Twilight

Перистые облака лениво плыли по лазурному небу вечерней Венеры. Как и обещало яркое утреннее солнце, после полудня действительно стало довольно жарко, а к вечеру — просто невыносимо. Беспощадные солнечные лучи в последний раз скользнули по поверхности, опаляя всё, что попадалось на пути, словно в обещание того, что завтра они вернутся снова. Было около четырех часов по местному времени, когда команда вернулась в доки с трофеями. После того, как они получили нужную информацию на публичном выступлении королевской семьи, Хонджун отправился на поиски остальной части команды. Они справились на удивление хорошо. Очень хорошо. Даже невероятно, шокирующе хорошо. Увиденное до сих пор отчетливо стоит перед глазами: Чонхо, триумфально бросающий свой пиджак (который служил чем-то вроде мешка) под ноги капитана и пилота. Падение было быстрым и сопровождалось тяжелым металлическим звоном. Они убрались подальше от лишних глаз и начали считать. Их импровизированное музыкальное трио каким-то образом заработало двенадцать тысяч кредитов. Не двенадцать, не двенадцать сотен — двенадцать тысяч. Конечно, на Венере это были не такие уж большие деньги, но это все еще были двенадцать тысяч — и за что? Пару баллад и немного лести. Это и кусочки информации, полученные на площади, делали утро вполне успешным. Хонджун приказал разделить заработанное на шесть частей — три побольше для тех, кто делал всю работу, две поменьше для Юнхо и Хонджуна, и еще одна для общих нужд вроде еды и обслуживания корабля. Распределив деньги, они приступили к выполнению следующей, не менее важной миссии — шоппингу. Джун поступил так, как ему советовали, и нашел человека по имени Сиддхартх, чтобы купить гидравлические запчасти, необходимые для починки корабля. Затем они купили немного на самом деле свежих продуктов (чего Хонджун не мог себе позволить уже слишком давно) и мяса по неплохой цене. Джуну почти пришлось оттаскивать Юнхо за хвост, когда они проходили мимо мраморной говядины, а Уён едва не потратил всю свою долю на дизайнерскую Венерианскую одежду — но в итоге всё прошло хорошо! Набрав продуктов, одежды и всяких безделушек, они в итоге даже не потратили все деньги. Джун решил, что их поющий дуэт справился неплохо, и стоит запомнить этот способ заработка, но всё же ему не хотелось бы просить о чём-то подобном ещё раз. Они и так заработали достаточно. — Умираю с голоду, — Сан, нагруженный заполненными под завязку пакетами, вяло потягивается. — Через пару часов мы сможем съесть кучу Венерианской еды, — отвечает ему Чонхо, когда они уже поднимаются по погрузочному трапу. Он несёт восемь полных пакетов так, словно они ничего не весят. — И напитков, — добавляет Сан. — Я никогда не пробовал выпивку, которую делают на суше. Только читал об этом… Чонхо усмехается: — Предупреждаю сразу — если кто-то напьется так, что не сможет стоять, я не буду тащить его пьяную задницу домой… — его голос становится тише по мере того, как эти двое исчезают внутри корабля. Юнхо и Уён не тратят времени зря и, схватив новые запчасти для гидравлической системы, направляются к их посадочным механизмам. Гидравлика имеет свои заморочки, но при этом не требует особой деликатности в обращении. Хонджун верит, что эти двое смогут починить их корабль, ничего не взорвав. Значит, остаётся всего одно нерешённое дело. По правде говоря, он думал об этом последние несколько часов. Может, воздух Венеры оказывал на него такое влияние. А может, это всё из-за речи королевской семьи. Хонджун не знает, благодаря