Вампиры оперы

      Ярик усиленно стал вдруг думать о вчерашнем и потому отвёл взгляд, припоминая, как оно было, но нет, ради своего же блага пришлось отбросить эти образы в сторону. Правда, во рту, как от жажды, стало вязко и сухо. На столе всё ещё стоял его чай — Яр уже бездумно взял кружку и немедленно выпил.

***

— Саш, Саш, — он уже начал было разбирать доставку, но остановился и эффектно сел на обеденный стол, опираясь на него между разведённых ног, — ты же знаешь, я всегда к твоим услугам. Саша включает тут же развратника, льстит тем, что подыгрывает, хотя в таких шутках сложно найти баланс между интересом и пошлостью. — Ты хочешь сейчас быть под мной, мелочь? А кушать не хочешь? — подходит к парню, чуть гладя его лицо, но сам понимает, что это слишком не наигранное движение, потому опускает ладони на бёдра, словно готов их сжать и оставить парня без остатков одежды. — И зачем ты так сел? Чего ты хочешь? М? Ярик не ожидал такой реакции. — Да я, вроде как, пошутил… чай… остывает, — смущается, но облизывает губы и смотрит в глаза. Пошутил? После вчерашнего вечера он на все сто процентов уверен, что хочет Сашу. — Но если ты меня отпустишь в душ, — Ярик игриво заправляет прядь волос за ухо, он именно что играет, поэтому ничего не предпринимает, только кокетничает, — я вернусь — весь твой. И Яр прогибается, обнимая Сашу ногами. — Ярик, допивай чай, — слабая улыбка держится, но пока не очень комфортно, ведь Саша себя не принимает в таком плане, до сих хочется просто ударить себя по лбу, — вовремя остановился. «Переспать? Прямо так, на трезвую? Кем считает меня Ярик?» Погружаясь в мысли, Саша отходит, сгоняя со стола Ярика похлопыванием, как кота, а затем спокойно принимается за еду. — А в душ иди. Слишком грязный. Такого лишь наказывать. За плохое поведение, — усмехается он без конкретного понимания, зачем вообще сам всё путает в мыслях и чувствах. Это неправильно. Но пока лицо или непроницаемо или больше похоже в моменты фразочек на комическую театральную маску.       Ярик лишь хмыкает на такие неоднозначные шутки, интересно наблюдать, как Саша борется с собой. Да Яр даже не против быть снизу, раз Саша на это так напирает. — Когда определишься, хвалить или наказывать, сообщи, ладно? Мне нужно быть в правильном настроении. Но я люблю эксперименты. Яр исчезает на пару секунд и возвращается с таблетницей, вздыхает «Старость не радость» и запивает сразу три таблетки чаем. А потом раскладывает какие-то продукты по местам, шлёпая по кухне босиком туда-сюда. — Ты поешь, а я потом, ладно? Всё же схожу умоюсь, там… Отведя взгляд, Ярик не заметил, как переменился Саша буквально за пару реплик. Там, в этой светлой головушке, выбило пробки от напряжения, удовольствия и злости одновременно. Саша вскакивает незаметно сзади, и только тогда Ярик чувствует, как сильные руки его разворачивают и пригвождают к спиной к стене. — Эксперименты? Это какие же? Яр тяжело выдыхает, чуть ли не сползая по стенке. Вообще-то он привык так флиртовать, и привык к тому, что Саша дальше одной границы не заходит, но сейчас от него повеяло явным намерением. Алкоголь не развеялся?.. Да вряд ли. — Рассказывать сейчас, или всё-таки трахнешь меня? — Яр ёрзает на месте и по-блядски сводит ноги. — Тебе удобней взять меня стоя или на столе? — дразнит он ещё больше и тянется навстречу, длинным языком проводит по шее Саши, оставляет засос, вместе с тем нагло растягивая резинку штанов парня. Этому вампирёнышу-то всё равно, как получить своё. Можно разогнаться и сейчас. От шеи до самых ног проходят мурашки, Казьмин бессознательно поддаётся и начинает наслаждаться таким притяжением к своему другу. Друг ли он ещё? Или любовник?.. Звучит ужасно, но не время для вопросов. Саша зашипел, вдыхая воздух через зубы, в ответ на засос, оставленный Яриком, и развернул