Сердце поверившего

Киллеан выдыхает, голова опускает ещё ниже, позволяя едва тёплому душу барабанить по напряжённым плечам. Вода, в отличии от него, усталости не знает, может, и получится у неё смыть с него сегодняшний день, вроде и короткий, а такой напряжённый! Итак, к какому берегу итогов он сегодня приплыл? Первое: в их компашке верящих в проклятье над Сторибруком пополнение - если не мисс Свон, то Чейз уверовал точно, чуть ли не сильнее Генри, что не может не радовать и пугать. Второе: конец академа всё ближе, нужная сумма, кажется, стала ещё дальше, а чтобы продать дом и Жемчужину нужно общаться с его личным умопомешательством и единственным риэлтором в городе. Третье: он успел привыкнуть к таблеткам и те на него почти не действуют, раз он даже чужие галлюцинации разделяет и умудрился схлопотать приступ, из-за которого из памяти выпала большая часть суток (и где он её провёл ещё предстоит выяснить, как и примиряться с последствиями). Так что, на следующем приёме у Арчи им придётся не разбираться с его тараканами, а штудировать фармакологические справочники на предмет более мощных, но лёгких, без записи в личное дело, лекарств. Четвёртое: он нашёл свою бывшую одноклассницу и подругу Лесли в психушке в отделении для буйных. А если приступы продолжатся и дальше, возможно, он сам скоро станет её соседом. Пре-вос-ход-но! А, и пятое: кажется, Генри прав и их город всё-таки проклят, но на фоне прочего это кажется наименьшей из проблем: всё же, в Сторибруке, если их маленький принц прав, они жили 28 лет, мучались, но жили, значит, ещё пару месяцев город проклятым постоять спокойно, в отличии от его психики, сможет. Киллеан, тихонько хихикая, сполз по стене вниз, на пол, обхватывая руками колени. Страшно, чёрт возьми, как же страшно осознавать, насколько он оторван от реальности, насколько сознательно игнорирует её, не в силах воспринимать в полной мере, раз поверил ребёнку, думающего, что все жители их города сказочные персонажи, проклятьем Злой Королевы перенесённые в иной мир, чтоб страдали всю жизнь, раз за разом переживая одно и тоже! А ведь, по той же сказке, если он - Капитан Крюк, а Питер - Пэн, то они враги, хотя сейчас - друзья. А Голд тогда кто ему - смертный враг? О, Посейдон, какая чушь… По спине моросью закрапала ледяная вода - старенький бойлер был далеко не бесконечным. Киллеан, не глядя, выключает душ, и присев на бортик ванной, косится на зеркало, выдыхая сквозь плотно сжатые губы: - Я не позволю тебе выйти наружу, слышишь? Ни-за-что. Не было ни искр, ни волшебных вихрей, ни волн магии. Просто отражение, в одну секунду перестав следовать за ним, хмыкнуло стекльным звоном, скалясь едко. - Позволишь, ещё как. Морем клянусь, ты сам сделаешь так, чтобы я занял твоё место. - Ни за что! - встрепенулся Киллеан. - Ты слишком опасен! Я не могу позволить, чтобы ты кому-то навредил! - Брось! - отражение фыркнуло, качая головой. - Я же не маньяк, и не самоубийца. - и уже совсем другим, низким, на грани инфразвука, тоном, прорычал: - Есть только одна личность, которую я жажду уничтожить. В груди заныло от голодной пустоты. Киллеан потряс головой, разбрасывая капли воды по всей крохотной ванной в отрицании. Он не понимал, он не знал, за что эта тёмная часть его так ненавидела Голда, что жаждала ему так сильно, что это стало навязчивой идеей. - Ты свихнулся. - Киллеан выдохнул смешок, отодвигаясь от зеркала подальше. - Я же люблю его, почему ты так хочешь его убить?! - Нет, это ты спятил! - его двойник злобно ударил по зеркалу культей. - После всего, что он с нами сделал, ты умудрился поддасться чарам этой недоучки, которая даже проклятье нормально наложить не может, и втюриться в этого крокодила! - Заткнись! После всего, что он сделал для нас, как заботился, как стал семьёй, ты хочешь его убить! - А ты - трахнуть! Фу! Мерзость! - другой он аж сплюнул от омерзения, и Киллеан в который раз ощутил отвращение к самому себе. Боги, если он сам себя принять не может и свои