Ложь плюс танец

Я глажу Кэйю по волосам некоторое время, он тяжело дышит и трёт ладонями мою шею. — Твоя очередь. — напоминаю я. — Что с глазом? — Дай закурить. — хозяйнически вытаскивает сигареты и зажигалку из моего кармана, закуривает, вставая с меня. Подпирая стену медленно курит, выдыхая дым кольцами. Внимательно изучает меня взглядом, тяжело выдыхает и тушит сигарету о кафельную стену, выкидывает окурок в мусорку, хватает меня за руку и выводит из туалета. Сажает на свою кровать, которую от открытого доступа с прихожей ограждает только высокая тумба. Я ложусь, опираясь головой о эту тумбочку, Кэйа ложится на меня, складывает ноги в позу лотоса. — Ты, наверное, уже догадался, что я приёмный. — говорит он, массируя мои пальцы. — Крепус взял меня только потому что хорошо знаком с моей матерью, которая погибла, когда мне было шесть. Отца ни он, ни я не знали. — тяжело вздыхает, замирает на секунду. — В начале лета мой кровный отец явился на порог дома. Сначала я обрадовался, а потом… — пауза в несколько секунд казалась слишком долгой. — Он достал пистолет и направил на Крепуса. Оказалось у него с головой не всё в порядке, шизофрения или что-то типа того. — Кэйа положил голову мне на плечо, тяжело вздыхая. — Ну, там, реанимация. После Дилюк на меня обозлился, в одну из ссор из-за какой-то мелочи вылил на меня кипяток. Вот так и получилось. Я нахмурился, не зная, что сказать. С одной стороны меня наполняла злоба на этого мелкого подонка, но с другой… Почему то я вполне его понимал. Здравый смысл кричал, чтобы я не лез, пока меня не попросят, и сейчас я предпочёл послушать его. Но только сейчас. Дверь хлопнула, я вздрогнул, Альберих выглянул, хмыкнул и быстро перебрался на свою кровать. В комнату без привета вошёл психолог. Ну что за достовучий тип?! Я раздражительно прорычал, лёг, прячась под толстое одеяло, отвернулся к стенке. Слышал как надо мной тихо и сдержанно хихикнули. — Не волнуйся, я не к тебе. — проговорил психолог и по звукам уселся на кровать Кэйи. — Как дела? — Как обычно. — ответил Альберих, я повернулся, но половину лица всё так же прятал под одеялом. — А что? Есть ко мне какие-то вопросы? — Есть парочка. Мы, вроде как, в прошлом году договорились с твоим отцом, почему же ты так бесцеремонно нарушаешь договор? — Нарушаю? — он скорчил страдальческий вид. — Меня тут силой держат, клянусь кровью клана, этот псих обещал приковать меня к батарее, если я уйду. — хихикает, чтобы психолог точно понял, что он шутит. — Это не смешно. Кэйа, ты понимаешь в чём проблема? — Во мне, очевидно. — В твоём поступке. — Да ну… — он корчит такое лицо, будто ему пытаются скормить червя. Поправляет повязку, а я и не заметил вовсе, когда он успел её нацепить. — Жизнь меня уже наказала, причём довольно жестоко. — он указывает на повязку. — Причём пострадавший уже простил меня и выступает против моего переезда. Психолог не отступал, я устроился поудобнее, отвлекаясь от диалога на несколько секунд, снова сосредотачиваюсь на них… А оба молчат. Кэйа щурит глаза, причём как-то по-особенному, я видел много его прищуров, но этот отличался. Своей невинностью. Обычно он щурится когда насмехается или собирается что-то натворить, когда хитрит и врёт. В этом чувствуется ложь и провокация, но сейчас это были глаза наивного ребёнка. Он ни в чём не провинился, ничего не сделал и сейчас морщится из-за ложных обвинений. — Я прошу, не повторяйте прошлогодний случай. — после минутного молчания произносит психолог, после тяжело встаёт с кровати и уходит, закрывая за собой дверь. Я смотрю на Кэйю, он на меня не смотрит, а разглядывает свои ногти, крашенные в чёрный с какими-то золотыми узором. — Что ты ему сказал? — В каком смысле? — Он слишком быстро отстал. — М. — лишь протянул он, но на мой вопрос не ответил, просто посмотрел на меня, после куда-то за мной и застыл с таким взглядом на несколько секунд. Я побоялся двинуться, думая, что нарушу его особо важные раздумья, ведь никаких других у него быть не может. Кэйа отвис и отвёл взгляд. Ещё пару минут мы сидели в тишине. — Никакого секса, значит… — с какой-то злобой произносит он, после встаёт. — Ты же не собираешься слушать этих идиотов? Ты же хотел меня присвоить? — Никого я не собирался слушать. — я прижался к стене, открывая «врата» под одеяло, но под них не спешили юркнуть. — И да, ты мой! Что за странный припадок у тебя? — Они меня бесят своими запретами. — на самом деле я вполне мог согласиться с учителями, что секса в принципе быть не должно, но почему-то под влиянием Кэйи я мог соглашаться лишь с ним. — Аякс. — резко холодно произнёс он, моё имя на секунду стало вовсе не моим, оно пронеслось эхом в голове, затихло и только после нескольких мгновений я осознал, что это не случайный набор букв. — Если и ты меня предашь, — Кэйа схватил меня за подбородок. — я тебя не прощу… Наверное тогда я испытал только страх перед стоящим. От взгляда только одного глаза у меня прошли мурашки, я почувствовал как невидимые цепи начинают сковывать меня и моё тело. Всё глубже и глубже его то горячие, то холодные руки пробирались в меня. Лезли прямо к сердцу, а когда ухватили, сжали так крепко, что пришлось переучиваться стучать. Стуки становились всё реже, но каждый отдавал такой импульс в моё тело, что кости начинали трястись. Я сам решил, что Кэйа моя судьба. Сам решил, что готов быть с ним вечно. Я жалел не единожды, но отступить уже не мог. **** В уретре красовалась роза на тонком стебле. Я, запрокинув голову назад, упорно пытался ухватить хоть немного воздуха, но боль от розы словно пронзала всё тело при каждом моём движении. Плюсом горячий язык нежно проходил по моим проколотым, в порыве злости и бунта, соскам. Я чувствовал всё более приумноженно, выполнял приказы, хотя до этого упорно притворялся, что веду я. Наверное всё пошло не так, когда я согласился вставить розу в мой член. Кэйа сжал соски пальцами, потянул их на себя. Я ахнул, после громко наполнил воздухом лёгкие. Альберих продолжал меня мучить, он целовал член, медленно крутил и вытаскивал розу из уретры. Я терпел, был максимально тихим, но знал, что эти страдания не закончатся, пока я не подам громкий голос. Кэйа рукой подцепил цепочку, что присоединялась к ошейнику на моей шее, потянул её, заставляя меня лечь головой на кровать. После силой перевернул меня, заставляя выставить задницу прямо к его носу. — Я вижу, тебе нравится роль вазы. — руки расставили ягодицы, язык прошёлся по анальному отверстию. — Молчи дальше, раз такой гордый. — Кэйа всё грубее лизал задницу, пока не вошёл внутрь. Я чувствовал, как уши краснеют, спрятал лицо в ладонях. Его язык от этого не перестал всё более старательно ласкать мой анус, но когда я уже был готов сдаться в этой игре на гордость, начиная тихо стонать в простынь, Кэйа прекратил. Я услышал как он тянется к вазе, меня перевернули, роза без нижних шипов уже была у него в зубах. — Блядь, даже не думай… — Чш, мой дорогой. Он нежно поцеловал меня в губы, после задрал мои ноги, и засунул розу в анал, я раздражённо промычал. Кэйа на это лишь усмехнулся, после медленно, ухватившись зубами за лепестки, начал вытаскивать цветок из уретры, на этот раз сделав дело до конца. — Твоя очередь водить. — он отцепил цепочку от моего ошейника и нацепил на свой. — Только розу не вытаскивай. Я вскочил, повалив его на кровать. Он всё ещё одетый, в полупрозрачной рубашке и боксёрах. Я задрал рубашку, прильнул губами к животу, именно это место ему не нравится для поцелуев. Начал покрывать поцелуями еле видный пресс, сжимая его руки, чтобы он не смел отбиваться. Ему оставалось неловко изворачиваться, пытаясь отбиться от щекотки. Иногда он громко вздыхал, замирая. Я смотрел на него глазами, полными наслаждения. Он