшедшими танцами, которые были пять минут назад. Джисон чувствовал, что у него горят щеки, и не мог понять, почему - то ли от соджу, то ли от сломанного кондиционера, то ли из-за смущения, то ли из-за такого Ли перед ним.       - Перед этим точно надо выпить, - проговорил Джи, опрокидывая очередной шот, а Ли последовал его примеру.       Хан щелкнул выключателем, комнату залила светомузыка в виде разноцветных огней, а из колонок послышался ритмичный бит. Минхо махнул в сторону Джисона, давая понять, что первый куплет его.

«Меня захватило то, как в начале, ты был так сладко и естественно очарован мной. Ты сказал, что так будет продолжаться бесконечно. Для меня нет ничего невозможного»*

      Джисон развернулся к Ли, входя в роль и обращаясь к нему словами из песни. Минхо принял правила этой игры, которые в песне главный герой нарушал снова и снова.

«И даже если будет больно, мне все равно»

      Джисон подходил к старшему, намереваясь сократить между ними дистанцию, но Ли будто специально дразнил его и отходил назад, пока окончательно не оказался прижатым к стене перед самым припевом.

«Ты хочешь меня, ты любишь меня, ты сходишь по мне с ума, и тебе уже не сбежать. Я заполучил тебя всего»

      Джи наклонился слишком близко к лицу Ли, ведя рукой по его торсу вниз и смотря ему в глаза. Минхо замер, боясь спугнуть Хана или пропустить хоть одно его движение или слово, хотя их он знал наизусть. Не доходя до ширинки длинными пальцами с крашенными черным ногтями, Джисон отодвинулся от Ли, делая шаг назад и начиная пританцовывать бедрами в такт музыке. У Ли пересохло в горле, он оттолкнулся от горяченной стены с желанием прикоснуться к младшему, но тот лишь вытянул руку, передавая старшему микрофон.

«Я навсегда запомню твой пронзительный взгляд. Тобой манипулирует мое металлическое сердце, но ты сам выбрал этот путь»

      Теперь уже Ли, тыча указательным пальцем, обращался к Хану, который стоял возле столика с краснющими щеками и прятал улыбку за своими широкими рукавами. Минхо показалось, что слова и правда подходили к их ситуации. Со стороны это выглядело так, будто Ли и правда им манипулировал все это время, на самом деле, не хотя этого.

«Наконец-то закончилось мое преображение. Это и есть та самая любовь?»

      До преображения Ли в реальной жизни на самом деле было еще очень долго, если оно вообще могло произойти. Он должен был хотя бы начать, хотя бы с рассказа обо всем – открыться Джисону, поверить, что он мог быть чем-то другим, не тем, как рисовала его всю жизнь мать. Это нужно было сделать быстрее, пока он еще был здесь, радом с ним, но храбрость терялась с каждой секундой, что приближала его отъезд. Минхо быстро подошел к Джисону, заставляя того сесть, чуть ли не упасть на подлокотник дивана.

«Ты хочешь меня, ты любишь меня, ты сходишь по мне с ума и теперь ты лишь мой. Я заполучил тебя всего»

      - Смотри, - одними губами сказал Ли.       Джисон широко открыл глаза, и правда было на что пялиться. О чем, о чем, но о стриптизе он никогда не думал. То, что делал Ли было не тем развратным и грязным не понятно чем с голыми телами, это было танцем о жажде, о том, что хочешь, но не можешь взять – движения Минхо заставляли желать его во много раз сильнее, сидеть и наслаждаться, томиться, но получать удовольствие от этого. Ли предоставил Хану возможность увидеть только считаные сантиметры своего тела, что выглянуло на секунды из-под медленно поднятого края белой майки, но Джисону и этого хватило. Ли стрельнул глазами, хватая его за руку и передавая микрофон.

«Холодок по спине из-за первого поцелуя и понимания того, что мы вместе»

      Минхо облепил Джисона руками, беря роль подтанцовки или липучки, трогая его везде, но не пробираясь под одежду. Старшему хотелось показать то, что он хочет и любит его, как-то без этого, лишь танцем, прикосновениями через ткань, только чувствами и ощущениями.

«Второй поцелуй ощущается так, будто сердце горит и сейчас взорвется. Да, я заполучил тебя, ты знаешь это, ты точно знаешь»

      Ли, стоя за спиной Джисона, положил ладонь на его сердце, что бешено колотилось, и удары отдавались так четко, будто оно было прямо сейчас в руках у Минхо, будто сочилось кровью и любовью, которую можно было увидеть и внимательно рассмотреть. Хан взял самую высокую ноту в песне, и Ли оставил поцелуй на его шее, не долгий, всего на мгновение, а через секунду перед губами уже оказался микрофон.

«От дьявольской натуры не сбежать, так давай просто наслаждаться этим. Я заполучил тебя»

      Джисон быстро метнулся к дивану за вторым микрофоном, чтобы добавить немного бэков, ведь песня подошла к своей кульминации. У Минхо и правда в глазах почти постоянно горел дьявольский огонь, и Джисон бы не сказал, что это было в плохом смысле, просто Ли был таким человеком по натуре - не злым, но для того, кто его не знал, пугающим уж точно. И Хан думал, что лучше уж пусть старший пылает этим огнем изнутри и сжигает их обоих, чем замерзает в пустоте, которая в последнее время все чаще посещала его выразительные месяцы.

