Семь убийств

      Она узнала его силуэт издалека. Мужчина бросился в глаза как нечто необыкновенное, чуждое этим маленьким улицам, как-то, что невозможно не заметить сразу. Сердце бешено колотилось, дрожащие пальцы нервно сминали ремешок сумки, пока Эллай почти бежала, сокращая расстояние между ними, чтобы убедиться: не мерещится ли? Не сошла ли она с ума?       Потертые джинсы, старая кожаная куртка, доставшаяся ему, кажется, от отца. Ветер бесцеремонно ерошил короткие волосы, торчащие колючками в разные стороны. Сердце Эллай сжалось. Ее захватили в плен томительные воспоминания, уносящие далеко в прошлое, где они вдвоем сидели на продавленном диване в одном из номеров придорожного мотеля. Он в деталях описывал уютные городки, в которых успел побывать, с восторгом вспоминал вишневый пирог из кофейни Брукфилда и вскользь замечал, что однажды обязательно угостит ее таким же. Эллай помнила, как, тепло улыбаясь, зарывалась пальцами в его волосы и прижимала его голову к своей груди.       Тряхнув головой и прогоняя прочь сладостное наваждение, девушка ускорила шаг как раз в тот момент, когда он открыл дверцу сверкающей на солнце черной «Импалы». Она видела эту машину раньше — редкий зверь на современных дорогах Америки. Только тогда за рулем сидел его отец, Джон Винчестер — суровый, неулыбчивый человек с вечно хмурым взглядом, с предельной подозрительностью следивший за всем, что его окружало. Дин тогда пытался подбодрить Эллай, успокаивал, уверял, что Джон лишь внешне кажется воплощением угрозы, а глубоко внутри он совсем другой.       «Отец не причинит тебе вреда, просто он… Просто наша жизнь… Тебе не понять. По крайней мере, не сейчас», — грустно выдыхал Дин, с показным старанием изучая мерцающие на черном небе звезды.       Но Эллай никак не могла стряхнуть с себя липкий, мерзкий ужас, сковывающий нутро каждый раз, стоило Джону оказаться поблизости. От него смердело кровью и самой смертью. Он был убийцей. Она чувствовала это. Знала.       «Тебе нечего бояться».       Дин чертовски ошибался.       Двигатель пробудился с утробным рычанием. Эллай замерла прямо напротив автомобиля, немигающим взглядом впившись в водителя. Это был он. Пока она не разглядела лицо, в душе еще роились сомнения, и было неясно: надеялась, что это не он, больше всего на свете боялась обознаться? Но теперь ошибки быть не могло. Его походка, его разворот плеч, его небрежные жесты и, черт возьми, его машина! В этот миг внутри нее развернулось полномасштабное сражение между ликующей радостью и ледяным страхом.       Пассажир на соседнем сиденье — Сэм, чье лицо она смутно помнила по старым снимкам, — тронул брата за плечо и кивнул в ее сторону. Дин поднял глаза и оцепенел. Ему хватило доли секунды, одного удара сердца, чтобы узнать ее. Иссиня-черный водопад волос, обрамляющий мертвенно-бледное лицо; мешковатая толстовка, висящая на сильно исхудавшем со времен их последней встречи теле… И глаза. Дин никогда в жизни не встречал взгляда более глубокого и пронзительного, способного так легко вывернуть душу наизнанку. Он совершенно не понимал, как поступить: одна часть души рвалась к ней — кричала, визжала, царапала ребра изнутри, требуя немедленно выскочить из машины и сжать Эллай в объятиях. Другая же, напротив, упрямилась, глухо рычала и приказывала жать на газ без промедления. Кажется, Дин впервые в жизни не знал, что делать. Ясно было лишь одно: на обрушившийся шквал вопросов Сэма он отвечать не собирался.       Эллай робко приподняла руку и махнула ладонью, как бы в знак приветствия. Тонкие губы дрогнули в неуверенной, ломанной улыбке.       Все же нормально? Она ведь может так себя вести с ним? Почему он никак не реагирует? Смотрит, как на восставшего из могилы мертвеца, и даже не моргает. Ну же, Дин, сделай хоть что-нибудь!       Шаг — Эллай решила действовать, хотя ей стоило колоссальных усилий просто оторвать ногу от асфальта.       Дин нервно пробежался пальцами по оплетке руля.       Еще шаг — девушку колотило от волнения, ладони мгновенно вспотели, а во рту пересохло.       Эллай, не будь такой трусихой. Вы не виделись шесть лет. Ты же так мечтала найти его. Так вот он — прямо перед тобой. Это твой Дин. Просто подойди к машине и постучи в стекло!       