Берег океана

***

Налегке, у затемненных окон Где не спеша завершен Двух безымянных сторон унисон Би-2

      Люциус устало потирает переносицу, в сотый раз проверяет телефон, перечитывая последнее сообщение от Иззи: «Скоро вернусь». Можно было бы забить, не шататься по городу, не нервничать, не ждать звонков и сообщений от Иззи и спокойно сидеть дома, наслаждаясь выходным. Люциус так бы и поступил, если бы его беременный муж не ушёл непонятно куда рано утром, оставив одну смс-ку и не ответив на другие.       Утро холодное, ветер бьёт в лицо, недосып тянет веки вниз, ноги тащат ленивое тело вперёд. А в голове перебираются все варианты того, куда мог уйти Иззи. Точно не к друзьям и не в людное место, так что звонить кому-то и спрашивать бесполезно. Как и шататься по торговым центрам и кафе. Иззи такие места за километры обходит: тошнит его и рвёт. Этот значительно сужает количество мест для поиска.       Тонкая куртка слабо спасает от ветра. Её пришлось надеть из-за того, что Иззи утянул другую, более тёплую, а ещё футболку. Он, в целом, постоянно таскает вещи Люциуса и делает вид, будто это не так, ничего не объясняет. Но Люциус и не требует: ему даже льстит, что Иззи считает его «безопасным» и комфортным.       Люциус останавливается, снова перечитывает сообщение и вспоминает место, где Иззи точно будет — берег океана. Туда Люциус и направляется. Он нервно улыбается и качает головой. Его муж — бывший военный, служивший на флоте долгие годы, а сейчас на пенсии сидит, но к океану стабильно ходит, садится на скамейку, иногда на песок и просто смотрит вдаль часами напролёт. Иззи говорит, что это его терапия и так вспоминает бывших друзей. Люциус не спорит, но просит хотя бы не сидеть на холодном.       Он добирается до нужного места достаточно быстро, а параллельно думает о том, сколько детских вещей необходимо купить с запасом, чтобы потом среди ночи не бегать по супермаркетам. Невозможно подготовиться ко всему на свете (Люциус уж точно не был готов к тому, что его муж будет копить в себе эмоции, а потом «взрываться» и, поскуливая, рыдать над упаковкой крабовых палочек), но стоит попытаться.       Люциус идёт, выискивает взглядом мужа и думает, как того можно будет шутливо обозвать. В прошлый раз звучала шутка о том, что Иззи — мигрирующий олень, раз тащится с утра пораньше непонятно куда. А сейчас, как назло, в голове нет никаких не обидных мыслей. Называть Иззи тюленем не хочется: он и без того нервничает из-за того, что растерял форму и стал неуклюжим, не стоит об этом напоминать. Лучше просто молча сесть рядом, приобнять и потом попросить вернуться домой.       На глаза попадается Иззи. Они сидит на скамейке в наушниках в куртке мужа и завороженно смотрит на океан. Люциус победно улыбается и семенит вперёд, потом нагло садится рядом, тяжело дышит и выдёргивает наушник у Иззи. Тот рассеянно хлопает глазами и глядит на супруга в недоумении, мол, чего делаешь.       – Боюсь с твоими «походами» наш ребёнок будет думать, что его отец не я, а океан, – хихикает Люциус и прижимает к себе рукой Иззи, тот «фыркает», но улыбается.       – Я опять засиделся? – Он неловко хлопает глазами и укладывает ладонь на живот.       – Выразимся так, – Люциус вдыхает родной запах свечей и жмурится. – Посидим ещё минут пять и домой пойдём, пока ты себе ничего не отморозил.       – Иди к чёрту, – Иззи прижимается, берёт за руку и снова смотрит в сторону океана. – Хорошо, пойдём домой.

***