«Ты хочешь меня, ты любишь меня, ты сходишь по мне с ума и теперь ты весь мой. Я заполучил тебя всего»

      Последний припев они пели вместе, то глядя друг на друга, то поворачиваясь спинами, терлись телами. Минхо наконец-то немного смог себя отпустить, и это было еще одной вещью, что могла ему помочь и спасала от навязчивых мыслей в столице - танцы, любые танцы – с Чаном в клубе после работы, дома перед сном, в кабинете на обеде.       - Это было... - Джисон тяжело дышал, пытаясь подобрать слова.       - Ну, я же обещал, что позабочусь о Вас, господин Хан, - Ли засмеялся.       Его смех подхватил Джи. Теперь пот бежал в два раза сильнее и казался заметнее в свете переливающихся огоньков, как от диско-шара.       - Я надеюсь, что у тебя правда все получится, и твои песни услышат во всем мире. Остальные многое теряют, не слыша твой голос, - Минхо протянул руку, чтобы убрать выбившуюся прядь со лба Джи.       - Ты меня так вдохновляешь, - Джисон улыбнулся, прижимая ладонь Ли к своей щеке, - Раньше я мог долго просидеть в художественном кризисе, но сейчас… У меня уже есть несколько набросков, думаю скоро показать их Чану. Я посвящу ее тебе.       - Хани, иди сюда, - Минхо плавился от его слов.       Он коснулся губ младшего, вовлекая в долгий горячий поцелуй со вкусом клубничного соджу и ассорти кислого мармелада. Воздуха и так было мало обоим после их выступления, но никто и не собирался дышать, а зачем? Переплетение языков было слишком приятным, чтобы думать о чем-то таком жизненно-важном как дыхание. Сейчас все, что было необходимо - это губы напротив, и можно было жить. Ведь если у Джисона был Минхо, а у Минхо - Джисон, то все было хорошо и даже лучше. Ли перешел на щеки, скатился, как с горки, на шею, а затем снова поднялся вверх, на губы для еще одного захода. Словно маленький ребенок на детской площадке, которому одного раза было мало, ведь он пришел на горку первым, и теперь хотел и мог кататься весь день и ночь, пока родители не позовут домой. Джи цеплялся за его плечи, руки, шею, волосы, молясь, чтобы не закончилось раньше, чем хочется, а хочется, чтобы никогда, чтобы бесконечно.       - Минхо, - Джисон позвал его по имени, не зная, зачем, повода не было. Джи всего лишь безумно нравилось произносить эти простые два слога, которыми теперь описывалась, казалось, вся его жизнь.       Ли смотрел на младшего внимательно, готовый откликаться на его зов даже по пустякам, по нелепице, по-стоянно, что бы тот не попросил. Иногда у Ли складывалось стойкое ощущение, что в нем, еле-еле друг с другом уживаясь, существовали два человека, маленький он и взрослый, то есть побитый, оставшийся в прошлом, и побитый, что пытался жить настоящим. Оба они любили Джисона, только один просил бежать, а другой остаться. Это утомляло, Минхо метался между ними, не понимая, чего он сам хотел, будто те два были паразитами, будто где-то скрывался третий, тот, что точно был прав, но Ли никак не мог его найти внутри себя, а времени на это почти не оставалось.       Хан посмотрел на Минхо снизу-вверх, прямо в глаза, в которых отражался неон, делая их еще более волшебными, тронутыми сказочной дымкой розового оттенка. Джисон улыбнулся и опустил взгляд, беря ладони Ли в свои и играясь с ними. У старшего были привлекательные пальцы, не длинные, но и не короткие, в самый раз – их было приятно сжимать до такой степени, что их отпечатки врезались навсегда в кожу Хана, принося мурашки и легкое волнение. Начиная с кисти и дальше расползались четко выделяющиеся на светлой коже, набухшие вены. Они казались реками или притоками, а может быть, еще не хожеными никем тропами в заросшем, забытом лесу. Джисону хотелось пройти по каждой из них, ведь они точно бы вывели его к спрятанному кладу или неслыханному сокровищу, или, может быть, и наоборот, привели бы его к смерти. Улыбка стекла с лица Хана, когда большим пальцем он ощутил то, чего на предплечье точно не должно было быть. Продольный шрам, который почему-то отличался от других, от тех, что зарастали сами, этому же будто помогли. Он был еле заметен и не выпирал так, как остальные, наверное, поэтому Джи не увидел его раньше. Он перевернул руку Минхо, желая получше рассмотреть его, Ли вздрогнул, прекрасно все понимая.       - Это еще одна история, которую ты не хочешь рассказывать? - Джисон остановился, заметив нежелание Ли. Младший не хотел, чтобы от его слов сквозило обидой, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел узнать человека напротив полностью, со всем плохим и хорошим, даже если последнего было удушающе мало.       - Что значит еще одна? - Ли поднял бровь, ощущая быстро забегавшее сердце.       Джисон медлил с ответом, хотя, казалось бы, вот он, тот самый подходящий момент для разговора о прошлой ночи и всем, что происходило с Ли в целом. Минхо начинал нервничать, черты лица окаменели, а взгляд стал более пронзающим, чем обычно.       - Я видел, что было ночью, - Джи проговорил это куда-то вниз, будто делился своими мыслями с ладонями Ли, а не с ним. Теперь младший ощутил себя так, будто ночью бессовестно подглядывал за чем-то личным, тем, что не должен был видеть, и сейчас боялся реакции Минхо, который только подтвердил это, вырвав свои ладони из его рук, и потянувшись к бутылке соджу.       Минхо не сказал бы, что злился на Джисона или что-то в этом духе, скорее, он был зол на себя за то, что снова заставил младшего беспокоиться. В том потоке эмоций, что он сейчас ощущал, больше всего выделялись страх и стыд, Ли боялся даже на секунду посмотреть вправо, потому что не хотел увидеть на лице Хана хоть долю разочарования или грусти, это было бы слишком больно. Бутылка опустилась на стол, а глаза Минхо все-таки туда, на солнца, взгляд был умоляющим, будто Джи просил его пощадить, и Ли ощутил отвращение к себе. Что бы он не делал – Джисону было плохо.