мой, выбрал меня. Сердце билось как бешеное, я давно не испытывал такого мерзко-приятного чувства, оно расплывалось по телу, заставляя руки дрожать. — Ну не мучай. — выдохнул он. — Прошу. — И не подумаю щадить. — я засмеялся, дыханием щекоча его рёбра. Про себя выругался, потому что слишком давно не произносил его имя, зашептал «Кэйа», после каждого поцелуя, исправляя ситуацию. Мучить его я долго не смог, не смотря на свои слова. Быстро поставил на колени, руками обвил талию и начал тереться возбудившимся членом о бёдра. Зубами стянул воротник ниже, открывая шею для поцелуев. Я дотрагивался как можно нежнее, боясь разрушить сказку, в которую попал. Кэйа схватил мой член, направил в сторону анального отверстия, а второй рукой придерживал меня за голову. — Ты же сам уже в нетерпении? — угадал он, проталкивая головку внутрь. — А ты очень торопишься? — в моём голосе начали зарождаться нотки агрессии, я терял контроль, который обещал не терять. — Куда? — Никуда я не тороплюсь. — он потянулся за смазкой, поняв, что протолкнуть член без неё весьма проблематично. Я налёг на него, заставив остаться на четвереньках. Забрал смазку и обильно вылил на её анус, он зашипел от холода. Я положил член между ягодиц, облил и его тоже, совершенно не экономя. Пальцами убедился, что Кэйа готов, только после резко вошёл. Я застыл, не веря, что это случилось. Вынул мешающуяся розу из задницы, Кэйа протянул обиженное «эй». Я был невероятно зол на него за то, что оставил меня на целых пять лет без удовольствия его телом. Этим шикарным, только моим. Я перевернул его на спину, запуская головой в подушки. Секунду смотрел на Кэйю, после начал двигаться, совершенно игнорируя вопросы о моём состоянии. Я прижал его руки к телу одной ладонью, не давая возможности возражать моим действиям физически. Второй рукой сжал цепь, отрывая его от объятий подушек. Он смотрел на меня как-то рассерженно, я даже чувствовал страх, но меня это вполне устраивало. Грубо и резко я поцеловал его, после укусил нижнюю губу до крови, заставив поморщиться от боли. Но мне хотелось больше. Мне хотелось довести его до слёз. Я отпустил цепочку. Мир замедлился, но мои следующие движения я не разглядел. Член входил и выходил из его задницы, а руки быстро оказались на шее. Сжали её, не смотря на ошпаривающе холодные ладони, которые пытались оказывать сопротивление. Я грубо трахал его и душил, лишь перерывами отпуская, чтобы поцеловать и отдать весь воздух, который был у меня в лёгких. Я чувствовал наступающее наслаждение несколько раз, оно то приближалось, то отдалялось. Мне нравилось, что Кэйа был почти немым в этой ситуации. Я не давал ему достаточно времени, чтобы что-то сказать. Поэтому оставалось только презрительно смотреть на меня и пытаться обиться от моих крепких рук. Он царапал запястья своими крашенными ногтями, проходился по венам, пытался задеть нервы на локтях, но никак не попадал. Я сам не заметил как всё закончилось. Я кончил, отпустил и уткнулся лбом в грудь любимого, которая тяжёло двигалась, сопровождая громкое дыхание. Начал приходить в себя и почувствовал, как кровь стекает по рукам, поднялся и посмотрел на них. Разодранные в кровавое месиво, красные ручейки текли с самых локтей, пачкая ладони и всё остальное. Вторым открытием стали мои заплаканные глаза. Слёзы легко наворачивались и стекали по щекам, я не мог это остановить, они просто шли сами, будто кто-то открыл кран. Я посмотрел на Кэйю, он не смотрел на меня, напудренное лицо пряталось в подушку, не видя поднимающуюся грудь, можно было подумать, что он умер. — Прости. — проговорил я, проводя испачканным в крови пальцем по шее с красными полосками от моих рук. — Аптечка в шкафу. — он поднял дрожащую руку, указывая на противоположную сторону комнаты. Лица так и не показал. Я слез с кровати, открыл шкаф и достал коробку с кучей мазей и таблеток. Нашёл что-то от синяков и ушибов, повернулся, когда на меня уже глядели два голубых глаза. Чёрные густые брови поднялись в вопросе «идиот?». Кэйа встал, слегка пошатнулся, но я успел его словить одной рукой, второй держа коробку. Он отбил мою руку, достал бинт и усадил меня на кровать. Ушёл в ванную, вернулся с мокрым полотенцем и салфетками. Молча вытер текущую кровь, я старался сдерживать шипение боли, перематал раны, не давая мне дотронуться до него. Потом взглянул на меня убитыми глазами. — Я не знаю, что на меня нашло. — Кэйа начал вытирать мои ладони. — Прости, блядь, прости, я умоляю. — Я просил тебя не вытаскивать розу. — лишь грустно проговорил он, целуя после тыльную сторону моей ладони. *** Могу ли я сказать, что лето, в отличии от учебного года, было жутко скучным? Да, могу. Кэйа не давал отдыхать, таскал везде, где была возможность, а если не таскал, то искал тихое место и позволял себе забыться в моих руках. Я не могу сказать, что мне это не нравилось, скорее я просто боялся учителя, имя которого плавно переросло в настоящее — Ризли. Он часто проверял нашу комнату, причём с совершенно случайными промежутками. Мог не заходить к нам целый день, тогда мы сидели, как на иголках, ожидая подвоха. Иногда он заходил несколько раз за десять минут. Я так и не смог разгадать его периодичность, а вот Кэйа смог. Потому что где-то в ноябре он легко предсказывал когда учитель захочет нас навестить. А ещё он затащил меня на бальные танцы. Школа предлагала свои занятия, которые проводились в отдельной студии в городе, там же учились и ученицы женского интерната. Занятия проводились каждый день, кроме воскресенья, каждый день после обеда нас забирал школьный автобус на пятьдесят пять мест и отвозил в студию. Там нас ждали два учителя, как мужская и женская фигура. Я нашёл пару в первый же урок, хоть там были просто основы. Розалина — так её звали — просто подошла ко мне, цокая бальными туфлями, сказав, что хочет быть в паре со мной. От неё веяло каким-то неприятным холодом, но меня уже захватили. Кэйа нашёл партнёршу, когда это понадобилось, сам выхватив из всех самую перспективную, тогда я узнал, что у него некая чуйка на талантливых. Бальные танцы были… Тем, что мне не шло изначально. Но вдохновенность образом танцующих мне нравилась, только она и заставляла меня остаться в танцах. Нежности, которую требовали учителя, у меня не было, как и у Розалины, мы скорее были ураганом, который способен вырывать деревья с корнем. С резкими и быстрыми движениями смирились, начали прорабатывать их. Кэйа же был прекрасен в глазах каждого. Спустя несколько уроков его начали приводить в пример, а его партнёрша прекрасно шла в дополнение. Я никак не ожидал от него предложения танцевать вместе. В смысле, в паре. Но выглядел он вполне серьёзно. И в последний раз, когда мы с ним виделись, он спросил лишь это, кажется с самого начала не желая дожидаться, стукнул по плечу спустя пару секунд и сказал, что у меня всё лето на подумать. Дальше он исчез в дверях автобуса на котором было написано пару городов, в которые он идёт. И как на зло, все эти города были в противоположном направлении от моего. Лето я провёл в бальной студии, которую нашёл по своей инициативе. Танцевал со всеми, с кем там можно было, набираясь опыта и пытаясь стать более плавным, ведь под стиль Кэйи мой совершенно не подходит. Попытки представить его на месте партнёрши были, но почти никогда не были успешными. Я не находил его красоту и грацию ни в одной девушке. Для меня они были тренировкой, которая не была нацелена на улучшение навыков, лишь на поддержание уже имеющихся. И это всё меня убивало. Друзей в городе нет, Кэйа отвечает через раз, потому что, по его словам, всё время гуляет или занимается какими-то очень важным делами. Отношения с братьями и сёстрами подпортились, потому что они каким-то