Мультивселенная 18+

- ... сони... Джисони... солнце... Вокруг было мутно, словно под водой. Откуда-то издалека доносился голос Минхо. Внутренности плавились будто от пожара с эпицентром в пульсирующей промежности. Голова такая тяжёлая, что он с трудом поднял её от поверхности, на которой лежал. Чьи-то руки гладили по талии и спине, то ли лаская, то ли пытаясь привести в чувство. - Малышка... ты меня напугала, - насмешливый голос с ноткой беспокойства. Прямо над ухом откуда-то возникает Минхо и целует в щёку, притягивая к себе. Он опирается на стол локтями рядом с Ханом. Тот жмётся к нему, ощущая какую-то несуразность в собственном теле. - Ммм... Минхо... мне приснился дурацкий сон. Я тебе расскажу, обхохочешься... - произносит чей-то писклявый голос, и Джисон ахает, понимая, что это его собственный. Тут он, наконец, фокусирует взгляд и видит всё. Розовые сисечки, бесстыдно вываленные на стол, блондинистые локоны, попадающие в ложбинку между ними, пошлый стереотипный маникюр. Он лежит в позе раком, и, по всем ощущениям, является той текущей тянкой, которой видел себя во сне. Между ног мокро, на пальцах поблёскивает собственная смазка. И Лино смотрит на него, он точно видит всё это и улыбается. У Хани-тян начинается гипервентиляция. Лицо заливает краска, он пробует подняться, но тело не слушается. Ножки дрожат от недавнего оргазма. Он хочет прикрыться, по-девичьи одёргивает платье и ладошками прикрывает соски. Но реальность, навалившаяся своими фактами, подрывает его мужество. - Бля... так это получается вообще всё правда... Он роняет свою хорошенькую головку обратно на стол и тоненько хнычет. Дыхание не унимается, лёгкие жжёт, на глаза наворачиваются слёзы. - Что правда, солнце? "Почему он такой спокойный? Почему не стебёт меня и... что-то с ним... а это он вообще?" От таких мыслей легче не становится. Хан чувствует, что теперь ему требуется помощь, иначе сам он не успокоится. Но Лино словно не понимает его состояния. - Я... мне правда плохо, хён... мне нужно успокоиться, иначе я... блять... - он зажмуривается, задыхаясь. - Эй... Хан чувствует успокаивающий ментоловый запах, смешанный с чем-то ещё, кажется, запахом хвои. В голове становится пусто и спокойно так резко, что тот охает. - Вот так. Уже лучше, правда? Дыхание замедляется, узел в груди слабеет. Хитро блестящие кошачьи глаза оказываются провокационно близко, а сам Минхо какой-то непривычный. Может, просто Джисон не часто видел его с такой причёской, и этот чёрный костюм с чёрной рубашкой... Он потряс головой, пытаясь вернуть самообладание. - Хён, что здесь происходит... я вдруг... - С каких пор ты зовёшь меня хёном. Обычно ты предпочитаешь "папочка"... что с тобой? Лино притягивает маленькую ручку Джисона к губам и целует, пуская по коже волну тактильного удовольствия. При этом смотрит прямо в глаза. Мальчик закусывает губу и опускает взгляд, не в силах выдержать энергетику старшего. - Что ты... делаешь... - А на что это похоже? Джисони... ты какая-то странная сегодня. - Подожди... хён, так ты знаешь, что это я?! Хан поднимается, опираясь на руки, но это оказывается ещё более смущающим, так как грудь теперь прямо у Минхо перед носом. Пытаясь застегнуть пуговицы, он неловко натягивает на неё эластичную ткань, но та разъезжается обратно, раз за разом вываливая грудки под насмешливым взглядом старшего. И Джисон не уверен в том, что ему это не нравится, чувство уязвимости обостряет тлеющее внизу живота желание десятикратно. - Конечно, я знаю, что это ты, Сон-и, - тот хихикает, не в силах сдержаться, и смотрит с умилением на безрезультатные попытки младшего вернуть себе достоинство, - уверена, что хочешь одеться? Твоя течка только началась... - Т... течка?! Что ты имеешь в виду? Он оставляет попытки застегнуться и просто обхватывает горячие шарики руками, но соски всё равно виднеются между ними. Не знающий