В воде крокодил, на берегу тигр

Лавандовое полотно раннего вечера плыло по небосклону, и вдалеке виднелись первые, блеклые звезды, проглядывающие из-за облаков. Он горбится над столом, перебирая бумаги. Бесчестные, бесчестные отчеты и письма, которые надо прочитать, разобрать и дать на них ответ; это бюрократическое безумное плотно въелось в его жизнь еще пять лет назад. На глаза попадется письмо месячной давности. То, которое он хотел отправить Деви, но так и не решился. И снова его мысли возвращаются к ней. Какая глупость. Она покорила его, захватила весь его разум, и каждая мысль об этой невероятной девушке вызывала трепет. Кристиан убирает письмо, думая, что когда-нибудь ей покажет его. Но не сегодня. И вряд-ли в ближайшем будущем. Нечто в Кристиане переменилось. Дивия, девушка, тонко чувствующая перемены в его настроении, понимает, что его беспокоят последние события. Впрочем, понимают и видят это все люди, его окружающие. Лишь глупцу не ясно, что появление прокаженных на празднике, где должен был присутствовать лорд, — хитрая, но не до конца продуманная попытка покушения. Лорд, человек далеко не глупый, понимал, к кому приведет хлеб из хлебных крошек. Ее имя вертелось на языке, но он молчал, продумывая свои дальнейшие ходы. Словно детали мозаики, его мысли складывались в единое полотно, и медленно, но верно, он осознавал, что его супруга все знала. Эты мысль отравляла его разум. Неужели Дивия к этому причастна? Подобное Кристиан даже не брал во внимание, он не мог, не имел права верить, что нежнейшее создание, по крайней мере, в его глазах, могло бы совершить покушение… Он видел ее влюбленный, пылающий взгляд, чувствовал на себе её поцелуи, знал, что Деви никогда не причинит ему вреда. Не посмеет, не сможет отречься от своей любви. Она пыталась предупредить, но до последнего момента мужчина этого не понимал… Кристиан с самого начала не питал иллюзий, что дюжина примет англичан на своей земле, но верил в то, что сотрудничество между ними возможно. Когда хрупкий мир был установлен, когда генерал-губернатор, чувствуя, что стоит на стезе короткой дружбы и взаимоуважения, дюжина решила действовать. Будучи человеком взглядов прогрессивных, он не принимает индийцев за дикарей, но этого было недостаточно, чтобы сами индийцы его полюбили. Для них он оставался врагом. И влиятельная дюжина была опасным противником для генерал-губернатора, ибо имела влияние на его супругу… Может, поэтому она молчала? Боялась правителей Бенгалии, ход действий которых предугадать невозможно. Кристиан понимает, что дюжина может влиять на его супругу гораздо сильнее, чем смог бы он сам, и это не было для него ударом, хотя на душе оставался неприятный осадок собственного бессилия. Дюжина взрастила Дивию Шарма, и она останется ее частью, чьей бы супругой она не была. Он не смог бы отречься от Англии, никогда не смог бы забыть о своих предках, о своем долге перед короной. Все чаще Кристиана посещают мысли, что испытывает Дивия. Она переступает через все предубеждения, через свою гордость, она разрывается между своим наследием и иррациональной любовью к нему. Как любят говорит бенгальцы, в воде крокодил, на берегу тигр. Осознание этого оседает на языке горьким привкусом табака, ужасным ощущением вины, разрывающим грудь. Он ненавидел себя за то, что слабнет перед этой девицей, но когда представлял слезы на ее щеках, виновником которых был именно он, начал ненавидеть себя. Тревога за нее, несвойственный его характеру трепет, забота и какая-то привязанность, которую он не мог описать словами, — было ли это любовью? Кристиан не понимает, что испытывает. Знает, что их любовь противоречит тому, что преследуют обе стороны. Но когда чувства становятся сильнее разума, люди переступают через свои идеалы. Кристиан не предавал корону, и Деви не предавала дюжину, но та безумная и чуткая страсть, возникшая между ними, шла наперекор всему тому, что они ставили своими целями. Союз, заключенный в первую очередь из политического интереса, стал чем-то большим, таким, ради чего Кристиан был способен на многие вещи. Рано или поздно обоим предстояло бы сделать выбор, и Кристиан боится, что для приоритетом будет наследие. Но и сам он не знает, что ожидает его в грядущем, и какой приоритет будет стоять перед ним. Неизвестность пугала. И он злился на себя за то, что позволяет этому страху взять над собой вверх. Двери его покоев с тихим скрипом отворяются, и не обернувшись, Кристиан кивает вошедшему лакею. Старого слугу легко узнать по грузной поступи и кряхтению. Он сообщает, что Деви вернулась посла визита к Амрите Рай, и оставляет лорда наедине с собственными мыслями.

