В воде крокодил, на берегу тигр

Время близилось к вечеру, но огненный шлейф солнечного диска плыл по земле, зной не отступал. Редкая тень слабо спасает от жары. Грациозное животное лениво переворачивается на другой бок. Служанка, проходившая мимо, вздрогнула, забыла, зачем шла и застыла в ужасе. Прячась от солнечных лучей, тигр раскинулся в тени от навеса, наслаждаясь безделием. Прочные цепи, которые сковывали зверя, выглядели угрожающее, но казалось, будто сильный зверь сможет их разорвать, и тогда… Девушка предпочла об этом не думать и поскорее скрыться из поля зрения тигра. В безлюдных залах царит тишина. Дивия из окон видит, как тигр, подобно обычной кошке, что свободно гуляет по улицам Калькутты, отдыхает от своего бесконечного отдыха. Лишь массивные цепи напоминают о том, что во дворе резиденции обитает опасный, сильный хищник. Отныне никто не посмеет претендовать на наследство Деви. Никто не оспорит ее права вести дела рода Шарма. Ибо обрести врага в лице законной жены генерал-губернатора — перспектива мрачная и опасная. Этот союз укрепил власть Дивии, и будучи супругой британского наместника, она могла быть уверенна в своем положении. Некоторое время. Не смотря на опьяняющее чувство собственной силы, которое туманило разум многим молодым главам, она помнила, какие планы вынашивали Видич Басу и Радж Дубей. Никто не жалует англичан на индийской земле. Деви отнюдь не испытывала к ним теплых чувств, бывая снисходительной и милой лишь на деловых встречах. В её жилах текло наследние предков, и она помнит, что принесла английская корона на её земли. Она помнит, кто свел ее брата в могилу. И её брак с лордом не значил, что Деви сможет принять англичан на своей земле и позволить им властвовать. Никогда. Но её чувства к Кристиану, это любовное наваждение, на которое она не имела права, мешало ее целям. И это сильно усложняет жизнь Дивии. Дева перебирает свои кудри, задумавшись. И снова ее мысли возвращаются к человеку, который не дает ей покоя последние дни. Ей бы хотелось забыть его, как дурной сон, но её непокорное сердце желало его полностью. Оно желало его поцелуев и даже большего, желало быль с ним, но смысл, который вкладывали в Деви долгие годы, противоречил всему тому, о чем мечтало ее сердце. Какая глупость. Кристиан пленил её, и Деви, сама того не осознавая, полюбила его так сильно, что переступила через все свои предубеждения. И её терзало горькое чувство вины. Ей хотелось отрицать все, забыть его поцелуи, его нежность, его улыбку, все то, что было с ним связано. Эта любовь была неправильной. Деви не имела права любить Кристиана, он оставался врагом её народа, её земли, но почему-то девушка почти не находила в себе сил сопротивляться этой любовной тоске. Двери тихо отворились, и служанка, вошедшая в кабинет Деви, сообщила: — Госпожа, Видия Басу и её дочери прибыли. Дивия ожидала визита Басу в ближайшие дни, и поднявшись из-за стола, она направилась встречать дорогих гостей. Смутная тревога терзает её. Деви не боится Видию Басу, но прекрасно знает, на что способна главная госпожа Бенгалии, и встреча с ней вряд ли ограничилась бы тем, что Видия справлялась бы о здоровье девушки. — Госпожа Басу… — приветствовала гостей Деви — Радха, Сараствати, добро пожаловать! — Доброго дня, Деви, — отвечает Видия, хитро прищурившись. — Не желаете отобедать? — спрашивает хозяйка. — Нет, не стоит, — говорит за дочерей Видия, но, немного погодя, добавляет — но от чая бы не отказались. Нечто в поведении женщины напрягло Деви. От нее не ускользнуло молчание девочек, которые, не проронив и слова, молча следовали за матерью. Тень печали тронула лицо Сарасвати, когда она встречается взором с Деви. Один несмелый взгляд, — Дивию пробирает дрожь. Сарасвати словно предостерегает о том, что её мать замыслила нечто опасное. Они опускаются на диван, заводя непринужденную беседу, но Девт чувствует, что атмосфера между ними накаляется. Пока служанка заваривает чай, Сарасвати заводит разговор о драгоценных минералах, и медленно, но верно, речи их касаются дел рода Шарма и англичан. Слова, подобно пестрым стеклышкам, ложатся в единую мозаику, и Деви начинает понимать, что хочет от нее Видия Басу. Приносят чай, и Видия, до сего беспристрастная, немного оживилась, и обратившись к Деви говорит: — Дивия, не пройдешься со мной? — Конечно, госпожа Басу. Женщина берет Деви под руку и уводит её в безлюдный коридор, где не единая душа не смогла бы услышать их разговор. Немного погодя, Видия отпускает девушку, но держится близко. Шествуя, она начинает издалека: — Деви, ты прекрасно понимаешь, на что способны англичане. И помнишь, что случилось в гордой резиденции пять лет назад. — Конечно, — молвит Дивия, — нет ни одного человека, который им рад. — Ты давно не дитя, — продолжает махарани — и считаю, что ты должна принимать участие во всех процессах по нашему освобождению. Кристиан де Клер — наш враг. Мы должны его устранить. — Как? — сквозь зубы спрашивает девушка. — Мы должны действовать тонко. Хитрее. — с ухмылкой произносит Басу — Будет печально, если лорд де Клер, пребывая в Индии, подхватит малярию или нипах. И когда он заляжет на дно, зализывая раны, настанет наш час. — Действительно. Хитро. — У кого будет бо́льшая власть, когда генерал-губернатор будет болен? — продолжает Видия — Ты понимаешь о чем я Деви. — Понимаю, — отвечает она с грузом на сердце — Но госпожа, не торопите ли Вы события? Это вопрос, который нужно поднять… — Дюжина никогда не будет по-настоящему готова к радикальным действиям. Главное, что готовы мы. — жестко прерывает ее Видия — Радж слишком труслив, и мы не можем быть уверены, что среди семей дюжины нет предателей. Скоро все изменится, Деви.

