Вампиры оперы

      — В смысле «постараюсь объяснить»? Мелочь, ты немного обнаглел, не надо было тебе давать послабление во время секса, — усмехнувшись, Саша достал из своей сумки в коридоре сигареты, что были припрятаны на чёрный день в дальнем кармане, и приготовился слушать. Напряжно вообще-то, — Давай без загадок, ок? Ярик тоже ловит смешок, но успокаивается, делая ещё затяжку и ища, куда бы теперь стряхнуть пепел. Находит пустой стакан. — Извини, я помою потом… если повезёт. Так вот. Я уже упоминал историю, мм, о моём учителе, помнишь? — Ярик надеялся, что хотя бы смутно в голове что-то осталось. — Помню. — Хорошо. Он рассказал мне одну занятную штуку. Сначала сделал то, о чём я не просил, а потом уже рассказал, что… — Ярик стряхивает пепел с виду привычным движением, со стороны видно, что когда-то он очень даже курил. Пока он говорит, предлагает сигарету Саше, всё внимание которого сосредоточилось на рассказе. Понемногу пробирала тревога, потому что Ярик обычно не оттягивает разговоры и тем более не курит. — Что же рассказал? — взяв сигарету, Саша сам закурил, вдыхая сладко-едкий дым поглубже в лёгкие, — Мне уже страшно. — Что есть способ продлевать жизнь искусственно. И то, что ты слышал как миф о вампирах, в целом правда. Я должен был умереть лет двести назад, хотя уже и не сосчитать. Это всё биологически выверено, но ты же понимаешь, если мы будем говорить об этом каждому встречному-поперечному, то минимум нас сдадут на эксперименты, максимум нарушится демографический порядок. — «Нас» сдадут на эксперименты?.. Что ты несёшь? Саша воспринял всё-таки это за вторую глупую шутку от Баярунаса, но тот был слишком серьёзен и без обиняков выкладывал всё. — А я говорил, что ты не поверишь, — Ярик опёрся на спинку дивана и пристально посмотрел Саше в глаза. Для того, чтобы признать «я почти что мёртв», нужно совершить над собой некоторое усилие. — Я вампир, — Диссонанс. Обычно после этих слов смеются, Яр был предельно прям и отнюдь не весел, — И когда я особо слаб, мне сложно соображать. Вчера, когда мне стало плохо, ты был рядом, и я выпил твою кровь, чтобы выжить. И… я тебе благодарен.       — Та-ак, — Саша на секунду пугается, но слишком велико сомнение. Скорее всего, Ярик просто преувеличивает силу современной медицины, и сколь бы она ни была могущественна, две сотни лет не даны человеку при любом раскладе. — Ярослав. Что это значит, во-первых? Во-вторых. То есть ты. Позволил себе. Меня укусить?! Блять. Да хоть ты вампир, хоть оборотень — какого хуя?! Саша перебирает мысли и сказанные слова, пытаясь соединить весь пазл. Голова кипит, и кажется, если в это верить, кроме злости, не останется ничего, ведь ты не знаешь, кто сейчас перед тобой и… никогда не знал? Всё общение кажется ложью, каждая из секунд. Обида внутри закипала, не хотелось верить в эти сказанные на полном серьёзе слова. — И ты решил этим поделиться после нашего с тобой секса?! Яр заполыхал изнутри. Здесь нет его вины! Нет. И объяснять тут нечего. Он не хотел ни капли больше, чем человеческое отношение сегодня: забыть, что он другой, что у него нет ни одного близкого существа рядом. А Саша лезет, куда не нужно. В кои-то веки Ярик сблизился с кем-то, и — вот итог. — Да если бы я сказал раньше, его бы вообще не было! И тебе ещё и понравилось трахать своего коллегу по работе, когда у тебя есть девушка. Продолжай строить из себя гетеро! — Ярик вскочил и злобно улыбнулся. Конечно, агрессия — лучше, чем сочувствие. Но это он сморозил ни секунды не подумав. — Ты сам спросил! Нет, я, конечно, понимаю, твоё тело, твоё