его лицом к стене, ещё больше прижимая. — Какой же у тебя все-таки грязный язык. Я не разрешал тебе меня так целовать. Одной рукой он схватил кисть Ярика, а второй начал нагло лапать худощавое тело, проходясь пальцами от шеи через кофту, спускаясь к рёбрам на которые залипал совсем недавно, и ниже, ниже, ему кажется, что он это делает не для себя, а только так, чтобы Ярик как-то отреагировал. — И все же тебя стоило бы наказать. Яр прогибается, прижимаясь задницей к Сашиному паху, а щекой к стене и пытаясь повернуть голову так, чтобы хоть краем глаза видеть Сашу таким, когда он даже не может сдержать стон. — Накажи… я заслужил это, да? Люблю, когда со мной грубы. Нетерпеливы. И когда кусают тоже, — быстро проговаривает Ярик, у которого уже внизу приятно тянет. Находиться во власти другого и подчиняться — приятно, так редко выпадает возможность укротить свою сущность. Саша целует в губы, переместив ладонь с запястья на шею Ярика. Так и бы и задушил мелкого бесёнка. — Тебе придется дождаться вечера. — рычит, кусая за край уха. Возбуждение ударяло все сильнее, и это можно было ощутить физически, однако Саша не мог заняться сексом перед тем, как ему нужно будет уйти на встречу. Тем более такую важную. Хотелось бы думать, что сейчас она имеет значение. Перед тем, как медленно отстраниться, Саша оставляет в отместку засос, а потом, пытаясь отдышаться, уходит первым в душ без каких-либо слов. «Блять. Я не могу. Зачем я только его позвал жить с собой с таким недотрахом. Дело же точно в этом.» Пытаясь найти спасение от своего возбуждения в прохладной воде, Саша погружается в мысли. Вот и что ему делать. Хочется оттрахать своего друга, это невыносимо глупо, необъяснимо, однако — стоит же. Надо всего лишь подождать, он же не извращенец. Одно дело заигрывать, другое — дрочить после такого, ну уж нет.       Тем временем Ярик с огромными от удивления глазами сидел на стуле. — Ну, пиздец, — очень содержательно констатировал он через минуту созерцания вот этого фрактального подобия… и взвыл от желания, — Это нечестно! — закричал он в закрытую дверь ванной комнаты Саше. Со стороны похоже, будто ребёнку не дали обещанную конфету, и вот он ноет. Ярик навсегда застрял в юношестве, а ведь там голову сносило конкретно, характер не поменялся ни капли. «Не мог на полчаса задержаться? Куда ж он так торопится… Сначала пристаёт, заводит, а потом кидает. То же мне — друг,» — Ярик мысленно плюётся этим словом и минут пять сосредоточенно ходит по квартире, пока Саша не выходит из душа. Недосягаемый, Ярика даже раздражает, но внутренний ребёнок сильнее. Выходя, Саша заглядывает в зеркало на открытой двери. На шее, ближе к плечу, красуется малиновое пятно. — Вот сс… Как же вовремя ты решил оставить засос, — «замазать — заметит, только закрывать.» — Я не то что успел решить, когда время ставить засосы, а когда нет, — оправдывается, повышая голос, Ярик. Он думал, что можно, раз уж такое дело. Саша на это только осуждающе прожигает взглядом. — А… когда ты придёшь? — Ярик суёт ладони между коленок и покачивается пару раз. — Пара часов. Ты еще меня приревнуй, неугомонный. И да, я оставлю тебе вторые ключи, но больше не теряй. Притянув за подбородок, Саша поцеловал лишь в уголок губ, так сладко, отчего Ярик даже скулит. Это же обещание? Его же, такого прелестного щенка, не кинут? Кажется, нет. — Я надеюсь, дождёшься меня, мелочь? — приказной тон намекал о продолжении, но только после «взрослых важных дел». Конечно, Яр уже ревнует, даже без отношений. Если бы он задумался, он бы пришёл к выводу, что у них с Сашей дружба с привилегиями, только вот согласен ли на это сам Саша? «Это же не измена, когда ты просто пробуешь новое и хорошо проводишь время!» — Я постараюсь дождаться. Яр так и держит в руке запасной ключ, когда дверь за Сашей закрывается.