образом увидели во мне влюблённость. А я не любил. Я нуждался. Постоянно, двадцать пять на восемь. Я хотел впитать Кэйю. Срастись и стать его частью. Я умирал медленно и мучительно. Каждый раз. День за днём. Я сказал, что лето было жутко скучным? Я соврал. Во второй месяц я познакомился с парнем, который сначала звал себя великим бардом, потом посланником ветра, а потом просто Венти. Он был шумный, весёлый и полный желания творить. Пробовал всё и одновременно ничего. По его словам занимался бездельем, только и делал что бренчал на гитаре или укулеле. Хотя позже выяснилось, что он окончил музыкальную школу искусств, только на каком инструменте он там играл я так и не понял. Моё отношение к нему сложилось окончательно, когда я увидел в его доме фотографию. Представьте ангела, играющего на арфе. Нежные пальцы, под которыми скрывались мозоли от струн, словно двигались на бездвижной фотографии. Лицо выражало блаженное спокойствие. Я совру ещё раз. Всего один. Последний. Венти вызывал у меня лишь равнодушие. Его стихи, музыка, слова, мысли, горящие вдохновением глаза. Он не мог сравниться с Кэйей. Не мог заменить мне того, кто заменяет мне воздух. И от этих мыслей у меня дрожали руки. Я не хочу признаваться себе, что упустил кого-то настолько восхитительного. Кого-то, кто готов дарить мне свет и тепло в зимние ночи. Моё покрытое смолью и холодом ко всему, кроме Кэйи, сердце не билось в его сторону. А если бы даже и билось, то оказалось разбитым бы в пух и прах, потому что мой тёплый ветер был свободным и не желал ложиться в мои руки. Он выбрал более достойного, того, кто будет любить его не как спасение, а как человека. Наверное, я ненавижу Кэйю. Нет, что я такое говорю. Его холодные руки ложатся на мои. Я не чувствую в них тепла. Чувствую лишь желание заполучить своё. Слёзы навернулись на глаза, растворяя воспоминания о летнем ветре. Этого не было. Я это выдумал, чтобы не чувствовать себя так одиноко. — Аякс? — его рука легла на мою щеку, заправляя волосы за ушко. — Что такое? Неужели так сильно соскучился? Нет. Мне было стыдно, потому что я предатель. Хотел отдать своё сердце и душу кому-то другому. Отдал бы, если бы меня отвергли чуть-чуть позже. Я хотел забрать то, что насильно всучил Кэйе. Он принял меня, а я его предал. Принял меня. Грязного, грешного. Плечи тяжелило. Я чувствовал вину за всё произошедшее в два месяца лета. Я больше такого не повторю… Правда. Розалина не появлялась на бальных танцах. Кэйа пока не спрашивал меня о своём предложении, продолжая танцевать с Розарией. Я остался без пары, желая не танцевать вовсе, чем танцевать одному. В один из дней учительница привела мне партнёршу. Энергичную, весёлую девушку, азиатской внешности. Рука её была забита татуировками, очевидно переводными, а сама она бегала в майке и шортах, пока было тепло. Русые волосы были почти золотые, некоторые пряди были окрашены в красный, что уже успел вымыться. — Аякс, учитывая твой пылкий характер, думаю, вы поладите. — сказала учительница, оставляя нас одних перед дверью зала, где уже ждали все танцующие. — Аякс значит. — она пришурила и без того узкие глаза. — В честь порошка или героя мифов? — Было бы странно, будь я назван в честь порошка. — саркастично ответил я, вообще не будучи заинтересованным в ней, как в чём-либо, кроме партнёрши. — А ты? — Ёимия! Приятно познакомиться! — она протянула мне загоревшую руку, на некоторых местах уже слазила кожа и был виден жёлтово-смуглый оттенок. Я пожал её, совершенно не ожидая, что у нас хоть что-то завяжется. — Перед тобой два стула… — рассказывала Ёимия, пока мы сидели в кофейне. У нас теперь каждый день был час свободного времени в городе после занятий, который мы, как правило, проводили поедая вредный фастфуд. Кэйа, Ёимия и я. Мне казалось, что всё хорошо, никто не был обделён вниманием. Ёимия рассказывала про всё на свете, показывала какие фейерверки делает она и её семья, легко подхватывала разговор и умела выслушать. Мне нравился её голос, то, как она рассказывала. Я не надеялся, даже в мыслях не было, заводить с ней какие-либо отношения, кроме дружеских. Возникло ощущение, что наши мысли совпадают и она тоже ничего такого не собирается. — Ойушки, час почти закончился. Надо бежать. — она вскочила с места, хватая стакан с недопитой газировкой. — Давайте ребята, быстрей! Я встал, хватая раз руку Кэйю. Хотя, скорее он сжимал мою ладонь, чуть тормозя, пустив Ёимию вперёд. — Мне не нравится атмосфера между вами. — проговорил он, таща меня следом. — Ты о чем? — не понял я, подхватывая его под локоть. — У нас с начала года отношения будто встали на точке «друзья», я молчал слишком долго. — он посмотрел на меня грустным взглядом. Мы вышли на улицу, Ёимия бежала недалеко впереди. — Аякс, что ты ко мне испытываешь? — Я люблю тебя. — сказал я, особо не думая. — Так почему я этого не вижу? Почему эта сука думает, что ты свободен? — Что? Кто? Ты про Ёимию? Расслабься, мы друзья не более. — я усмехнулся, мысль об отношениях с ней меня лишь веселила. — Когда ты стал таким ревнивым? Неужто влюбился в меня ещё больше? Я знаю, что стал ещё более шикарным за это лето, тебе нравятся изменения? — Я не шучу, Аякс. — Я тоже! Если ты так хотел секса со мной, почему молчал? Он рыкнул, высунул руку из моей и пошёл вперёд, пряча руки в карманы кожаной куртки. Меня забавила его ревность, я не видел причин и он казался мне таким милым, показывая любовь таким способом. Я догнал Ёимию, пока Кэйа стремительно шёл к автобусам. — Всё в порядке? Он злой какой-то. — поинтересовалась она, когда я наклонился, как раз чтобы рассказать. Но я резко передумал. — Да, скоро придёт в норму. Тебе не холодно? — на улице было уже не так тепло, как в начале осени, холодный ветер задувал под мою джинсовую куртку, пускал по коже мурашки холода. А Ёимия ходила в топе без петель и джинсах, которые кое-как доходили до щиколоток. Ну, кофту вязаную надела, уже спасибо. — Нет, я закалённая! — она улыбнулась. В автобусы заливались дети. В один парни, в другой девушки. Кэйа стоял поодаль от входа, ожидая меня. Я уже хотел было похлопать Ёимию по плечу, вместо привычных обнимашек, потому что было чувство, что после этого Альберих точно взорвётся. Но она сама схватила меня за шею, нависнув, я нагнулся, потому что рост был достаточно значительный и танцевала она со мной лишь благодаря чуть более высокой подошве на туфлях. Но обнимашками всё не закончилось, она чмокнула меня в щёку, оставив блестящий след от её блеска для губ. Это было быстро, неловко. Она после этого посмеялась, закрывая половину лица рукой, но я увидел, как её уши покраснели. — До завтра. — помахала она мне. Я взялся за место поцелуя, не зная что с ним делать. Быстро махнул ей рукой в ответ, секунду не зная что предпринять. Повернулся к Кэйе. Тот проводил Ёимию взглядом. Посмотрел на меня, скорчив лицо полное боли и отвращения, быстро повернулся и зашёл в автобус. Я почти не думая бросился за ним, хватая руку по пути, еле как усадил нас вместе, хоть он и сопротивлялся моей попытке. Признаюсь, недолго. — Помнишь моё предложение танцевать вместе? — проговорил он, не смотря на меня. — Помню. — Мы танцуем вместе. Меня не интересует твоё мнение по этому поводу. — порычал он мне на ухо, сжимая при этом мою ладонь так, будто я собираюсь сопротивляться. У меня прошли мурашки, причём я так и не понял от чего именно. — И с Ёимией ты больше не общаешься. — Что? — проговорил я, хмуря брови. — Нет, давай я просто ей всё объясню и мы останемся друзьями. Если хочешь, я буду проявлять чувства на людях, но прошу… — Она тебе дороже, чем я? — холодно спросил Кэйа, глядя на меня открытым глазом. — Аякс, я не хочу, чтобы ты с ней общался. — я открыл рот, чтобы возразить. — Поговорим