«Тебе достаточно просто быть»

      Воздуха в этой маленькой комнате вдруг стало ничтожно мало, будто надвигался полный, всепоглощающий вакуум. Хотелось вырваться скорее на улицу, вдохнуть морской воздух и попытаться открыться, даже если Ли не хотел, даже если стыдился человека, которым сам и был. Он взял кепку и кофту, что спокойно лежали на подлокотнике, и вышел из-за стола, надевая их.       - Я не говорю ничего, не потому что не доверяю тебе, Джисон, - Минхо хотел разъяснить хотя бы это, - Я не говорю, потому что знаю, что это тебя расстроит, а я этого не хочу.       - Перестань беспокоиться обо мне, - Джи потянул огромные рукава вниз, полностью скрывая в них ладони и попутно разглядывая то, как Минхо направлялся к выходу, - Поставь себя на первое место хотя бы раз, позволь мне помочь тебе.       - Пожалуйста, пойдем отсюда, - Ли попросил спиной, еще раз убеждаясь, что Джисон заслуживал гораздо больше, чем никчемный рассказ о такой же никчемной жизни.       Руки в карманах и напряженная спина, шея, которую будто заклинило, и она не давала голове повернуться и встретиться глазами с Джисоном, который сразу же подорвался с места на просьбу Ли. Младший поравнялся с ним, залезая рукой в чужой карман, дотрагиваясь до ледяных пальцев. Тяжелый взгляд Минхо, что до этого касался пола, а лучше сказать, дробил его на части, переместившись на лицо Джи, стал загнанным и больным, совсем не знакомым. Глаза будто бы говорили Джисону все за своего хозяина, посмотрев в них, он понял, что Ли боялся, что-то настолько сковывало его внутри, что, казалось, если он об этом расскажет, то Джисон тут же уйдет.