этого Джисон делает такое серьёзное лицо и испуганные глаза, что Минхо не может удержаться и прыскает от смеха, касаясь стола лбом. - Ты меня с ума сведёшь, честное... - Нет, повтори, что ты сейчас сказал... хён... течка, ты сказал... - Да, я так и сказал, - он выпрямляется, возвышаясь над младшим на пол головы, и касается его щеки, убирая прядь волос с лица, - Сон-и, попробуй успокоиться, мне кажется, ты чересчур нервничаешь из-за течки. Мы много раз проходили через это, и я ни разу тебя не подводил. Верно? Он вытирает слёзы, бегущие по пухлым щёчкам. Одновременно Джисон чувствует тот же успокаивающий запах. Тело расслабляется, ему хочется довериться и отдаться этому чарующему голосу и нежному взгляду. Он мнётся на ватных ногах, чувствуя тепло, окутывающее его. Но Джисон не был бы Джисоном, если бы не стал сопротивляться. - Что ты со мной... когда ты стал таким высоким... Он лепечет, пятясь назад маленькими шажками на шатающихся каблучищах, крепче сжимая груди тонкими руками и судорожно дыша. Платье задирается и еле прикрывает мокрые трусики и блестящие от смазки бёдра. Взгляд Лино, облизывающий соблазнительные изгибы, не остаётся незамеченным. И Джисон чувствует, что течёт от этого, стыд вспыхивает с новой силой, заставляя сжать бёдра и тихонько простонать. - Ты не понимаешь, хён.. это же я... Хан Джисон... ты... - Да, Хани, это ты, я знаю, - Минхо движется за ним плавной походкой тигра, загнавшего добычу в угол, - я помогу тебе, солнце. - Да нет же! Отчаянная попытка вернуть всё в привычную плоскость даётся с трудом. Он останавливается, уперевшись ягодицами в кухонный стол, и вскрикивает от неожиданности. Продолжать отступление нет сил, ноющий животик и набухшая киска требуют чего-то, о чём он даже подумать боится. Неужели... - Нет, стой, - писк, вырвавшийся из ротика, заставляет его смущённо всхлипнуть. Он вытягивает правую руку вперёд, останавливая Минхо (или не Минхо, кто бы он ни был). В дрожащую ладошку упирается крепкая грудь, мужчина останавливается, приподняв одну бровь, и Джисони понимает, что не сможет сопротивляться такому Ли Минхо, что опаляет его своим взглядом, полным желания. - Я же... Хан Джисон... Лино... не помнишь... ты меня... Он начинает задыхаться, складываясь пополам и прижимая руки к животу. Минхо как раз успевает подхватить крошку, когда та заваливается вперёд. - Малышка... твой запах, ты меня с ума сводишь... - Лино рывком ставит оказавшееся в его руках тело на ноги и зарывается лицом в шелк волос, делая глубокий вдох. - Мммм... - связно мыслить, а, тем более, говорить не получается из-за бешеных разрядов жара и жгучего желания, пронизывающих от затянутых в босоножки ступней до кончиков волос, - Минхо... я... мммм... - затуманенный взгляд теряется в гипнотизирующих глазах мужчины. - Моя куколка, - Лино облизывается возле губ с размазанной помадой и впивается в них поцелуем, придерживая за затылок. Колени сходятся, каблуки подкашиваются, руки хватают воздух, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Сильные руки обвивают талию и приподнимают над полом, заставляя повиснуть тряпичной куклой. Дыхания не хватает, так как неопытный Хан забывает дышать, когда твёрдые губы поочерёдно обсасывают его собственные, раскрытые от потрясения, а затем горячий язык проталкивается в рот и методично вылизывает его. - Мммах... - разорвав поцелуй, Джисон прижимает дрожащие пальцы к губам и глубоко дышит, продолжая висеть в тёплых объятиях, - это... Лино-я... - язык не слушается, мысли путаются, - хён... Он дергает ножками, пытаясь дотянуться до пола. Но не чувствует его даже кончиком носка. Чувство беспомощности заставляет всхлипывать и впиваться пальцами в ткань пиджака, обтягивающую широкие плечи. - Твоя новая привычка звать меня хёном чертовски милая, солнце... не переживай, я позабочусь о тебе. С этими словами он несёт ослабевшую от