дело, но я, вроде, ясно дал понять, что не могу всё говорить. Так что успокойся, ради всего святого. «Успокойся.» Настроение стало отвратительным. Слова, что выпалил Ярик, сделали больно, задели самые глубинные переживания. — Это… очень конченный поступок, Яр. Я доверился тебе. А ты сейчас всё… — Обида прожигала изнутри — от груди и до горла. Всё эти слова о нём, о девушке, об ориентации окончательно вывели из себя. — Если я тебе никто и ты решил так просто переспать со своим другом, то нахуй ты сейчас ещё здесь? Всё вышло из-под контроля, и Казьмин агрессивно погасил бычок сигареты. Ладонь машинально напряглась, Саша со всей искренностью задетой души попытался вплепить грубую пощечину своему «другу», но получилось очень слабо, скорее, нервно. — Потому что есть вещи, которые только портят всем жизнь! — заорал Ярик после секундного молчания, как будто и не обратив внимания на то, что его ударили. — Я порчу! Я не хотел, чтобы ты знал, и когда укусил, даже не соображал. Надо было ещё тогда уйти. А я думал, что… о, наивный, я думал, ты уже принял меня. — Если ты так давно грёбанный вампир, то почему до сих пор не контролируешь себя? А если бы Я умер? Ты был бы доволен? Яр трясся, ногтями впивался в ладони и не замечал, что плачет, то ли от ярости, то ли от отчаяния. У него начиналась истерика, и комната сжималась ловушкой египетской пирамиды. Разрушить. Уничтожить. — Ты этого никогда не поймёшь, и повезёт если так, потому что моё существование и одиночество — это ёбаное проклятие. Какая разница, что для меня наш секс и был знаком доверия, до тебя не дошло! — Ярик хватает то, что первое попалось под руку — стакан — бросает в угол и, истошно крича, хватается за голову. «Бежать. Отсюда надо бежать. А потом заметать следы. Опять всё испортил.» По лицу Саши так же скатывались слёзы от переизбытка эмоций. Глаза, словно залитые перцем, болели. — А мне тоже бывает одиноко, знаешь, Яр? Тебя это, кажется, тоже не интересовало никогда. Я принял тебя, и лишь только по этой причине ты все ещё тут. Всё. Хватит. Перестань так себя вести, Баярунас, твою мать! Повышенный голос был максимально дерзкий и холодный, отрезвляющий. В сердце что-то ёкает, и Саша забирает дрожащего Ярика свои объятия и прислоняется к солёным губам. Так, словно это их последняя встреча в жизни и последний поцелуй. Так нельзя. Нужно что-то другое… — Сделай больно. Сейчас прошу я. Дай мне испытать ещё раз, если между нами есть доверие. Хоть одна ёбаная капля.

***

      В объятиях Ярик затихает, он не верит, что Саша готов… к чему? готов вообще, хотя тот выглядит очень уверенным: или да, или нет, и это твёрдые и окончательные ответы на вопрос всей ситуации. Ярик хочет тепла, чтобы рядом был тот, кто мужественно будет вести, даже если для этого сначала самому нужно стать сильнее. — Ты хочешь, чтобы… правда? — Ярик пытается дышать ровнее, но грудь то и дело вздрагивает, впуская то слишком мало, то слишком много воздуха. Он гладит руки Саши, потихоньку отстраняется и, сглотнув, кивает. Он точно всё правильно понял? — Лучше сядь. Я укушу, это больно, но потом пройдёт, наступит такое лёгкое онемение. Будет кружиться голова, но когда когда я выпью достаточно, я дам тебе свою. Просто пей, даже если противно. Если ты этого не сделаешь, то… умрёшь от потери крови. — Умру?! Сказав, не подумав, такие громкие слова, Саша почувствовал, что обратного пути больше не будет, и он согласился на нечто ужасное. Он имел в виду просто укус… Что собрался делать Ярик? Что-то ужасное для человека. Но это же нормально?.. Ничего критичного не может произойти, так надо. Они только что поссорились, и –соглашается на такое… быть с Яриком. Нести бремя тайны вместе, как лучшие друзья, или любовники? А что, если это нереально, и от укуса Саша проснётся, этот кошмар закончится, как бывает в фильмах или играх? — Хорошо, — Саша послушно садится и пытается запомнить всё.       