***

      Они сидели на пирсе уже некоторое время, солнце успело подойти к горизонту вплотную и начинало садиться. Минхо не проронил ни слова с того момента, как они вышли из караоке, он просто прошел к велосипеду и поехал, безмолвно намекая Джисону следовать за ним. В этот раз Хан не обгонял старшего и не пытался начать разговор, он ехал вслед за Хо, полностью доверяя и позволяя ему себя вести, потому что понимал, что старшему это нужно, старшему было сложно, но он готов был открыться, если сейчас Джисон повременит. Удивлением для Джи точно стал тот момент, когда Ли свернул вправо и остановился на берегу перед пустынным и тихим пирсом, он не мог представить, как старший так точно запомнил дорогу - они были здесь всего один раз, а ведущая сюда тропа, не жалея никого, петляла в разные стороны. Минхо и сам не понял, каким образом приехал именно сюда. Почему сюда? Видимо, судьба, сердце или еще что-то привели его на место, где когда-то ему было спокойно, где впервые он поцеловал Джисона так, как мечтал, где сейчас он должен был рассказать совсем не радостную историю.       - Я сам это сделал, - прозвучал скрипучий голос Минхо. Он тер тот самый шрам, смотря вдаль, что убегала за горизонт, норовя догнать солнце.       Джисон сначала не понял, о чем говорил старший, потому что они молчали слишком долго, и Джи уже успел уйти в свои мысли. Фраза Ли стрелой рассекла воздух, вонзилась в уши Джисона, плавно прорезала перепонку, превратилась в нервные импульсы, что забегали по окончаниям и врезались в мозг. Хан не мог ничего сказать, открывая и закрывая рот, просто не веря в то, что Минхо говорил.       - Это, наверное, смешно, - Ли быстро кинул взгляд на младшего, встряхнув руками, чтобы светло-серая ткань снова закрыла очередной недостаток кожи, - Она и так оставила достаточно, а я сам же добавил еще один.       - Это не смешно, - на полном серьезе сказал Джисон, не понимая, зачем Минхо иронизировал и смеялся над этим. Ведь его самого после слов старшего сковал липкий страх, холод пробежал по спине.       Для самого же Ли это была своего рода оборона - отсмеяться здесь, отшутиться там, и вот твои слова уже не так ужасны, ты сам уже не так ужасен. Кому, когда было дело до того, что он чувствовал? Никому. Поэтому он и работал всегда по одной и той же схеме: сказал что-то лишнее о себе - сведи все в шутку. Но теперь здесь сидел Джисон, который явно не собирался подыгрывать Минхо и смеяться вместе с ним. Он точно не отпустит его отсюда пока не узнает. С Джи всегда все было по-другому. Ему было дело до того, что у Ли происходило внутри, но старший просто не привык к этому. Видеть лицо Хана таким серьезным и, можно сказать, злым было в новинку, это приземляло, отрезвляло Минхо.       - Тогда был обычный день, - тихо начал он, закрывая глаза, - Как сейчас помню - весна, все цветет, первый курс, у меня отличное настроение, ведь скоро учебе конец, а осенью я планировал съехать, - он замолчал, думая, как продолжить, - Не знаю, что тогда произошло такого, что всю жизнь я терпел, а тогда за несколько минут сдался.       Джисон рассматривал лицо Ли в свете заката, его глаза, как те чайки над волнами, скользили по небу, летали, расправляли крылья и снова устремлялись вниз к воде. Хан аккуратно придвинулся ближе к Ли так, чтобы касаться, так, чтобы обхватить его плечо и сильно держать, опустить на него голову, показать, что сейчас все было хорошо, и он рядом.       - Вечером приехал отец. Представляешь? - Минхо пожал плечами, - Десять с лишним лет его было не затащить в этот дом, чтобы хотя бы просто пообщаться, а тут на тебе, приехал без звонка, без всего. Я как встал в дверях, так и остался там. Простоял, наверное, целую вечность. Пришел в себя, когда они начали орать, уши болели, будто уже рефлекс выработался. Я побежал наверх к себе, чтобы не слушать этого, но не успел подняться, меня остановили их фразы, особенно мамины. Она снова начала о том, что отец - мудила из мудил, а я... - голос Ли дрогнул, и он замолчал.       Джисон поднял на Минхо глаза, проверяя в порядке ли он, и только сильнее прижался к нему – ясное дело, не в порядке. Хотелось разделить его боль пополам и забрать хотя бы половину, хоть какую-нибудь часть на себя, чтобы любимый человек так не страдал.       - Я слышал это бесчисленное количество раз, но тогда почему-то это ударило совсем по-другому, - Ли шмыгнул носом, - Она переключилась с унижения его на меня, и я просто... Я могу показаться дураком, но я всегда, даже когда отец ушел, думал, что, если бы он был здесь, он бы не допустил того, что делала мать. Я надеялся, что он бы меня точно защитил, ведь я отдувался за него, но я так ошибался, Хани. Я застыл у лестницы, потому что слышал, как мать жалуется ему на меня и просит забрать к себе. Он сказал, что я ему не нужен, у него новая семья и так далее, а мать продолжила: «Он меня доводит, он делает мне больно» Она показала ему какие-то синяки, что, скорее всего, остались после того, как она, в очередной раз напившись, упала.       - Что? - вопрос вырвался из Джисона сам собой. Он поднял голову с плеча Ли, не веря своим ушам.       - Отец за секунду нашел меня взглядом и подбежал так быстро, что я даже ничего сказать в свое оправдание не успел. Помню, что во рту вкус крови, а отец где-то сверху орет, придерживая меня за воротник и прижимая к стене: «Она - твоя мать, как ты смеешь, щенок» и все в таком духе. Я собрал все силы, что остались, и как-то вырвался, на адреналине выбежал из дома и побежал по дороге, а она была у меня только одна - к Чану.       Минхо уже чувствовал себя измотанным, хотя главное еще было впереди. Возвращаться в тот день даже мысленно, даже спустя столько лет, было неприятно, страшно, обидно. Мать поступила с ним мерзко в который раз, а отец так безоговорочно ей поверил. Минхо болтал ногами, еле цепляя поверхность воды носками кроссовок. Круги на воде расходились в разные стороны, а солнце прощалось с Минхо последним для него отпускным закатом. От этого на душе становилось еще тяжелее. Огорченное лицо Джисона, чьи глаза выражали неподдельное сочувствие, не помогало, а наоборот, еще больше загоняло, давало понять, что рассказывать это было плохой идеей.       - Сони, не расстраивайся, пожалуйста, я тебя умоляю, - Минхо вытащил правую руку из кармана, приобнимая Джи и зарываясь ему в волосы, - Я ведь не хотел рассказывать. Тогда в горах ты вообще заплакал.       Джисон сильно сжал челюсть, потому что был готов разреветься еще в самом начале рассказа Ли, но держался ради него, ведь обещал, что не будет.       - Я хочу пройти это с тобой, Минхо. Все хорошо.       Минхо тяжело вздохнул, немного улыбаясь тому, какой Джисон у него упертый.       - Чан пытался меня успокоить, и у него почти получилось, правда. Он-то не виноват в том, что я – такой идиот, - Ли шмыгнул носом, - Он дал мне аптечку, я обработал губу. Отцу можно отдать должное - бьет прям как Сынмо, - он усмехнулся, но усмешка исчезла так же быстро, как и появилась, - Чан ушел вниз делать чай, а я прошел в ванную комнату, и, когда я посмотрел в зеркало, меня накрыло такой волной осознания своего бессилия. Я понял, что если бы не Чан, то у меня бы вообще не было ни одного близкого человека, просто никого. Моя вера в то, что отец не такой, как она, рассыпалась за одну секунду. Я смотрел на себя и понимал, что мама была права - я ужасный. Не помню, как я нашел эти лезвия - у Чана в ванной, наверное, и слона можно отыскать, - Минхо рвано выдохнул, пытаясь взять себя в руки, потому что слезы подступали, они уже висели на нижних ресницах. Он сильнее прижал голову Джи к себе, целуя его в лоб и сильно зажмурив глаза.       - Я здесь, Минхо, - Хан обнял его за талию, ощущая, как начинает сбиваться дыхание старшего, а тело дрожать.       - Я не думал ни о чем, и мне не было страшно. В моей голове существовала только она мысль – «страшно – это то, как я сейчас живу». Мне было больно, я был обижен и зол на всех - на маму, на отца, на себя, и я полоснул вверх лезвием с такой силой, что искры из глаз полетели. Кровь хлынула, по всей руке жгучая боль, я осел по стене и смотрел куда-то в одну точку под раковиной, думая о том, что, если бы я родился в другой семье, все было бы по-другому, или просто проблема во мне, и в любом случае все закончилось бы так же? - Минхо уже не сдерживал ни каких эмоций, это было выше его сил. Он смотрел на воду, прижимая Джисона к себе и чувствуя, как тот плачет. Младший по ходу рассказа жался все ближе и закинул на Ли ногу, будто думал, что смог бы таким образом закрыть его от болезненных воспоминаний. Эта близость успокаивала Минхо, он снова цеплялся за Хана так, будто он был единственным, что могло бы его спасти, но в конечном итоге Ли просто топил и его.       - В итоге Чан нашел меня на полу, я почти отключился. Он так кричал, Джи. Звонил в скорою, маме, она у него хирург, и все кричал, что я дурак. А я что? Я просто хотел..., - Ли всхлипнул, отпуская голову Джисона и отворачиваясь. Из груди вырвалось громкое рыдание, и он поджал ноги к себе, утыкаясь лицом в колени, больше не в силах это выносить, - Я просто хотел, чтобы меня любили, Джисон. Я больше ничего не хотел. Почему все это должно было случиться со мной? Почему я? Я никому ничего плохого не сделал.       - Минхо, пожалуйста, не надо, - Хан обнял его, встав на колени, - Прошу тебя. Я знаю, что это не то, но я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Люблю, как никогда и никого не любил.       Минхо слышал, и из-за этого слез становилось еще больше. До этого эту историю знал только Чан, и не так подробно, в общих деталях, кроме того момента, когда сам был свидетелем. Ли чувствовал себя морально опустошенным, уязвимым и слабым. Он сидел на этом пустом пирсе абсолютно голым и беспомощным. Если бы не Джи, то он утопился прямо здесь и сейчас. Хан взял его лицо в руки, бегая солнцами по залитым слезами щекам и утопающим глазам, которых никогда еще такими не видел.       - Без тебя этот мир многое бы потерял. Ты можешь сказать, что все это – чушь, но, когда ты вышел из такси две недели назад, все вокруг правда стало лучше в разы, и я - тоже. Я... - Джисон говорил через всхлипы, потому что не хотел даже представлять того, что мог и не встретиться с Ли, если бы не Чан, - Я не хочу обратно, без тебя все будет не то, и не так.       - Поэтому я и пью, Хани, практически каждый день, - Ли цеплялся за рубашку Джи холодными пальцами, опасаясь, что он сейчас же уйдет, - Матери больше нет, отцу всегда было все равно, а я… - бесконечные всхлипы не давали Минхо набрать больше воздуха, - Мне невыносимо больно, и ничего не помогает, поэтому и топлюсь в виски и всем, что ни попадя. Но сейчас ты меня спасаешь, Сони, слышишь? – он поднял на него умоляющие глаза, -  Мы тогда поругались, и я… Я не хотел!       - Ничего, Минхо, - Джисон прижимал его к себе, - Я не осуждаю тебя, все хорошо, я здесь с тобой. Тише.       Джи целовал лицо напротив, молясь всем богам, чтобы Минхо стало легче. Хан не мог никак ему помочь, и из-за этого чувствовал себя ужасно беспомощно. Руки в прямом смысле опускались, но он не хотел сдаваться, только не тогда, когда это касалось Ли, не тогда, когда у него в руках было это прекрасное лицо, не тогда, когда перед ним сидел этот замечательный человек, которого почему-то жизнь не полюбила с самого начала.       - Прости меня, Хани, я снова тебя расстроил, - глаза Минхо по новой залили слезы.       - Ты не должен извиняться за то, что открылся. Ты не виноват.       - Но я всегда только и делаю, что расстраиваю тебя. Мама была права.       Джисон заткнул этот льющийся бред своими губами, ими же и давая понять, как он злился на Ли за то, что он волновался только о нем, а о себе совсем не думал. Джисон избивал соленые покусанные губы Минхо поцелуями, заправляя всем, потому что сейчас он был главный, он должен был лечить, помогать, вытаскивать, подталкивать, а не его.       Из далека море на волнах донесло гудок проходящего по синеве парохода. Звук был похож то ли на плач, то ли вой, то ли на скулеж забитой собаки – саундтрек к душераздирающей сцене на пирсе, где они оба сидели и спасали друг друга поцелуями, прикосновениями, теплом, своей любовью. Солнце ушло за горизонт, прощаясь с Солнечным на несколько часов, знаменуя, что у этих двоих осталось всего несколько часов.