чувства, то что уж и про других говорить?! Его ненависть к себе, что к влюблённому по уши человеку, что в отцы ему годиться, и семью, и всех ему заменил, что к одержимому деструктивными идеями - вот настоящее проклятие. Несколько секунд они прожигали друг-друга ненавидящими взглядами, когда тёмный сдался, начиная заново его изводить: -  Послушай, ты же уже знаешь, что всё вокруг - проклятие Злой Королевы. И эта твоя любовь - тоже. Реджина не могла упустить шанса и не поквитаться с вами обоими. - Проклятье должно причинять нам боль. Еженощно, ежечасно. - процедил Киллеан. - А Голд и чувства к нему - единственное, что поддерживало меня столько времени. - честно произнёс он. Да, были друзья, что пытались ему помочь, были знакомые, что всячески его поддерживали, но Джонс осознавал, что только Голд, что только мысли о том, чтобы не подвести его, не показать свою слабость снова, не позволить мужчине всё узнать, не позволить ему отдальтиться ещё сильнее - именно это держало его на плаву, как бы близко он не был к нервному срыву и отчаянию. Конечно, были разные ситуации, но… Киллеан приблизился к зеркалу, хватаясь руками за раковину, чтобы не натворить глупостей и не навредить самому себе - что настоящему, что выдуманному, например, разбив стекло. - Это ты. Моё проклятие - это ты. - выдохнул он. - Ты, тот ты, что разрушает всё, чего касается, что только и умеет, что грабить, уничтожать и убивать, не так ли? - улыбнулся Киллеан, наблюдая, как мрачнеет его двойник. - Ты и дня в своей жизни не прожил так, чтобы быть полезным никому не вредя. - Ты ничего обо мне не знаешь. - хмуро произнёс он, на что Киллеан улыбнулся.  - Ошибаешься. Я - это ты. Я знаю всё о тебе. Я знаю, что ты винишь себя в смерти брата, хотя это был его выбор. Я знаю, что ты любил Милу больше, чем должен был, хотя она была чужой женой. Я знаю, что ты живёшь ненавистью, не видя в жизни иного смысла, хлещешь ром, как воду, лишь бы забыться, ничего не чувствуя, соблазняешь красоток, лишь бы заново убедить себя в том, что любви, настоящей любви не существует, но… - он положил ладонь на собственную грудь, словно пытаясь утихомирить сердце. - Я хочу уничтожить тебя. Хочу, чтобы тебя не существовало, хочу забыть тебя, но… - улыбка стала болезненной, но более сильной, на грани оскала, почти фанатичной. - Но это желание лишь сделает тебя сильнее. Ты - часть меня, та часть, что отказывается принимать реальность, принимать свои ошибки и их последствия, как и принимать чужие решения. Ты - рак-отшельник, забившийся в скорлупу, вечный ребёнок, не желающий вырастать из своих страданий. Да, жизнь дерьмо, и нам встречались всякие твари, и что?! Это повод для того, чтобы вести себя как паскуда, утягивая в бездну саморазрушения и остальных? Нет, никак нет, но всё это - слишком удобное оправдание для твоей слабости! Поэтому, нет, я не отказываюсь от тебя… - Киллеан набрал воздуха в грудь, припечатывая. - Я отказываюсь быть как ты. Я знаю, что мои чувства к Голду слишком обильны, многогранны и сильны, чтобы и я, и он мог принять их в полной мере, но они уже есть. Они могут быть опасны, но чем бы они не были, я не собираюсь снова превращать их в ненависть и обвинять его во всех смертных грехах, особенно в тех, что виновен сам. Он заглянул своей тёмной половине в глаза, торжествующе завершая: - Я буду собой, буду лучшей версией себя, тем, кем у тебя стать не вышло. А значит, я ни за что тебе не проиграю. - Нет, ты всё не так понял! Это ты - проклятый, это ты - ложь! Я - настоящий, я! Это я должен быть на твоем месте! Хей! А ну вернись! Кому сказал!!! Но поздно: Киллеан отвернулся от беснующегося в зазеркалье двойника, ободрённый своим решениям, и, насвистывая, принялся вытираться, не обращая на него внимания. Это было лишь начало борьбы с собой, и до окончательной победы было ещё далеко, но даже этот выигрыш обрадовал ему и придал сил. А силы были нужны, потому что Киллеан окончательно понял: он должен помочь Лесли, чего бы это ему не стоило.