Перед глазами Яра проносятся кадры из прошлого. Тогда не получилось. Больше он и не пытался обращать. Почему сейчас решил, что сможет? Яр заходит сзади к сидящему Саше, целует в губы, как на прощание. Поцелуй, ставший спасением и смертью. Последний. Пока Саша по-настоящему жив. И дальше в подбородок, в шею, а потом — как бритвой — Ярик прокусывает артерию. Стон срывается с губ Саши, по телу бегут холодные мурашки. От укуса он сжался внутри, напряг каждую мышцу тела, зажмурив глаза. — Не перестарайся, мелочь, — процедил он сквозь зубы, — иначе я тебя с того света достану. Голова начинала кружиться сильнее с каждой секундой, тело накрывало как лихорадкой. Это гораздо страшнее, чем в прошлый раз, но такой укус начинал нравится? Слабость хороша и приятна, как-то неожиданно весело погружаться во мрак даже с широко открытыми глазами. Так ощущается смерть. Так зовёт бездна. Мимо проскальзывали воспоминания, моменты из жизни, родных и близких, молодость, пьянки и театр, и Ярик. Да, Ярик? С ним он провёл своё время и решил ступить на лезвие ножа. Это ошибка, но его держат, не дают уйти к желанному облегчению.       Вязкая, горячая кровь наполняет рот Ярика, который пьёт жадно, всё больше не желая отрываться. Надо поймать момент, переходное состояние, вот — сейчас. Яр, скалясь, вытаскивает клыки, кровь из раны продолжает литься, надо будет её потом чем-то закрыть… а Саша бледен в полумраке комнаты, и глаза как стеклянные. Картина жуткая. На секунду Яр застывает в шоке осознания, но медлить нельзя: он прокусывает себе же руку и прижимает ко рту Саши, держа его за щёки. — Пей, пей, кому говорю, если жизнь дорога! Вкус железа вызывает отвратительное ощущение тошноты, но, не помня себя, Саша хватает за руку и начинает сам пить, хотя и не контролирует то, что происходит. Хватит. Мутный образ перед глазами исчезает, это Ярик, не подумав об этом раньше, только отнял руку от чужого рта, сбегал за аптечкой обработать рану, наложить плотный пластырь. Обычно он так не церемонится, но нужно, чтобы укус аккуратно и как можно быстрее зажил. Ярик беспокойно гладит полусознательного, трясущегося Сашу по голове, всё кончено. — Из тебя выйдет очень властный вампир… — шепчет вникуда, — чуть меня не иссушил. Странные родительские чувства захватили Ярика. Теперь Саша отчасти его творение, в нём есть ДНК вампира, он изменится, потому что… сам так решил? Ярик вспоминает, как это было с ним.

***

      Он проснулся утром в незнакомой кровати, в пустой комнате. В углу дремал человек; после некоторых усилий получилось разобрать, что это учитель истории. Сидит с открытыми глазами и ждёт. Невыносимо болит голова и хочется закрыть глаза и всё забыть. Нет даже уверенности, что всё реально, скорее: «он меня изнасиловал, сделал мне больно… маньяк! надо встать и уйти отсюда. я… привязан?» — Отпустите меня. Домой… — Очнулся? Ну, хорошо. Мне проблемы не нужны. Я сказал твоим родителям, что ты побудешь у меня пару дней. Буду тебе приносить еду, дальше сам. Да, тогда было страшно, непонятно. И он даже не находился подле еле живого Ярика. Ему стало всё равно, как только он обратил. Отвратительно. «Если когда-нибудь я обращу, я буду рядом. Это моя ответственность. Жизнь того, кого я сделаю чудовищем.»