чему в его мыслях поселился маленький демон, не дающий покоя, но точно знает, что он не исчезнет, если просто его игнорировать. Первая остановка капитана — кухня. Он складывает кое-что в холодильник, кое-что раскладывает по ящикам. Еще рановато, но он не знает, когда точно они вернутся с этого их гала чего-то там. И волноваться о голоде их драгоценного гостя — не то, чем он собирается заниматься этой ночью. Поэтому, он решает: покормить сейчас, не волноваться потом. И нет, возможность поиздеваться над ним совсем не главная причина раннего ужина, нет. Хонджун напоминает себе об этом с десяток раз, пока раскладывает ужин на подносе. Не лезь в занозу, говорит он себе. Не лезь в занозу. Не лезь сильно. Совсем немного — достаточно только, чтобы немного его побесить. Он забирает поднос и один из принесенных пакетов, спускаясь в грузовой отсек. Капитан замирает сразу, как только пересекает дверной проем. Даже просто входить туда — нервно. Как будто он входит в логово демона, и всё в пределах этого места пропитано проклятой энергией. Хонджун смущенно отгоняет эту мысль. Это его корабль, его тюрьма — он не должен позволять его нелюбви к одному человеку управлять им. — Хм? — офицер садится на койке, удивлённый. Он хмурится, когда замечает приближающегося капитана. Вау, как приветливо. — Что… Ты тут делаешь? — по вскинувшемуся взгляду видно, как он просчитывает что-то в своей голове. — Прошло не так много времени. Хонджун немного раздумывает над тем, хочет ли он отвечать. Он не обязан объяснять ему что-либо (вообще ничем не обязан в принципе). Часть него хочет ничего не говорить только потому, что может. Однако, он решает пойти по праведному пути и не вести себя совсем как мудак. Так он, хотя бы, может потренировать свой самоконтроль. Иметь над кем-то превосходство знания помогает компенсировать недостаток в росте. — Расписание изменилось. Можем вернуться поздно- ну, знаешь, важные дела на Венере и все такое. Где нас, кстати, встретили очень любезно, — ворчит Хонджун. — Конечно, если для тебя сейчас слишком рано, то кто-то другой всегда может прийти где-то примерно…в два часа ночи. Сонхва скрещивает руки на груди, принимая защитную позу, и отводит взгляд: — Не важно, — его розовые губы смыкаются на ложке каши (иногда Джун задумывается о том, не запрятал ли тот где-нибудь тинт для губ). Хонджун усмехается своим мыслям. Офицер непонимающе моргает, прекращая есть: — Ч-то-то смешное случилось? — хмурится он. — Знаешь, — ухмыляется Хонджун. — Если бы ты выглядел чуть более отстранённым, то был бы точь в точь один из этих Венерианцев. — Говоришь так, будто это что-то плохое, — отбивает Сонхва, снова подхватывая ложку. На этот раз капитан полноценно смеется: — Конечно же ты хочешь быть как они. Они такие- как там Юнхо сказал? Такие сияющие. Ты поэтому изменил цвет волос и глаз? Чтобы больше сиять? — Хонджун клянется, что видит, как уши Сонхва краснеют, но сам пленник остается непоколебим. — В эстетическом плане Венерианцы отдают предпочтение качеству, а не количеству. Они предпочитают минимализм и чистые линии в моде, но ярко выражают себя в архитектуре. И хотя эти детали могут показаться незначительными, они богаты и ярко подчеркнуты-. — говорит блондин между ложками каши, — …конечно, я полагаю, что все эти концепты для вас просто невоспринимаемы. — Он вздыхает — Какая растрата возможностей. — Растрата? — Да. Растрата. Кто-то вроде тебя не может по-настоящему оценить красоту Венеры. Это прекрасный пример, иллюстрирующий то, как верная система