Три клятвы

Утром оказывается, что Вэй Усянь покинул Пристань Лотоса. Вместе с Лань Ванцзи и Лань Сичэнем. Когда Цзян Чэн слышит эти слова от слуги, ему кажется, что его насквозь мечом проткнули. Мыслей никаких нет, только медленно поднимается в животе тошнотворный вал боли и обиды. Однако, ему тут же подают два письма и Цзыдянь, обмотанный ниткой с печатью. Ну как, письма. Одно письмо от Главы Лань, а второе — накарябанная на пустом талисмане записка: «Уш с Лань в башню Кои. Бу писать. Не исп. Цзыд по возм. Будь спок. Я вернусь. И останусь» «Вернусь и останусь». «Вернусь и останусь». Нарастающий темный вал растворяется без следа, сменяемый ломкой надеждой. Цзян Чэна потряхивает от переизбытка эмоций, но он улыбается, когда открывает письмо Лань Сичэня. «Глава Цзян, Вчера вы сказали, что верите мне, и слов своих назад не забрали. Мне дорого ваше доверие, и я постараюсь оправдать его. Хочу поставить вас в известность, что утром я улетаю в Ланлинь, где встречусь с Не Хуайсаном. Вместе мы посетим те деревни, ради которых он все это затеял. Я искренне надеюсь, что вы примете меня в Пристани лотоса в начале будущей недели и выслушаете мои наблюдения» А вместо подписи — облако, плачущее нарисованным дождем. Цзян Чэн бездумно проводит по рисунку пальцами, и читает письмо заново. Но представляется ему почему-то Лань Сичэнь с насмешливой улыбкой говорящий Не Хуайсану: «Глава Цзян? Не стоит о нем. Как я скажу, так он и поступит». Цзян Чэн встряхивает из головы навязчивую картинку, читает письмо в третий раз. И чувствует глухое раздражение. На себя, на свою бескрайнюю тупость. Сам же, сам рассказал про свои планы в отношении одного главы клана, другому главе клана. Почему он не подумал, что Лань и Не могли сговориться изначально? Лань Сичэнь прибыл узнать, что Цзян Чэн планирует делать в споре о территориях… и он узнал. А теперь отправился к Не Хуайсану, чтобы поделиться этим знанием… чтобы вместе выступить против Цзян Чэна. Цзян Чэн сжимает пальцами виски. Он не может полететь следом. Ему просто не хватит сил. Из-за Лань мать его Сичэня. Он должен вернуть себе духовные силы. Должен сам отправиться в те деревни при первой возможности. А еще продумать альтернативные ходы для Совета. Что-то вертится на задворках сознания — мысль, которая никак не может обрести форму. Что-то связанное с вассальными кланами, и их вечной грызней за земли. Что-то… Выдох. Он не станет развязывать войну из-за этого. Потеряв людей в бессмысленной битве, он не сможет удерживать барьер вокруг Цишаня и темная Ци поползет по его земле, пробуждая мертвецов и монстров, которых и без того слишком много. Да, у него есть Вэй Усянь, который этой нечистью повелевать может. Но тогда шисюн точно потеряет свое ядро. Из-за Цзян Чэна. Во второй раз. Вдох. У него всего несколько часов на раздачу самых важных указаний, прежде чем целитель пинками погонит его в уединение. Цзян Чэн отдает себе отчет, что нападать в открытую на него не станут, по крайней мере, в ближайшее время. Но он должен быть полностью уверен в безопасности ордена на те три дня, что он будет отсутствовать. Иначе он все три дня будет лишь прислушиваться и принюхиваться — не горит ли снова Пристань Лотоса. Выдох. Вдох. В дверь кабинета кто-то скребется, отвлекая Цзян Чэна от тяжелых мыслей. Он выдыхает эти мысли и велит скребущемуся входить. Вэнь Нин выглядит так, словно кабинет Главы Цзян — это последнее место в Поднебесной, где он хотел бы оказаться. — Глава Цзян, господин Вэй веле… — он прерывает себя на полуслове, и с мученическим выражением лица начинает заново, — Глава Цзян, Вэй Усянь попросил меня зайти к вам до того, как вы уйдете в уединение и спросить, — он мнется, и едва заметно вжимает голову в плечи, — не нужна ли вам помощь? — Нужна. — Отвечает Цзян Чэн громко и четко. — Мне нужна твоя помощь, Вэнь Нин. Вэнь Нин поднимает на него удивленный взгляд, но слушает внимательно, вопросы задает по сути. Спустя два часа Цзян Чэн идет в цзинши для медитаций в приподнятом настроении. Ночью адепты активируют защитный барьер вокруг Пристани лотоса. Три дня и три ночи никто не сможет выйти или войти в резиденцию, и при этом остаться живым. А вот неживой может и входить, и выходить беспрепятственно. Вэнь Нин может. Слабое место барьеров, которые, благодаря Безночному городу, научились ставить заклинатели Юньмэн Цзян — в том, что они могут работать либо только на живых, либо только на мертвых. И сейчас это играет Цзян Чэну на руку. Вэй Усянь — единственный, кто может поднять армию мертвецов, а он атаковать родной орден явно не планирует. Так что, Пристань лотоса — под защитой от внезапного нападения и лазутчиков. При этом, Вэнь Нин сможет уходить и возвращаться. Но главное, чем Цзян Чэн особенно доволен, Призрачный генерал проследит за Главами Не и Лань в их маленьком путешествии. Отнесет Вэй Усяню письмо Цзян Чэна и отправится следом за Хуайсаном и вероломным «облаком». Цзян Чэн вспоминает этот рисунок вместо подписи со смесью раздражения и недоумения. Такую