***

      Нужна ли такая жизнь? И нужна ли смерть, когда находишься на границе между двух миров? Ничего не нужно. Саша проснулся в своей кровати. Голова ужасно болела, а внутри всё смешалось так, что многое ощущалось, как эмоциональное опустошение. Слишком ярко.       Всё это время Баярунас находился рядом, почти не отходя от кровати, на которой в агонии метался Саша. Пережил своё истеричное состояние, Яр теперь просто не понимал, что делать дальше. Можно продолжать ту же жизнь, но для этого нужно многому научить друга, вряд ли у него получится сразу. Обратить — значит оторвать от всего родного, что есть, вырвать из хода истории. Кроме вечного — архитектуры, искусства, — и других таких же отверженных, у вампиров ничего и никого нет. Но теперь… у Ярика есть Саша, это эгоистично, но они вместе, они же подошли друг другу? Им хватит тем для разговоров на вечность, и, кажется, Саша любит? Не мог же он просто так бросить всё? Пусть Яр уже давно не чувствовал любви, он подозревает себя в каких-то нежных чувствах. — С пробуждением, — Ярик чуть улыбается, удерживая Сашу от того, чтобы тот встал, — Что, херовато? — Ты не представляешь насколько. — шипит Саша, узнавая знакомый голос, — Мелочь, закрой шторы. Что произошло? Голова разрывается просто. Почему ты меня так крепко держишь? — Саша всё же привстал. Да, он чувствовал себя плохо, но не мёртвый же, это всё пройдёт. — Тебе лежать надо. Силы впитывать, — Ярик задвигает блэкаут шторы, становится почти темно, — Хочешь воды? Я принесу, если что. Яр чувствует себя — внезапно — очень хорошо, он готов обнять весь мир своей решительностью, горы свернуть ради того, кто лежит тут, того, кто выжил. Получилось! Он сделал это. То, о чём думал уже многие годы. Ярик пошёл на кухню налить воды, с каждой минутой он убеждался, что всё идёт по плану.       Саша, оставшись в одиночестве, попытался встать, шаткой походкой он направился в ванную. Попытки привести себя в порядок не особо помогли, но он нанёс масочку, чтобы хоть как-то ощущать себя человеком, — да, это явно то единственное, что нужно, — а потом заглянул на кухню. — Сколько я был в отключке? — Я же сказал, что тебе лучше лежать. Зачем ты встал? — Ярик резко обернулся на звук и встревоженно подал воду. — Не так уж и долго для новообращённого, ты оклимался на второй день, даже… — Ярик подошёл к Саше вплотную и, изучая, провёл пальцами по его шее, — почти зажило, потом это будет быстрее. Идём, к вечеру я достану. Ты голоден? Единственное, что смутило, почему Саша спросил, что произошло. Может, на автомате — привык, что из памяти что-то выпадает. Или придётся снова ему всё объяснять? Ну уж нет, это будет уже слишком. Хотя Яр готов, он будет терпелив и мягок. — Я хоть и чувствую себя отвратительно, но стоять на ногах все ещё могу, — отрезает серьёзно Саша, он не привык жаловаться, тем более на ментальном уровне ничего и не чувствует. Стакан звенит о столешницу — от прикосновения пальцев по шее проходит дрожь. Всё-таки интимная зона. Кажется, внутри что-то меняется прямо в эти секунды. — Сейчас вернусь, — очень быстро Саша смывает в ванной маску и возвращается, как будто надев красивый костюм на своё пластмассовое тело. — Да. Голоден. Очень. — в ком-то ещё не уснули или наоборот проснулись самые примитивные инстинкты. По крайней мере жажда сменяется на сильнейшее желание. Саша притягивает Ярика к себе и грубо целует, проникая в рот языком. — Можно мне такой завтрак? Вообще-то Ярик имел в виду голод к еде, мог ожидать даже вопроса про роллы с васаби, но кажется, недостаточно понятно выразился… Он попытался отступить хотя бы на шаг, но не успел, только промычал от неожиданности в губы Саши. Возможно, он хотел сказать «не сейчас», а, возможно, «как же я ждал этого», но только встал на цыпочки от удовольствия. Вожделение смешалось с