***

      - Минхо, пожалуйста, - Джисон скулил, будучи прижатым спиной к двери.       Ли снимал с него одежду, ту самую рубашку, что так ему нравилась, расстегивая ее пуговица за пуговицей. Руки Джи не хотели отпускать его шею и голову, хватаясь с каждым разом все сильнее, вплетаясь в светлые, золотые волосы. Поцелуй тянулся влажно и иногда прерывался из-за Ли, что прикусывал губы напротив. Джисон стянул с него толстовку, рукава которой были мокрыми от слез, пролитых на пирсе, и белую майку, снова открывая вид на светлую усыпанную ранами кожу. Все происходило стремительно, резко, будто еще секунда и все исчезнет сейчас же - больше не будет их, этой комнаты, двери, пола, потолка, губ Минхо, опускающихся по голому торсу вниз до резинки спортивных штанов. Пальцы Джисона переместились на макушку старшего, Хан наблюдал глазами, полными желания, за тем, как Ли скользил губами и лицом по его телу. Слюна испарялась с бронзовой кожи, охлаждая, дыхание Ли, наоборот, распаляло ее. Минхо опустился на колени и остановился, прижимаясь лбом к животу Джи. Ли поднял на него глаза, улыбаясь, видя потемневшие от похоти два солнца, что не моргали, боясь пропустить хоть миллисекунду происходящего. Джисон снял с него кепку, отбрасывая ее в сторону, провел руками по мягким «колоскам», заправляя их за уши. Оба пытались отдышаться, но полминуты для этого точно было мало. С закрытыми глазами Ли ластился к нежным ладоням, беря левую кисть младшего и целуя много-много раз.       - Хани, - Ли снова поднял на него взгляд, - Пожалуйста, не думай, что я – плохой человек.       Джисон взял его лицо в свои ладоши, большими пальцами проводя по щекам, по которым еще 40 минут назад текли слезы. В его глазах до сих пор оставались отголоски и обрывки той грусти и боли, что сделала их еще ближе.       - Я знаю, что ты никогда не желал мне зла, Минхо. Никому не желал.       Ли отвел взгляд от Джисона, пробираясь пальцами вверх по штанам, хватаясь за резинку и стягивая их вниз вместе с боксерами. Джисон аккуратно вышагнул из штанин, отодвигая ненужные сейчас тряпки ближе к столу. Он было хотел уже взять Ли за руку и поднять с колен, чтобы оттащить его на кровать, но Минхо остановил его, прижимая ладонь к животу и немного надавливая, ощущая твердые мышцы.       - Куда ты собрался? - голос Ли прозвучал глубже и ниже, чем обычно, наверное, из-за рыданий, что недавно рвали его голосовые связки. Он смотрел на Джи с намеком, явным ответом на вопрос, застрявший в глазах младшего. Тот и не думал о том, что Минхо собирался сделать дальше, а когда понял, по телу прошла судорога предвкушения и смущения.       - Минхо, может не... - Хан закрыл лицо руками, ощущая, как Ли коснулся губами его бедра, поднимаясь выше, оставляя отпечатки пальцев на коже, проходясь языком и приближаясь все ближе.       Старший потянулся рукой вверх, чувствуя, как Джи вдруг напрягся, обхватывая его кисть и помещая ее себе на голову. Длинные пальцы сразу же устроились на макушке.       - Хани, расслабься, пожалуйста, - Минхо немного привстал, чтобы снять напряжение в ногах, и сразу же сел обратно, - Я очень хочу сделать это для тебя. Пожалуйста, позволь мне.       - Хорошо, - Джисон прижал вторую руку к лицу, прикрывая покрасневшие щеки.       Губы Ли вобрали внутрь сочившуюся и пульсирующую плоть. Вкус был слегка солоноватый в начале, когда капельки предэякулянта коснулись неба, сползая на язык, смешиваясь с обильной слюной. Минхо делал это не в первые, но как будто бы это был первый раз, когда он по-настоящему сам хотел доставить это удовольствие партнеру, поэтому немного переживал, понравится ли Джисону, ведь то, что обычно творил с ним младший было не описать. Ли прошелся по всей длине, слыша стоны сверху. Хан вцепился пятерней ему в волосы, не направляя, а скорее поощряя действия Минхо - было мокро и ужасно приятно. Смотреть на Ли сверху-вниз чувствовалось совсем по-другому, он будто становился совсем уязвимым перед Джисоном и безгранично доверял, говоря: "Смотри, я здесь, весь для тебя". За несколько часов Джисон узнал о Минхо столько, сколько не узнал за две недели общения с ним. Руки Ли сжимали одна талию Джи, другая бедро, впиваясь ногтями в кожу. Хан гортанно стонал, когда Хо пропускал плоть дальше в горло и сглатывал, задерживая такое положение на несколько секунд, сокращая мышцы, зажимая его внутри.       - Хани, - Ли выпустил его из-за рта, продолжая поступательные движения рукой, разнося свою слюну по чувствительной коже, - Я хочу, чтобы ты направлял меня, так как тебе нравится.       - Ты хочешь, чтобы я...? - Джисон наклонился вниз, чтобы поцеловать Ли, потому что не мог больше сдерживать себя.       На губах Хо сохранился собственный вкус Джи, ощущая который, Хан возбуждался еще больше. Это было грязно, но так правильно, будто сегодняшний день по-другому закончится и не мог.       - Пошли на кровать, - Минхо тихо сказал ему в губы, кивая влево.       Джи в два шага дошел до мягкой темной простыни, что щекотала его ноги. Минхо прополз это маленькое расстояние до него на коленях. Шорты, что все еще остались не тронутыми, обнимали его талию и обтягивали ягодицы, от которых Джисон не мог оторвать взгляд. Ему вообще не хватало два глаза, хотелось иметь больше, в разы больше, чтобы успевать смотреть везде, на всего Ли.       - Садись, - он потянул Джисона за руку, устраиваясь у него между ног.       - Хо, я долго не смогу, - Джи боялся смотрел в затуманенные месяцы напротив, потому что они были слишком пронзающими, умоляющими.       - Хорошо, Хани, - Ли лег щекой на его колено, касаясь горячей плоти рукой, - Потерпи, ладно? Я думаю, что меня тоже надолго не хватит, - он опустил глаза вниз.       