***

      Закрыв дверь, Саша чувствует себя грустнее, его ждёт встреча со своей девушкой. После того, как из отношения начались, он немного охладел. Они даже особо не видятся из-за работы, что уж говорить о семейной жизни. Хорошо, что Настя пока не успевает зайти в их квартиру из-за перелетов. Она не переносит Ярика на дух, хотя мастерски скрывает этот факт, да и это чувство, наверное, взаимно. Ярик успешно игнорирует Сашины отношения, судя по последним двум ночам и засосу. Или это специально? «Ну и ребёнок.» На машине туда–обратно, чуть больше, чем пара часов, зато зашёл в магазин и накупил всякого… для него и для Ярика. Саша устало открыл повернул ключ и вошёл с пакетом. Ещё можно просто посидеть на ночь в соцсетях, или поиграть, а потом со спокойной душой лечь спать. Но… — Ярик, ты здесь?

***

      За время отсутствия Саши Яр успел и обидеться, и перебеситься, и испытать непреодолимое, но преодолённое желание не дождаться и сделать всё самостоятельно, своими же ручками. Однако он выдохнул: «если сегодня ничего не будет, то я должен успокоиться; значит, Саше это не нужно, тогда и мне тоже.» Но с какой-то болезненной энергией и упорством Яр принял душ, на всякий случай, сохраняя внешнее равнодушие, растянул себя и глотнул немного алкоголя, «для блеска в глазах». Так что Сашу он встретил, выглядя в общем так же, но настолько расслабленно, что готов был к любым настроениям. — Ну, привет, — улыбается Яр, довольный, как кот в марте, выходя к Саше, который отвечает такой же улыбкой. Что ж, договор. Саша ловко достаёт из пакета презервативы и бросает Яру, очень тонко намекая, что вечер у них многообещающий. — Думаю, они пригодятся. Поймав пачку, Ярик спрятал её в карман, как будто ни разу не удивился. Саша колдует над атмосферой, это хорошо, только у него нет уже того настроения, как днём, нужно поднимать. — Скучал без меня, мелочь? Обычно после поездок спрашивают, как и что прошло, но Яр чует, что это не к месту и даже не делает попытки. — Без тебя? Нет. По тебе? Да… — Яр обнимает Сашу, но тут же отпускает, не давая уловить момент. Потом ставит на стол те же бокалы и, налив только до половины, убирает бутылку назад в бар. Всё продумано. — Листишь, ты же меня не видел только пару часов, — больше на самом деле, но какая разница? — Ты очень приятно пахнешь, — хочется сделать более нормальный комплимент, но хотя эта такая банальщина, Ярик в ответ мурчит благодарность, он изменился в настроении и явно очень ждал. — Так, и за что же мы сегодня пьём? — успев переодеться в своей комнате, Саша вышел и присел за стол, разглядывая Ярика, который тут же выпрямился. Неожиданно его подбивают быть той частью себя, что выплёскивает энергию и безумствует во всём, даже в мелочах. — За что? Итак, тост! — или у Саши дежавю, или Яр намеренно повторяет свои движения позапрошлого вечера, — За новое! За новые решения, новый опыт! За всё то, на что мы раньше не решались, но впускаем в свою жизнь, можно даже сказать, в себя, — Ярик хмыкает: хороший каламбур. — или в других. Короче! И Яр радостно тянет руку чокнуться. — Интересные тосты у тебя, конечно. Саша чуть пугается знакомых слов и к чему «новому» они могут привести, но улыбается, чокается и выпивает. — И чтобы хороший вечер продолжал оставаться хорошим. Вот бокал пустой, но алкоголь не расслабляет, всё равно внутри скапливается волнение. — Мог бы и не убирать бутылку… — А ты потихоньку пей, наслаждайся. И закусывай, — и Яр, несмотря на бесполезность для себя еды, подаёт пример. По взгляду видно, что в его голову пришла ещё одна шальная мысль. Яр поднимается с места, уверяясь, что за ним следят. — Я помогу тебе расслабиться, — шепчет