ценностей может превратить планету в храм. — Ага. Просто продолжайте держать рабочий класс подальше от местных, раз уж он так портит виды, и поливайте золотом каждое здание в округе. Прекрасные ценности, — саркастически отзывается Хонджун. — Знаешь ли ты, что в большинстве Венерианских стран мусорить — это преступление, караемое тюремным заключением? — А, так ты теперь хиппи? — Я просто говорю, что- Ставлю на то, что ты не заметил никакого мусора, пока шел по улице. Ну, разумеется кроме… — Глаза Сонхва намеренно медленно обводят взглядом всего капитана с головы до ног, — …себя. — Хм. Мило, — насмешливо хмыкает Джун. — Королевская семья, кажется, не имела ничего против. Мы вживую видели, как они делали объявление в Нилпаза, — произносит он, следя за чужой реакцией. — Н-Нил Плаза? — Я так и сказал. Ложка со звоном падает на поднос, и Сонхва неуклюже пытается снова её поднять. Его свободная рука сжимается в кулак. Кто-то завидует. — Теперь ты откровенно выдумываешь, — кисло бормочет он себе под нос. — Ты можешь не верить мне, — Хонджун скрещивает руки и пожимает плечами. — Хотя у меня ровно ноль причин врать тебе. Почему, думаешь, я принес тебе еду так рано? — Я стараюсь не думать о том, что происходит в твоей голове. — Ты стараешься? — Хонджун вскидывает бровь, не успевая сдержать реакцию. — Мне придется переступить через свою гордость и умолять тебя не придумывать этой фразе неверных значений. — Если честно, я никаких значений придумывать не хочу. Хочу, чтобы ты забрал их назад. — Что? — Забери свои слова назад. — Ты хочешь, чтобы я… — Не думай обо мне вообще, — требует Хонджун, морщась от отвращения собственным мыслям. Он полагает, что любые мысли, которые имеются у офицера Красавчика в его сторону, подразумевают отделение его головы от тела. Или, может, его шеи, затянутой в петле виселицы. Такое еще практикуют? Хотелось бы знать. Нельзя также исключать шанс, что его просто могут расстрелять… — Я с радостью скорректирую все сказанное мною ранее, — закатывает глаза Сонхва. Неловкая тишина зависает над ними тяжелым облаком. Тихий стук ложки и палочек эхом разносится по коридору, и взгляд офицера Пака нервно мечется между его пленителем, едой и полом. Да и сам Хонджун не лучше — старательно выводит взглядом невидимые узоры на потолке. После уничтожительно долгого момента пустоты, Сонхва наконец откладывает столовые приборы. Он ставит поднос обратно в слот на двери, и он автоматически переносит поднос на другую сторону. Голубые глаза снова находят капитана, беззвучно говоря «Я закончил. Можешь уходить.». Или, точнее будет «Свали уже нахрен отсюда». — Ещё кое-что, — Хонджун не может заставить себя посмотреть на Сонхва, когда берет пакет, все время висевший у него на руке. Это пришло ему в голову случайно, когда он бродил по рынку, выискивая что-нибудь для себя. Он не пытается быть хорошим или что-то типа того. Просто это выглядит честным и, что более важно, гигиеничным. Неуверенно — как будто Сонхва может откусить его руку или еще что — он просовывает пакет между прутьями решетки. — Что… Что это? — С широко раскрытыми от удивления глазами спрашивает Сонхва. — Сменная одежда. Д-два комплекта, — Хонджун едва не давится словами. Его сердце ощущается до странного тяжелым. Он не думал, что даже такой минимальный акт доброты в сторону офицера будет причинять ему боль. Аж желудок скручивается. Во время покупки одежды, капитан наткнулся на хорошие базовые вещи в секондхэнде по приемлемой (по крайней мере для этой планеты) цене. Хонджун