тем, что теперь Саша совсем свой, он тоже особенный, обладающий подаренной ему властью. Не особо задумываясь о последствиях, Яр сильно сжал талию Саши, словно желая отобрать его у кого-то и спрятать в себе, пока тот, не особо рассчитав силы, вцепился ногтями в его бёдра. Саша желал, но чего именно, не сильно мог оценить. От Ярика, которого он держал, испытывал неописуемые чувства в данный момент. Ради него ли рискнул вести такую жизнь? Вполне может быть. Щекоча холодными пальцами спину, Саша проводит острым языком по шее, касаясь подбородка, целует у выпирающего кадыка — тонкая-тонкая кожа. На секунду он отрывается, чтобы осмотреть своего проводника в этой безумной вечности, словно считывая всё внутреннее через взгляд.       Откуда у Саши столько сил, Ярик не мог себе ответить. Слишком выносливый. Желая вести себя нежно и терпеливо, Яр не учёл одного нюанса — он слишком легко поддаётся порывам. Только вот… Яр уклоняется и, проведя большим пальцем по губам Саши, поднимает верхнюю, осматривая клыки. — Когда ты успел их отрастить?.. У меня через неделю только выросли. — Клыки? — Саша облизывает зубы, проверяя слова. Значит, теперь это его особенность тоже? — Я не знаю… Ярик довольно улыбается, сверля страстным весёлым взглядом. Ощущение, будто они вместе трахнут этот мир. — А тебе идёт, сладкий… — Яр дарит Саше крепкий короткий поцелуй, как награду за стойкость. В растерянности Саша представил, что может сделать кому-то больно, хотя бы вот… — Ярик, а если я кого-то убью… А если я сделаю больно тебе? —«Я не хочу тебя терять… Не хочу вдруг не суметь себя сдержать.» — А ты не думай сейчас об этом, пошли! Ярик энергично шагает вплотную к взволнованному Саше, потом выскальзывает и ведёт за руку за собой в ванную. Встаёт спереди и запирает дверь — зачем? только ему и известно, — с большим зеркалом изнутри, смотрится в него, а потом так же через отражение на Сашу. — Смотри, вот здесь, — Яр водит рукой Саши по своей шее, — сонная артерия, если кусать её, то и правда можно убить. А вот здесь, — чуть дышит и запрокидывает голову, — ярёмная вена, там нет такого напора крови, чуть потяни на себя кожу и тогда прокусывай, если хочешь отсосать. Ну или можешь встать на колени, у тебя же это так хорошо получается, — смеётся Ярик, внутренне дрожа.

***

      Вода набирается, и разлучаться не хочется, а после стольких метаний требуется и отдохнуть, и привести себя в порядок — им обоим. Парни вместе залезают в ванну, садятся по разные края, поджимая ноги. Тепло и приятно. Яр отдышался, закрыв глаза. В ванной комнате уже стало душновато, но если быстренько вылезти, то ничего страшного. Подумать только, и это Саша с ним в одной ванне, да что там в ванне, — то, что они только что делали, могло присниться тому в страшном сне, а Саша смотрит даже как будто признательно, с… любовью? Наверное, даже если так, то это ему гормоны в голову ударили похлеще никотина или алкоголя. Саше тепло, хотя изнутри пробирает холодная слабость. Последние силы, движения он употребит на заботу о том, кто его чуть не убил. Так глупо. Может быть, уже и неважно, что между ними происходит, ведь это приятно. А Яр подставляет руки по очереди, не особо вникая, почему его решили помыть, хотя в мозгу свербит мысль, что должно быть наоборот, но это уже второстепенно. Белёсоватая от теплоты, вода колышется, обволакивая со всех сторон. — Александр. Чего вы так смотрите на меня, а? Провоцирует, как будто самое время, но Яру вдруг понадобилось это прояснить прямо сейчас, пока этот момент не закончился. вопрос выбил из колеи сосредоточенного Сашу. — А? Да так, думаю насколько ты вырос за это время, пока мы с тобой общаемся, — ложь, и румянец на щеках предательски выдавал мысли. Ярик своей оригинальностью и безумием притягивает, да хоть сейчас он привлекателен, — хочется об этом