В воде крокодил, на берегу тигр

Строгая роскошь английского стиля становиться для Деви привычной. Она широко улыбается англичанам, но в душе сгорает от ненависти к ним. Какие бы преимущества не получала Дивия от сотрудничества с ними, собственная гордость была для нее приоритетом. Порой, она уставала от официоза, требующего от нее полной отдачи. Дивию все чаще посещают туманные и печальные мысли. Каким бы не было положение Дивии, какие бы титулы она не носила, она никогда не сможет быть свободной. Никогда не сможет назвать себя женой и подругой. В первую очередь она — глава рода Шарма, первая советница своего супруга, и в её положении чувствам нет места, Но внутренняя страсть брала над разумом контроль, и Дивия пылала от пожара собственных эмоций, не в силах ими повелевать. На её шее затягивается веревка, и Деви кажется, что она не может спокойно вздохнуть. Деви замечает за собой мысль, что ей приятно общество лорда Хартфорда в деловой обстановке. Ей нравится чувствовать себя хозяйкой его поместья. Ей импонирует, что лорд, галантно протягивая ей руку, нарочито подчеркивает, что она — его супруга. Но грань дозволенного не переходит, ибо в Бенгалии не принято выражать чувства на публике. Деви было достаточно чувствовать себя его женой, и, пускай, это ей приносило больше бед и тревог, опьяняющее чувство любви дарило неимоверное тепло, которого ей так не хватало. Она сдалась. Покорилась любовному наваждению, которому так долго сопротивлялась. Позволила себе, наконец, полюбить и быть любимой. Дивия знала, что чувства, её охватившие, шли наперекор всему, во что верила она долгие годы, и она не имела права на такую роскошь, как любовь к англичанину, но внутреннее пламя было сильнее рационализма. Внутреннее пламя покорило девушку своему импульсу, но, порой, она чувствует, что в какой-то степени предает свои идеалы, свою Родину, но любовь не поддается принципам. На её шее сияет драгоценное колье из белого золота, увенчанное папараджей, миниатюрными бриллиантами и алыми рубинами, — очередной подарок лорда. В иной день она носит изумрудное кольцо — творение рук английского мастера. Подарки Кристиана трудно не заметить. Они подчеркивают бронзовую кожу Дивии, её красоту, её грацию, привлекают внимание к себе и своей хозяйке. Приятное имеет свойство заканчиватся. Деви помнит о планах Видии Басу, и каждый день она поводит в безнадежных томлениях тревоги, бессильный гнев её охватывает, пожирая изнутри, и никому она не поможет поведать о своих переживаниях. Ни Тиану, ни Амрите, ни кому-либо другому, — понимает, каковы могут быть последствия. Деви размышляет, как ей спасти свое положение, но мысли путаются, как клубок нитей, не идут в нужном русле. Страстная натура переживает о супруге, о своем будущем. Деви перебирает свои обсидиановые кудри и смотрит в окно. Лиловый рассвет гордо ознаменовал начало дня, и медленно, устало, с важностью и величием, солнечный диск поднимается из-за горизонта. Веки слипаются, — печали тревожных будней сказываются на Дивии. Она зевает, поглядывая на только что вошедшего Кристиана, вдумчиво анализирующего отчеты. Деви не находит в себе сил, дабы поздороваться с супругом, но он опережает её, и она кивает в ответ, понурив голову. — Деви, как спалось? — непринужденно спрашивает Тиан на бенгали, дабы любопытные уши, неустанно собирающие слухи, не уловили детали их беседы. — Сносно, — говорит девушка. — Точно ли? Выглядите усталой. Меня это обстоятельство беспокоит, — продолжает Тиан. Сердце Дивии пропускает удар, и она отворачивается, скрывая легкий румянец. Какая глупость!Ей приятно осознавать, что Кристиана беспокоит её состояние, но при том она чувствует легкий укол вины, что заставляет его переживать. — Вас, наверное, утомляют постоянные встречи, — молвит мужчина, смотря на супругу — не откажетесь ли от участия в местном фестивале? Дюжина приглашает поучаствовать в каком-то празднике, но суть я его не понял. И суть его генерал-губернатор не поймет, ибо ни у кого, даже у Дивии, не найдутся достаточно сил, терпения и желания разъяснить ему это. Она поднимает янтарный взор, в котором блистает немой вопрос. Деви задумывается, вспоминая, о каком приглашении идет речь, и немного погодя, она молвит: — А стоит ли Вам его посещать? Воспоминания четко стоят перед глазами. Ухмылка Видии Басу, не сравнимая ни с чем, ее роковые слова, уверенность в голосе и темный взгляд, полный коварства, — все так ясно и четко отпечаталось в ее памяти, что мысли о той встрече немного пугают. Неужели махарани перешла в наступление, решив стремительно устранить лорда? Смутная тревога перерастает в панику, но, пересиливая себя, она легко улыбается. — Знаете, — с некой снисходительностью отвечает Кристиан — будет весьма невежливо отказаться от приглашения… — Но с другой стороны, — прерывает его Деви — праздник, связанный с индуизмом, может быть для Вас неприятен. — Все пошлое и темное будет спрятано от моих глаз, я в этом не сомневаюсь. — парирует Тиан, не отрывая заинтригованного взгляда. — А Вы уверенны, что будете в безопастности? Лорд де Клер не смеет ответить, и медленно, но верно, он чувствует некоторое прояснение. Будучи человеком весьма не глупым и наблюдательным, он не мог не заметить молчаливого страха и тревожной печали индианки, и эти её слова пролили ему свет на некоторые не переживания. Переживает? В некоторой мере обоснованно. Очаровательно. Но одновременно напрягает. Деви показалось, что мужчина опешил, безмолвно признавая ее триумф, и, с облегчением выдохнув, она вздрогнула, когда он снова хотел что-то произнести, но оборвался на полуслове. Повисает тишина, и глядя на друг друга, они стараются раскрыть мотивы партнера. Эта минутная игра, держащая в напряжении, обрывается в тот момент, когда Дивия повторяет вопрос. — Я никогда ни уверен ни в чем в полной мере, — молвит Кристиан. — Задержитесь. Не идити вовремя, — шепчет Дивия, когда Тиан, поднявшись из-за своего места, приближается к ней, обхватив её плечи. — Вы считаете это наилучшим решением? — понижая голос произносит мужчина. — Считаю.