гормональных скачков омегу обратно и садит упругой попкой на стол, а сам нависает сверху. Хани-тян смотрит на него снизу вверх, опирается на руки позади себя. "Да этот стол настоящий траходром!" - проносится дикая мысль в белокурой головке. Лино ладонями нежно и уверенно разводит сжимающиеся бёдра и помещается между ними. Джисон охает и пытается отстраниться, но его притягивают за талию и глубоко целуют, а к влажной горящей киске прижимается что-то твёрдое, и он распахивает голубые глаза и мычит в поцелуй, когда до него доходит. Но уйти из объятий ему не дают, одной рукой лаская шею, второй массируя поясницу. И внезапно обе эти зоны оказываются эрогенными, потому что и без того поплывший Хан окончательно подчиняется сильным рукам. Он кошечкой выгибается, стонет, плотно закрыв глаза. Язычком толкается навстречу, а когда Лино отстраняется и смотрит на него из-под ресниц, тянется, высунув язык, за новой порцией ласк. - Вот такой я обожаю тебя видеть больше всего, малышка, - горячий шёпот в губы и новый поцелуй, языки сплетаются во влажном вакууме, тоненькая дорожка слюны течёт по подбородку Хана. Чужие руки обхватывают ноющие груди, и омежка закатывает глаза и стонет, впиваясь тонкими пальцами в собственную шевелюру. Поцелуй разрывается, и он запрокидывает голову назад, подставляясь под ласки. Лино горячим ртом обхватывает сосок и интенсивно лижет его, второй пощипывает пальцами. Он сжимает груди, языком вылизывает ложбинку между ними, теребя пальцами затвердевшие горошинки, от чего Хани пищит и хватает его за запястья, зажмурившись. - Лино-я... хён.. папочка... - как в бреду лепечет он непослушными губами. - Джисони, ты такая чувствительная... Минхо покусывает соски, всасывает, сжимает пальцами. Затем гладит изящное тело, тискает бёдра, любовно обводит тонкую талию, стараясь расслабить напряженную девочку. Мягко укладывает её на спину, наклоняется, сминая груди в ладонях, ещё раз проходится по ним губами и языком. Хани-тян выгибается, ставит каблучки на край стола, представляя умопомрачительную картину для старшего. Тот восторженно смотрит, ласкает, стараясь затронуть и согреть каждый миллиметр жемчужной кожи. Рывком стягивает стринги, от чего Джисон взвизгивает и сводит колени, пытаясь прикрыться. - Хён... Лино-я... что ты... Тот молча целует ножки, раздвигая в стороны сильными руками. Каблуки соскальзывают с края, тогда их укладывают на плечи, нежно лаская и целуя лодыжки. Хан кусает губы и закрывает лицо руками. Он слышит частое дыхание Минхо и просто ждёт, когда он даст ему то, что так хочется, но страшно попросить. Когда пальцы нежно касаются половых губ, немного разводя их, он вздрагивает так, что его любовник останавливается. - С тобой всё в порядке, Джисони? - спрашивает хриплым от возбуждения голосом. Мальчик выглядывает сквозь пальцы и видит, что Минхо снял пиджак и закатал рукава чёрной рубашки. Несколько прядей выбились из прически и свисали на лоб. Глаза лихорадочно блестели диким желанием. Внезапно Хан почувствовал прилив нежности к этому Ли Минхо. Он был такой откровенный и милый в своей страсти к нему. Он сходил с ума от вожделения, но на лице была написана искренняя обеспокоенность и забота. О ком бы то ни было, о нём, Хани-тян. - Да, я в порядке... папочка, сделай это... Джисон выгнулся и скрестил лодыжки, притягивая Лино к себе, обнимая за шею и увлекая в шелковый и нежный поцелуй, втягивая его язык покорным ротиком, обсасывая его, устраивая водоворот нежным язычком. Минхо стонал ему в рот, нежно прикасался к истекающей дырочке. Приподнялся над младшим, то лежал весь раскрасневшись, тяжело дыша, красные губы блестели от слюны, белокурые волосы разметались на тёмном столе. Глядя в глаза, он нащупал клитор и нежно массировал его, целовал напрягшиеся ножки, придерживал за талию изгибающееся тело и наслаждался протяжными жалобными