он со спины на ухо Саше и легонько целует его в висок. Окутывает своей заботой, лишь бы потом не сорвалось. Яр сделает всё сам, по крайней мере постарается, а пока гладит Сашу, от шеи и к плечам, мнёт, словно кот, задевая ногтями. Аппетита у Саши особого не появилось, зато было тепло и комфортно. — Может я лягу, и тебе будет удобнее? Мой спаситель… — тихая усмешка, после которой он встал и потянул Ярика в спальню к кровати. Массаж был очень кстати для его чувствительной во всех смыслах спины. — Пожалуйста, продолжи, — скулит он в подушку, в то время как Яр сам получал колоссальное удовольствие, ему нравилось касаться, ощущать этого человека своим. — Если ты продолжишь так стонать, я… — не договаривая «кончу, даже не начав», Ярик тянется поцеловать Сашу, но это оказывается жутко неудобным со спины, хотя Саша и приподнимается, отвечая на трепетный, манящий и интригующий поцелуй. — Ты… что? Кроме такого внимательного Ярика, в голове –ничего. Ощущается, как «ни одной адекватной мысли». У Яра немного кружится голова, в нём столько нежности, такой человеческой и простой. Он оставляет вопрос без ответа, ему на самом деле много не надо, кроме бесконечного контакта. — Повернись, я хочу видеть тебя. Парень послушно поворачивается и смотрит Ярика, не распознав, просьба это была или приказ, но просто действует.       И опять та же футболка отложена в сторону. Ярик садится на Сашу, сжимая коленями; взяв его руки, держит так, переплетая пальцы, а потом кладёт себе на талию. И целует так долго, проникновенно, словно отнимая чужие мысли и вкладывая свои, не словами, а чистой уверенностью: «Ты спас меня. Ты принял меня. Ощути, как я люблю в ответ на это, как изнывает моё давно бесчувственное к ласкам тело.» От Ярика сверху становится не по себе. Очень близко и… красиво. Саша сглатывает, внешне полный спокойствия, и наблюдает за уверенными действиями — он даёт волю на всё, даже не собираясь в чём-то упрекать, как он обычно любит делать. Ладони гладили острые черты лица, шею, ключицы, торс и талию, изучая аккуратно, со всей нежностью и испугом — вдруг испортится момент. Несколько часов назад Саша был готов потрахаться со своим другом без каких либо прелюдий, а сейчас все ощущалось по-иному. От открытого в комнате окна повеяло лёгким ветром, а по телу Саши прошли мурашки, добавляя интимности. — Тебе же нравится? — Яр выдыхает и, съезжая вниз, облизывает и прикусывает Саше соски, «такого его девушка точно не вытворяла…» — Да… — даже взгляд манит так и повалить, зацеловать, но Саша ощущает себя немного неловким школьником, который решил узнать что такое «порнуха» вместе с тем, кто точно никому не расскажет, поэтому рановато быть напористым. — А так? — дорожка поцелуев ведёт ниже, но Яр останавливается и замирает со взглядом «Ещё?»       Саша выглядит шлюховатым в его глазах и даже немного невинным. В голове мелькает строчка «воскреси невинностью своей», и Ярик на секунду отворачивается, не сумев скрыть смешок. Это отвлекает от мыслей, и Саша поворачивает Яра нагло за подбородок к себе. — И о чем же господин продюсер подумал? — О… я уже не мелочь, а господин? — цепляется за слова Ярик, а после придвигается вплотную лицом к лицу. — Тогда слушай. Сейчас ты, — обдаёт горячим дыханием, — снимаешь с меня эти блядские штаны и насаживаешь меня на себя, как последнюю проститутку. Я хочу почувствовать в себе сначала твои пальцы, которые я оближу, а потом… кое-что побольше, — и спокойно добавляет, отодвигаясь, — Я продюссер, я так вижу. От таких подробностей Саша смущается, а затем действительно переворачивает Яра на кровать и начинает целовать в губы, прикрыв глаза. Руки быстро