Болезнь Чиби

Дазай вышел на улицу. На вечерних улицах было прохладно, что шептало о приближающейся зиме. Плотнее запахнув пальто, Дазай Осаму направился, делая шаги по переулку, его мысли были заняты необычной ответственностью, которую возложила на него судьба. Осенний ветер принес холод, который пронесся по пустынным дорожкам, где когда-то эхом отдавалась оживленная болтовня и шаги прохожих. Вечер был окутан серебристо-серым плащом, туфли Осаму целеустремленно цокали по асфальту. Обычно он прогуливался или шёл куда либо с безразличным видом, но этим вечером им двигало явное беспокойство. В свете уличных фонарей, отбрасывающих ореолы на тротуар, Дазай шёл знакомым себе маршрутом, к маленькой аптеке на углу книжного магазина, что неподалёку от студенческого общежития. Лихорадочный и хриплый голос Чуи в его ухе был почти отголоском. — Это просто простуда — пробормотал он, пытаясь успокоить своё беспокойство по поводу больного товарища. Ложь, которой яростно противоречили как минимум два фактора состояния Чуи, бледная кожа и исходящий от него жар. Колокольчики зазвенели, когда Дазай вошел в аптеку, мягкая симфония, сопровождающая его миссию: купить лекарства. — Здравствуйте! — приветливо произнес Дазай со своей типичной оживленностью, привлекая продавщицу. Его обычная игривая живость была инструментом, котором он часто пользовался. — Здравствуйте. — ответила продавщица лет сорока, невысокого роста, полноватая, с косметикой на лице ярковатой довольно, кидая взгляд на Осаму. Взгляд шатена устремился на полки с лекарствами за стеклом, спустя несколько мгновений, он произнес — Мне, пожалуйста, вот эти таблетки жаропонижающие, Дезринит.. — Указал, после чего продолжил — Ингавирин, Граммидин и, пожалуй..вон те компрессы. — пробормотал Дазай, слышимо, всё так же осматривая полки. Кассирша приподняла бровь при виде сочетания лекарств от гриппа и высококачественных жаропонижающих, но ничего не сказала, когда Дазай расплачивался с очаровательной улыбкой, скрывавшей малейший укол беспокойства. Взяв все нужные лекарства, оплатив их и положив в пакет, он покинул аптеку, от чего колокольчики снова зазвенели. Небольшой пакет, наполненный сиропами от кашля, жаропонижающими и целым набором таблеток, казался ему довольно лёгким в руках. Пока он возвращался, разум Дазая блуждал по лабиринту его нынешней ситуации. Ему всегда нравился огонь, который излучал Чуя, то, как он боролся зубами и ногтями за каждый дюйм уважения и никогда не отступал. Это было пламя, которое Дазай часто ловил себя на том, что хочет разжечь - обычно в шутку, - но сегодня вечером каждый инстинкт был сосредоточен на том, чтобы успокоить его. Вернувшись в общежитие из аптеки с пакетиком, полным припасов, Дазай зашел в квартиру Чуи. Присматривать за кем-либо никогда не было в его стиле, но он обнаружил, что странно умиротворен, ухаживая за обычно непобедимым Чуей. Было что-то заземляющее в заботе о ком-то другом, что-то, что привязывало Дазая к остальному человечеству так, как редко позволяли его причудливые настроения. Дазай вошел в мягко освещенную комнату. Чуя спал в бреду от температуры, его дыхание было затрудненным и дышал он ртом. Рыжие волосы разметались по подушке. Дазай тихо вновь пошёл на кухню, наполнил кружку водой уже свежей водой, ведь прошлый стакан он оставил стоять. Он вернулся и поставил кружку на прикроватный столик. Чиби — позвал Дазай, используя свое раздражающее прозвище для Чуи, ожидая рычания или брошенной подушки - чего угодно, чего угодно, -что сигнализировало бы о том, что свирепый человек, которого он знал, все еще был там, под слоями одеял. Но ответа не последовало, только тихое дыхание страждущего и мягкий шорох постельного белья. Дазай подошел и обнаружил, что Чуя умудрился заснуть и попасть в беспокойный сон, на его лице было хмурое выражение, когда сны и лихорадка сплелись в тревожный танец, в такие моменты уязвимости он выглядел меньше похожим на воинственного чихуахуа, которым он был известен. Именно в эти тихие моменты, моменты, лишенные их обычных столкновений, Дазай осознал заботу о благополучии Чуи, которая выходила за рамки их поверхностного соперничества. Он положил лекарства на прикроватный столик и начал готовить теплый компресс, чтобы облегчить жар Чуи. Наблюдая за тем, как поднимается и опускается грудь Чуи при каждом вдохе, Дазай понял, что забота о Чуе ощущается не как бремя, а скорее как привилегия. В комнате было тихо, если не считать слабых звуков города, доносившихся через полуоткрытое окно. Когда Дазай сел на край кровати, уже собираясь положить на лоб Чуи компресс, глаза Чуи распахнулись, обычные пронзительно-голубые, теперь тусклые от усталости. Накахара проснулся. — Какого черта... Дазай? — Голос Чуи был хриплым, чуть громче шепота, когда он попытался сесть, кое как спихивая с себя несколько одеял, которые он сам же на себя накинул ещё не так давно, и прижимая руку к голове. Судя по всему, пока он спал, его температура немного спала. Он в полусонном беспорядке и едва осознает происходящее. — Так, не двигайся слишком сильно, у тебя может закружится голова — спокойно предупредил Дазай. Чуя подозрительно посмотрел на него, но в его усталом взгляде был проблеск невысказанной благодарности. — Почему ты здесь? — Спросил рыжеволосый юноша, опускаясь на кровать назад. — Кто-то должен спасти тебя от твоего собственного упрямства и твоей простуды, — сказал Дазай, его голос был легким, но глаза серьезными. — Ты болен, Чуя. И тебе нужно что-нибудь съесть и принять лекарство. — Но я не хочу.. — Ответил Чуя едва связно. — Надо, Чиби, надо. В голове Дазая пронеслось — Кто бы сомневался, что ты не хочешь. У тебя температура.. Не захочешь по хорошему, значит утром буду заставлять. — Он лишь усмехнулся про себя. Последовала многозначительная пауза, пока Чуя оценивал его искренность. Наконец, он медленно кивнул, соглашаясь с предложенной заботой. Дазай не смог сдержать небольшой довольной улыбки, которая тронула его губы. Это, как он думал, был еще один раунд в их продолжающемся поединке, только на этот раз борьба была против общего врага - недомогания Чуи. Дазай, тем временем, положил компресс на его лоб. Чуя тем временем снова начал прикрывать свои уставшие, слегка красноватые, тусклые голубые глазки. Шатен оглянулся на настенные часы, замечая, что уже 20:05 вечера. Не мало времени прошло, пока он вёл диалог с Накахарой и ходил в аптеку. По сколько температура Чуи сейчас не такая высокая и она спала за время его беспокойного сна, Дазай решает перенести приём лекарств на утро и дать пока что голубоглазому страдальцу поспать. Когда наступила ночь, его бдение было молчаливым, его обычно оживленные рассказы и тактильность приглушались серьезностью происходящего перед ним. Наблюдая за тем, как упрямо вздымается и опускается грудь Чуи, он неохотно признал, что их пути взаимосвязаны — больше, чем соперники, меньше, чем друзья, но, несомненно, связаны чем-то неосязаемым и необратимым. По прошествии времени, шатен и сам заснул, сидя на стуле рядом с кроватью Чуи. Продолжение следует...