Вампиры оперы

      Саша, вроде бы, приходил в себя, но не совсем. Вот зеркало, вот он сам, бледный и измученный, но полный безумной смертельной бодростью. Он послушал о всех важных деталях, каково это — быть вампиром, но явно не готов пить чужую кровь, и вообще пить по своему желанию, поэтому старался отвлечься от темы. — На колени? Так? — Саша опустился, одновременно с этим ведя руками по бёдрам Ярика, испытывая его терпение. — А мой опытный вампир знает, как надо отсасывать? Я не умею, — смотря на любовника снизу вверх и скалясь прекрасными зубками, он потёрся издевательски головой об ногу. Яр глубоко вдохнул и закусил губу, смотря вниз. — О, зная твоё умение стоять на коленях, я думаю, что и остальное у тебя получится не хуже. В ответ раздался смешок, Саша пошло облизнулся и, не дожидаясь указаний, зато наслаждаясь приглушённым мычанием сверху от предвкушения, сам повозился и наконец неторопливо стянул всё, что ниже пояса. Чуть развернувшись так, чтобы видеть себя напротив в зеркале, а Сашу перед собой, Яр огладил его голову, густые волосы, которые теперь никогда не потеряют своего блеска. Вечная красота. Прямо как у Дориана Грея, только без ужасающих портретов души. Потому что её, можно считать, и нет. Поглаживания головы устраняли боль, уносили дальше. Сашу переставали мучить вопросы о своей ориентации, каждый раз когда перед ним стоял Яр. Как там? «Любить — это хотеть касаться»? Касаться внутренней стороны бедра, держать руку на талии и целовать от пупка вниз, везде, но кроме члена. Саша внимательно смотрел за реакцией, прислушивался к дыханию, ловил даже еле заметные подрагивания и напряжение мышц на животе. Так нравится возбуждать и сводить этим с ума, а вот переходить потом на самую интимную зону страшно и непривычно. Саша поднял глаза вверх в мольбе или ожидании подсказки. — Может не надо? Я… передумал. По лицу Яра как будто прошла гроза, но он улыбнулся, сдерживая себя. — Наш девиз непобедим…? Если уж встал на колени, будь добр, доведи дело до конца сам. Яр берёт Сашу за волосы, оттягивает назад, оттого слышно то ли шипение, то ли стон. Игры — это, конечно, весело, забота — мило, но если уж у Саши проснулось такое дикое либидо, то Яр, войдя в резонанс, отступать не захочет. Он настроился, он всё нахер представил и заранее ощутил, поэтому сейчас он босой ногой надавливает через одежду на член Саши, массирует, только так: грубо и по-своему. — Бери в рот, заденешь клыками, попрощаешься с головой. «Такой властный. Такой другой и такой охуительно-эгоистичный,» — думает Саша, сдавленно улыбаясь и поскуливая — ну точно псина, –потому что Ярик то и дело попадает по чувствительной головке члена через неудобную ткань. Саша всё же принимается за дело, сам виноват, но и мысль о том, что в его власти заставить кого-то чувствовать, будоражит. Тонкая кожа, слияние с горячим языком, Саша пускает струйку слюны с языка и послушно берёт в рот — почти что более глубокий поцелуй на пробу. А вот отстраниться — и между языком и вставшим членом протянется вязкая ниточка. Яр на мгновение закатил глаза, а потом смерил Сашу довольным взглядом. Если бы тот знал, как выглядит, сам бы себя трахнул. Ещё и раскрасневшиеся щёки, горят, наверное, от стыда. А Яр к тому же может оценить картину такого шлюховатого Саши и себя со стороны — через зеркало. Знал, что понадобится. — Вот так… Хороший мальчик, — Ярик пальцами ноги приподнимает Сашину футболку, отпускает волосы и нежно убирает прядь с его лба, — Можешь потрогать себя. — Ах, раз ты разреш…– Саша не успевает договорить, его голову опять притягивают, уже более настойчиво. Конечно, он старается, и в том есть и самодовольство. А для себя — так нескрыто, размеренно, иногда забываясь. Никакого стеснения, Саша даже на мгновение вспоминает кадры из порнухи, интересно — как он выглядит? Так же сексуально? К чёрту все вопросы о своём поведении, о доминировании. Знать, что ты делаешь приятно — упоительно.       