Но стоило ей поравняться с водительской дверью, как Дин с силой вдавил педаль газа в пол. Мотор хищно взревел, шины взвизгнули, и автомобиль сорвался с места. Эллай оставалось лишь оглушенно смотреть вслед быстро исчезающей вдали черной точке.       «Он тебя презирает. Ты ему не нужна, — ядовито зашептал внутренний голос. — Он столько лет вычеркивал тебя из жизни, игнорировал, не искал встреч. На что ты вообще рассчитывала? Ты же сама во всем виновата».       Девушка до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, почувствовав на языке солоноватый металлический привкус. Она отчаянно цеплялась за жалкие остатки самообладания, изо всех сил стараясь не разрыдаться прямо посреди улицы. Сердце саднило, сжималось в тесный болезненный комок, буквально гнило от этой невыносимой тишины. Дин был окончательно потерян для нее. Если бы она оказалась чуть смелее… Но в прошлом совершено слишком много ошибок, которые теперь непреодолимой стеной встали между ними, отдаляя их друг от друга навсегда.

***

      Дин крепко вцепился в руль. Брови были сурово сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию, а крылья носа хищно раздувались от едва сдерживаемой ярости. На кого он злился? На нее, возникшую из ниоткуда? Или на самого себя? Он ведь похоронил все это еще тогда, в Эймсе. Оставил Эллай там, вместе со всеми чувствами и привязанностями, которые когда-то имели для него значение. Она должна была стать лишь далеким, выцветшим воспоминанием — не более того. Но почему тогда грудную клетку сейчас так нещадно разрывало от боли?       — Чувак, ты в порядке? — Сэму оставалось только догадываться, что когда-то между этими двумя существовала глубокая связь, оборвавшаяся далеко не на самой хорошей ноте.       — Черт! — Дин резко крутанул руль вправо, съезжая на обочину. Машина содрогнулась и замерла, подняв густое облако пыли. — Черт, черт, мать твою! — он со злостью ударил ладонями по ободу руля, выскочил наружу и с силой захлопнул дверь. Уперев руки в бока и запрокинув голову, Дин жадно хватал ртом прохладный воздух, тщетно пытаясь остудить кипящую вокруг сердца кровь.       — Дин, да что происходит? — Сэм выскочил следом, подбежал к брату и развернул его за плечо, но тут же замер, так и не убрав руку. Глаза Дина подозрительно блестели и покраснели, а зубы намертво впились в нижнюю губу. — Ты что… плачешь? — Винчестер-младший отказывался верить. Какая-то незнакомка сумела всколыхнуть в его брате такой шторм всего за пару мгновений. Она совершенно не походила на тех девчонок, с которыми он привык коротать ночи; не выглядела как-то экстравагантно и не подходила ни под одно описание его старых знакомых. Одно было ясно наверняка: «подружка на уик-энд» ни за что не смогла бы вызвать у Дина такой сокрушительный эмоциональный коллапс.       — Ничего. Все нормально.       Но Сэм понимал, что это не так. Оставалось загадкой, кого Дин сейчас пытался обмануть больше — себя или брата. Немного придя в себя, он вернулся за руль, но трогаться с места не спешил. Мужчина устало массировал переносицу большим и указательным пальцами, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Сэм тактично молчал. Брат сам все расскажет, если захочет. Допытываться и лезть в душу прямо сейчас не имело смысла — это привело бы лишь к очередной глупой словесной перепалке.       — Напомни еще раз: что там с нашей жертвой? Давай поскорее закончим с этим делом и уберемся из этого чертова города.       Не в его характере было убегать от проблем, но Дин и не считал ее проблемой. Просто человек из прошлого. Человек, которого он с маниакальным усердием пытался навсегда выжечь из памяти. Которого все эти годы держал на толстой цепи с кляпом во рту в самом темном, мрачном и отдаленном уголке своего сознания, надежно замуровав за непробиваемой стеной. И вот, надо же, спустя столько времени она является ему, словно видение, порожденное лихорадкой. Пытается улыбнуться, машет рукой…       — Ну же, будь мужиком! Ты ведь хочешь к ней! — истошно вопило сердце.       — Нет. Прошлое обязано оставаться в прошлом, — холодно отрезал рассудок.       Он вынес этот безжалостный приговор еще шесть лет назад.       Неужели Дин так и не смог простить ее? Простил. Просто решил, что для них двоих так будет лучше.