в комнате. Он положил свою голову мне на плечо, продолжая сжимать руку, прижался чуть ближе. Мы ехали так всю дорогу, я не смел двинуться, но был не доволен ситуацией. Не понимал причины его ревности. Ладно, возможно Ёимия действительно начала испытывать ко мне какие-то чувства, но я ведь нет! Я по-прежнему люблю Кэйю. Мы проводим всё время вместе. Иногда засыпаем на одной кровати, вопреки угрозам Ризли. Я всячески показываю свои чувства, готов проявлять их на людях, но он сам просил этого не делать. Так в чём моя ошибка?.. Мы зашли в комнату, Кэйа уселся на кровать, выпрямив ноги, я встал напротив. Света мы не включали, но я прекрасно видел его безмятежное лицо при лунном свете, что струился в окно. — Я хочу дружить с Ёимией. — чётко проговорил я. — Дружить? Ты хоть понимаешь значение этого слова? — резко безмятежность пропала и появилось раздражение. — Если так хочешь дружить, то расскажи ей о всём. О том, как ты проводил лето. И знаешь что? Я уверен, что ваша дружба на этом закончится. — он встал, сжимая мои плечи. — Аякс, ты сам говорил о том, какой грязный. Я тебя принял, а вот сможет ли она принять? Ты хочешь рискнуть мной, чтобы дружить с человеком, который и вовсе тебя не примет. — Почему сразу не примет? — А ты шибко уверен в ней? — он снял повязку, смотря на меня своим мёртвым, но подвижным глазом. — Сколько мы с тобой пережили? И ты поступаешь со мной вот так? Как предатель? Ты действительно хочешь предать меня? — Почему же как предатель? Я просто хочу общаться с тем, кто мне нравится. — он сжал мои плечи сильнее. — Кэйа, я тебя люблю и никто не изменит моё отношение. Я хочу быть с тобой. Почему ты так себя ведёшь? — Я хочу всего самого лучшего для тебя. Такая ветренная девушка, как Ёимия только подпортит тебе жизнь. Ты ей доверишься, а она всем разболтает и всё. Теперь ты грязный изнасилованный мальчик в глазах всех. — Хотя бы не насильник. — прошептал я, стараясь затыкать нарастающий гнев, но он уже пробирался наружу в моих словах. — А кто насильник? Ты даже не смог указать на них. — На тебя могу указать смело. — голос становился громче с каждым звуком. — Теперь я насильник? Хочешь сказать, что тогда я тебя изнасиловал? — Да. — твёрдо проговорил я, почему-то будучи уверенным в своих словах. — Вот как. — он убрал руки от моих плеч, немного приподнял их, мол сдаётся. — Я тебя понял. Только ты не прав. — Ты залез ко мне на кровать… — безэмоционально начал я. Перед моими глазами будто мотали плёнку с событиями КОТОРЫХ НЕ БЫЛО. — Я игрался. — Облизал шею и стянул штаны. — Я не стягивал штанов, не было такого. — Несмотря на мои просьбы прекратить, вставил член. — Ты сходишь с ума, Аякс… — Ты изнасиловал меня. — я повысил голос, прося его заткнуться таким образом. — Ты кусал мои плечи, пока делал это. — Я просто кусал твои плечи. — Ты продолжал, пока не кончил. — Не было такого, Аякс, я не делал тебе больно. — Я разозлился и повалил тебя на пол. — Аякс. Я тебя. Не. Насиловал. — Заставил всех и меня поверить в нереальность событий. — Ты сошёл с ума, у тебя помутнился рассудок. Я всё помню, я не насиловал тебя. — Ты мне врёшь. — Аякс, ты ненормальный. — проговорил он. Я не хотел ему верить. Я верил себе. Своим воспоминаниям КОТОРЫХ НЕ БЫЛО и своим ощущениям. Я помнил ту пронзающую боль, его губы, которые пытались меня заткнуть, чтобы я не кричал. — Аякс, не выдумывай. — я не считал сколько раз в моей голове прозвучал его голос. — Аякс, я никогда не делал тебе больно. — он пронзал всего меня своими словами. Я не разбирал звуков, они сливались в один большой гул и смысл доходил только, когда гул ударял в сердце. — Аякс, я лучше знаю, что было в тот день. — воспоминания начали утихать. — Аякс, не выдумывай. Ты злишься? Поэтому хочешь меня оклеветать? — передо мной его добрые глаза, полные любви и понимания. — Я ведь был твоего возраста, как я мог так поступить? Я люблю тебя, Аякс. Ты сходишь с ума от злости. Ты клевещешь на меня, всё из-за какой-то шмары. Аякс, прошу, не дай ей нас рассорить. Она во всем виновата. Из-за неё ты сходишь с ума. — Кэйа. — произнёс я, смотря куда-то за него, в пустоту пространства. — Я тут. Я не дам тебе сойти с ума. Слушай меня, я прошу, не поддавайся на уловки. — он положил руки мне на уши, я чувствовал их теплоту и нежность. Его губы ласково поцеловали мои, я поддался. Глаза болели, ноги тоже. Я хотел просто свалиться на пол и не вставать. — Если тебе так важна эта Ёимия… — он замолчал, смотря мне в глаза. — Скажи ей завтра, что у тебя уже есть пара. Главное не рассказывай о прошлом. Она предаст. Она не примет тебя. — Кэйа. — прошептал я. Мои глаза болели, хотелось их почесать. Я сдерживал слёзы, смотря на Кэйю, что вглядывался в мои глаза в полной темноте. Мне было страшно. Меня трясло, я даже не понимал от чего. Я прикрыл глаза, думая, что всё исчезнет, но ничего не исчезало. Я слышал его дыхание, чувствовал руки, взгляд. Я ненавидел его до глубины души. Нет… Как я могу такое говорить? Сквозь опущенные веки я увидел свет, что залился в комнату. — Чего это вы в темноте делаете? — я открыл глаза и посмотрел на Ризли, что держал в руках коробку с телефонами. — Принимали действительность. — Кэйа усмехнулся, подошёл к учителю, вытаскивая свой новомодный телефон с брелком в виде маленькой баночки пива. — На два часа. — На три. — жалобно проскулил Кэйа, вытаскивая мой телефон тоже. — Я и так вам даю на подольше. — ответил Ризли, закрывая коробку. — Хотя бы на два с половиной. Мы будем очень благодарны. — Альберих. — М? — промычал он в вопросе, включая свой телефон. — Выйди-ка из комнаты. — учитель посмотрел на меня. — Мне надо поговорить с Аяксом. Кэйа скорчил страдальческий вид, отдал учителю мой телефон и вышел за дверь, секунд пять мы слышали шарканье его ног. Ризли сдвинулся с места, когда они затихли. — Насчёт внеурочной деятельности. — он поставил коробку с телефонами мне на тумбочку, протянул мой. — Наш атлет уже второй год ругается, что ты решил угробить свою карьеру спортсмена в танцах. — Мне нравится заниматься этим. — я принял телефон и зажал кнопку включения, он кратко завибрировал. — И ты это делаешь не из-за Кэйи? — И из-за него в том числе. — признался я. — Я понимаю, что вы в отношениях, но тебе не кажется, что ты уж слишком послушен в его руках? Аякс, я волнуюсь. — Не о чем волноваться. Для этого у меня есть родители. — я усмехнулся. — Или Вы моя вторая мама? — Я учитель, который несёт за тебя ответственность, не позволить какому-то идиоту испортить тебе будущее входит в мои обязанности. — он замолчал. — Теперь насчёт оценок. Куда ты планируешь поступать после школы? — В армию. — А после? Какие у тебя планы на жизнь? — Экономический, наверное. По крайней мере всегда есть возможность стать клоуном в цирке. — я пару раз нажал на невидимый клоунский нос. — Ты знаешь куда собирается Кэйа? — Не интересовался. — Полицейская академия, а после журналистика. — Ризли взял коробку. — Он паршивец, но собирается стать голосом народа. А ты, парень, амбиции которого он закапывает. Аякс, ваши отношения не продлятся вечность, надо думать о будущем. — Причём тут наши отношения и будущее? — не понял я. — Ты не успеваешь в ритм жизни Кэйи, хотя очень упорно пытаешься сделать вид, что всё нормально. Альбериху не нужно долго сидеть над учебниками, чтобы он понял тему, поэтому он особо не акцентирует внимание на дополнительном задании, которые задают учителя. Потому что ему это не нужно, но тебе это обязательно. Ты не Альберих и тебе надо чуть больше стараться. Ты не идиот, Аякс, но и не так умён, чтобы игнорировать дополнительные. — он поправил коробку с телефонами. — Это я к чему. Ты пытаешься провести как можно больше времени с Альберихом, делая это во вред себе. Эти