стонами. - Ещё... папочка... да, ещё... сделай это... - Сделать что, любимая? - елейный голос. - Ммм... ты знаешь... это... - Скажи мне... Пальцы надавили сильнее, продолжая играть с чувствительной горошинкой. Искорки удовольствия расходятся по телу. Джисон кусает губы и впивается в волосы, выгибая спину и обхватив старшего ногами. - Давай же, малышка... я хочу услышать... - Ммм... прошу... - Твоим послушным ротиком... Джисон сам сжимает свои грудки, стонет и сгорает от стыда. - Я не могу... хён... - Джисони, - в голосе появляется строгость, - я ничего не сделаю, пока не скажешь... я ведь должен быть уверен... - в тоне слышится насмешка, и это заставляет Хани заскулить и свести колени от желания. - Ах... я... войди в меня... и... - И что? - этот голос станет его эротическим кошмаром. - И возьми меня... прошу... - Прошу, папочка, - подсказывает старший, кружа пальцем вокруг дырочки. - Прошу, папочка, трахни меня! - выкрикивает Джисон и закрывает хорошенькое личико руками. - Хорошо, малышка. Расслабься. Он проникает внутрь двумя пальцами, Хани вскрикивает, ожидая боли, но сопротивление минимальное. Податливое тело мгновенно реагирует, резко выгибается в спине, руки цепляются за край стола. - Чшшш... я буду нежен. Он находит кончиками пальцев чувствительное местечко и стимулирует его, заставляя Хана задыхаться. Вводит пальцы на всю длину, растягивая чувствительный вход, и проезжается по шершавой стеночке. Начинает плавно иметь, пристально вглядываясь в кукольное лицо, выражающее вихрь эмоций. - Тебя растянуть под меня? Или моя куколка как всегда? - Что... что ты... имеешь в виду... ах... - Хочешь пищать от растяжки членом, я имею в виду. Эта улыбка должна быть запрещена на законодательном уровне, потому что только от неё Джисони стискивает зубки, зажмуривается и испытывает сокрушительный оргазм, замерев и мелко дрожа на умелых пальцах, продолжающих массировать точку джи. - Вау... а ты хороша... - Минхо, тяжело дыша, расстёгивает и снимает рубашку, отправляя её на стул к пиджаку. - Ах... - Я трахну тебя так, что ты и до спальни не дойдёшь, Хан-и, - звук расстёгивающегося ремня и ширинки. - Лино-я... - Я вхожу. - Па... папочка! - Тише, тише... чего ты? - Я... я не... - Ты так напряжена... Он наклоняется, опираясь на локти. Блестящие страстью карие глаза ловят взгляд девушки под ним. Та смотрит сквозь пелену слёз и чувствует, как дрожит нижняя губа. - Джисони... ты должна довериться мне... Хан ощущает горячую твёрдую плоть у текущей дырочки. Паника захлёстывает его. Он отталкивает мускулистое тело, нависшее над ним, но его руки перехватывают. Сухие горячие губы прижимаются к одной ладони, потом к другой. - Не бойся, - Минхо закидывает его руки себе на шею, - просто расслабься... я позабочусь о тебе... как и всегда... Нежный поцелуй заставляет Хана расплакаться. Слишком много эмоций и впечатлений за последние несколько часов. Он льнёт к крепкой груди, ища защиты и тепла. Зарывается пальцами в волосы, принимает настойчивость твёрдых губ. Расслабляется в сильных руках, чувствуя, как в белокурые локоны катятся слёзы, а с ними уходит и страх. Дыхание выравнивается, и желание снова становится доминирующей мыслью. - Лино-я... - Да, любимая. - Ты можешь войти... - Хорошо. Хан закусывает пальчик, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик наслаждения. Потому что растяжение от горячего пульсирующего органа как раз такое, чтобы плакать и кончать одновременно. Он не сдерживается, когда Минхо входит почти до конца, по-прежнему опираясь на локти, чтобы не лишать Джисона ощущения безопасности. На каком-то соулмейтском уровне он чувствует его состояние и незамедлительно реагирует на него. Предательский тонкий вскрик Хани-тян пытается заглушить, уткнувшись в накачанное плечо. Когда это не получается, он прикусывает его и слышит глухое рычание возле уха. - Если ты вздумала сдерживать голос, я