***

      Эллай сидела в кресле, поджав ноги и обхватив колени руками. Пустой, расфокусированный взгляд замер на вазе в углу комнаты еще полчаса назад. Если Дин в городе, значит, он на охоте. А если Дин на охоте, несомненно, очень скоро одной тварью в этом мире станет меньше. Но за кем они пришли? В последнее время здесь не случалось ничего из ряда вон выходящего — никаких странных смертей или необъяснимых исчезновений. По крайней мере, она о них не слышала.       Эллай нервно закусила ноготь большого пальца, когда догадка прошила сознание. Неужели?..       Требовательный стук в дверь эхом пронесся по квартире. Девушка никого не ждала. Через мучительную паузу звук повторился. Эллай медленно, едва дыша и стараясь не издавать ни звука, подошла к двери и прильнула к глазку. Ноги подкосились, пол словно ушел у нее из-под ступней, и она едва не рухнула в разверзшуюся бездну, успев в последний момент вцепиться в дверную ручку. Дрожащими пальцами Эллай провернула замок и распахнула дверь, глядя на мужчину широко открытыми, полными испуга глазами.       — Привет, Эллай, — Дин выглядел так, будто сам не верил, что стоит на этом пороге. Он явно не знал, куда деть руки: то сцеплял их в замок, то прятал в карманы куртки, то закидывал за голову. Он был на взводе, но отступать не собирался. — Давно не виделись. Как ты?       Эллай молчала. Она хотела сказать ему так много, но все, что было у нее в голове, в миг пропало, оставив после себя только головокружение.       — Как… Как ты нашел меня?       — Старые методы. Эй, — он сделал шаг навстречу и осторожно, почти невесомо коснулся кончиками пальцев ее щеки. — Все хорошо? — вторая ладонь скользнула по черным волосам, задержалась на плече, а затем поднялась выше, к затылку. Дин наконец притянул ее к себе, прижимая голову девушки к своей груди. — Я так скучал, Эллай.       Она слышала, как бешено колотилось его сердце — казалось, оно готово пробить ребра и наброситься на нее. Эллай вцепилась пальцами в его куртку и глубоко вдохнула давно потерянный, но такой родной, любимый запах.       — Врешь, — прошептала она, с трудом отстраняясь. — Я звонила тебе миллион раз.       — Я…       — Я знаю, что ты хочешь сказать. Знаю, что ты решил, будто так будет лучше. Знаю, как ты метался между долгом, старой обидой, любовью и презрением ко мне. Мне непонятно только одно: зачем ты пришел сейчас? Почему сегодня, когда ты столько лет старательно меня игнорировал? Когда всего несколько часов назад ты ударил по газам, узнав мое лицо?!       — Не знаю, — честно выдохнул он, крепче прижимая девушку к себе.       — Ты опоздал, Дин, — плечи Эллай задрожали, в глазах скопилась жгучая влага. Ей стоило титанических усилий, чтобы голос не сорвался в надрывный крик. — Поздно, понимаешь?       — Почему?       Дин, ты просто невыносим! Или ты действительно не догадываешься? Нет, просто отказываешься верить. Эллай должна была быть умнее, должна была бежать из города, едва разглядев в мужчине черты старого друга. Но она забылась, ведомая надеждой вновь поговорить с ним, услышать его голос, посмотреть в эти невероятные малахитовые глаза, прикоснуться к нему и, быть может… Эллай подняла голову, обхватила лицо Дина ладонями и, приблизившись, накрыла его губы своими. Еще раз и еще, пока легкие поцелуи не сменились одним жарким, пока Дин не начал отвечать с той же жаждой, впуская свой язык в ее рот, стирая границы.       