Почему это так странно...

Я спал днями и ночами. Оставался на ночь у моря. Пил столько сладких напитков, что уже и не сосчитать. Но однажды услышал, как знакомые рассказывали, как ходят по всяким барам и полустрип-клубам. Я не понимал, что в этом весёлого. Ты приходишь, а кто-то может подмешать наркотики прямо у тебя на глазах — и ещё улыбнётся после этого, как будто гордится содеянным. Может, я и преувеличиваю, но, чёрт побери, кто вообще по-настоящему куда-то ходит в этом мире? Ладно, история. Два дебила сидят в баре, перед ними — девушка с огромной силиконовой грудью, такая, что больше похожа на пару ярких рулонов туалетной бумаги. Если силикон — значит дура? Лучше уж своя маленькая, чем чужая, но отвратительно большая. Знаю, это звучит по-сексистски. Наверное, это и есть моё призвание. Так вот, сидят они, осматривают с ног до головы это чудо природы и спрашивают: — У тебя онлигланц есть? Посмотрим, кто в твою дыру нос тыкает. Она, скривив своё лицо, отвечает: — Вообще-то есть, но я не готова показывать своё роскошное тело каждому встречному! — Так ты уже показываешь его нам. — Это работа! А дома у меня любящий муж, который ради меня на всё готов. Парни, хоть и идиоты, но понять, что шлюха — она и в Африке шлюха, несложно. Не нужно даже следить за ней по пятам — достаточно посмотреть, чем она увлекается. Снимает видео, где на каталке корчит рожи и выдавливает плоские шуточки. Да, плохо, но старается. Однако если в профиле у неё написано «любимица айдолов» — это уже кринж на максималках. Насколько надо быть пустой, чтобы преклоняться перед парнем с 300 пластическими операциями, сделанными ради одной идеальной морщины? После всего этого слоя дерьма и правда не кажется безумием мысль: «А может, с крыши сигануть?» Но ведь это ещё не дно. Это почти верхушка — по сравнению с той, кто выкладывает свои задницы в сеть и при этом жалуется, что «все мужики — сволочи». Если у тебя есть онлигланц и ты при этом поёшь без слуха и голоса песни о ненависти к шлюхам, думая, что «ты не такая», хотя у тебя по двадцать партнёров в день — это не творчество, это диагноз. Вот такая «антишлюха» — вся из фальши. Популярна. Её лайкают. Ей аплодируют. Я однажды проследил за ней — от скучного шопинга до выхода на сцену. Ждал за кулисами. Когда она ушла со сцены, я… вставил заранее отключённый микрофон ей в рот и воткнул нож в живот. Не мучилась — поплакала немного перед смертью. А зрителям уже через день было плевать, кто это выступал. Проблема в том, что её заменила точно такая же: то же лицо, тот же голос, те же манеры. Я подумал, что, может, перепутал. Но нет — я проверил её тело. На свалке. Перед работягами. И… её там не было. Что, чёрт возьми, происходит? Снова зайдя за кулисы, я увидел худшее в своей жизни — она. Мёртвая, но стоит. Загримированная, замазанная человеческой шпаклевкой. Смотрит на меня и улыбается: — Боже мой, вот он — убийца. Ты готов взять ответственность за мою смерть? — Я готов убить тебя снова. Даже мёртвая, ты не можешь угомониться. Я потерял сознание. Не могу смотреть на трупы. Говорят, мертвецы ходят. Очнулся я у себя в кровати. Вокруг — её плакаты. Мне по-настоящему страшно. Она стояла рядом, рвала с лица макияж и слой человеческой «шпаклёвки». Села на меня, улыбаясь ещё более отвратительно. Я хотел избавиться от неё. Но она, костлявой пятой точкой, тёрлась об меня. Я слишком долго смотрел… Меня начинало тошнить. И в этот момент у неё медленно начал вылезать глаз. С потолка капля крови упала мне в рот — я вырвал прямо на неё, и она слетела с меня, как лист от сильного ветра. Ползя, я добрался до кухни. Ища нож. Или кувалду. Но убивать её дома — невыгодно. Она встала. В руке что-то скрывает за спиной. Пора прыгать. Я выпрыгнул в окно. Лучше бы не делал этого. Застрял наполовину. Чувствовал, как стекло режет мне живот. Меня рвало, я харкал кровью. Она схватила меня за ноги и начала тащить назад. Чувство, как стекло пилит живот… а под конец — шею. Я терял кровь. Она перевернула меня. Поднесла свои губы. Я не хотел. Взялся за её шею и, из последних сил, вырвал голову. Фонтан крови. Её кровь — с моей. И я чувствую, как умираю. Спасите. Я не хочу умирать...