сказать, но вместо слов Саша начинает мыть его голову, перебирая пряди волос. — А ты о чем подумал? Ярик закрывает глаза, чтобы не попал шампунь и так, не видя собеседника, отдыхая в заботливых движениях рук, спокойно произносит: — А, по-моему, ты в меня влюбился. Или я не прав? И ждёт реакции. Услышит смех и отговорки — тоже засмеётся, но следует молчаливая пауза, и Яр аккуратно на секунду приоткрывает глаза, стирая с одного капли мыльной воды. — Ты мне нравишься. Саша признал это со всей честностью, с какой мог теперь, оглядываясь на прошлое. Он был опытен с девушками, с их прекрасными телами, казалось, что по-другому нельзя, просто не нужно, но Ярик заставил поменять мнение. Внезапный эксперимент в постели и по пьяни вышел из-под контроля, и вдруг оказалось, что это за чувством следует физическая близость, а не наоборот. — Еще бы я тебе не нравился. А ты хочешь, чтобы между нами было что-то большее, чем секс по дружбе? Саша ужасно смущён словами Ярика, но вот улыбка — самая довольная. — Я хочу, — мысли сами вырываются из путаницы в мозгу, проговариваются вслух. Саша смывает шампунь с (своего?) парня, который сейчас видит его в самых нежных чувствах.       Яр забрал у Саши молчалку, стал неспешно намыливать уже знакомое тело, и просто — гладя рукой. — Слушай, не принимай всё это слишком серьёзно только, — Ярик скрепя сердце улыбнулся, — Я не могу тебе многого обещать. То есть, меня в принципе устраивает формулировка «секс по дружбе», если это то, что сейчас происходит, — вода из ванной уходит, Яр включает душ, смывая остатки пены и первым вылезая, — Хотя… я, дурак, к тебе привязался сильнее, чем следовало бы. И Яр, уже стоя в полотенце, смотрится в зеркало. «Куда ты лезешь, Баярунас…» Но потом разворачивается и легонько целует Сашу в мокрую щёку. — Это… не совсем то, что происходит. — улыбается Саша очень расслабленно, к тому же теплота воздуха разморила. Растрепав мокрые волосы, он наблюдает, как Яр одевается, а на щеке ещё ощущение прикосновения. — Не уходи, — жалобно в спину. хочется быть в этом моменте, хочется очень сильно услышать слова, которые всё-таки важны, но в ответ лишь: — Да куда я денусь, я теперь никуда не уйду.       Прозвучало ли это, как сожаление? Возможно, совсем немного, однако больше шутливо, но Яр не задумался об этом; только о том, что раз Саша чувствует себя гораздо лучше, то надо сделать две вещи. И он сначала идёт за телефоном, пишет, что Саша «выздоровел»… и будет завтра и на последнем прогоне, и на вечернем показе. Ничего страшного, что от себя, он уже оправдал друга на всякий случай температурой, хорошо, что в день без репетиций, но и на завтра: уж не обессудьте, если будет бледен, в конце концов — подходит под белый костюм. А потом Яр пишет своему поставщику, договаривается о встрече завтра утром. Может, Саша пока и не согласится пить кровь, но про питание для самого себя тоже нельзя забывать. «Интересно, — думает Саша, выйдя из ванной и снова опустившись на кровать, пока что это лучшее место для отдыха, — мне воспринимать эти слова как «Я хочу быть с тобой»?» Взяв свой телефон, Казьмин стал читать поток смс и увидел очередные пропущенные звонки. На них он отправляет в ответ «Что случилось? Все хорошо?», пытаясь сгладить впечатление, что это он тут пропал из виду. Но всё так же в целом. Надо жить дальше, наверное, не так уж и сильно всё поменялось. Только одно Но: Саша настойчиво, как имеющий право требовать внимания, зовёт Ярика: — Хочу кушать. Яр отрывает взгляд от экрана своего телефона, садится совсем рядом. Сейчас он расслабился, решил всё, что можно… Вопрос о еде уже идёт в список «на это отвечать сил нет». Два дня без сна чуть отзывались пульсацией висков и тремором пальцев. Конечно, спать не обязательно, но хоть немного ради того, чтобы не было тумана в голове — иногда