***

Когда плен индийского зноя дает слабину, и поздний вечер вступает в права, окрашивая небосвод в загадочное индиго, Калькутта была местом чудесным. Единственным источником света был лунный диск, озаряющий своим кротким сиянием землю. Есть в таких теплых, безветренный вечерах некий шарм, когда тишина, не та, от которой звенит в ушах, точно от комариного видна, — твой единственный спутник, готовый выслушать и сохранить в тайне твои слова и мысли. Кристиан, очаровательно ухмыльнувшись и прошептав ей на ухо комплимент, берет Деви под руку и ведет в ее сад. Они оставались наедине редко. Порядочной девушке должно быть стыдно за подобные мысли, но Дивии, порой, не хватало его поцелуев, которые спускались гораздо ниже ее шеи. Она становилась раскованной, не задумываясь о будущем. Так было легче, и Деви казалась эта позиция лучшим, пускай и не сильно взвешенным выходом. Она слушает тихие речи Тиана, изредка отвечая на его незамысловатые вопросы. Разумеется, ей плевать, что думает королева Виктория о Бенгалии, и сколько денег получает некий шотландский лорд с продажи индийского чая в Пруссии. Единственное, что хотела Деви — вновь услышать голос Тиана. Она устала бороться со своими чувствами. Понимает, что эту битву проиграла. Деви наслаждается обществом Кристиана, не думая лишь о нем. — Деви, Вы необычно молчаливы, — говорит Кристиан — В чем причина? И снова он проницателен. Снова его слова заставляют Деви смущенно и печально опустить взор. Он все видит и понимает. Скорее, даже чувствует. — Все, — дает односложный ответ Деви. — Все? И я в том числе? Заболтал я Вас, наверное, — молвит мужчина. — Нет, дело не в Вас. — отвечает Деви, попадаясь тому, что снова и снова они возвращаются к этому разговору — меня беспокоит все то, что происходит в нашей жизни. — Если перейти на личности, то кто Вас беспокоит? — спрашивает Кристиан — Мне невыносимо мучительно видеть, как Вы печальны, Деви. Дивия не знает, что ей ответить. Чувствует, в какое русло идет из разговор. — Неужели Ражд Дубей или Видия Басу? — Не провоцируйте, — чеканит Деви — что хотите от меня узнать? Она встречается с его ледяным взором, и ей не понятно, что он испытывает. Слишком сложный он человек, чтобы раскрыть ей душу, свою главную тайну и быть с ней искрением во всех проявлениям. Деви понимает людей сердцем, а не разумом. — Вы же понимаете, что я вижу все. Вашу странную печаль, необъяснимую тоску и неприязнь к Видии Басу, — продолжает говорить Тиан — Она причина Ваших волнений? Спрашивает ли он или утверждает? Не ясно. Деви не в силах вымолвить и слова. Понимает, что он попал в точку, раскусил ее, и не отступит, пока не узнает всю правду, какой бы она не была. Она впервые в нем циничного, хитрого и расчетливого англичанина, политика, который умело расставил свои сети, и эта сторона его личности одновременно пугает и завораживает ее. Но, наверное, в большей степени пугает. Деви все так же молчит, не зная, что ей сказать, какие подобрать слова. Кажется, они будут лишними. Мужчина понимает, что слишком давит на супругу, но когда он так близко к ответу, когда разобрался, что же убивает его нежную и милую Деви, не может отступить. Взгляд его мягок, он обнимает ее за плечи, прижав к себе. — Пожалуйста, Деви. Это для Вашего, нашего блага. Я не могу видеть, как ты мучаешься, пытаясь бороться в одиночку, — едва слышно шепчет Тиан ей на ухо. Но в молчании ночи каждое его слово отчетливо слышно. И она, подняв голову, тихо молвит: — Да. — Она угрожала Вам? Давила? Шантажировала? Прошу, не молчите, не изводите меня. — Постойте, — произносит Дивия — Вы наверное сами знаете, какие планы она вынашивает. И хочет, чтобы я приняла в них непосредственное участие… Роковые слова сами срываются с губ Деви. Она замирает, понимая, что сделала тот шаг, на который не решалась долгое время. Ей хочется что-то добавить, она знает, что многое не высказано, но она продолжает молчать. Они продолжают свой путь вглубь сада, не тревожа друг друга. Многое надо обдумать и осмыслить. Тревоги, печали и страхи, преследовавшие Деви долгое время, ослабли. Каждый день она думает о том, здоров