Джи проследил за его взглядом, понимая, что Минхо и сам был ужасно возбужден и точно хотел прикосновений, но пока отодвигал это на второй план. Джисон закивал головой, хотя думал, что это терпеть будет просто невозможно. Минхо прямо сейчас делал ему минет, как можно было оттягивать что-то. Он был готов кончить только от одного вида Ли, что нежно и беспрекословно подчинялся и был готов исполнить все желания Хана, лишь бы ему было хорошо. Джи робко притянул его поближе к члену, что истекал смазкой. Губы старшего снова обхватили горячую плоть, обильно смачивая ее вязкой слюной. Минхо нравилось делать это сейчас, обычно, в абсолютном большинстве случаев он находился на месте Джисона, но даже сама мысль о том, чтобы поменяться с ним местами, вручая младшему контроль над собой, вызывала сумасшедшее наслаждение, полыхающий клубок снизу живота, особенно принимая во внимание то моральное состояние, в котором находился Ли после своего рассказа на пирсе. С другой стороны, это вовсе не означало того, что Минхо не хотел, чтобы Джи снова оказался под ним, в его руках, извиваясь и выстанывая его имя.       Хан направлял его голову, владея и подчиняя, доверившись Ли - головка билась в заднюю стенку горла, проходя даже немного дальше вовнутрь. Сдерживать стоны не представлялось возможным, особенно, когда Минхо брал во всю длину, кончиком носа касаясь лобка. Хан пытался держать себя в руках, чтобы, не дай Бог, не сделать старшему больно. После всего, что сегодня произошло, Джисон хотел закутать его в плед и поить чаем, целовать в носик и щепать за щеки. Но Минхо, что сейчас так тщательно проходился языком по всем венкам и изгибам, заставлял самообладание младшего пошатнуться. В ушах Ли стоял скулеж и шипение, нецензурные выражения стали слетать с губ младшего все чаще, и он сделал движение головой назад, Джисон подхватил его, оттягивая за волосы. Плоть покинула рот Ли с хлюпающим грязным звуком, по подбородку вниз побежала слюна, капая ему на шорты, в которых было ужасно тесно. Джисон смотрел на то, как старший непроизвольно сглатывает и тихо прокашливается, в краешках его глаз собралась влага, и они блестели больше обычного, несмотря на дымку похоти поверх. Джи забыл, что нужно дышать, ведь перед ним был развратный Ли, стоящий на коленях, что завтра будут очень громко обо всем рассказывать, свидетельствовать против них двоих. Джи скорее притянул его к себе, цепляясь языком за язык Минхо и выдыхая в поцелуй. Руки потянулись к ширинке напротив, расстегивая, касаясь возбуждения через ткань. Ли зажмурился, изо рта вылетел вздох наслаждения.       - Ложись, - нетерпеливо прошептал он, отрываясь от губ младшего.       Джисон забрался с ногами на кровать, отползая на середину. Он откинулся на локтях назад, пятерней зачесывая мешающие волосы - волоски прилипли ко лбу, а другие лезли в глаза. Под пристальным его взглядом Минхо уверено прошел к тумбочке, беря из нее презерватив и смазку и бросая все на кровать. Шорты с нижним бельем остались на полу покинутыми и ненужными. Ли сел у ног Джисона, раздвигая их, младший лег на подушку и закрыл лицо руками.       - До сих пор стесняешься? - Минхо грязненько усмехнулся, проводя руками от лодыжек Хана к коленям, скользя по внутренней стороне бедер, - Даже после того, как я час назад рыдал у тебя на руках?       - Прости, - прозвучало глухо, пробиваясь сквозь ладони. Джисон и не думал посмотреть на Ли.       - Хани, убери руки от лица, - Минхо открыл баночку смазки и выдавил большое количество на пальцы, растирая, - Или я их свяжу.       Ладони медленно сползли вниз, открывая смущенные глаза-солнца. Два пальца коснулись кольца мышц, легонько надавливая, Ли нежно целовал синячок на бронзовом колене. Джисон зарылся себе в волосы руками, немного прогибаясь в спине, локти полетели наверх. Он еще не успел отойти от прошлого секса и всех потрясений. Хан не понимал, как у Ли это получается - что бы он ни делал с его телом или душой, все ощущалось так ярко и по-новому. Подушечки пальцев Хо чувствовали податливые жаркие стенки, что понемногу расслаблялись, пропуская их глубже. Он сжал талию Джисона справа, совершая обратное движение внутри, разводя пальцы в стороны. Джи застонал громче, хватаясь руками за простыню, по телу пробежала нотка приятной боли.       - Смотри на меня, Джисон, - Ли сильнее сжал правой рукой его кожу, чтобы привлечь внимание, - Я должен видеть, что все хорошо, и тебе не больно.       - Мне не больно, - Хан посмотрел на Ли, скользя взглядом вниз, туда, где не спеша двигалась его рука, - Минхо, быстрее, пожалуйста.       Ли опустил мутные глаза, оценивая то, насколько свободно его пальцы могли двигаться. Он добавил к ним третий, вновь аккуратно пробираясь вперед. Джисон заскулил, брови сдвинулись к переносице, казалось, сейчас он заплачет. Ли взял его ногу под коленом, прокладывая дорожку из влажных поцелуев, успокаивая. Пальцы немного согнулись внутри, дойдя до конца, из груди Хана вырвались очень громкие стоны.       - Сделай так еще раз, - проговорил он, устремляя глаза на Ли.       Минхо быстро поймал их, отрываясь от икроножной мышцы. Он несколько раз снова согнул пальцы внутри, прикусывая губу и наблюдая за тем, как Джи трясло мелкой дрожью - его глаза то закатывались, закрываясь, то снова бегали от лица Ли вниз и обратно.       - Минхо, пожалуйста, я больше не могу, - в уши Ли ударил жалобный голос младшего, - Пожалуйста.       Минхо вытащил пальцы, обтирая их о свое бедро и потянулся к маленькому серебристому пакетику, который Джисон сместил своими мечущимися движениями ближе к нему.       - Минхо, - Джисон сел перед ним, перехватывая кисть, в которой тот держал презерватив, - Мы можем сделать это без...? - он указал глазами на блестящий пакетик. Он не мог произнести в слух полностью все предложение, потому что и на то, что прозвучало, решиться было сложно. Джисону было неловко из-за того, что он предлагал что-то такое - в этом плане Ли был на много смелее его. Он мог говорить о сексе открыто, а Хан как-то не привык к этому, но старался с каждым разом открываться перед ним все больше.       - Ты уверен в этом? - Минхо не ожидал такой просьбы от Джи, поэтому застыл, - Это ответственный шаг.       - Да, - Хан потянул его на себя, ложась на спину, - Я хочу, чтобы мы стали еще ближе. Я тебе доверяю, а ты мне?       