Почему это так странно...

Я собираюсь ложиться спать. Не хочу делать вообще ничего сегодня. Хотя если бы нужно было что-то сделать, я бы специально забыл об этом — как о хорошем сне. Лёг, устроился ближе к стенке с одеялом и жду умиротворения в мягкой прохладе. Чуть болит голова, за окном тихо дождит. Всё просто идеально — я чувствую, как погружаюсь в долгий тёплый сон. Я оказываюсь в белой комнате с лёгким туманом, будто на райских небесах: воздух чище, чем внизу, а я тише воды. Правда эта белизна повышает яркость настолько, что с закрытыми глазами режет, будто прикладывают к батарее. Закрыв руки над глазами, понимаю: если чуть сдвину веки, глаза станут чужими и уже не пригодятся. Пытаюсь нащупать хоть что-то — и добиваюсь только пустоты в беловатости. Сдаюсь и ложусь на живот в надежде, что сон пройдёт. Не могу уснуть. Прошло где-то пятьдесят минут — неудобно, свет режет в глазах, я в слезах, шея скулит, поворачиваю — и понимаю, что сверну её неправильно; теперь она кричит в костях, как сирена. Боль, страдание, агония — сколько синонимов перечислить, чтобы просто поспать спокойно? Я придумываю не самую лучшую идею, но эффект будет максимально больным: руки крест накрест на глазах, давлю пальцами. Но никак не решаюсь вдавить полностью. Он слепой и без выхода, чей-то чужой голос доносится откуда-то: «Хочешь — избавлю тебя от проблемы?» Поворачиваюсь — и через руку, через глаза — строительный нож. Это ужасно. Как только я падаю от безвыходности, с задней стороны головы начинают крутить отвёрткой. Дык орёт, барахтается, чувствуя, как утекает кровь. Слышит смех — чей-то женский, знакомый голос, ржёт как отвратительная чайка. Я ни ударить, ни отбиться не могу: ноги будто ментально сцепили цепью. Напряжение в мозгу — будто вот-вот и мозг подорвётся, как яйцо в микроволновке. Надежда? Вера в чудо? Нет — в этой ситуации ничего хорошего. Кровь в глазах уже проявляется, и я с каждой секундой дышу всё тише. Это моё окончательное бесполезное действие. «Мне кажется, тебе не хватает сил, держи!» — удар в голову шприцом, и вдруг проясняется, будто крючком меня вытащили из дна. Я отталкиваю мерзкую мразь и оборачиваюсь. Передо мной — девушка в нежно-лаймовом платье, невеста какая-то, с шестью как лапы паучихи темно-синими косичками и с чёрной повязкой на глазу. Красиво и невообразимо мерзко. — Так и думала, что ты не джентльмен, не способен подать руку даме и произвести впечатление. Ничтожный паренёк-косплеер. — произносит она с ехидной усмешкой. — Кто бы говорил… — рву я в ответ. — Ты — грёбаная волосяная паучиха, ещё хуже самой паучихи: ты долбишь мне мозг и не можешь объяснить, зачем я здесь. Чтобы избивать мимимишную дуру арматурой? В этой белой яркой комнате слепому было бы легче. Я хочу отдохнуть. Меня кидает хрен знает куда, и я через задницу с этим разбираюсь. Хочу продолжить похождения с мыслью, что меня не убьют. Но я полумёртвый доползаю до кровати и… Рот Дюка затыкают: через фонтан крови прошивают железными червяками. — Думаешь, я здесь, чтобы слушать бредни маленького нытика? — слышу её. — Ты не ангелочек: избил ведьму желаний, убил парочку девушек, наслаждался процессом, а ещё расправлялся с полу монстрами. Я знаю всё, что ты делал. Ты забываешь, думаешь, что если забыть, проблема исчезнет. Но карма настигает каждого. Тем, кому плевать, приходится напоминать сильнее — и если он открывается, значит, стоит раскрыть его ещё больше. Я ничего не понимаю от слов этой тёмно-синей, больной красавицы, поэтому решаюсь на одно: встать и ударить посильнее всем, чем можно. Ударил её по лицу — и она испарилась, будто дым. Глюк? Получив удар в бок, я вцепился в это ощущение, как якорь. Боль идёт за болью, ни капли крови — эта комната явно не для моего потенциала. Бегу по белой пустоте, стараясь не споткнуться о невидимые преграды. Ноги несут, но выхода не видно. Как долго бежать и терпеть это всё? Хочу свободу. Настоящую. «Слышала тебя, не родной», — и передо мной появляется разбитая стенка. С закрытыми глазами я выбегаю и чувствую под ногами асфальт. Открываю глаза и радуюсь — только меня сбивает машина, и я лежу на шоссе, чуть ли не раздавленный. Но улыбка остаётся: нет больше того, кто сжигал бы мои глаза. Слёзы, кровь и пот так странно смешиваются на моём лице. Я ищу взглядом — а вдруг из той разбитой дыры снова выползет её кошмар? Едва поворачиваю голову — и никого. День проходит. Я лежу в палате и вспоминаю ту красавицу-чудовище — она была удивительно привлекательна для такой недо-злодейки. Лежу с одним открытым глазом, напряжённый, ожидаю подвоха. Кажется, что она придёт через десять минут — минуты тянутся, будто миллисекунды и одновременно как вечность, дергают пушок на коже, оставляют мини-шрамы. Держу в руке ручку на всякий случай. Прошло десять, тридцать минут, час, два — никого нет. Темнеет. Я сдаюсь и закрываю глаза полностью, но уснуть не могу. Гляжу на время — прошёл ещё час. Наконец засыпаю без храпа. Дверь скрипит тихо — звук бесит. Я просыпаюсь, хватает ручку, прыгать на дверь — прыгаю… никого. Кричу в палате, гляжу вверх — резкий свет включается и ослепляет. Слёзы льются рекой. Она хлопает в ладоши и говорит: — Ты меня вовсе не испугал, ручкой дрючком. Лучше бы выбежал голым — тогда я бы и не притронулась к тебе. Я открываю глаза сквозь слёзы и смотрю прямо на неё. Краснею, говорю: — Зря ты пришла ещё раз! Она кидается, я бросаю ручку в сторону — там, где настоящая она стоит. Ярость, шприц выскакивает из штанин — режу ей руку и вколю полную дозу в вену. Она испаряется, бьёт по весу, слегка протыкает туфлёй мою спину, но что-то мутнеет в её рассудке, будто силы пожирает воздух вокруг. Капля крови из носа — и девушка падает, мгновенно вырубаясь. Комната становится менее яркой — и мы уже не там; снова в палате, а корни и деревья — были преградами в лесу, и выход вести к шоссе. Понимаю это и начинаю искать скальпель в палате. Но медсестра замечает и кричит. Я рвусь на неё, вгрызаюсь в грудь и сев на неё как на быка родео ломаю шею. Это было не нужно, но сложности мне было много, моя спина не сможет удерживать ещё одну проблему. Уставший, беру тот же шприц и несколько раз бью им по голове ей — пока игла не застряла на макушке, пока голова не стала фонтаном крови, словно сита. Медленно, сонной походкой ухожу из больницы и не доходя до дома — ложусь у мусорки со сломанным шприцом....