ли Кристиан, не готовиться ли на него покушение, и эти мысли отравляют ее бесцветную действительность. В разрушенном доме лишь от луны светло, и эта чистая, искренняя любовь, самая сильная, которую когда-либо испытывала Деви, вносила свет и тепло в ее жизнь. Она думала, что никогда не испытает волшебное чувсто, когда один человек становиться целым миром, но прямо сейчас он безмолвно шествовал рядом с ней. — Кристиан, Вы подозревали меня? — спрашивает Деви. — В чем? — В том, что я хотела Вам навредить, — отвечает дева. — Буду с Вами честен, была подобная мысль, но я понимаю, что такого быть не может, — промолчит Тиан и обратился к Деви — Вас это так беспокоит? — Беспокоит. Порой. Губы Дивии застывают в печальной усмешке. Когда они становятся честны друг с другом, она не чувствует покоя. Правда горькая, подобна язве, но жизнь, где ее нет, подобна вечному ожиданию. Оно убивает хуже любого яда. — Не хочу быть причиной Вашей горечи. Позвольте искупиться… — А если не позволю? — с вызовом шепчет в ответ Деви. — Я буду очень настойчив, — ухмыляется Тиан. — Так покажите это. Кристиан склоняется, оставляя на бронзовой шее Деви алую дорожку поцелуев, его губы касаются костяшек его пальцев, нежно покрывая их узором страсти. Он притягивает ее к себе, и его рука замирает на талии девушки. Его поцелуи становиться все горячее, Деви кажется, что она сгорает, и ей хочется большего, но он, играючи, не переступают черты желаемого, и продолжает дразнить ее, ожидая, когда она будет просить большего. Кристиан вынуждает ее умолять о прикосновениях, и останавливается, когда с ее губ срываются сладострастные вздохи. Она его настолько сильно, что ее заводят невинные прикосновения. — Вы прощаете меня Дивия? — спрашивает Кристиан. — Возможно. Посмотрим, — усмехается она, когда они, не спеша, направляются в сторону поместья. — Когда Вы вынесите свой вердикт? — продолжает мужчина. — Следующим утром. Или днем. — Посмотрим? — Посмотрим. Луна смотрит высоко над горизонтом, запоминая, о чем беседуют влюбленные. Она трепетно хранит память об их встречах, запоминает, какой сладкой, чувственной и сильной была из любовь, идущая наперекор всему. Звезды, подобно сахару, рассыпались по небосводу, и эта безоблачная, живописная ночь останется в памяти Дивии. — Деви, не соизволите ли Вы ответит над один вопрос? — неожиданно спрашивает Кристиан, прерывая уютную тишину. — К чему этот официоз, Тиан? — смеется Деви. — Я пойму, если Вы не ответите… Но мне очень хочется знать. — продолжает о своем мужчина, чутко наблюдая за девушкой. — Говорите же. — Чисто гипотетически, если бы то позволят обстоятельства, — начинает он — смогли бы Вы поехать со мной в Англию? Деви думает. Эта мысль посещала ее, и, порой, заставляла погрузиться в раздумья. Поехать в Англию с Кристианом… Где она не будет скована беременем долга, где будет в первую очередь женой, девушкой, а не главой рода Шарма. Но где она будет чужой. Для всех, кроме Кристиана. На нее будут смотреть как на диковинного зверека, долгое время не будут принимать за равную, но так заманчива была эта мысль. Но в статусе супруги лорда Хартфорда она не будет обезьянкой для потех… Наверное. Заманчиво. Девушка молчит, обдумывая сказанное Кристианом. Сможет ли она оставить свое наследие, своих друзей, свою Родину ради любви? Настолько ли сильные ее чувства? Ее осудят, не поймут, на род Шарма упадет тень, и от позора будут отмываться потомки славного семейства. На Дивии Шарма будет висеть клеймо предательницы. Но за океаном никто из дюжины не доберутся на нее. Влияние индийской знати на Туманный Альбион не распространяется. Но все-таки… — Днем звезды видите, мой лорд, — тянет с ответом Дивия. — Я все понимаю, Деви, — спокойно говорит Кристиан, и ничто в нем не говорит о том, что он расстроен или взволнован. И взор его останется холодным, беспристрастным. — Но все-таки если бы получилось… Если бы мы смогли, я бы с Вами уехала! — Вы не представляете, насколько я рад это от Вас слышать, — улыбается мужчина — Меня все чаще посещал страх, что мы обреченны. — Не говорите так! Лучше пойдемте внутрь, а то становится прохладно.