решил, что держать их пленника в одной и той же одежде еще неопределенное количество времени несколько мерзко. Так что он выбрал несколько вещей. Черный верх, черный низ, носки — простой и символический набор, указывающий на статус их гостя. Конечно, он выбирал на глаз и не может ручаться за то, что они подойдут по размеру. Сонхва по комплекции где-то между ним самим и Юнхо, что настолько же бесполезно, как сравнивать размеры кота и волка. Но, пока вещи налезают и закрывают приличное количество голого тела, Хонджуну абсолютно плевать, насколько в них удобно. А со стиркой они разберутся позже. Сонхва робко тянется к пакету, доставая его содержимое. Он берет в руки одну из рубашек — широкая, с коротким рукавом и разрезом спереди — и прикладывает к себе. Хонджун, вопреки самому себе, краем глаза подглядывает. И, похоже, рубашка действительно оказывается нужного размера (на это требуется секунда, не более). И всё же, жгучий дискомфорт растекается краской по щекам и кончикам ушей, пока капитан мысленно вопрошает: когда же это закончится? Ужасной ошибкой становится слегка задержавшийся на чужом теле взгляд. Их глаза встречаются. Сонхва раскрывает рот, словно хочет что-то сказать, но его лицо не кривится в привычной гримасе отвращения. Это странно. Похоже, он пытается пересилить себя, как будто слова вертятся на языке, но он не может их сказать. — Эм.С.Сп... — Со стиркой позже решим, — выпаливает капитан, перекрывая чужие слова. — Стоп- Что это было? — Что было что? — Ты сейчас- Сказал что-то. — Нет. — Нет, сказал. — Я не говорил. Джун щурится недоверчиво, но не настаивает. Быть не может, чтобы это на самом деле было то, что ему послышалось. Уж точно не от Офицера Красавчика Пак Дурхва. — Проехали, — пожимает плечами капитан. Он забирает поднос и направляется к двери. — Подожди! — уже в спину зовет Сонхва. — Что за коробка? Капитан хихикает, на этот раз не в силах сдержаться: — Нашел подарочек? — он указывает на маленькую коробочку, оказавшуюся спрятанной среди одежды. — Ч-что за…? — Одна приятная Венерианка продавала эти штуки. Сказала, её ребенок перерос их, и поинтересовалась, есть ли у меня знакомые дети, — капитан усмехается, хотя все еще стоит к Сонхва спиной. — Я ответил, что как раз знаю одного непоседливого карапуза, который точно обрадуется новой игрушке. — В тот момент Хонджун не видел в игрушке никакой опасности. Он не слишком разбирается в конструкторах, но на том, который ему (вежливо) всучили, была яркая картинка с роботом и большая надпись «Для детей от 3-х до 5-ти лет». Тупая шутка? Да. Становится ли она менее смешной в глазах дьявольски хихикающего капитана? Упаси Господь. — Ты такой остроумный, — шипит Сонхва. — Постарайся не подавиться мелкими деталями, — через плечо бросает Хонджун. — Хотя, на самом деле…может и стоит. — Смейся сколько угодно. Но в ту же секунду, как ты сделаешь что-то не так — а я уверен это случится — Венерианская стража превратит тебя в- Вшшшш. Дверь грузового отсека закрывается, отрезая капитана от чужих стенений. Гребаный король драмы. Но в целом все конечно прошло хорошо. Всего пара угроз, никакой ругани на этот раз. Это прогресс. Разумеется, Хонджун до сих пор ощущает отголоски того мерзкого чувства, словно у него под кожей что-то бегает, но в остальном он в полном порядке! — Пожалуйста, — бормочет капитан так тихо, что сам едва слышит. Вздохнув, он поднимается на уровень с жилыми помещениями и остервенело пытается выбросить странное, чуждое видение благодарного Пак Сонхва из своей головы.