стягивали брюки, и сжимали талию и бедра. Саша прижимал к себе настолько, что можно было почувствовать его интерес. Да, лев вцепился в свою жертву, потому что возбуждение нехило ударяло в голову. Пальцы он просовывает в рот Яра даже грубо, оставляя влажную дорожку поцелуев на шее. — Я все правильно делаю, господин? — тихая усмешка, после которой следует укус. Яр со стоном как проваливается внутрь себя. Что осталось от него, который всего лишь привык играть? Он уже преступил черту. Всё мокрое и удивительно обжигающее. От пальцев до рта ниточка слюны. Ярик прикрывает глаза, в улыбке обнажая клыки. В этом есть что-то мистическое, но сейчас неважно. — Ты прекрасен, когда слушаешься. А теперь вставь их в меня, — и Яр втягивает до жути смущённого прямотой Сашу в поцелуй, зарывается руками в его волосы, позволяя действовать только на ощупь. Буквально. Только такой вот из него неугомонный пассив, который кайфует от того, что всё идёт, как он скажет. Пошло, хотя с каждой минутой им обоим всё интереснее: целовать — и поддаваться, кусать — и извиваться. — Я хочу услышать как ты стонешь, — прошептал Саша на ухо. Кажется, это был больше вопрос, точно ли Ярик хочет чтобы в него сейчас вошли, чем утверждение своего желания. А Ярик хочет, и, конечно, развратно постонет, он чертовски готов, вообще с тем, как он ждал, он бы сам прижал Сашу ещё в коридоре. Накрывало теплом. Вчера Яр слетел с катушек, не смог проконтролировать своё животное желание питаться для жизни телесной. Он и сейчас бы мог, как часто делает с другими, укусить во время секса, но нет, это не по-человечески? Чувства, живость, даже, быть может, любовь — всё это не свойственно ему как вампиру, и клыки ему не нужны, чтобы насытиться внутренне. Он их применяет иначе — надкусывает край упаковки презерватива и приподнимается, чтобы отдать, без малейшего стеснения тут же спуская с Саши брюки — давно пора от них избавиться. «Вот и выпили на брудершафт.»       Как же это пошло выглядит, словно Ярик все это время был не другом, а тайно влюблённым. Неловко и немного страшно, но, по сути, ничего же особенно нового нет? Член Саши давно требовал ухода, и в особенности ещё днём, когда ему пришлось сходить душ. Но сейчас Саша ложится на спину, усаживая Яра аккуратно на себя сверху. — Ты… — попытки отдышаться даются трудно и только с румянцем на щеках, — невероятно сексуален. — А ты краснеешь, как подросток… мне нравится. Чистая правда, здесь и сейчас — больше, чем просто «переспать», но всё ещё так приятно замечать самое обычное, например, гладкость кожи или пару неловких движений. В этом коктейле — словно ритуал — чистое чувство и ощутимая грязь, та, что соблазнительна и прекрасна по-своему. Как дрочить и знать, что в соседней комнате сидят родители. Теперь не только у Яра, но и у них обоих с Сашей есть тайна, общая, пережитая, от которой не избавиться даже забытьем. Яр вставляет себе сам, откуда-то наколдовав смазку — лучше не знать, откуда, — выпрямляется и, прикусив губу, издаёт стон, уходящий в придыхание. Несколько секунд он даёт и себе привыкнуть, и партнёру насладиться, но тут же мысленно плюёт на степенность и начинает двигаться быстрее. Это всё Сашу невыносимо возбуждает, а сознание стирается. Это очень странно, необычно, но… его движения — нечто. Давя ладонями на бёдра, Саша заставляет приостановиться — хочет полностью прочувствовать этот момент, это тело, само пребывание внутри. И вдруг шлепок. — Развратник, у тебя же весь день об этом только и мысли? — Почему только мысли? У меня о тебе сегодня стоит, — и Яр проводит руками по груди Саши, сжимает, желая слиться воедино. Тишина вокруг разрушается только