Если кто сомневается, что вампиры бывают горячи, то пусть окажется здесь, дотронется до чуть влажной груди Ярика, что вздымается от волнения, пусть встанет рядом и понаблюдает, как тот, кто был одной ногой на том свете, ублажает себя, замечая солоноватый привкус во рту. Как дрожит в желании обладать и держать рука Яра, но как он опирается ей на гладкую зеркальную поверхность, почти проваливаясь в параллельный мир. Ему хочется глубже и скорее, по горло до слёз, но Саша так упоённо старается, что — пусть. Яр откуда-то достаёт самые томные, низкие стоны, почти утробные, всё же невольно двигаясь навстречу. Словно он суккуб, пришедший соблазнить и высосать жизнь, дать наслаждение, грязное и неожиданное. Когда бы он приходил по ночам, являясь летучей мышью или ползучим гадом, обращаясь в самого соблазнительного юношу, которого не так-то просто не пожелать и за пределами царства Морфея, он бы не оставлял ни единого шанса не быть заполненным чувством, плотью, но сейчас совсем немного смиряет свой пыл. Саша старается слишком изощрённо, с любовью и давясь — так он переступает через себя. Каких трудов стоит ему доставить удовольствие своему любовнику. Каждое движение, всё более пошлое и уверенное, избавляет от лишних мыслей.       — Мм, иди сюда, — Ярик вдруг с лёгкостью поднимает Сашу с колен и припечатывает к холодной кафельной стенке, страстно целуя, пробуя себя же на вкус. Для Саши это удивительно, но почему-то нравится. Ярик сам тянется рукой вниз и обхватывает сразу оба члена, соединяет их и трёт друг о друга, мокро, скользко, запредельно близко, максимально по-гейски из всех возможных действий. — Ты хорошо постарался, — хрипло шепчет и прикусывает мочку уха. Яр нарочно переходит все грани, которые только могли быть, толкается пару раз и так же заставляет кончить Сашу чуть позже себя. Стена от разгорячённого тела больше не контрастировала. Оба парня пытались перевести дух, но и подарить друг другу страстный поцелуй, искусать губы и плечи соблазнительно. — Я… м… Саша вздыхает, слова никак не связываются, а с мыслями беда не меньше. Из помощи оказываются только нежно проговорённые шуточки. — Ты…что? Обожаешь меня и то, что я с тобой делаю? Ярик беззвучно смеётся и, сжав плечи Саши, делает шаг назад к ванне и одной рукой по-идиотски долго настраивает воду, чтобы помыться. — Может быть, мелочь, — с улыбкой на лице ответил Саша. Улыбкой, которая значит нечто большее, чем обыкновенная дружеская привязанность. Это так повлияло обращение в живого кровососущего мертвеца? Что ж, хорошо. — Садись, — Саша ждёт, пока Ярик залезет в ванну и не удерживается от подкола, — будем мыть тебя, такого грязного. — Да обоих нас надо, не преуменьшай своих заслуг, — Яр взглядывает игриво со стороны, как бы ожидая, нужно ли будет увернуться от шутливого удара. Вроде, бить не будут. — Ну, я мало, что сделал, — в голосе Саши всё ещё усталость и нотки заботы, хотя внутренняя борьба после произошедшего не давала покоя, а осознание себя приходило постепенно, — старался, чтобы приятно. А по тебе… можно сказать, что ты стал опытен за всю свою жизнь. — За свою смерть, ты хотел сказать?       «Опытен? Да. Не одинок? Нет. Но теперь я же с тобой?..»