вольность в личной переписке могут себе позволить лишь близкие друзья или обрученные возлюбленные. Ни первым, ни, тем более, вторым Лань Сичэнь ему не был. Но если это насмешка или оскорбление, то очень странное, потому что Цзян Чэн скрытого смысла не понял. Однако прямое значение подписи — «печальный до слез Глава Лань» — еще более странное. Но Цзян Чэн слишком рад тому, что может спокойно сосредоточиться на восстановлении Ци, чтобы думать о странностях Лань Сичэня. *** Когда Цзян Чэн выходит из цзинши, в его распущенных волосах пляшут крошечные фиолетовые разряды воплощенной Ци. Он на ходу собирает их в простой пучок, потому на месте усидеть никак не получается. Цзян Чэн гадает, как ему удалось так быстро восстановиться, когда на встречу ему поднимается с земли Вэнь Нин. Который говорит, что Цзян Чэн провел в уединении семь дней. — Сколько?! Переполняющая его Ци моментально подпитывает гнев. Цзыдянь трещит и плюется искрами, несмотря на ограничивающую печать. — Приказ целителя. — Отвечает невозмутимо Вэнь Нин, и добавляет: — Вашему духу и телу нужен был отдых, Глава Цзян. Вы были в медитации столько, сколько необходимо. — Что с барьером и почему ты здесь? — почти рычит на него Цзян Чэн. — Барьер поддерживают. — отвечает Вэнь Нин, стойко игнорируя цзянчэнов рык, — вы ведь велели держать его до вашего возвращения. А вот с ответом на второй вопрос он медлит. Опускает взгляд, и Цзян Чэну кажется, что будь Вэнь Нин живым, он бы покраснел. — Вот. С неуклюжим поклоном Вэнь Нин протягивает Цзян Чэну два письма. «А-Чэн, я нашел то, что искал, но остаюсь в Ланлине. Чэньцин успокаивающе действует на старейшину Не, который почему-то решил, что он в башне Кои хозяин. Хороший барьер, кстати. Мне А-Нин про него рассказал. Как вернусь, доработаем, чтоб пропускал своих — не только мертвых, но и живых. А-Чэн, выслушай Главу Лань, ладно? Просто выслушай. Он тот еще придурок, но, думаю, тебе понравится то, что он скажет». — Может же нормально писать, если хочет, — ворчит Цзян Чэн, складывая письмо шисюна в рукав. Он догадывается, от кого второе письмо и медлит, прежде, чем открыть его. — Он заметил тебя? — спрашивает со вздохом у Вэнь Нина. — Почти сразу, — отвечает Вэнь Нин и опускает голову еще ниже. — но я следовал за ними все время. Мы… мы вернулись вместе. Глава Лань поселился в Юньмэне и ждет, пока барьер вокруг резиденции будет снят. — Давно ждет? — ворчит Цзян Чэн, открывая письмо Главы Лань. — Два дня. «Глава Цзян, Очевидно, я все-таки потерял ваше доверие. Тем не менее, я прошу встречи с вами. Я буду оставаться в Юньмэне, пока вы не найдете для меня время» И снова вместо подписи — рисунок. Только облако на этот раз темное, а нарисованный дождь превратился в ливень. Цзян Чэн тяжело вздыхает. — Приведи его, — просит Цзян Чэн Вэнь Нина, бездумно царапая облако ногтем. К чему вообще эти рисунки? Что ему, жалеть теперь грустного Лань Сичэня, что ли? Вэнь Нин молча исчезает, а Цзян Чэн идет показываться целителю, снимать барьер и ждать настырное и странное «облако». *** После посещения целителя Цзян Чэну хочется убивать. Оказывается, идея «не беспокоить Главу Цзян до тех пор, пока он не выйдет из медитации», принадлежала Вэнь Нину. И главный целитель теперь души не чает в мертвом коллеге. Цзян Чэна поставили перед фактом, что для стабилизации Ци просто необходимы отвары и акупунктура. А если Глава Цзян против, то Вэнь Нин знает, как использовать иглы на буйных и несговорчивых пациентах. И что Вэй Усянь разрешил. — Разрешил! — Рычит Цзян Чэн, вывалившись из Дома Целителей. — Разрешил он! Вэй Усянь велел передать, что Цзян Чэну запрещено впредь рисковать ядром, потому что «Вэнь Цин больше нет, и вообще одного раза хватит». Главный целитель повторяет слова шисюна почти торжественно, хотя вряд ли понимает до конца, что они значат. Цзян Чэн понимает, конечно. И он знает, что Вэй Усянь прав, Вэнь Нин прав, целитель прав. Но его бесит, что вокруг него столько нянек развелось. Цзян Чэн даже мелкотню не проведывает, так он зол. Цзыдянь на пальце солидарно плюется искрами. — Только вышли из уединения, а уже так сердиты? Глава Цзян, надеюсь, не этот недостойный доверия глава разозлил вас так сильно? — Без него не обошлось, — шипит Цзян Чэн, встречаясь взглядом с главой Лань. Лань Сичэнь вежливо улыбается. Так и не скажешь, что этот благовоспитанный глава слал Цзян Чэну письма с грустными облаками вместо подписи. Лань Сичэнь поднимает бровь, его улыбка неуловимо меняется, когда он спрашивает: — Может ли этот недостойный глава помочь главе Цзян, — он делает паузу, и чуть наклоняет голову, — выпустить пар? Цзян Чэн чувствует, как жгучая краска смущения расползается по его щекам и шее, и это — последняя капля. Цзыдянь разворачивается целым фейерверком разрядов, трещит оглушительно, радуясь долгожданной свободе. — Этот глава, безусловно, может помочь, — отвечает Цзян Чэн с волчьей ухмылкой. Лань Сичэнь молча достает из-за пояса Лебин, и, не отрывая взгляда от лица Цзян Чэна, прикладывает сяо к губам.