*

— Вечеринка, вечеринка, вечеринка! Вечеринка, вечеринка, вечеринка! — напевает Уён, едва не подпрыгивая от радости, пока они идут по мраморному тротуару Юго-западного Сайса. После починки системы посадки Уён и Юнхо присоединились к сортировке купленных вещей и общим сборам для тусовки в самом пафосном городе в мире. Интересно, думает Хонджун, как люди могут по-разному готовиться к выходу в свет. Они с Юнхо всегда собирались довольно быстро, им не требовалось для этого ничего особенного. Юнхо был готов самым первым — в новом (ну, «новом» для них значило едва ношенном) Венерианском костюме. Джуну раньше и в голову прийти не могло, что Юнхо шли стильные вещи. Костюм был простым и однотонным, подчеркивающим завидные пропорции тела. Жаль, что им пришлось прорезать дыру для хвоста. Хонджун занимался этим с того момента, как ему было впервые позволено пользоваться мамиными швейными принадлежностями, но даже спустя столько времени, ему до сих пор было жаль резать хорошую ткань. Стоит признать, что сам капитан своему внешнему виду уделяет внимания несколько больше. Он потратил прискорбно большую сумму на венерианские уходовые средства, и поэтому обмазался ими, пока готовился к выходу в своей личной ванной комнате. Волосы всегда были для капитана важным элементом, поэтому он потратил, возможно, слишком много времени в отчаянных попытках решить, как их уложить (пробор посередине, длинные пряди частично заплетены в косички). И всё же, несмотря на нанесение косметики и бесполезные раздумья, он собрался довольно быстро. Чонхо — как понял Хонджун — оказался удивительно обеспокоен своими волосами. Отличные волосы, тут капитан согласен. Однако, вряд ли было так необходимо укладывать их тремя разными способами только для того, чтобы в итоге оставить так, как было изначально. Сан любит откисать в ванне. Команда даёт ему поблажки, учитывая сложившиеся обстоятельства и его происхождение. И если бы не затянувшееся свидание с единственной реальной ванной в их общей ванной комнате, он был бы готов значительно раньше. Сан красив от природы, так что ему не приходится сильно стараться (везунчик). Его блестящие, пронизанные красными прядями волосы ложатся естественно и красиво вне зависимости от того, делает он с ними что-то или нет, и вообще, Хонджун не уверен, есть ли у него поры. Когда им удалось наконец вытащить (да, без преувеличений) Сана из ванны, он собрался за вполне неплохое время. И есть, конечно, Уён. Капитану теперь хочется называть его не иначе как «ваше величество». Оказывается, он обзавелся косметикой и парочкой сексуальных вещей. Ну, может это не вещи были сексуальными, а его тенденция намеренно оставлять расстегнутыми пару лишних пуговиц. Его пепельного оттенка волосы были поделены на три четверти и слегка спадали на лоб, тени на веках подчеркивали взгляд. Впервые Хонджун понял. Понял, почему люди оборачивались, когда Уён проходил мимо, и уж тем более понял, почему посетители баров в KQ делали ему не самые приличные предложения. Уёну чертовски повезло, что он горячий, потому что он собирался просто вечность. Хонджун предполагал, что если королевская семья говорила «ровно в шесть», то им нужно было быть на месте ровно в шесть. Капитан Уёна едва не придушил, когда тот выбежал из каюты без десяти шесть. После этого ATEEZ отправились в путь. Впервые за…впервые в принципе они отправлялись куда-то с простой, безопасной целью: хорошо провести время. (Но не слишком). Когда солнце закончило с прожариванием Венерианской поверхности, бледно-лавандовые и синеватые оттенки неба сменились яркой лазурью. Уличные лампы вдоль дороги окутывали все мягким, теплым светом. Их было немного и находились они друг от друга на приличном расстоянии, потому что сияющие светлые поверхности зданий неплохо отражали свет сами по себе. Уёну, похоже, присоединиться к