отношения могут забрать твои баллы с экзаменов. — Я всё сдам. — я нахмурился и отвернулся, желая не смотреть в глаза учителю вовсе. — Если твои оценки не улучшатся, я переселю Кэйю, как бы сильно ты не упрашивал меня оставить его. Ризли ушёл, не дожидаясь моего ответа. Сразу после зашёл Кэйа, полностью сосредоточенный на том, чтобы написать что-то в телефоне. — Ты не говорил, что у тебя проблемы с учёбой. — проговорил Кэйа, садясь на мою кровать, допечатал и посмотрел на меня. — Подслушивал? — Беспокоился. Иди сюда. — он протянул руки, подзывая меня на кровать, я послушно лёг рядом, Кэйа прижался ближе ко мне, после накрылся одеялком и принялся дальше что-то печатать. — Я помогу тебе, чуть позже, пока звони кому надо. Я посмотрел на включённый телефон, на котором высвечивалось два сообщения. От брата и… Венти? Давно он мне не писал. Я открыл чат, еле поборов дрожь в руках. «Аякс! Прекрасный принц не хочет послушать игру барда на позолоченной арфе на осенних каникулах? Я знаю, что сейчас мой принц пробывает в другой стране, решая государственные дела, но может ли он навесить своего одинокого друга барда в первых числах ноября?! ☆» Я непроизвольно улыбнулся. Потом посмотрел на Кэйю, который не отрывался от экрана своего телефона. Мне было страшно принять предложение. Можно ли это считать предательством? Наверное. Но у Венти же есть парень? «ОООО, ТЫ ПРОЧИТАЛ!!! |･ω･)» Я усмехнулся и решил начать с простого докапывания до каких-то слов, которые, очевидно, были использованы для красоты текста. «Да-да. А почему одинокий бард? Ты ж говорил, что у тебя кто-то появился» «Бффффвзыцзлпц. Я тебе уже рассказывал? Не помню такого (╭ರ_⊙) надеялся, что это будет сюрпризом! ☆» «Ты слишком много болтаешь и даже не запоминаешь о чём» «Ещё скажи, что номер моей карточки знаешь! ☆» «Пока не знаю:)» «Страшно… В любом случае, я могу познакомить вас на моем выступлении! Так ты придёшь? Или у вас нет осенних каникул? (((Если нет, то я выступаю зимой тоже, вырву там тебе билетик поближе к сцене!» «Каникулы есть» Я посмотрел на Кэйю, запустил руки под его футболку и обнял, потому что я собрался согласиться. Было чувство, что с этим согласием пропадёт и сам Кэйа. «Я буду. Только скинь сайт с билетами» «Аа я тебе уже выхватиил! ᕕ(ᐛ)ᕗ» «С нетерпением жду дня, когда я наконец смогу послушать твою игру вживую» «Я сейчас расплачусь от счастья (o˘◡˘o). Аяксушка, ты моя муза! ☆» От этих слов стало больно. Я скорчился, посмотрел на Кэйю, что продолжал переписываться с кем-то. Хотелось самому исчезнуть, чтобы не чувствовать эту разрывающуюся душу. «! ☆» — скопировал я его фирменное окончание и перешёл в чат с братом. Чуть пообщался с ним, написал родителям, времени по вечерам у них особо не было, поэтому разговор вышел коротким. Выключил телефон, ведь больше писать мне некому. Только сейчас я заметил позу, в которой мы лежим. Задница Кэйи прилипала к моему члену, его ноги обвивали мои. На меня резко нахлынуло возбуждение. Прилипшей задницей было невозможно не почувствовать мой затвердевший член, Кэйа убрал телефон и посмотрел на меня хитро улыбаясь. — Хочешь меня? — Я сейчас взорвусь. Я поцеловал его в губы, руками обхватил тело и залез под футболку, прижимая его ближе. Он тёрся задницей о мой член, заставляя меня дрожать. Я не снял ни штанов, ни трусов. Но мой член был готов разорваться от этого трения. Я вжался лицом в плечо Кэйи, пытался простонать как можно тише, кончая прямо в одежде. Я чувствовал липкую сперму, это вызывало дискомфорт. Потянул руки, чтобы снять штаны, но Кэйа не дал, запрыгнул на меня сверху, продолжая тереть член сквозь одежду. Я видел его выпирающий бугорок, хотел дотронуться и помочь, но мою руку отбили. — Я хочу, чтобы твои трусы были наполнены спермой, когда учитель зайдёт забирать телефоны. — он облизнулся, хрипло смеясь. — Потом сделаешь мне минет. Я послушно убрал руки от его бёдер, полностью отдавшись возбуждению. Было чувство, что я кончал без перерыва, потому что после конца Кэйа не останавливался, а лишь упорнее тёрся о мой член своими ягодицами. Я кончил ещё пять раз и он остановился, слез и сжал мои яйца, проверяя наличие спермы. — Как она ощущается? — спросил он, целуя меня в пах. — Отвратительно, я хочу в душ. — сказал я, сжимая ноги, чтобы ничего не потекло по ноге. — Как же ты собрался в этом спать? — Что?! — я вскочил и в этот момент услышал открывающуюся дверь. — Телефоны. — произнёс уставший голос Ризли. Кэйа улыбнулся, протянул мне свой и мой телефоны и кивнул в сторону двери. Я тихо рыкнул на него, но пошёл отдавать, стараясь делать вид, что всё в норме. Положил телефоны в коробку и пошёл назад. — Почему у вас спермой пахнет? — гневно спросил Ризли, запрет на секс всё ещё существовал, но дозор не был таким, как в прошлом году. — Я ничего не чувствую. — проговорил Кэйа, строя удивлённый вид. — Можно Вам кажется? Учитель на это лишь что-то промычал и вышел, громко хлопнув дверью. Я посмотрел на Кэйю, тот кивнул на кровать, прося меня лечь. Послушно выполнил приказ, он на меня залез и достал член. Я открыл рот. Кэйа возвышался надо мной, пихал член всё глубже, в это время я мог лишь обездвижено лежать и работать языком и губами. Я почувствовал, как рот наполняется спермой, но член не выходит, Кэйа продолжает двигаться, руками хватаясь за мой член, что опять встал. Я чувствовал липкую сперму, что растеклась по всем трусам, она облепила мой член, но от этого он будто стал лишь твёрже. Мне не нравилось это ощущение, будто мои мысли и желания были отдельно от желаний тела. Я не мог вымолвить ни слова, оставалось лишь сосать и кончать от любимых рук. После второго раза, который был спущен мне на лицо, Кэйа встал с меня, кратко целуя член через одежду. Благо, от этого он не поднялся. — Кэйа… — промычал я, вытирая его сперму с моего лица. — Я тебя ненавижу. — Тебе не нравится моя идея? — наивно спросил он, останавливая мои руки от вытирания лица. — Ты такой милашка, мне нравится этот вид. — А мне нет, дай в душ схожу. — Ну Аяксушка, меня очень возбуждает такой вид. Почему ты не хочешь попробовать? Не умрёшь ведь. — Я не хочу! — прорычал я и рывком встал с кровати. Выдернул свои руки и пошёл в ванную, запираясь там. Я не взял сменных трусов, но я был не против пару секунд походить без них, чем в трусах, полных спермой. Разделся и закинул трусы в раковину, открыв кран минуту просто таращился на то, как течёт вода и вымывает липкую сперму с ткани. Потом очнулся, поняв, что мой пах и часть бедер тоже запачканы, переключил воду на душ и начал обмываться. Вышел из душа уже в более-менее хорошем настроении. Обматал бёдра полотенцем, направляясь к своей тумбочке. Взял трусы и уже собирался надеть их, но Альбериховская рука выхватила их, перекрыв мне путь к другим. — Что это значит? — страдальчески спросил я, пытаясь вырвать их из ловких рук. — Мой бунт и обиду! — он показал язык, схватил моё полотенце и потянул на себя, оголяя меня полностью. — Кэйа! Прекрати! — Я расстроен до глубины души! — прохныкал Альберих. — Ты меня совсем не любишь! — Отдай! — Нет! Скажи, что любишь меня! — Я люблю тебя! Отдай. — Не верю. — он поцеловал меня в губы, так неожиданно и страстно, что я на мгновение впал в ступор. После ответил, обхватывая руками его шею. Выждав момент я схватил свои трусы и быстро в них запрыгнул. — Ах ты! Он запрыгнул на меня, обвив ногами торс, я подхватил его, чуть шатаясь от неожиданности. Повалил на его кровать. Смотрел на него секунду, он на меня. — Я люблю тебя, Кэйа. — прошептал я, прислонив свой лоб к его. — Прости, что я такой отвратительный. — Отвратительный? — не понял Кэйа, после громко рассмеялся. — Ты то?! Идиотина! — быстро и громко обцеловал моё лицо. — Главное не сходи с ума. Я тобой