Минхо навис надо лицом Джи, упираясь ладонями в мягкий матрас, его глаза бегали, заглядывая в солнца, что были сейчас такими открытыми и искренними, полными бескрайней любви и веры. Минхо так хотелось, чтобы они и дальше оставались такими же. На периферии зрения его пальцами все еще была зажата та самая латексная грань, которую они оба готовы были переступить. Он перевел на нее глаза, перебирая пальцами по простыни, слыша ее шелест и тихое дыхание любви всей своей жизни. Много времени на раздумья ему не нужно было, он хотел Джисона всего, со всеми его проблемами и невзгодами, и младший сегодня доказал, что готов был принимать Ли таким, какой он был.       - Доверяю, - нераскрытый презерватив полетел вниз, падая на пол, - Даже больше, чем себе.       Джисон улыбнулся, коротко целуя губы Ли. Минхо снова выдавил приличное количество смазки на ладонь, проводя ей по своему члену, растирая и тяжело дыша. Он прикоснулся к колечку мышц напротив, смазывая его теплой вязкой массой, и подвинулся ближе. Сначала Ли почувствовал небольшое сопротивление, чувствительные стенки сжимали и поглощали его, он сильно схватился за талию Джисона, рвано выдыхая. Уткнувшись лбом в плечо младшего, Минхо остановился и закрыл глаза, давая время им обоим привыкнуть к новым ощущениям. Хотя, к такому вряд ли можно было привыкнуть и отказаться тоже – слишком хорошо, слишком приятно. Ли начал медленно двигаться, пробираясь к длинной шее, с которой еще не до конца сошли прошлые следы, он оставлял новые, целовал и кусал. Пальцы Хана вцепились ногтями, скользя вверх, черные ногти сильно выделялись на бледной спине. Джи умирал от теплоты внутри, от ощущения прикосновений горячей кожи Минхо к такой же своей. Ему хотелось втереться в старшего, растереть себя сквозь терку или сито и просочиться сквозь поры, чтобы быть еще ближе, чтобы никогда его не отпускать. Джисон громко стонал, разрываясь от сотни миллионов чувств, но его глаза все равно время от времени опускались вниз, чтобы видеть то, что Ли и правда полностью был в нем. Рука Хана переместилась со спины на макушку старшего, притягивая к себе для мокрого поцелуя, который оба не могли долго удерживать - соприкасаясь лбами и часто дыша через рот. Минхо отстранился, аккуратно выходя из Джи и садясь у изголовья кровати. Его спина подперла стену, а рука потянула младшего к себе.       - Иди сюда.       Хан перекинул ногу через Ли, хватая за спиной мокрую плоть старшего и направляя ее внутрь. Руки Минхо вцепились в накаченные, красиво очерченные ягодицы - только за одни прикосновения к ним он был готов продать душу. Джисон медленно опустился вниз, держась за плечи напротив и начиная двигаться. Минхо поднял голову вверх, чтобы получить короткий грязный поцелуй. Раздался звук шлепка, на коже Хана остался отпечаток ладони, боль смешалась с наслаждением, образуя совсем новое чувство. Джи откинул голову назад, когда Ли, скользя губами ниже по телу, нашел соски. Все, что Хан представлял тогда в ванной у Сынмина, снова сбывалось и накрывало его с новой силой. Минхо обвел темную ареолу языком, целуя, засасывая, кончиком дотрагиваясь до соска, начиная наращивать темп, кусая. Джисон царапал его плечи, слегка притормаживая, давая им обоим прочувствовать каждый сантиметр друг друга. Губы Ли пропустили рваные стоны, и он обхватил любимую талию, закатывая глаза. Он не хотел уходить, совсем не хотел.       - Минхо, - тихо позвал Джисон, прерываясь на стоны, - Кажется, я уже близко.       - О, Хани, я тоже, - Ли подался вперед, укладывая Джисона на спину и придерживая за колени.       В темноте комнаты были слышны шлепки кожи о кожу, громкие стоны Джисона, который полностью потерялся в своих ощущениях и наслаждении, растворился в Минхо, который стирал все его мысли из головы. Ли запрокинул голову назад, пытаясь оттянуть стремительно приближающийся оргазм, по зачаткам которого уже было ясно, с какой силой он его накроет. Джисон сильно сжимал его внутри, от чего толчки выходили жестче и реще, но медленнее. Ли смотрел вниз, внимательно следя за процессом, рукой, что лежала в районе пупка Джи, ощущая все движения. Он наклонился вперед, балансируя на одном локте, рукой поглаживая голову Джисона, чьи крики, наверное, слышал сегодня весь Солнечный. Минхо обхватил его член, начиная быстро двигать рукой. Хан зажмурился и резко прогнулся в спине, поддаваясь бедрами вперед и сильнее сжимая Хо. После нескольких толчков, цунами удовольствия накрыло и его, из горла вырвался громкий низкий стон, больше похожий на рык. Он навис над Джисоном, пытаясь прийти в себя и облизывая сухие губы. Через несколько секунд Ли осторожно вышел из Джисона, садясь чуть в стороне и опуская голову. Джи открыл глаза и свел ноги вместе, ощущая внутри теплую сперму, что вытекала изнутри и стекала по коже ягодиц. Мысли перепутались, и казалось, что он больше не тот человек, которым был в начале этого дня. Он протянул руку в сторону Ли, касаясь его предплечья, легким нежным прикосновением, тот поднял голову, довольно улыбаясь.       - Не пожалел? - Минхо перевел взгляд на сперму, что успела запачкать простынь под Джисоном.       - С ума сошел? - сказал Хан, опираясь на локти и все еще пытаясь отдышаться, - Расскажу подружкам, что мой парень просто нечто в постели, - он рассмеялся.       - Да уж, Феликсу точно понравится эта история, а Чанбин, думаю, вообще придет в восторг, - Ли подхватил смех Джи.       - А ты не пожалел? – робко спросил Джисон, потому что ему важно было знать, что все хорошо.       Ли усмехнулся, встряхивая волосами. Хан лежал растрепанный и довольный, самое красивое, что Минхо только видел в своей жизни, и еще мог спрашивать, пожалел ли он?       - Конечно, нет, - губы Минхо коснулись лба Джисона, - Лежи, я принесу салфетки.       Через десять минут они уже оба спали, расслабленные душем, абсолютно без сил. Уходящая Луна светила в окно, крадясь по полу и тихо залезая на кровать, хотела устроиться между двух тел, но для нее здесь не было места. Пролетающие мимо нее облака, забрали ее с собой подальше отсюда. У Вас одно новое сообщение:

чану бан: «Я тебя встречу. Дай знать, если ты все-таки взялся за голову и решил еще там задержаться»

*первая песня «BIGBANG – Fantastic Baby», вторая – «TVXQ! – Mirotic»