Венерианской тусовке хотелось больше, чем кому-либо из них. Даже чересчур хотелось. Они еще не дошли до Нил Плаза, а Хонджун уже боялся потерять его из виду. Прекрасно. Чем ближе они подходят к дворцу, тем теснее становится толпа. Они присоединяются к общей процессии восторженных местных и заинтересованных гостей, прибывающих отовсюду. И, как и в прошлый раз, местных легко отличить в толпе. Если не по росту, то по одежде точно. В отличие от сияющих перламутром, простых тканей дневных нарядов, вечерние костюмы сделаны из дорогих тканей с искусными узорами. Длинные, струящиеся платья, изящно покачивающиеся от легкого ветра. Те, чьи вкусы более сдержаны, одеты в идеально сидящие жакеты с роскошной вышивкой и аппликациями. Хонджун едва не пугается, что они одеты недостаточно хорошо, но, посмотрев на других гостей, немного успокаивается. Толпа приезжих настолько разнообразна, что в ней можно встретить как смокинг, так и простую тунику. — А там, откуда ты родом, проводятся вечеринки? — Суитэнгу довольно большая комму- э…город, я думаю. — Так вот как оно называется! — Угум! — Я собираюсь наесться до отвала! — Офицеру подошла одежда? — Кого это волнует?! — Не знаю, выглядело нормально. — На самом деле мы проводим большие празднования в честь равноденствия и солнцестояния. Плюс на день Посейдона… — Думаете они будут следить за тем сколько мы…ну…съедим? — Не знаю. Похоже, что они делают все это, чтобы похвастаться своим богатством. Ограничения выглядят неуместно. — Мне интересно, что Венерианцы думают о тех, кто немного ниже их. Типа- Я все еще привлекательный, да? — Немного ниже? — Заткнись, Юнхо. — А как вы лечитесь от похмелья под водой- Радостно и беззаботно болтая, они приближаются ко дворцу с пафосным названием, которое Хонджун не помнит. Толпы людей собираются со всех сторон, заполняя полностью просторную площадь перед ним. Хотя количество гостей действительно впечатляющее, все ведут себя вежливо и помнят о личных границах, выстраиваясь в очередь, чтобы пройти через врата. В этом нет ничего странного, если брать во внимание окружающую их настоящую стену из стражников, вооруженных винтовками в человеческий рост. ATEEZ проходят внутрь (избегая зрительного контакта со стражниками, стоящими вдоль мраморной дорожки). И после того, как их прогулка, начинающая походить на паломничество, заканчивается, они наконец достигают самого замка Нейт. Они все коллективно раскрывают рты, останавливаясь, чтобы попялиться на обескураживающе прекрасное сооружение. Всех гостей встречает венчающая входную группу гигантская золотая арка. Выложенные драгоценными мозаиками окна по обе стороны от нее стремятся к одному большому в самом центре. Резные парапеты со столбиками, богато украшенными золотыми навершиями, тянутся вдоль лестниц, перламутровая отделка стен сияет в свете множества ламп. Хонджун пялится, не скрывая восхищения, а ведь это только первая комната. Он мог бы просто стоять тут всю ночь и смотреть, считая это самым прекрасным времяпрепровождением. — Не воспринимаемые концепты, как же, — бормочет он себе под нос. — Что ты сказал? — переспрашивает Сан. — Ничего, — Хонджун первым делает шаг вперед, заставляя и остальных оторваться от созерцания и последовать за ним. Буквально все в этом замке, на этой вечеринке — восхитительно, элегантно и похоже на произведение искусства. Шелковые шторы, ниспадающие с окон, блестят, словно льющиеся прямо из оконной рамы водопады. Переливающаяся на свету плитка, что под ногами складывается в причудливые узоры, отполирована так тщательно, что отражает даже искусно выполненные потолочные своды. Люстры в залах не висят, они парят. Миллиарды кристальных факелов поддерживают светящиеся сферы и кружатся вокруг абстрактных скульптур из драгоценных камней. Всё здесь изысканно и изящно. Каждая деталь, похоже, была тщательно продумана