очень дорожу. — крепко меня обнял и отпустил, проводя пальцем по моей руке напоследок. Я выпрямился и упал на свою кровать. Усталость от дня пришла ко мне только сейчас, я еле дожил до ужина. И вырубился сразу же, как только моё тело коснулось кровати. Проснулся от того, что было нетерпимо жарко. Обнаружил Кэйю, что прижимался ко мне под одеялом. Это не было чем-то неожиданным, почти каждую ночь мы спали в одной кровати. Сейчас же он был ужасно горячим. Я коснулся губами лба, на котором выступали капельки пота. Ладонью, коснулся шеи. Ну точно горяченый. Я вскочил, растолкал Кэйю, помогая ему встать. — Что такое? — спросоня спросил он, касаясь моей руки, сразу после отдёргивая. — Ты ледяной! — Это ты горячий! Собирай вещи в изолятор. — я ещё поцеловал его в нос, хватая щёки. — Я найду ночного. — Я не хочу в изолятор. — прохныкал он мне вслед, но я уже залез в тапочки, накинул первую попавшуюся рубашку и открыл дверь. Свет тёплых ламп обжёг глаза, я ослеп ненадолго, замирая у входа в комнату. — Аякс, блядь, закрой, у меня только один глаз. — продолжал ныть Кэйа за спиной. Я вышел, закрывая дверь, в ответ услышал глухое «спасибо». Я прошёлся по всему этажу, но так никого и не нашёл, ниже тоже никого. Что же, помирать, так помирать. Я поднялся обратно прошёл в конец длинного коридора и громко постучал в комнату учителей. Тишина в ответ. Я постучал ещё раз, прислушался. В комнате зашкребали тапочки, дверь открылась, показывая мне злого и сонного учителя химии, благо не нашего, потому что по слухам он четвертовал своих за ночные подъёмы. — Простите, но у моего соседа температура, кажется. — я показал в сторону нашей двери, чуть отходя. — Ты чей? — спросили меня, осматривая уставшим взглядом. — Гальяно… — Ризли, твой ребёнок заболел. — проговорил химик, уходя в темноту комнаты. В ответ раздражённое рычание, я прикрыл дверь и облокотился о стену напротив. Ризли вышел спустя секунд пятнадцать, но это всё тянулось так долго, что я был готов разрыдаться от неэффективности. — Альберих? — спросил он, но уже направился к нашей комнате. — Да. Он горячий. Очень. Мы зашли в комнату, Кэйа сидел на кровати, опрокинув голову назад. Ризли подошёл к нему, рукой касаясь лба. — Вуууу, тебя запрут. — посмеялся учитель, хватая с кровати сумку, где уже было сложено всё необходимое. — А Вы и рады. — проговорил Кэйа, вставая. — Не скучай тут без меня. — попрощался он со мной. Я хотел было подойти и обнять, но его схватили за руку и увели. В эту ночь я не смог уснуть. Завтрак был невыносим, этому было множество причин: у меня болела голова от недосыпа, руки тряслись, одноклассники очень хотели знать когда я успел убить Кэйю, а ещё я волновался. Чрезвычайно волновался. Уроки прошли как в тумане, я ничего не помнил и ничего не усваивал, ждал обеда, надеясь, что мне разрешат сбегать в изолятор, хотя бы проверить его состояние. В качестве дополнения к первому и второму у нас всегда шёл десерт. В этот раз это была упаковка с соком и булочка с шоколадом. Я почти ничего не съел, вскочил как только учитель подошёл с коробками сока и булочек и несколько секунд просто буравил взглядом стол. Потом посмотрел на учителя. — Можно я отнесу? — поговорил я, забирая свою порцию. — Что? — спросил он, зевая. — Кэйе, чтоль? — Да. Пожалуйста. — Ну не знаю. — Да ну! — подал голос один из сидящих поближе к нам одноклассников. — Вы поглядите какой он убитый! Волнуется небось, не мучайте. — А ты не лезь. — шикнул Ризли, протягивая мне ещё одну порцию. — Знаешь же где изолятор? — Знаю, спасибо. — я выхватил порцию и бегом вышел из-за стола. В изоляторе пахло спиртом и мятой, а ещё тут был добренький врач, который раздавал леденцы заходящим. Мне он тоже просунул, когда я просто засунул голову в кабинет, чтобы спросить в какой палате лежит Кэйа. Он указал мне направление и сказал номер, при этом добро улыбаясь. Я улыбнулся ему в ответ, после полетев в сторону палаты. Дверь была открыта, поэтому я сразу же увидел развалившегося на койке Кэйю, что говорил по телефону. — Помру и ты забудешь меня. — проныл он собеседнику, перед тем как увидел меня. — Подожди, ко мне гости. — он сел, расправляя руки, я бросился к нему, обхватывая руками грудь. Он всё ещё был горячим, но уже не обжигающе. — Привет, как ты? — Неважно. — проговорил я ему в плечо, после нехотя отлипая. Положил сок с булочкой на стол и сел рядом. — Ты как? Что врач говорит? — У меня рак четвёртой стадии и я скоро умру. — усмехнулся он, хватая меня за руку. — Ну или обычная простуда. — он положил голову мне на плечо. — Ты ужасно выглядишь, неужели так волновался? — Ты был как раскалённая сковородка! — Не преувеличивай, всего тридцать восемь… Или девять… — он закатил глаз, после хитро прищурился и посмотрел на меня. — Аякс, мне приятно, что ты так волнуешься за меня, но давай поспокойнее. — поцеловал в щеку. — Иди, заходи вечером по возможности, ну или звони. Я обхватил его горячие щёки ладонями и поцеловал в лоб. После встал, не желая выпускать его руку из своей, но голос доктора подогнал. Ещё один короткий поцелуй и я ушёл… Отвратительные три дня. Они тянулись долго, хотя я бы предпочёл, чтобы это все закончилось быстрее и ко мне вернулся он. Я не мог заснуть без него, не мог нормально есть, у меня словно ком в горле встал, все эти дни я игнорировал существование какого-либо кружка танцев. Единственное, что меня спасало — пара часов разговора с Венти и братом. Венти рассказывал о своём парне, о подготовке к выступлению и прекрасном новом оливковом пальто, в моей голове не особо укладывался образ Венти в оливковом, но я старался изображать заинтересованность. Нет, я пытался не переводить темы на себя, ведь всё, о чём я мог писать, это Кэйа. Я не хотел, чтобы Венти узнал о нём, почему мне казалось, что стоит кому-то другому коснуться моего сокровища и всё тут же исчезнет. Может, я просто боялся приревновать его, ведь они с Венти отлично сдружились бы. Моё сердце обливалась кровью. Мне становилось тошно только от одной мысли, что хоть кто-то сблизиться с Кэйей благодаря мне. Я не знаю откуда взялся этот животный страх потерять его. Я лучше умру, но оставлю его своим. — Значит проект. — Кэйа рассматривал мои кривые записи, сидя уже на кровати в нашей комнате. Как только вернулся, сразу же заявил, что пора помогать мне с учёбой. — И кого ты собираешься взять? — Мне посоветовали Никколо Тарталью. — я бил пальцами по тумбочке, чуть отведя взгляд. — Итальянский математик-самоучка. — С этим ты сам справишься. Что ещё? — Иностранный язык, химия, физика… — быстро проговорил я, стыдясь того, как я запустил учёбу. — С историей как? Литература? — Всё в норме. — Хорошо, тогда давай займёмся языком. — он вытащил учебник из стопки на тумбочке, открыл страницу и бегло пробежался по домашнему номеру глазами. — И что ты не понимаешь? «Примерно всё» — сказал я, подвигаясь ближе. Его нежный голос, его гладкие руки и сосредоточенно уставший взгляд. Я в который раз понял, что он слишком прекрасен, чтобы так мучаться ревностью ко мне. Я не должен этого позволять. Не должен. Я отвратителен. * — Ёимия. — мы сидели около раздевалки, пока Кэйа разговаривал с учителем о смене партнёра. — Мы не можем общаться. — Что? В смысле? — не поняла она, быстро моргая глазами. — Я гей. А ты… — я нахмурился, буравя её взглядом. — Ты!.. Серьёзно? — она наклонилась ближе, смотря чуть огорчённо. — Серьёзно. Что значил тот поцелуй? Я же тебе нравлюсь? — Ну, да, но раз ты ничего ко мне не испытываешь… — Я не могу общаться с тобой, зная, что симпатичен тебе. — я встал, пряча руки в карманы лёгкой олимпийки. — Прошу, найди другого партнёра. Я развернулся и подошёл к Кэйе, он тут же схватил меня под локоть. — Разрешили? — спросил я, но видя его блаженный