надо. Поэтому Ярик на автомате задаёт ответный привычный вопрос: — А что ты хочешь? Саша мычит в ответ и, взяв Ярика за руку, тихонько продолжает: — Я не знаю… Ты вкусно пахнешь. Я раньше не замечал. Зрачки расширились, Саша нежно гладил пальцами тонкое запястье. — Замечал. Только теперь по-другому и ярче, да? — Яр косится на Сашу, осторожно убирая руку за спину, но не двигаясь с места. — Гораздо ярче. Тебе и духи не нужны, чтобы я чувствовал тебя за километр. Хочу чтобы от тебя пахло мной. Да неужели он действительно хочет крови? Человеческой? Ну нет. Должен же быть другой способ. Не может быть всё так, как все себе и представляют. Пусть голодно, но он просто пойдёт позже доедать еду из холодильника. Хотя бы попытается. — Я тебя понял, но ты потерпи до завтра, — и Яр снова утыкается в телефон, но вздыхает и откидывает его в сторону, закрывая глаза. Припоминает, что в первые дни после своего обращения питался животной кровью, после этого тошнило, к тому же это было опасно; сейчас он гораздо избирательнее, даже группой и резус-фактором интересуется при знакомстве, так, между делом. Лучше всего пить ту же, что и у тебя, тогда меньше вероятности, что начнётся лихорадка. — Я так устал… — Хочешь, сделаю массаж? Расслабишься, — Саше мечталось сегодня залюбить этого парня досмерти. Жаль, сам он не осознает, что успел пожертвовать своей жизнью. — Ладно, наверное, тебе нужен отдых. — Я хочу спать, — Яр простирает руки к Саше, обнимает и так держит, сидя на кровати, — А давай ты останешься тут? Я на тебя ногу закину во сне. Буду на ушко сопеть. Ты так прелестно меня обнимал в первые дни, когда мы спали вместе на этой кровати, помнишь? По привычке или нарочно? Яр отпускает Сашу, ложится на кровать спиной и тянется руками вверх, почти как кот, оголяя живот. — Я-то могу, но я не хочу спать. Мелочь, отдыхай. Не помню я ничего, так как ты меня споил. — Помнит, только говорит с наигранным укором, словно был против, хотя это вовсе не так. Саша хитро улыбается и проводит пальцами ниже пупка, заставляя вздрогнуть. — Спи давай, — неприкрытая усмешка, и он падает рядом. — Буду все время тебя охранять, чтобы тебе обязательно снились сладкие сны.       Который час? Возможно, день близится к концу, и за окнами света уже нет. Неизвестно. Ярик переворачивается на бок, закрывается пледом со спины и действительно закидывает на Сашу ногу, обнимая сперва крепко, потом со спокойствием. «Теперь у меня есть ты. И если нас разлучить, то я потеряю слишком много, чтобы снова жить, как раньше. Второй раз я этого не перенесу. Ты. мне. дорог.» Ярик засыпает и видит, как они с Сашей идут после спектакля по театру, где нет людей. Совсем никого, даже уборщиц, а они тут вдвоём. Слуху кажется, что где-то захлопывается дверь, и Ярик во сне вздрагивает, понимая, что даже если Саша захочет уйти отсюда один, никто не сможет её отпереть. Саша укрыл пледом Ярика и так лежал рядом какое-то время, даже особо не двигаясь. Гладил его лицо, волосы. Яр слишком мило и быстро уснул. «Он же спал, пока я был в отключке?» Голова побаливала от многочисленных вопросов, на которые пока ответов и не предвиделось. Уведомления приходили, и Саша, аккуратно достав из кармана телефон, успел пролистать ленту, что-то даже написать в чаты. Но когда Ярик вздрогнул, Саша, боясь потревожить сон, отложил телефон подальше, больше ничего не отвлекает, ничего не тревожит. Ярик выглядит так беззащитно, Саша нежно приобнял его, поцеловал в лоб, как самого близкого, которого нужно оберегать от всего мира. С ним можно что угодно, и дурачиться, и говорить серьёзно, и фантазировать идеями, чтобы потом воплощать их в жизнь. Откуда настолько сильная привязанность? Повлиял ли на это укус? Уходя в свои мысли, Саша сам не заметил, как погрузился в сон, что так требовался на самом деле ещё неокрепшему организму.