вытрахаю из тебя каждый стон до хрипоты, любимая. Ласковый голос звенит металлом, и Хан охает от волны возбуждения, чувствуя, как смазка стекает между ягодиц. - Вот так, Сон-и, я хочу слышать каждый звук. Он прижимается властным поцелуем к пухлым зацелованным губкам и выпрямляется, оставляя Джисона сгорать от стыда и вожделения. Минхо выходит и вновь всаживает член до основания, жадно наблюдая за метаниями девушки на столе перед ним. Он удобнее укладывает обе ноги на левое плечо, крепче обхватывает их до жёсткой фиксации, и начинает в твёрдом ритме, с оттяжкой, трахать мягкую, бесстыже хлюпающую дырочку. Хан выгибается дугой, коротко вскрикивая при каждом толчке. Руками скользит по гладкой поверхности, пытаясь уцепиться за что-нибудь длинными ногтями. - Мммах... хаааа... аааа... Лино... хён... дэдди... я... аххх... - Побереги силы, любовь моя... Минхо целует его ногу, ни на секунду не сбиваясь с идеального темпа. Джисон цепляется беспокойными пальчиками за волосы, за край стола, за платье, сжимает груди, болтающиеся от фрикций. Растягивающееся лоно посылает волны удовольствия по всему телу. Мальчик (девочка) теребит соски, поскуливая от переплетающихся ощущений. Внизу живота нарастает напряжение, обещая вот-вот взорваться фейерверком. Стоны становятся выше, Хан боится разлететься на мелкие осколки и отчаянно цепляется за реальность. - Мммгх... ах... Лино... прошу... я... аххх... - тонкие пальцы запутались в волосах, ножки сжимаются, стеночки пульсируют под сладкой долбёжкой. - Крошка, я не остановлюсь... Позволь мне позаботиться о тебе. - Лино-я... Лино-я... я сейчас... я... ммммгх... Мычание перерастает в крик, Хани-тян бьется в сладком экстазе. Запрокидывает голову, кусает пальцы, извивается, удерживаемая мужчиной, на руках которого выступают вены от напряжения. Член продолжает глубоко вбиваться в сокращающиеся мышцы, Джисон воет сквозь стиснутые зубы, из уголка губ сочится слюна. Движения Минхо становятся резче, он догоняет собственное удовольствие. Рвано толкается в оргазмирующее тело, рычит и стискивает нежные бёдра до синяков. Несколько раз врывается со стонами до упора, зажмуривается, совершает ещё несколько сильных толчков, изливаясь внутрь. Они продлевают оргазм друг друга. Стеночки влагалища сокращаются, выдаивая всё до капли и заставляя Лино прикусить губу от сверхстимуляции. Он толкается не спадающим членом, заставляя Хана повизгивать на нём. - Дэдди... я... это... я больше не... Он хнычет и пытается отстраниться. Минхо останавливается, отпускает ослабевшие ноги, ложится сверху на обмякшее тело и шепчет слова благодарности заплетающимся языком. Минуту они лежат неподвижно. Потом старший приподнимается, увлекая за собой девушку. Придерживает её, когда та цепляется за его плечи. Потому что Хану кажется, что он вот-вот упадёт. Приподнимает пальцами подбородок и заглядывает в смущенно прикрытые ресницами глаза. Его пронзительный взгляд будто видит насквозь. - Ты никогда не называла меня Лино-я. Так же, как и хёном. Хан молчит, хмуря бровки. - Ты ведь не моя Джисони? Джисон мотает головой и закусывает губу. - Я не знаю, кто ты. Но я уверен, что твоему Ли Минхо чертовски повезло. Из глаз Хани-тян капают непрошенные слёзы. Он кидается к мужчине и крепко обнимает, кладёт голову ему на плечо и плачет так горько, что всё-таки срывает голос. Нежные руки терпеливо гладят его по спине. Ждут, когда рыдания отпустят омегу. Этого достаточно, чтобы вскоре любимая затихла у него на плече. Ей неловко смотреть ему в глаза. - Эй, я же сказал, что позабочусь о тебе. Пока ты здесь, просто доверься. Я буду бережно с тобой обращаться и верну твоему любимому в целости и сохранности. - Тебе ведь неизвестно, что это произойдёт... - Я не знаю, когда это произойдёт, - поправляет его Минхо с улыбкой, - но я дал тебе слово, и сдержу его. Всё будет хорошо. Хан, наконец-то, улыбается.