вид сразу же понял, что да. — Да. А как с… Ней? — Я сказал, что мы не можем общаться. Всё в норме. — я тонул в его глазах, они затягивали меня всё глубже и глубже в этот омут. * Дом. Милый дом, который мне не мил. Друг. Милый друг, рядом с которым я испытываю чувства вины. Со мной точно не всё в порядке. Я был один и просто следовал указаниям, что мне написал Венти. Пару раз перечитал, волнуясь, что что-то напутал. Всё было верно. Первый ряд, пятнадцатое место. Сцену видно прекрасно, на ней уже стояла арфа, что светилась золотым отблеском. Тревожность ушла, когда я увидел Венти, выглянувшего из-за шторы. Причёска собрана в пучок на затылке, а в качестве украшения греческий венок, такой же золотой, как и арфа. Я повернулся назад, осматривая помещение, которое не успел осмотреть, нервно разглядывая пол, обшитый красным ковром, до этого. Действительно большой, возникло ощущение собственной никчёмности. Вспомнился диалог с Ризли. К чему я вообще стремлюсь? Что я буду делать после школы? Осталось три года, а я даже близко не понимаю, чем мог бы заниматься. Надежда поступить куда-нибудь с моими баллами? Не смешите, я давно перестал себя ею тешить. — Извините. — ко мне наклонился парень, что сидел рядом. — А Вы случаем не Аякс? — Это я. — кое-как вылез из тревожных мыслей, осмотрел его. Азиатский разрез глаз, каштановые длинные волосы, осветлены в концах. — А что? — Вы же к Венти пришли? Я Чжун Ли, его парень. — Вот как. — попытался выдавить улыбку, вроде получилось. — Приятно познакомиться. — Взаимно. — он нежно кивнул, открыл рот, дабы сказать что-то ещё, но свет погас. Чжун Ли сразу же выровнялся в кресле, обращая всё своё внимание на вышедших музыкантов, среди которых пока не было Венти. Я сложил ногу на ногу, несколько минут честно пытался смотреть на сцену, но музыканты на ней не интересны, как и музыка, которую они исполняют. Я откинулся на спинку, прикрыл глаза. Музыка стихла в микрофон раздался голос, что только сейчас представил игравший квартет. Сразу после этого начал нагонять атмосферу, загадочно перечисляя награды и титулы следующего музыканта. — Лучшая арфа 20xx, Пленящий ветер, а может просто… Имя, зал зааплодировал, он оглушил меня на секунду и я не сразу понял, кто выходит, но рефлекторно захлопал с остальными. С задних мест кричали имя, деловая атмосфера, что построил квартет исчезла. Теперь это было выступление лишь его одного. Венти выбежал на сцену, чуть поднимая накидку, что закрывала его одежду. Он улыбнулся, вскинул руки и чуть поклонился в знак приветствия. Накидка устремилась в сторону, открывая прекрасный наряд. Белый комбинезон, обшитый золотой нитью, он держится на золотистых ремнях. Руки украшены браслетами, что переливаются при свете прожекторов. Единственное, что выбивается из образа — мокасины, так обожаемые Венти. Арфист дал первую ноту, зал замолк, никто не смел подышать, дабы не сбить начинавшуюся магию. Пальцы ловко поддевали струны, распространяя чарующую мелодию по всему помещению. На секунду мне показалось, что встал лёгкий туман, моросящий пальцы. Несколько движений по струнам заставили моё тело покрыться мурашками, я забыл обо всем на свете. Я очутился в чудесной стране, где не было будущего, прошлого, был только я и Венти, ловко перебирающий струны золотой арфы. Я был самым счастливым человеком. Я был живым и желающим жизни. Не было никаких четырнадцати, не было Альбериха, ревности, злости. Не было ничего. По моему телу прошло тепло, заполняя меня от самых пальцев ног до макушки. Я сам не заметил, как руки закрыли лицо. Они дрожали, то льющегося удовольствия. Я любил этот миг. Я любил всех на планете. Мелодия закончилась и тепло начало быстро покидать моё тело, но пальцы снова зацепили струны, я погрузился в грёзы. Мелодии текли, как ручей, морось в пальцах, словно от дождя, ветер на душе, тепло в сердце. Они исчезли в один миг, как только зал оглушился громкими аплодисментами и свистом. Я оторвал ладони от лица и пусто уставился в пол. Не хочу, чтобы это заканчивалось вот так. Поднял взгляд на сцену, Венти махал залу, кланялся и опять махал. А я, кажется, оставил частичку себя у него. — Как Вам? — наклонился ко мне Чжун Ли, о существовании которого я благополучно забыл за сорок минуты игры Венти. — Я не понимаю, что я тут делаю. — ответил я, просто озвучивая мои мысли. На меня взглянули непонимающими глазами. Я посмотрел в эти глаза, отвёл взгляд на свои руки, что дрожали на весу. — В какой момент я так потерялся? — прошептал я, будучи уверенным, что из-за шума Чжун Ли меня не услышит. — Вам не понравилось? — Что?! — я вздрогнул, не смея даже допустить мысль, что кому-то это могло не понравиться. — Я жизнь отдам, чтобы вернуться на сорок минут назад и снова прослушать это! Я умер, когда арфа замолчала. Блять. — вскочил, выходя из зала. Должны играть ещё пара квартетов, но мне было не до них. Диван у выхода был мягким, я утонул в нём. Буравил лампу на потолке, тёр пальцы и думал. Думал о том, как не думать, но мысли сами лезли в голову. Стоило прикрыть глаза, перед мной вырастал Кэйа. Я не хотел его видеть, я ненавидел его. Хотел убить и навсегда избавить себя от участи стать предателем. Убийство не поможет. Я уже предал. Моё сердце не почувствует тепла от его рук, как почувствовало от арфы Венти. Я почувствовал, как диван провалился ещё больше, почему-то нарасло чувство тревоги и я открыл глаза, которые были закрыты в попытке убрать Кэйю передо мной. — Салют. — поздоровался Ризли, облизывая леденец в виде ноты. — Учитель! — я вздрогнул, вжимаясь в диван. — Что Вы тут?.. — Слежу за тобой. — посмеялся он, морщась, когда в очередной раз облизнул леденец. — Ну, а ещё культурно посвящаюсь. Мой знакомый фанат таких концертов, притащил меня сюда из другого города. — Вот как… — я отвернулся, желая скрыть лицо, но меня и так хорошо читали. Я был слишком не собой сейчас. Наверное, потому что слишком растерялся. — А ты тут по поводу? Не думал, что тебя интересует такое просвещение в культуру, тем более по такой цене. — Нет, я ради друга пришёл. Он вот, только что играл. — Твой друг этот арфист? Никогда бы не подумал. С популярными личностями дружишь. — Вы преувеличиваете. — Ни капли, на концерты этого Пленящего Ветра из других городов приезжают. Только ради него. Посмотри на парковку, там же куча варящихся в бизнесе богачей. Гуннхильдр, основатели Спина-де-Росула, Гильотен, Рангвиндр, Камисато, мой знакомый судья, пара депутатов… — Подождите. — я вскочил. — Рангвиндр?! — я сложил руки в замок перед собой. — Ну кто меня за язык тянул. — Ризли поджал губы, вставая с дивана, посмотрел на меня оценивающим взглядом. — Тебе будет полезно отдохнуть от него. Прошу, воздержись от своего навязчивого желания, оно ни к чему хорошему не приведёт. Наслаждайся вечером не в его компании. Засунул леденец в рот и пошёл, показывая мне свою серую жилетку сзади. Я посмотрел на диван, снова на уходящего учителя. Я чувствовал, что должен увидеть Кэйю, но какова вероятность, что он утащит меня с собой, не дав увидеть Венти? Почти сто процентов. Моё желание хотя бы взглянуть на Кэйю было невыносимо сильным. Таким же сильным, как и желание высказать Венти все свои ощущения, как он просил. Я разрывался. Пошёл к двери, но она открылась раньше меня, выливая поток людей. Я отошёл в сторону, пропуская выходящих, глазами искал синие волосы, но их всё не было. Кое-как протиснулся обратно в зал, Чжун Ли стоял у входа за сцену, Венти стоял рядом, по-театральному смущаясь. Я улыбнулся и быстро начал спускаться вниз, ну, насколько это было возможно при толкучке на лестнице. Оказавшись внизу подлетел к Венти, обняв его обхватывая руками плечи и голову. — Воу! — он посмеялся мне в плечо, отвечая на объятия. — Мой