Я подарю тебе верность

      Утром Хэ Сюань открыл глаза и на секунду стал настраиваться на очередной день в шкуре Хуа Чэна, однако быстро себя отдёрнул, вспомнив, что тот уже пришел в порядок. Не желая вставать с кровати, он стал анализировать произошедшее вчера. Серьга с его прахом, разговоры о прошлом. Всё это казалось очень странным для него и несколько отталкивало от причин его беспокойств. Хуа Чэн стал вести себя с ним странно, он абсолютно не понимал, чего тот хотел этим добиться. Незнание раздражало. Но разбираться в этом, как ему казалось, необходимости не было. Раз Алое бедствие в полном порядке и снова занимается только ему ведомыми схемами, значит дальнейшее присутствие Черновода абсолютно необязательно. Он может спокойно вернуться восвояси и продолжить свое существование. Кивнув самому себе, он поднялся и стал думать о том, что стоило бы вернуться в собственные владения, восстановить печати и взрастить новых драконов, иначе любой желающий с превеликим удовольствием «захватит» его башню и пустит слух о том, что сразил Чёрное бедствие. А терять репутацию, ценой которой был бесконечный долг, абсолютно не хотелось. Выбравшись из потока собственного сознания, он осмотрел комнату и, не заметив Хуа Чэна в комнате, облегчённо вздохнул. Тот действительно занялся привычным бытом и покинул их временное пристанище. Осознание выполненного долга вызвало лёгкую улыбку. Он не сомневался в силе Хуа Чэна, но боялся, что восстановление займет больше времени.       Присев на одно колено, он принялся сразу чертить печать сжатия тысячи ли, как почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.       — И далеко ли собралась, рыбонька? — послышался из-за спины знакомый бархатный голос. Оторвавшись от своего занятия, Черновод поднялся и, обернувшись, встретился взглядом с Алым демоном.       — Думаю, что с твоими делами мы закончили, и я могу вернуться к собственным, — ответил Хэ Сюань, проигнорировав нетипичное обращение к собственной персоне.       — И много ли у тебя дел?       — Ну, как тебе сказать. После нескольких столетий моего нахождения в Небесных чертогах — поднакопилось.       — До этого они тебя почему-то не волновали, не правда ли?       — Это допрос? — раздражённо ответил вопросом на вопрос Чёрный демон, отведя взгляд от собеседника. — Тебе что-то ещё от меня нужно?       — Останься со мной, — выпалил Хуа Чэн, схватив гуля за плечи. — Мне будет спокойнее, если ты будешь поблизости.       — В твоих руках, буквально, моя душа, так что со мной ничего не случится, пока ты сам этого не захочешь, — холодно ответил Хэ Сюань, убирая чужие руки с себя. — Ну, и раз уж ты не примешь свой прах обратно, можешь быть уверен, что сам ты тоже в безопасности. Я надёжно его спрячу.       В комнате повисла гробовая тишина. Было очевидно, что сказанное гулем раздражало собеседника. Далее он либо сделает жуткое лицо, которое не впечатлит князя демонов, либо найдёт какой-нибудь язвительный ответ. Ждать Черновод не хотел и только собирался было вернуться к прошлому занятию, как его прижали к стене. Не поведя даже бровью, он холодно сказал:       — Хочешь не оставить тут камня на камне после битвы двух непревзойденных? Нахожу это бессмысленным.       — Почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло? Думаешь, я так просто могу проигнорировать твое признание? Я сам…       — Это не имеет значения, — перебил гуль, подняв взгляд на старшего, — есть вещи, которые должны оставаться неизменными. Я уже тебе ответил, что столь шаткое положение меня не интересует. Я предпочел бы оставить всё, как есть.       — Я так не смогу, — будто расстроившись, сказал Хуа Чэн, опуская голову. Было видно, что тема была для него болезненной, и он через силу подбирал слова. — Я знаю, что такое безответные чувства, и не хотел бы.       — Ты не можешь просто так взять и полюбить меня. Будь честен хотя бы с собой. Твоё сердце почти тысячелетие принадлежит другому мужчине. Возможно, тебе со мной легко и удобно, но мне твоя жалость ни к чему. Я никогда ни на что не рассчитывал и даже сейчас считаю, что тебе стоит вернуться к наследному принцу, — Хэ Сюань пристально посмотрел в единственный глаз и следующую фразу сказал, вычеканивая каждое слово. — Так. Будет. Правильно.       Хуа Чэн молчал. Он понимал, что гуль прав. И в том, что он любит Се Ляня; и что это скорее жалость, чем реальные чувства к Чёрному демону; и даже в том, что он который день искал способы «случайно» взаимодействовать с бывшим супругом. Все было правдой. Хэ Сюань был прав во всем, но так просто отпускать его не хотелось. Казалось, если он его отпустит, то потеряет нечто ценное и такое близкое.       Заметив смятение на лице Алого демона, Черновод оттолкнул его и прошел к выходу, решив начертить печать в другом месте или вовсе переместиться другим способом. Однако, его тело обхватили сильные руки и спустя мгновение крепко прижали к себе. Происходящее всё больше и больше напоминало абсурд, и Хэ Сюань тяжело вздохнул.       — Если тебе так важно оставить меня под рукой — то я останусь, однако… — Чёрный демон сделал короткую паузу, что-то обдумывая, и продолжил, — у меня условие.       — Где-то я это уже слышал, — недоверчиво прозвучало над ухом Черновода.       — Я никуда не уйду до тех пор, пока ты не восстановишь связь с наследным принцем.       — Но?       — Но, как только это произойдет, ты развеешь мой прах.       Очередная тишина, которая ощущалась напряжённее. Черновод был уверен, что Хуа Чэн не примет эти условия и позволит ему спокойно уйти и заняться своими делами, которые не то чтобы сильно его интересовали, но их было достаточно, чтобы занять себя на пару столетий.       Для себя он выяснил, что слабость — это последствие спячки, а причина того, что он до сих пор не упокоен — это не досада от гибели его семьи или от желания мести, а чувство несправедливости, которое выпало на его долю. Он понял, что никуда не исчезнет, ведь причина его перерождения — это он сам. Его нежелание принимать судьбу и возможность так просто ее изменить. Так что теперь всё, что ему оставалось — это полностью восстановить свои силы и планировать ближайшую вечность. Отвлекаясь от своих мыслей, он попытался вырваться из чужих объятий, но хватка не ослабевала. Хэ Сюань не хотел применять силу и сводить всё к бессмысленной драке, поэтому терпеливо ждал, когда его отпустят. Он понимал, что Собиратель цветов сейчас думает, как вывернуть ситуацию в свою пользу, но Хэ Сюань позаботился о том, чтобы не оставить ему и малейшей возможности. Единственное, что может Хуа Чэн, это использовать аргумент долга, но снова продавать себя в планы Черновода не входило, так что он готов предложить альтернативные решения, в которых он просто начнет сеять хаос и постепенно возвращать долг деньгами, как и брал.       Прошло ещё несколько минут, которые начали уже казаться вечностью. Потерявший терпение Чёрный демон только хотел открыть рот, чтобы выразить возмущение, как Хуа Чэн заговорил сам:       — Это слишком жестоко даже по моим меркам, — лишь смог произнести он.       — Не так жестоко, как я возможно привяжусь к тебе и в итоге останусь сам по себе. У меня нет ничего кроме моей силы и слепой верности. Я бы сказал идиотской, но это слишком мягкое слово для описания этой аномалии. Если ты планируешь получить мою душу, то должен понимать свою ответственность. Я не смогу заменить наследного принца. Ни мои манеры, ни воспитание даже не близки к его. Мои добрые и самоотверженные поступки можно сосчитать пальцами одной руки. А если я не подхожу, как замена, тебе придется мириться с тем, какой я есть, а это слишком тяжёлый и бессмысленный в конце труд. Я понимаю, что тебе одиноко и хочется забить чем-то пустоту, но попробуй что-то проще. Например, есть. Еда — отличный спутник. Она не выставит тебе условий, можешь мне поверить. Без надобности есть, я забиваю пустоту внутри себя изо дня в день и…       — Мантьо на столе лежит третьи сутки, — заключил Хуа Чэн. — Когда ты в последний раз ел? Даже изображая меня, ты вспоминал о том, что нужно поесть, только когда я садился за стол. Куда делась пустота, которую ты так стремишься заполнить?       Черновод нервно сглотнул. Сам того не замечая, он действительно перестал чувствовать всепоглощающий внутри него голод. Даже сейчас он совершенно его не чувствовал. На мгновение задумавшись, он понял, что не помнит, когда чувствовал его в последний раз.       Осознание этого пробило лёд хладнокровности Хэ Сюаня. Он настолько жил проблемами Хуа Чэна, что забыл о собственной. Единственной. Поглощающей временами все его мысли. Он не хочет есть. Совсем. Как положено демонам, у него пропало, возможно, последнее человеческое, что в нём оставалось. Было невыносимо.       Черновод осознал, что хоть он сейчас и уверенно готов уйти, но пожалеет об этом, как только перейдет порог. Он настолько привык этому быту, что смог избавить себя от всеобъемлющей пустоты, которую он так стремится заполнить. Казалось, само присутствие Хуа Чэна наполняет и исцеляет его израненную душу. Отвратительно. Хэ Сюань уже оступился. Его ставка не сыграла до того, как он сел за стол. Он проиграл, не соглашаясь играть.       Прикрыв глаза, Чёрный демон коснулся своей рукой той, что держала его, и, как только хватку ослабили, он повернулся и посмотрел в глаза Алого бедствия. Тот внимательно смотрел на него с вызовом и осознанием, что смог акцентировать внимание на важном моменте. Он не хотел отпускать Черновода не сколько ради себя, а сколько ради него самого. Он знал, что тому будет плохо, и всё вернётся на круги своя, как только он покинет его. Это дико раздражало, но отступать Чёрный демон не собирался.       — Это ничего не меняет. Будет проще справиться с этим сейчас, чем потом, — не выдержав напора, он отвёл взгляд и прикусил губу, — более того досада несправедливости к моей персоне может в целом упокоить мою душу. Теоретически, у меня нет права на счастье, поэтому…       — Я согласен.       — Что?       — Я согласен развеять твой прах, если я предам тебя.       — Как-то резко ты передумал.       — Принц был беспрекословен. Даже, если он будет с ума сходить от тоски, он не обратится ко мне. А если я сам ничего не буду делать, то шанс на наше воссоединение сводится к нулю.       — Не слишком ли великая жертва для такого как я? — Хэ Сюань поднял глаза и, не заметив сомнения на лице демона, продолжил, — ты даже не любишь меня, чтобы так глупо жертвовать своим счастьем.       — Возможно, я просто даже не приглядывался из-за своей одержимости.       — Что свойственно демонам. Ты слишком быстро переключился. Тебе нужно время, нормально все обдумать, а не бросаться в омут с головой.       Хэ Сюань замолчал и посмотрел на Хуа Чэна. На удивление, его взгляд был полон решимости, однако, он понимал, что этот импульс может стоить ему загробной жизни, а второму бедствию — вечного чувства вины. И как бы Черновод не хотел сейчас упасть в его объятия, он должен был оставаться трезвым и рассудительным. Надеяться на уязвимого Собирателя цветов было очень опрометчиво.       — Мои силы вскоре восстановятся, и будут на пике, — начал объяснять гуль, — я не собираюсь исчезать, и ты знаешь, где меня найти. Не стоит делать то, о чем пожалеешь. Я могу ещё раз поговорить с принцем и…       — Ещё раз? — взгляд старшего непревзойденного словно разжегся ярким пламенем.       — К слову не пришлось, — виновато повел плечами Хэ Сюань и решил объясниться, — извини, что влез не в свое дело, но, когда наследный принц передал мне кольцо, я решил, что происходит недоразумение и поднялся в Небесные чертоги, чтобы поговорить с ним.       — И?       — Предполагаю, что он сказал мне то же, что и тебе. О своем пути; о том, что ты должен жить для себя; и что он хочет быть независимее.       После последних слов взгляд Хуа Чэна снова поник, и Черновод, не сдержавшись, аккуратно провел пальцами по его лицу.       — Мне правда жаль. Я сделал всё, что мог, хоть ты и не просил меня. Прошу прощения, — убрав руку от лица, Хэ Сюань присел на колено в знак извинения, — за то, что влез не в свое дело, и за то, что скрыл это от тебя.       Алое бедствие отвернулось от чёрного и, ничего не сказав, с силой ударил по стене. К всеобщему счастью, лачуга выстояла и даже не понесла значительного урона.       — Почему даже в этой ситуации ты так поступил? — почти шепотом спросил Хуа Чэн. — Всё играло тебе на руку, и ты…       — Я жалею, что сделал это, лишь потому, что не появился рядом с тобой раньше, оставив тебя с этой болью наедине, — приподняв склонившуюся голову, начал объясняться Хэ Сюань. — Я не знаю, какого ты обо мне мнения, но сам должен понимать, что…       — Молчи, — вырвалось у Алого демона, который продолжал неподвижно стоять и что-то обдумывать.       Черновод послушно замолчал и задумался о том, как выглядит сейчас со стороны. Он снова, словно жертвенный агнец, отметя собственные интересы, делал всё ради чужого счастья. От этого стало неприятно. Хэ Сюань никогда не хотел преподнести эту информацию в таком свете. Дальше все мысли зациклилась на догадках о том, что у Хуа Чэна в голове. Зол ли он? Ненавидит ли он его или благодарен? В действительности он не сказал демону о произошедшем раньше, потому что не мог знать его реакцию заранее, но в этой ситуации Черновод больше не мог что-то скрывать и выложил всё, как на духу. Однако, теперь он не знал, в какую сторону трогается лёд, и не понимал, в какой нише он находится.       — Я думаю, мне всё же стоит уйти, — не выдержал Чёрный демон и поднялся. — Тебе нужно время всё обдумать, а мне стоит…       — Почему ты — кто не сбежал от несправедливо изменённой судьбы — пытаешься сбежать сейчас? — тихо спросил Хуа Чэн, разворачиваясь к Хозяину чёрных вод. — Почему я должен тебя убеждать, что твоё место здесь, когда это так очевидно?       — Мне не нужна жалость, а ты проводишь аналогию с собой и просто жалеешь меня, как безответно влюбленного, которым сам был когда-то. Лучше оставить всё, как есть, чем просто…       — Хэ Сюань! — собственное имя стало словно удар молнии. Никогда Алое бедствие не звало его по имени. Ошарашенный гуль посмотрел на Хуа Чэна, ожидая, что он скажет дальше. — Всё это время единственным должником в наших отношениях был я, — непревзойденный развернулся и сделал шаг в сторону Хэ Сюаня, — ведь всё, что ты делал для меня, не стоит никаких…       — Я так не считаю, — возвращаясь в сознание, прервал Алого демона Чёрный, — ты сейчас все искажаешь в импульсивном…       — Прости меня за это, — Хуа Чэн сделал шаг вперёд и, встретившись взглядом с янтарными глазами, поцеловал Хэ Сюаня, прижимая его к себе. Ошарашенный гуль от неожиданности сначала замялся и хотел было оттолкнуть партнёра, но сдался и ответил на поцелуй.       