***

Голубизна неба задорно заглядывает в окошко кареты, и облака, размеренно плывущие в вышине, приветствуют путников, желая им удачного пути. Голова Деви покоится на широком плече Тиана. Он ничего не говорит, и ей от этого легче. Дивия не вынесла бы объяснений. Она благодарна супругу за то, что он, не смотря на подозрения, послушал её. Тянул время настолько долго, как позволяли это обстоятельства. Волнения Деви усмирены, и, наконец, некоторое время она могла чувствовать покой и уют, которые дарили ей редкие моменты уединения с Тианом. Он невзначай касается её плеча, проводя по коже, касаясь кончиков волос, прижимая к себе. Хочет поцеловать, прикоснуться нежнее и интимнее. Но лишь касается губами её лба, когда глаза девушки смыкаются от усталости. Кристиан улыбается, любуясь ей. Он ценил в ней её нежность, непосредственность, страсть, которые его очаровывали. Тиана околдовывало в ней все, и девушка, заснувшая на его плече, вызвала в нем такие пылкие чувства, что он начал стыдиться своей эмоциональности. При тряске она открывает глаза, и их янтарный блеск устремляется в его сторону, заставляя сердце замереть на мгновение. Воспоминание, взбудоражившее разум, вызывает ухмылку. Её прикосновения, желающие, но несмелые, опьяняюще-нежные, вскружившие ему голову, до сих пор ощущаются на губах. Кристиан не понимал, как может испытывать такую безумную гамму чувств из-за одной девушки, которая, казалось, ненавидела его, презирали всем сердцем и видела в нем врага. А может, продолжает мысли. Кристиан отгоняет мерзкую мысль и наслаждается тишиной. — Мы доехали? — спрашивает Дивия, приподнявшись. — Я думаю, осталась пару минут пути, — молвит мужчина, глядя из окошка на пестрый, самобытный город. — Ох, — выдыхает девушка — извините за то… — Деви, Вы не должны ни за что перело мной извинятся, — с улыбкой говорит Кристиан. После его слов Дивия теряет нить событий, ибо спустя пару мгновений, карета резко останавливается, и дева, ударившись о что-то твердое и холодное, на несколько минут теряет дар речи. Она не может осознать происходящее, когда оказывается в гуще событий, захлестнувшей эту часть города. Но, немного погодя, понимает, что происходит. Пестрая, галдящая толпа, тянущаяся к знати, медленно раскупается. Переговоры стихают, и площадь лишь на мгновение погружается в тишину, после чего снова возвращается в прежнее русло. Подоспевший Архат приветствует госпожу и предлагает ей удалиться, дабы никто не толкнул её. Они скрываются в тени павильона, предназначенного для членов дюжины. Обычно, в нем проводят деловые встречи, но в этот день павильон принимал особого гостя — самого генерал-губернатора, и его тщательно готовили к торжеству. Дивия, сложив руки на груди, медленно бродит вокруг Архата, думая о своем. — Хорошо, что Вы… немного опоздали, — говорит юноша. — Что происходит, объясни, — недоумевает Дивия. — Никто не ожидал этого, госпожа, но… прокаженные малярией пытались прорваться в павильон и посеяли большую панику, — спешно рассказывает Архат — но один из них бросился на Вашу карету… Его едва оттащили. Молчание. Деви замирает, обдумывая сказанное юношей. Её охватывает гнев, и, не говоря ни слова, она опускается на скамью, не находя в себе сил даже на то, чтобы злиться. Видия Басу решилась на отчаянный, спешный шаг… Деви предчувствовала нечто ужасное, и её опасения подтвердились. А если бы план главной госпожи Бенгалии воплотился бы в жизнь? Какая суматоха бы поднялась, какое горе, какой скандал!.. Деви отбрасывает мрачные мысли, не желая думать о последствиях, но страх перед грядущим преследует ее, и она ненавидит себя за эту слабость.