принц, куда Вы пропали? — я отпустил его, нехотя отошёл на шаг. — Выходил остудиться. Венти, это было волшебно. — Ой, ну что ты. — он опять начал играть смущение. — Продолжай. — Я хочу слушать тебя вечно. Это самые спокойные сорок минут за последние шесть лет моей жизни. Ты заставил меня полюбить всю планету. Венти, я… — запнулся, разглядывая его улыбающуюся мордашку. — Ты?.. — Я так счастлив не был никогда. Твоя мелодия заставила меня восстать из пепла, а потом сгореть заживо. — Так ты у нас феникс? — Только для тебя… — А меня? — я дёрнулся, не желая оборачиваться. Венти выглянул в щель между мной и Чжун Ли. — Привет. — он помахал рукой, улыбаясь так же мило, как и обычно. — Рад наконец увидеть игру прекрасного барда в живую. — я почему-то был уверен, что обладатель голоса поклонился. — Могу ли я выдернуть рыжего феникса из вашей беседы? Обязательно его верну. — Ой, эм. — Венти посмотрел на меня, я посмотрел на него, выдохнул и наконец-то повернулся к Кэйе. Моё сердце пропустило удар. — Рад тебя видеть. — проговорил я, натягивая улыбку. Мне оказывается совершенно не хотелось его видеть. — По тебе не скажешь. — Альберих протянул мне руку, с пальца свисала цепь, конец которой крепился чуть ниже локтя, на рукаве полупрозрачной рубашки. Я положил пальцы на его ладонь, меня быстро стащили по лестнице, схватили под локоть и повели к выходу. — Я тебя чем-то обидел? — Нет, с чего ты взял? — Ты какой-то не счастливый. — он не смотрел на меня, от этого становилось только дурнее. — Так ты знаком с этим… Как его? — Венти. — Не важно. — замолчал на секунду. — Я в городе до пятницы, у господина Крепуса какие-то дела здесь, а Дилюк потратил все свои карманные деньги на концерты и театры. Позвони, если возникнет желание прогуляться, может сходим куда-нибудь. — мы застыли на середине лестницы, Кэйа встал напротив, положил руки на плечи и оглядел наряд. На мне не было ничего необычного, рубашка, жилетка, брюки. — Ты прекрасен, Аякс. Познакомь меня с твоим бардом, он кажется интересным. — он поцеловал меня в краешек губ и быстро ушёл, махая рукой, не оборачиваясь. Я замер, хотелось провалиться под землю. Знакомить Кэйю и Венти? Я лучше умру. Обернулся, но Венти уже не было, а Чжун Ли поднимался по лестнице, спрятав руки за спиной, он прошёл мимо, бросив просьбу Венти подождать его на улице. Я сидел на скамье, перебирая в руках пачку сигарет, она пустовала, а новые купить не было возможности. Но мне жутко хотелось. Я взглянул на Чжун Ли, изучавшего афишу, он стоял ко мне спиной. Я никак не мог понять, что он про меня думает. Не похоже, что я его вообще как-то интересую. — Вы ходили на этот балет? — он указал пальцем на одну из афиш, где кружилась полуголая женщина, оборачиваясь на меня. — На ты. Не ходил. Я поёжился и убрал пачку в карман, потому что дойти до мусорки не мог. Спрятал лицо в воротник куртки, а руки в карманы. Было холодно, меня это раздражало. Скоро зима, а прощаться с летом совершенно не хотелось. От нервов начал ковырять заусенцы на пальцах. Чжун Ли наконец соизволил приземлиться рядом, перед этим поправив своё кофейное пальто. Он не выглядел, как школьник. Меня пугал его возможный вопрос, ведь Венти всего на год старше меня и будет очень странно, если его парню окажется двадцать с чем-то. Интереса сдержать не смог и спросил прямо. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — монотонно ответил он, после поправляя свой длинный хвост на затылке. — Не делай выводы по моему поведению в театре, я редко веду себя как старик. — он облокотился о коленку, разглядывая меня. Только сейчас я заметил, что он накрашен и довольно ярко. — Венти без умолку может о тебе болтать. Чем ты так его зацепил? — Похоже на оскорбление. — заметил я. — Ни в коем случае, просто интересуюсь, меня он музой не называет, вот я и… — Ревнуешь? — Это удел неуверенных в себе идиотов. — смеётся и качает головой. — Возлюбленный не всегда является лучший другом и музой. Думаю, Венти разделяет все эти три понятия. Любит каждого по своему. — прикрывает глаза, глубоко вдыхая воздух. Мне становится не по себе, по какой-то причине. — Так, чем ты увлекаешься? — А… Я?.. — риторический вопрос, это понимают и не отвечают, просто смотрят. Мне ничего не идёт в голову, становится стыдно, в итоге решаюсь сказать то, что вообще никому не говорил, кроме семьи. — Бальными танцами. — вожу пальцем по брюками. — Мой любимый человек занимается ими, вот и я начал. Мы танцуем вместе с недавних пор, это… Я не знаю. — Тот парень, который увёл тебя? — легко угадывает, от чего у меня всё перекашивается. Неужели так понятно? — С чего ты взял? — решаю не отвечать прямо, Кэйа когда-то просил, чтобы наши отношения пока не играли на широкую публику, сам оказывая мне романтические знаки внимания только наедине или перед людьми, которым доверяет. — У него походка танцора, да и стащил он тебя, будто готовый закружится в вальсе. — начал перечислять Чжун Ли. — А ещё он поцеловал тебя в губы. Обычно это не принято у парней. — усмехнулся он, а я почувствовал, как краснею. Непонятно от чего. — Вы гармонично смотритесь. — Знаю. — сухо ответил я, поправляя воротник куртки. — Вы с Венти тоже ничего. Ванильнее нас, конечно, но всё равно красиво. — я бы никогда не подумал, что энергичному во всех смыслах Венти понравится такой спокойный парень. Чжун Ли сейчас казался мне воплощением мудрости, он достигший полного дзена дракон с длинными усами. Скамейка шатнулась, а между нами возник Венти. Начал что-то болтать представляя нас чуть лучше. Я слушал, смотря за его активной жестикуляцией, он просто рассказывал, как они познакомились. — Во-от! — протянул он в конце, вставая со скамейки, Чжун Ли поднялся за ним. — А что это был за мальчик, который тебя увёл? — спрашивает он, а я уже вполне готов отвечать. — Мой одноклассник, мы типа… Эм… Встречаемся? — почему-то эти слова казались глупыми и надуманными. — Серьёзно?! — от удивления Венти подпрыгнул. — Почему мне не говорил? Он довольно… Загадочный. Ах, люблю загадочных. А ты? — обратился он к Чжун Ли, поворачиваясь к нему. — Ты вполне загадочен. — проговорил он. — Я? — Он? — я удивился не меньше Венти. Он был антонимом к слову «загадочность». Не мог держать язык за зубами, даже если планировал не рассказывать о чём-либо. По крайней мере так считал я. — Потом объясню. — Чжун Ли посмотрел на наручные часы, чуть вздёрнул брови. — Кажется мне уже пора. Не хочу зарабатывать лишние пропуски. Венти расстраивается, кидается ему в руки, крепко обнимая. Ему ответили тем же, прошлись по затылку рукой и отпустили, хоть и явно не желали такого. Я встал, когда Чжун Ли уже убегал в сторону трамваев. Нам надо было в противоположную, да и если пойдём провожать, можем задержать. Венти махал вслед его спине, потом резко перестал, спрятал руки за спину и повернулся мне на каблуке мокасина. Смотрел на меня с некой грустью, в ответ на это я лишь улыбнулся, не найдя решения лучше. — Как его зовут? Твоего парня. — Он… — я усмехнулся, пряча улыбку ладонью. Отвёл взгляд, ища какой-нибудь внятный и не подозрительный ответ. Не знаю, чего я боялся, но имени говорить не собирался. — Думаю, он сам тебе представится, когда выдастся возможность. Зайдём по пути в кафе, хочу чего-нибудь горячего. — Ладненько! Мы двинулись в сторону остановки. Моё настроение заметно улучшилось рядом с Венти. Свобода охватила меня, до той степени, что я в какое-то время забыл о надобности скрывать некоторые детали отношений с Кэйей. Ненароком выдав наш последний конфликт. Венти расспрашивать не стал, за что я был очень благодарен. Я пьянел от ветра и разговоров. Мне было хорошо и комфортно. Путь до кофейни, а после до остановки был вторым самым счастливым воспоминанием этой осени.