и искусно создана, чтобы не иметь себе равных ни в роскоши, ни в утонченности. Кроме одной детали. Одной единственной странной, абсолютно неуместной вещи, сильно контрастирующей со всем мероприятием: музыки. Хонджун ожидал чего-то похожего на то, что они слышали ранее на собрании на большой площади. Что-то вроде струнных и горнов, менестрелей в ярких костюмах, пафосное и бойкое стаккато. Но никак не бьющие по ушам басы и будоражащие звуки синтезаторов. И уж точно не рэп, наложенный на тяжелые хип-хоп биты. Так это такая вечеринка. Хонджун не смог сдержать улыбки, гадая, не принц ли подбирал музыку? Быть может местные монархи нормальнее, чем он думал. — Окей, парни, — начинает Хонджун, когда они пересекают фойе и оказываются в, кажется, бальном зале. По крайней мере, если судить по девяностометровым фуршетным столам и парящему диджейскому столу. — Я в таком же восторге, как и вы, но не забывайте, что мы тут буквально на птичьих правах. Веселиться не запрещаю, но сильно не светитесь- и попытайтесь вернуться домой к утру. Завтра мы сможем еще немного закупиться и поспрашивать про Компас. Развлекайтесь, но не забывайте думать головой. Мы окружены королевской стражей и- Капитан оглядывается через плечо, чтобы проверить, слушает ли его кто-нибудь. Но там нет никаких «кого-нибудь» — они все ушли. Просто. Ушли. Он едва может различить в толпе макушку Юнхо, пробирающегося к столам с едой. Один есть. Остальные? Как будто ветром сдуло. — Ох- Да господи блять, — стонет капитан.

*

Волшебные настолько, что слюнки текут, запахи тут же наполняют нос Юнхо. Древесные, травяные нотки шалфея и розмарина угадываются безошибочно. Острота жгучего перца, исходящая от мяса, щекочет нос. Ароматные фруктовые тарты привлекательно расположились между плотными тортами из коржей и легкими, воздушными кремами. Его даже не беспокоит оглушающая музыка — как он может думать о чем-то таком, если перед ним столько еды, которую нужно съесть. Хвост виляет безостановочно при одной только мысли об этом. Чем ближе он подходит к столам, тем больше его рот наполняется слюной. Вдалеке он может разглядеть, как шеф срезает свежее мясо с кости. Невероятно огромные куски мяса истекают соком, ложатся на стол ровными ломтиками, обнажая все новые и новые слои нежного розового нутра. — Спасибо, — Юнхо складывает ладони вместе, поднимая голову вверх, словно в молитве. Он никогда не был религиозен, но сейчас готов уверовать. Они прошли через столько откровенно ужасного дерьма. Наконец настал момент, когда им воздастся за всё! Гибрид радостно занимает место в быстро двигающейся очереди и накладывает на золотую тарелку столько мяса, сколько может поместиться. Какие-то его виды он узнает: говядина, свинина, курица. А какие-то нет — мясо, пахнущее дичью, и птица настолько крошечная, что вся целиком может уместиться у него на ладони. Не хватает только одного. — Напиток, господин? — предлагает худая Венерианская леди с услужливой улыбкой. — Хах? Я-я? — Юнхо уверен на сто процентов, что его в жизни никогда еще не называли господином. — Да, конечно, — отвечает она. Сверкающие стеклянные бокалы стоят на блестящем подносе, с легкостью расположившемся на ее руке. Она протягивает его вперед, — Пятидесятилетняя выдержка из региона Кассини. Пятьдесят лет чего? Лицо Юнхо рефлекторно хмурится в непонимании. Из искреннего сочувствия или от выученной вежливости, она поясняет: — Наше знаменитое Венерианское вино, господин. Вино. Это Юнхо понимает. — О-ох, да, спасибо! — он неловко улыбается и берет бокал. Несколько мобильных столов со стекающими с краев металлическими скатертями парят вокруг, и Юнхо останавливается у одного из них, принимаясь за еду. Он почти возносится на небеса, когда наконец вонзает зубы в кусок сочного мягкого мяса. Нет, думает он. Нельзя вознестись на небеса, если ты уже здесь.