За столько лет он уже забыл, как приятно целоваться с Хуа Чэном. Как властно, но в то же время со всей нежностью, он вовлекает в поцелуй, совершенно выбивая из реальности. Чужая рука нежно провела по спине, а с бледной кожи на губе потекла струйка крови. Хоть надобности и не было, но в своей форме Хэ Сюань не брезговал оставить человеческую анатомию, несмотря на то, что на это уходила львиная доля его сил. Окончательно потеряв остатки рассудка, он обнял Алое бедствие, и уже через мгновение его прижали к стене, переходя от нежности к их более привычному взаимодействию. Всепоглощающая страсть и похоть повисли в воздухе. Желания прервать поцелуй не было, однако, Хуа Чэн отпрянул от него и, посмотрев в глаза, лукаво улыбнулся и спросил:       — Так и продолжишь сопротивляться или пойдешь ва-банк?       — Заткнись, — практически прошипел гуль и попытался притянуть Алого демона обратно к себе, но тот не сдвинулся с места и продолжил внимательно смотреть на него. — Хуа Чэн, я потерял остатки здравомыслия и самообладания, и, если ты сейчас же не повторишь то, что делал несколько лет назад, то живым отсюда выйдет только один.       Улыбка Алого бедствия превратилась в оскал, и, почувствовав власть, он по щелчку пальцев протянул золотую серьгу и с вызовом посмотрел на Хозяина чёрных вод.       — Только после клятвы. Не отдашь мне мой прах? — спросил он, ожидая, когда заберут протянутой украшение и отдадут ему его.       Хэ Сюань послушно принял серьгу, а на своей ладони выставил желанное кольцо. Хуа Чэн же взял левую руку Черновода и аккуратным движением надел кольцо на безымянный палец, тихо приговаривая:       — Вверяю свою жизнь Хэ Сюаню и даю клятву развеять его прах, если когда-то не сдержу данное ему слово, — закончив, он поднял голову и посмотрел на Хэ Сюаня, поцеловав кончики его пальцев и ожидая ответных действий.       Гуль посмотрел на серьгу, и ему показалось, что драгоценные камни в глазах змеи смотрят на него с осуждением. То ли из-за того, что у него предательски трясутся руки, и он не может сформулировать слова. То ли из-за того, что он в принципе поддался старшему непревзойденному и делал, то что собирался сделать. Уняв дрожь, природа которой кроилась не то в накатившем трепете, не то в сводящем с ума возбуждении, он потянул руки к уху возлюбленного. Сняв с него серьгу и аккуратно зацепив новую, он посмотрел в глаза Хуа Чэну и произнёс:       — Вверяю свою жизнь Алому бедствию — Хуа Чэну. Клянусь любить его до тех пор, пока он собственноручно не уничтожит меня, — чувствуя стыд, он прикрыл глаза и отвёл взгляд.       Напряжение развеялось, будто его никогда не было, и Черновод стал медленно осознавать происходящее. Хуа Чэн, сравнимый в голове только с божествами охоты, уверенными действиями приманил раненного зверя и вместо того, чтобы убить его, оставил возле себя. Ощущения были странные, однако пути назад уже не было.       Пока Хэ Сюань погряз в сравнениях и оценках ситуации, он почувствовал, как тяжесть чужого тела постепенно ослабла и, подняв глаза, посмотрел на отстраняющегося Хуа Чэна, в руках которого были кости для перемещения.       — Пути назад уже нет, но мне надо кое-что закончить. Сделаешь одолжение: дождешься меня тут?       — Видимо, совсем крыша поехала раз стал таким непоследовательным.       — Думай как хочешь. Но мне казалось, что если ты уйдешь, то другого шанса не будет, — Алый демон наклонился к Хэ Сюаню, оставил смазанный поцелуй на губах и, подкинув, кости исчез.       Хозяин чёрных вод же скатился по стене и сел на пол. Его бесило поведение Алого бедствия, и он совершенно не понимал, чего он добивался такими непоследовательными действиями. Но больше его сейчас злил только он сам за то, что повёлся на каждую уловку Хуа Чэна. Хэ Сюань чувствовал себя зверем, которого всё время загоняли к капкану. И каждое его действие к нему приближало. Когда гуль признался в том, что виделся с принцем, он наступил в него, а в тот момент, когда ответил на поцелуй, тот намертво захлопнулся. И сейчас всё, что он мог делать — это послушно ждать Собирателя цветов и только догадываться о его намерениях.