Почему это так странно...

В один из тёмных, тучных деньков погода была просто отвратительная — худшая, какую я когда-либо видел. Я заметил парня, сидящего в библиотеке, он поправлял свои кудри. Как бы мне хотелось, чтобы он был девушкой — так бы уже оказался беременным. Но нет — это нарциссическое уродство, притворяющееся тихим красавчиком. Я знаю, где ты шатаешься по ночам, знаю, по каким интересным местам ходишь. И я знаю, кто ты. От тебя стоит избавиться. Я ненавижу книги. Стоит только увидеть кучу букв — хочется застрелиться от скуки. Я хочу новую информацию, но впитывать её таким способом невыносимо. Только стану таким же, как автор этой книги — морским чудовищем, которому положено сидеть на дне и помалкивать. Я потянулся за другой книгой — и почувствовал резкую боль в пальце, будто укололся. Хотя из книги ничего не торчало, но, когда я взял её в руки, оттуда выпала маленькая иголка с каплей моей крови. Что за шлюха оставила свою миниатюрную принадлежность? Хочется увидеть её лицо и зашить ей один глазик. Оставить одну в подвале. А избавиться от ниток она могла бы только своей иголкой. Я взглянул туда, где сидел тот самый красивый уродец. Он что-то записывал в свой дневник кривым почерком. Или у меня зрение село. Я вышел из этого унылого места и пошёл купить себе тёмный, как моя душа, шоколадный батончик. Вкус — наслаждение с отвращением. Как только исчезает послевкусие, скука с пустотой в голове вновь совокупляются. Быстро и без эмоционально. Я снова увидел того "секси-монстра". Он, будто зажав дневник в зубах, поднимался наверх. Абсолютно пустой взгляд, он идёт на крышу и садится. Нет, я не слежу — просто делать нечего. Он как будто специально оставляет там дневник. Я спустился на этаж ниже, в туалет, и понял — зачем я вообще за ним слежу? Проще и интереснее смотреть на водоворот в унитазе, чем на него. Я поднялся на крышу, взял дневник, прочёл. Меня осенило: насколько же пустым нужно быть, чтобы записывать туда, как ты провёл день. Не конструктивно. Отвратительно и банально. Лучше бы придумывал истории, чем быть пустышкой, которая однажды станет лидером мнений или мошенником с магическим имиджем. Но когда попросишь вживую — максимум, что он может, это вытянуть из тебя деньги. И тут он врывается. Красавчик. Вздрагивает и пытается отобрать у меня дневник. Я протягиваю ему его дерьмище и говорю: — Слушай, если тебе нечем заняться, хоть фильм на ночь посмотри. Он кивает и медленно уходит, будто ждёт рекомендации. Пусть сам ищет — я уже давно ничего не смотрел. Я ухожу из проклятого учебного заведения. Даже стоять мне лень. Просыпаюсь на следующее утро и спокойно ожидаю фальшивых улыбок, уродливых лиц. И, конечно, мои ожидания оправдываются. Прохожу мимо девушек — вроде бы красивые, но фальшивые до тошноты. Кроме ухода за своим телом — ничего. Душа умирает, но приходится выкручивать красоту на максимум. Парни — те же самые. Воняют сигаретами и алкоголем. Пейте, на здоровье. Жаль, мозги давно просрали. И тут я снова натыкаюсь на того псевдокрасавчика. Зачем он вырядился как девочка, которая впервые накрасилась? Я уже начинаю подозревать гендерсвап. Он — или она? — говорит: — Привет. Ты вчера советовал фильм… может, вместе посмотрим? Это ненормально. Колокольчик "секса на одну ночь" звенит изо всех сил. Но я не животное. Точнее, животное, которое держит себя в узде. Я не такой, как все. Я хочу быть лучше. Молча ухожу. Как последняя чмоня. Но с каких пор знакомства начинаются так быстро? Я не готов к тупой романтической истории в стиле американского кино. Я не главный герой. И не готов жертвовать своими мыслями ради чужих эмоций. Я лучше доведу её до самовыкрещения, чем позволю стать моей спутницей жизни. Она всё чаще гуляет с какими-то подружками из интернета. Даже настоящих друзей найти не смогла. Я уверен — разбираться с её жизнью придётся мне. Человеку, которому плевать на всех. И она такая же. Это бесит. Эта параллель не должна пересекаться со мной. Я слишком способный на её фоне. Я — лучше, чем пустышка. Проходит день. Погода — хуже некуда. Начинается шторм. Ученики собираются в подвал, а я в туалете — спокойно отдыхаю. Вдруг окно выносит ветром, и я вижу, как один из учителей в шоке дёргает меня вниз. А сам бежит вверх — туда, на крышу, где снова стоит эта дура-мальчишка. С дневником. Она смотрит прямо на меня. Но прежде чем сказать хоть слово, её сбивает пролетающее дерево. Мы с учителем бежим вниз, но на нас рушится потолок. Я очнулся в кровати. Она лежала рядом, улыбаясь. Говорит, что не жалеет, что заманила меня. Говорит, что любит. Но я не чувствую своих ног. Будто их нет. Я начинаю кричать. Она засовывает руку мне в рот и шепчет: — Молчи. Ты теперь мой. Я твоя богиня. Я не хочу быть инвалидом рядом с психопаткой. Падаю с кровати — и просыпаюсь по-настоящему. В развалинах. Ноги, руки, тело — на месте. Только учителя нет. А от неё остались лишь ошмётки на дереве. Я не мог оставить её так. Я хотел избавиться от неё лично. Взял чемодан, собрал остатки, отвёз к её дому. Начал копать яму. Проклинал землю. Закончил к ночи. Положил чемодан, засыпал. Но как только улыбнулся луне — услышал, как рядом с деревом падает дневник. Она жива. Стоит. Улыбается. Я ошибся. Это была не та ночь. Не та самая. Я снова стал весёлым. Ведь ночь, нож и жертва — это то, что меня действительно развлекает…