дыханием и стонами, Яр жаждет и желает, и это удовлетворяется, так что какая разница, каковы исходные. Пусть он лишь один раз в жизни пускал в себя кого-то, пусть в остальные разы — только холод и равнодушие, но Саша даёт ему больше. Что? Себя. — И только сегодня? Не верю. Кажется, ты краснеешь и врёшь. Иначе бы не лёг со мной так быстро. — шлепок, два, три, пять. Кажется, одну карту из Сашиной жизни забрали прямо снизу, и карточный домик рушится. Теперь строить заново. Как-то самое новое, за которое они пили в начале. Зачем медлить? Зачем ждать? Бери, что дают.       Саша, бери меня, но — это обмен. И чем-то придётся пожертвовать, пока ловишь темп, пока в твоих руках и жизнь, и тело, и, возможно, даже дух. Так пьянит процесс, и Яр закатывает глаза, ему безумно хорошо сейчас, как давно не было. Он скулит, и ищет руку Саши. Сжимает, как будто подписан договор. «Мы же будем вместе, рядом. Общее переживание, общая тайна, и в неё я обязан тебя посвятить.»       Мужской стон ласкают слух. Саша и сам подловил себя, насколько его желание было сильным, переспать с Баярунасом. Хотя, возможно, это сейчас вело к грандиозной ошибке и шумному расставанию, потере всего, что есть. Стоит ли игра свеч? Ты мотылёк и сам их зажигаешь, летя на пламя. Таких удачных экспериментов в последи давно не было. Саша, приподняв таз, сам начал ускоряться, управляя процессом; такого хищника, видимо, Ярик и ждал. За время, проведённое вместе, за реальность, где кому-то нужен, он цеплялся, царапаясь и скалясь. В глазах — искры. Между, словно током, искры тоже. Плоть горела, испепелялась, но тем только оживала. «Уничтожь меня, присвой и забери» — так говорило нутро. Яр, как сучка, течёт, когда его член трогают такие красивые руки, — только сожми покрепче, и Ярик кончит, и это видно по нему. Немного своей власти, немного партнёра, одинаково вольны давать друг другу разрешения или требовать. — Пожалуйста… — чего просит Яр? Быть грубее? Возможно. А, возможно, быть использованным, и больше ничего не вести и не контролировать. Или остановиться? — Ммх, Саш… Саша резко вышел из парня и так же быстро перевернул животом и подмял под себя Яра, который схватился за одеяло. — Мм? Ты что-то хотел сказать? Эгоистичный и властный голос шептал, назад тянет за горло рука — так не расслабишься полностью, но разве это и не сводило с ума? Грубый толчок, Яр, как тая снизу, прижимался ко всему, к чему можно. Он ожидал с самого начала, что секс будет нежным, так подготавливал Сашу, а тот вдруг переключился, и осталось лишь бессильно подчинится, срываясь на крик, пока тот самый застенчивый и стыдливый Сашка хватает за волосы, тянет и начинает вдалбливать в кровать, без поцелуев и нежностей. — Чего же ты желаешь? — довольно рычит Саша, ощущая, как пульсирует стояк. В такой позе он постоянно попадает по простате, и знал бы он, каково это… Яр то выгибается, то приподнимается, сжимает пальцы ног. И тянется рукой вниз, помочь себе совсем немного. — Разреши мне кончить раньше тебя… «Разреши» ударяет в голову, хотя и разрешать не хочется, несмотря на то, что это их первый секс. Но Саша всё же склоняется и со всей нежностью начинает целовать затылок и спину. — Разрешаю. Влажные губы спускаются от шеи вдоль позвоночника, а пальцы так же аккуратно водят по тонкой белоснежной коже, словно с любовью и доверием. Ярик только этого и ждал. Он кончает, утыкаясь лицом в кровать, дыша ртом, в котором пересохло. «На самом деле Саша милый и нежный, а грубый только немножко и ненадолго?»       