***

Вечереет. Индиго ночи резво покрывает небосвод. Свинцовые облака, грузно собравшись в одно большое черное пятно, прячут за собой первые звезды. Поместье лорда встречает изо дня в день Дивию холодно. Англичанам не льстит, что своей госпожой они должны признать индианку. Индийцы в глазах колонистов были дикарями и безбожниками, и не смотря на фальшивые улыбки, напускное уважение и брак с лордом, Деви всегда будет для них чужой. Никогда не будет для них равной. Она могла утопать в любви Кристиана, но никогда англичане не примут Дивию, и дюжина, в свою очередь, никогда не примет генерал-губернатора. Их любовь была вызывающей, разрывающей привычное. Она противоречила многолетней борьбе индийцев за свободу. Противоречила всему, во что верили люди. А любит ли её Кристиан? Этот вопрос веревкой стягивал шею Деви. Ее сердце замирало, когда дева думала о том, что для него она лишь игра, похотливое наваждение. Любит ли он её по-настоящему или лишь пытается овладеть ею, словно диковинным зверем? Он любопытен и игрив, служит развлечением, но когда подчиняется, становиться ласковым и покладистым, быстро надоедает. Деви и Тиан остаются друг для друга разными; они выросли в совершенно непохожих культурах, верили в идеалы, которые противоречили друг другу, и их любовь казалась лишь игрой. Дивия запуталась в себе, не может разобрать, где истина, где ложь, где искренние чувства, а где глупое наваждение. Деви опускается на супружеское ложе, утопив лицо в ладонях. В одночасье жизнь ее стала безумной, неясной, полной страхов и надежд, и каждый день приносил ей новые заботы. Ей была безразлична однообразная работа с бумагами, она хотела лишь покоя. Она разрывается между Тианом и дюжиной, и когда остается в одиночестве, когда никто не увидит её слабости, чувствует себя опустошенной и бессильной. Протяжный скрип дверей привлекает её внимание, и выпрямившись, избавившись от липкого чувства в груди, она, не теряя своего достоинства, улыбается вошедшему супругу. Деви, как всегда, безупречна, но взгляд… потухший, не по-юношески серьезный, не ускользает от Кристиана. — Добрый вечер, Деви, — тихо говорит он. — Добрый, — с полуулыбкой на губах отвечает Дивия. Они опускаются на диван, и, сидя напротив друг друга, тихо беседуют. — Как Ваше здоровье? — спрашивает Деви, дабы разорвать тишину, которая давила ей на уши. — Не беспокоит, — отвечает Тиан — но, знаете, Вы меня беспокоите. Устаете, печалитесь. Вам горечь не к лицу, Деви. — Я так печальна? — молвит Деви — Не замечала за собой. — Не мучайте себя. Такой прекрасной даме нужно любить себя, а не изнурять работой. — Не льстите, Кристиан, — произносит Деви, понурив взгляд. Пальцы мужчины несмело касаются подбородка Дивии, словно бы спрашивая разрешения. Она молчит, и его руки мягко ложатся на бронзовые щеки девушки. Его пристальный, изучающий взгляд приковывает, и Деви не может отвести глаз. Он любуется ей, но не так как меценат любуется картиной или ювелир золотом. Губы Тиана едва касаются её кожи, и немного отстранившись, он молвит: — Вы мне небезразличны, Деви. Все ли в порядке? — Да, — говорит она, вспоминая роковые для нее слова Видии Басу и её хищный взгляд — на меня так действуют бесконечные заботы. Не стоит за меня переживать. Дивия тянется к Тиану, её голова опускается на плечо мужчины. Прикрыв глаза, она чувствует, как его рука ложится на её талию, прижимая к себе. В ценные минуты уединения приятная тишина и головокружительная близость позволяют забыться. Деви четко ощущает горячее дыхание Тиана и дрожит, когда он оказывается непозволительно близко к её губам. Но она и рада, когда он властно и мягко касается ее губ. Все оттенки ощущений он запечатлеет на её губах, и даря друг другу свою любовь, они сольются в поцелуе, который дороже любых слов. Кристиан касается её плеч, спускаясь ниже, к бедрам, проводя по спине. В порыве страсти он приподнимает Дивию, прижимая к себе. Она садится на его колени, обхватив руками его шею. Кристиан разрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы вновь взглянуть на Деви. Девушка переводит дыхание, когда он неразборчиво шепчет ей слова любви. Кристиан спускается ниже, к её шее, покрывая бронзовую кожу дорожками поцелуев. Деви, вздрогнув, откидывает голову, позволяя Тиану овладеть собой. — Деви, непозволительно быть такой прекрасной, — говорит мужчина, обнимая её. — Непозволительно так смущать меня, Тиан.