Внезапно его рука скользнула вниз, пальцы стальным обручем сомкнулись на тонком запястье. Дин резко дернул ее руку вверх и грубо задрал рукав кофты, замерев. На предплечье багровыми пятнами горели четыре ожога. Хватка усилилась, причиняя резкую боль, но Эллай даже не вскрикнула. Она застыла, превратившись в безжизненную статую, покорно ожидая вердикта.       Ну, что теперь? Убьешь ее? Поставишь точку в деле шестилетней давности?       — Сука! — Дин отшатнулся к двери, нервным жестом пригладил волосы и до крови закусил костяшку указательного пальца. — Клэтчер?!       Эллай не находила в себе сил даже поднять на него взгляд, не то что заговорить.       — Отвечай! — Дин схватил ее за плечи и грубо встряхнул, вырывая из оцепенения. — Ну!       — Я звонила тебе…       — Ты убила его?       — Мне нужна была твоя помощь…       — Ты?!       Он не утверждал — спрашивал. Не хотел верить в очевидное. Но, Дин, посмотри правде в глаза: перед тобой убийца. Так что же тебе мешает закончить это, Дин? Бурлящая, кипящая в твоем сердце любовь?       — У меня не было выбора, — Эллай наконец подняла на него глаза. На бледных щеках блестели влажные дорожки слез. — Я не хотела, мне пришлось! Я не монстр, Дин! Я не хочу им быть!       — И как бы я помог тебе? — его голос прозвучал отстраненно.       «Разобравшись с ним сам», — эта фраза так и осталась непроизнесенной. Клэтчера могла остановить только смерть, и Эллай пошла на это. Она осознанно лишила человека жизни, оставив на своем теле еще одно клеймо.       — Сколько еще осталось?       — Три убийства.       Крик. Истеричный, злой и до скрежета зубов горький крик вырвался из его груди. Дин принялся тяжелыми шагами мерить тесную прихожую, вышагивая от одной стены к другой. Он отчаянно боролся с самим собой, с жалкими ошметками старых чувств, пока разум лихорадочно выстраивал хоть какой-то план действий.       — Эллай! — Дин резко сократил расстояние, жестко сжал ее лицо ладонями и вперился взглядом прямо в глаза. — Эллай! — он беспомощно вопил ей в лицо, словно один этот звук мог повернуть время вспять или хоть что-то исправить. Но девушка уже необратимо летела в черную бездну, из которой для таких, как они, возврата не существовало.       — У меня не было выбора… — едва слышно шептала она, даже не пытаясь вырваться.       — Так же, как и тогда, в Эймсе? — лицо Дина в мгновение ока утратило всякое выражение, превратившись в холодную, непроницаемую маску.       Эллай вздрогнула. Воспоминания сокрушительной лавиной обрушились на нее: тот проклятый Эймс, Лейла, Дин и его отец. Отчаяние, парализующий страх и ее первое соприкосновение с черной магией. Запущенный процесс снятия печатей.       — Тогда мне тоже казалось, что иного пути нет. Я лишь хотела уберечь тебя!       — Так, может, тебе и сейчас просто показалось?       — Поэтому я и звонила тебе! Но ты не отвечал!       — Да? Прости, дорогая, был немного занят: горел в адском пламени несколько блядских месяцев! Только знаешь что? Вернулся я два месяца назад, а убила ты его когда? Ах да, точно — три дня назад! И за все это время — ни единого звонка. Последние недели Клэтчера буквально преследовали неудачи, смерть кружила над ним, играя в кошки-мышки. Признайся, Эллай, ты наслаждалась его мучениями? Может, ты ничем не лучше своей дохлой суки-сестрички?       — Ты знал, что это я, — страшная догадка мучительно медленно расползалась по сознанию, наливая тело свинцом. — Поэтому ты пришел сюда? Убедиться? — девушка растерянно смотрела на него, замерев в движении.       — А Эбигейл Браун? — от этого имени по коже Эллай пробежал ледяной мороз, челюсти непроизвольно сжались. — Клэтчер — далеко не первое странное убийство в этом захолустье за последний месяц. И — о чудо! — оба напрямую связаны с тобой. Где тогда клеймо за ее смерть? Или ты работала не одна? Или это была случайность?       Судорожно вдохнув и выдохнув, Эллай обессиленно привалилась к шкафу, до боли массируя виски дрожащими пальцами.       — Клэтчер измывался над ней, — голос был тихим. — Три года назад этот ублюдок продал душу в обмен на колдовской дар, тогда и окончательно обезумел. Забавно, правда? Он был одержим Эби. Я пыталась помочь, за что после ее смерти он переключился на меня. Клэтчер умело заметал следы. Да и как ты думаешь, что сказали бы мне в полицейском участке, попытайся я убедить их, что он отравляет нам жизнь черной магией? — Эллай горько усмехнулась. — Почему вам, охотникам, все можно? Мстить, убивать, калечить судьбы во имя «высшего блага»? Я просто хотела жить. И Эби тоже хотела… Клэтчер был чудовищем — и я отправила его в Ад. Все по вашим правилам. Справедливо.       В глазах Дина читалось сомнение. Он хотел довериться Эллай, но однажды уже обжегся.       — Конечно, ты не веришь мне. Я ведь давно предала твое доверие. Ну так убей меня, — девушка вызывающе раскинула руки в стороны, открываясь под удар. На ее губах заиграла саркастическая, безумная ухмылка. — Ну же, давай! Прикончи ведьминское отродье, которое ты трахал несколько месяцев! Дин, скажи, тебе было больно, когда ты узнал, что девушка, которую ты любил, оказалась монстром? Что ты чувствовал тогда, Дин? Ответь мне! Что ты чувствовал?! Было ли тебе так же больно, как и мне, когда ты бросил меня одну?! — крик срывался в неконтролируемую истерику, челюсти судорожно сжимались, а кровь в жилах буквально закипала от праведного гнева и старой обиды.       — Я спас тебя.       — Ты обрек меня на одиночество! И сейчас являешься сюда, тыкаешь пальцем, орешь, что я убийца. Где же ты был все эти шесть лет, когда так был нужен мне? Твой отец убил мою сестру. Да, она была чудовищем и заслужила это, — Эллай кивнула самой себе. — Но потом он пришел с оружием за мной, — девушка сделала паузу, жадно ловя каждое изменение в выражении его лица, — но тогда еще черная магия была мне чужда. Зачем же тогда он пришел? — Эллай театрально прикрыла рот ладонью, изображая наигранное удивление. — Все предельно просто: я — природная ведьма, моя семья — монстры, которые поколениями истребляли людей. Я не тронула твоего отца, Дин. Но своими действиями Джон навлек на тебя гнев моей прабабки. Ты бы сдох, если бы я тогда не принесла в жертву тех людей! И вот она, твоя благодарность?! Да мы бы не успели ничего придумать! У меня не было выбора, Дин!       — Достаточно, — мужчина устало провел ладонью по лицу, с шумом выпуская воздух сквозь зубы. — Я проверю информацию про Клэтчера. Но с твоим… клеймом, — последнее слово вылетело презрительным плевком, — надо что-то делать. Поедешь со мной. И я глаз с тебя не спущу, — он угрожающе выставил указательный палец, метнув прожигающий взгляд.       Эллай была напугана и сбита с толку одновременно. Это не сулило ничего хорошего. Мужчина был настроен решительно. Он был зол, раздражен, нервы шалили не на шутку. Но это не помешало ей на короткое мгновение ощутить слабую вспышку радости от того, что Дин — пусть и через силу, пусть скрепя сердце — попытался ей поверить. Переживал ли он сейчас за себя, за нее или за судьбу всего человечества — не имело значения. Эллай до одури пугало одиночество. Она ненавидела его. Боялась. И Дин не оставит ее одну.