Почему это так странно...

Вот почему я должен ехать в такую даль? В такую, блять, даль. Да, тут вроде не лес. Не свежий воздух. И даже денег мне за это особо не заплатят. Каким чёртом я это делаю. Я не понимаю. Почему я должен быть таким же, как и все. Работать и мучиться? Я бы мог просто заниматься хернёй и получать за это деньги. Реально. Это было бы куда прикольнее. Не жить, занимаясь бесполезняшками. Ну, повседневными для людей. Разговаривать с близкими быть добрым к окружающим делать вид, что тебя всё устраивает. Я не хочу подобного. Я хочу быть собой. Не быть очередным лицемером. Ну ладно… всё это дороги меня сводит. Я еду по участку города-призрака. Заброшенный, как дохлый кот возле дома, брошенный навсегда. По крайней мере, мне так кажется. Я осматриваю все эти улицы. Не вижу ни одной, ни одной мать её живинки. Только туман. И мёртвые вещи, что валяются на асфальте. Видны коробки, самокаты со ржавыми колёсиками. Куда я вообще приехал? Я не должен был здесь оставаться. Мне сказали, что я приеду в командировку на своём… как на своём — от компании — пикапе. Чёрный, большой такой, новый. Какого хрена — на таком новом пикапе, а я приезжаю на громленную заброшку? Где света толком нет. Где всё вокруг очень странно выглядит. И почему на этом здании огромное ухо вместо иконы компании?! Я не понимал всего этого. И не хочу понимать. Я хочу лишь одного — одиночества и спокойствия, но тут одиночество есть. А вот спокойствия — вовсе нет. И вот я зашёл в свою «хату». Стёкла почти выбиты, но внутри — не верится — всё идеально. Кухня чистая до блеска. Большой зал — и вправду большой. Где можно даже тусовку устраивать. Есть специальный стол, где можно пообедать, и можно сказать — почти для него выделена отдельная комната. И как раз возле этого стола в углу удобная округлённая лестница, по которой я могу подняться наверх и увидеть… ну, чердак, сделанный под спальню с большим в виде окна-треугольника. Всё это выглядит эстетично и прекрасно, я как будто попал в мечту, воплощённую мечту, то, что я хотел увидеть. Это просто идеально. С моего лица текли слёзы, слёзы из-за счастья. Я улыбался этому дому. Я чувствовал в нём себя. Пробыл в нём лишь денёк, а могу сказать — успел там успешно состариться. Будто провёл тут чуть ли не всю свою жизнь. Ну, большую часть жизни. Правда вот… Что я тут могу делать? Тут работы почти что нет. Мне надо ехать в старое гнилое здание, у меня нет ни материала — только инструменты. Но, бля, этого недостаточно. Да и похер. Я всё равно тут на неделю-полторы. Ну и ладно. С этими мыслями я пошёл спать. Слышу всю ночь будто собаки лают вдалеке, предалёкие. Может быть метрах в пятистах отсюда, от моего дома. Но главное — не под окном. Иначе бы я боялся этого. Конечно, под утро я смотрю — а окно уже целое. В принципе, я только рад этому. Может быть, мастер какой-то приходил и делал это. Просто я не заметил. Всё равно я проснулся в десять. Так сладко спалось. И так шикарно я вызвался. Поехал в то здание, город мне не давал покоя. Нет никого: ни на дороге, ни на улице, ни на асфальте. Никого. Зашёл в здание — я так и думал, что тут гниль. Будто бы зашёл в мёртвый организм. Тут уже ничем помочь. А меня всё равно просят заниматься нервной хлопотностью, оттирать гниль, пытаясь дышать чуть ли не в противогазе. Я обращал внимание на звуки из-под ног. Слишком далёкие не были от меня, как и сам город. Сам город можно пройти… ну где-то в километр. Может быть, километр на километр. Примерно так. Даже взлётная полоса аэропорта занимает больше места. Вот если сравнивать с аэродромом, то он бы занял меньше, чем аэродром. Сгребал я эту грязь, фотки работы отправлял и уезжал обратно. Мне не хотелось покидать этот дом. Всё слишком шикарно. Однако зайдя в другой дом, я решил просто проверить. Я не хотел никого обворовывать, никого убивать, просто посмотреть. Я заметил — будто человечка в розетке. Розетка примерно со размером окна, а человечка-то взрослого. Ну, дохлого скорее. Он вывалился из этой розетки. Воняло жутко в этом доме. Этот дом был напротив моего. Наверное, стоило бы вызвать полицию или типа того,но, учитывая, что я зашёл в чужой дом, меня бы там же, как торчка, и арестовали. Так что я тихонько закрыл дверь и побежал обратно к себе. А я же в то время заварил мой любимый капучино. Рад, что купил эту баночку. Такой сладкий, сверху пенная порция. Пью его — и будто на облаках облокачиваюсь. Будто вся жизнь впереди и можно пока что поблажить по полной. На телеке смотрел какую-то шмарню. Может быть фильм про зомби. Там что-то было связано с дневником, в котором описывается повседневность и правила в мире зомби. Прикольный был. Жалко, вторая часть — говно. Услышав, как кто-то стучит, я подобрал со спины весло. Взяв его в руки, я подошёл к двери. Я абсолютно никого не увидел. Не почтальона, который мог бы стучаться в двери. Не жену, которая могла бы зайти домой и готовить мне шикарный ужин, а после спать со мной до конца моих дней. Не сына, который мог бы разочаровать меня своими поступками. И даже не кого-то другого, никакого близкого человека. Как же я жалок. Даже несмотря на эти странные вещи, я всё ещё думаю о другом доме. Хотя мне тут теплостно, но будто чего-то не хватает. С утра мои уши были завернуты, а из глаз будто цыплята вылуплялись. Настолько тепло и сухо. Сухо и больно, будто когтями своими прошлись. Я снова поехал на объект. Снова недоволен, снова гниль. Всё то же самое всё только повторяется. Выходя с объекта, я увидел на нём парковку с прицепом. Прицеп был чернейшим, будто его макнули в нефть и оставили так засыхать. Я решил притронуться к нему. Открываю его — оттуда начала очень и очень сильная волна нефти выплёскиваться. Меня сбила она. Я лежал без толку, я просто не знал, что мне уже делать. Башкой доползти не хотелось, а до дома вроде недалеко. И вот я встаю и падаю моя нога зацепляется за прицеп. Я пытаюсь ползти, но чувствую, как тяжко — прицеп прицепился к моей ноге. Я ничего не могу поделать. Я дёргаю ногу, бью по прицепу, но ничего не меняется. Таким образом ползу до своей двери, а прицеп не отцеплялся вовсе. Как только я дошёл, да? Как только я ухватился за ручку двери — прицеп испарился. Я побежал в душ. Я драил с себя эту кожу. Я не понимал, какого хрена это было, как я вообще мог попасть в такую ёбнутую ситуацию. Мне не хотелось расслабления. Я забил хрен на эту работу и просто начал смотреть какое-нибудь шоу. И почему-то только один канал был доступен. Как женщина-муха выступала на сцене, где вокруг неё собрались фанаты-мухи. Они восхищались её техникой, харизмой, как она выглядела. Не важно, что она говорила — все уже ахали. А после пяти минут поедали плоть мёртвых животных. Зебр, крыс, петухов, тигров, медведей, гусей. И мотоциклиста. Да, он конечно не животное, но всё-таки. А вот его тоже поедали. Что я вообще посмотрел? И зачем продолжаю? Но день уже звереет, а мой разум чернеет. Я снова ложусь спать. Я снова берусь за старое. Чувствую, как ускользает ночь. Зуб падает мне прямо в горло. Правда, не один. В час ночи — один упал. В два часа — два упало, в три — три, и так далее. Только вот в шесть утра, когда я должен был подняться, я видел, как эти зубы с ножками бегают по моим рукам. Они хрясь — и впитываются прямо в кожу. Мне было очень больно. Вот ногами они и мяли. Хотя это больше распространилось на руки. Но, может быть, это был сон… хотя с утра все руки были в пятнах крови и в огромных прыщах с гнилью на запястьях. Все чесалось. Болело. Не хотелось, конечно, чесаться там, где вены… но другого выбора не было. Я зубами отковыривал их и чуть ли не откусывал себе вены. Возможно, я не соблюдал технику безопасности — вот и получил грибок на руки. Казалось бы: где, как и что, и как это вообще происходит? Какого левиафана тут со мной происходит? И почему меня преследуют эти странные моменты Этот грёбаный город размером с аэродром. Наверное, в нём и причина кроется. Я снова зашёл в тот дом. Но теперь в розетки были запихнуты сигареты, а на столешнице сидел в мини-кресле наркоман. Он показал на меня пальцем и сказал: — Ну как тебе? Тебе нравится этот город? Как бы ты его оценил? А ещё принеси мне дозы. Надеюсь, получу передоз. Я в тихом ужасе. Никто не орёт, никто меня не преследует, но я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, куда бегу. Не понимал, где моё пикап-место. Где мой дом. Всё стало слишком чёрным. А я мазанул чернотой себе в глаза. Одно одиночество. Одна чернота. И один страх живёт во мне. Я забегаю в какое-то здание, и там оказывается музей — остаток света внутри. Покрытый пылью. Везде стоят скелеты динозавров. А я стою среди них и чувствую, как меня окружают. Как здание окружает. И вдруг на меня сверху падает череп ти-рекса — верхняя часть, зубами. Это невыносимо: моя спина пробита насквозь, лёгкие наполняются ледяным пламенем А передо мной в кресле сидит уже непонятный наркоман. И он моего роста. Его руки — это газ. Его глаза — тьма. Его лицо — кожаное уродство. Его халат — преступное деяние. И он смотрит на меня молча, жутко улыбаясь, смеётся над моей смертью. И произносит последние слова: — Знал бы ты, что такое настоящее отчаяние… То, что ты испытал, это всего лишь игрульки и собачки на этой игре. Мои глаза наполняются кровью. А я начинаю чувствовать исчезание сил и звезды что окружают мои очи Я не способен противостоять такому дерьму...