Содрогаясь, ослабевая, Яр больше не так находится в реальности, не ловит для себя удовлетворения, но стонет от каждого толчка — от послеоргазменного удовольствия и усталости. Ещё недолго вжимая Ярика в кровать то медленно, то ускоряясь, Саша кончает, но не спешит аккуратно выйти ещё несколько секунд — так нравится ощущение вседозволенности. — Иди искупайся, мелочь. Довольный до упомрачения, он притянул Ярика к себе, чтобы целовать жарко, жадно и с благодарностью за подаренное удовольствие. Надо встать и кинуть постельное бельё в стирку, но… пожалуй, потом. — Я так никогда не уйду, — жалуется Ярик, — Да ты и не хочешь меня отпускать, как я вижу, — он нежненько извивается и улыбается Саше в губы. На ум приходит тревожная мысль, что сейчас они расстанутся даже на минуту, и это отношение изменится, этот тёплый Саша станет другим, вредным, встревоженным или вовсе отстранённым. Но Яр отмахивается от назойливых сомнений и выскальзывает из объятий, против своей же воли, хватает из стопки своих вещей в углу свободные штаны и, махнув рукой — «чао!» — так, голым, убегает в душ, рассчитывая на одну минуту (если напевать что-то, то куплет и припев), и не секундой больше. Касания их лиц было таким нежным, придающим силы и надежду на новый хороший день. Кажется, за это они пили? Саша поднялся, стянул постельное бельё и потихоньку отнёс в ванную, нехотя пару раз залипнув на… любовника.

***

      Пока Саша вторым смывал остатки очень дружеского вечера, Ярик, надев на голое тело штаны, без футболки расхаживал по комнате. Интересно, что люди часто себя занимают от нечего делать едой, но ему это ни к чему и даже не очень полезно, поэтому нужны другие варианты. Обычно он погружался в себя, или в искусство, или бродил в поисках… И тут Ярик остановился у окна и посуровел. Он совсем не думает о том, чем придётся питаться в ближайшее время. Неужели опять рисковать жизнью и просить через сомнительного типа-поставщика? Мужик, наверное, давно решил, что это у Яра такой странный фетиш, и какая разница, насколько он избирателен, главное — платит. А Саша? Если он ещё раз спросит про руку? Яр мнёт за спиной ладонью ладонь, широкие плечи подрагивают. «Такое хорошее настроение было, а я топлю себя, набрав камни в карманы. В фильмах в этой ситуации герой молча курит после секса. Вдруг поможет забыться, как раньше? И что, что бросил буквально 100 лет назад…» Яр очень внимательно обходит комнату в поисках электронки Саши, хотя твёрдо знает: эту гадость он не курил и курить не будет. Тогда зачем? «Вот же взбрело в голову!»       Выходя из ванной, Саша накинул на свои бёдра полотенце и прошёл к Яру. Стоя под душем, он снова обратил внимание на раны на руке. Странно всё же, непонятно. — Мелочь, — вот так, снова всё на своих местах, — давай я дам тебе то, что ты так упорно ищешь? А ты ответишь всё-таки, что у меня с рукой. С расслабленной улыбкой Саша приобнял Ярика со спины за талию и чмокнул в плечо. Сейчас ему хорошо, но это так мимолётно, кто их них готов рассматривать просто эксперимент, как нечто большее? Это первый и последний раз, ведь Ярик всего-то «продюсер» и целый «друг». Времени часто нет, а ни о какой любви и речи быть не может. Саше не нравятся парни, это исключительный случай.       В голове Ярика шестерёнки закрутились ещё быстрее, но первое — главное — если рассказываешь кому-то о своей сущности, шансов не обратить почти нет. Так ли Ярику дорог этот человек? Может ли он… убить? Кажется, прошло больше тридцати секунд в молчании. Яр медленно поворачивается. Ещё есть возможность соврать, что это просто игривый укус, шутка, но для таких близких людей, которые не на день, это совершеннейший бред. — Я тебе скажу, а ты мне не поверишь. Будет так. А покурить всё же дай, и лучше сигареты. Я попробую объяснить… Постараюсь.