***

- Не верю. Спланировать такое… Да ладно! Киллеан замирает на полушаге, мгновенно прячась за стеной. Вот везёт же ему на подслушанные разговоры! Особенно между Свон и Голдом! Вопреки раздражению и неверию, в голосе Эммы - неприкрытое восхищение. Киллеан понимает её, слишком хорошо понимает - даже для него, на некоторое время за заботами и подработками (теперь уже - полностью неофициальными, чтобы Вейл не прознал и получить нужные ему связи) выпавшему из жизни Сторибрука, история о том, как Свон стала шерифом вместо взявшего отпуск по болезни и рванувшего в качестве егеря в леса Грэма - нечто невероятное. И совершенно объяснимое, если знать, что Голд не мог не приложить руку к тому, чтобы досадить Реджине. Для него, для его ума, подобная махинация - проще простого. Другое дело… зачем? Зачем ему помогать Эмме, подставляясь под удар Милс, баламутить их смирное болото? Киллеан хватается за ткань на груди. Так бы - за сердце взяться, чтобы прекратило так громко, выдавающе, стучать, да куда там! - Восстав против меня - вы их покорили! По-другому никак. Киллеан поджимает губы, чувствуя, зная, что точно также сейчас поступает Эмма - о, он уже неплохо изучил её натуру. Действительно, сложись всё иначе, быть может, он бы действительно ей заинтересовался и даже влюбился, но… Хах, как будто хоть одна его влюблённость могла быть простой… - Вы знали, что я соглашусь. - О да. - просто, но так веско, так почти-интимно, что Киллеан чувствует, как начинает полыхать шея и щёки. Он не видит, поэтому фантазия играет с ним дурную шутку: он представляет, как Голд беззвучно приближается к позволяющей ему это, но такой недоверчивой к остальным Эмме, пока его дыхание тихим выдохом не касается её уха во вкрадчивом шёпоте: - Отчаявшуюся душу видно сразу. Пауза такая долгая, что ещё немного, и Киллеан всерьёз поверит, что они там целуются. Просто потому, что ему слишком легко представить, как после такого голоса, как после этих слов, Свон мягко заграбастывает волосы на затылке Голда, и, приподняв его лицо, выпивает этот словесный яд с его губ. - Зачем вам всё это? Ответ настолько тих, настолько нежен, как поцелуй в уголок губ на прощание. Эмма не злиться на него, она действительно спрашивает, потому что… волнуется? Да. Ей непонятно, чего Голд хочет добиться, но… ещё больше её интересует, не пострадает ли он сам от этого. Он устроил пожар для того, чтобы она стала шерифом, пока Грэм не вернётся, сделал её героиней, позволил обвинить себя… И всё это ради неё самой. Следующие слова Голда настолько лживы, что Киллеан едва удерживается от фырканья. - Если помните, однажды, мисс Свон, мы договорились, за вами должок. Я знаю, как неприятно ходить в должниках… Теперь вы - шериф. И я подумаю, как взыскать с вас за то одолжение. Единственное, что звучит искренне, это последняя его фраза: - Мои поздравления. Киллеан выдыхает, выскальзывая из участка следом за ним.

***

Голд 38 секунд стоит в раздумьях на крыльце, пока Джонс не решается окликнуть его, выходя из тени: - Ты опять выставил себя злодеем. На секунду спина Голда каменеет, он до белых костяшек стискивает рукоять трости, но затем его плечи расправляются, а он сам - каркающе смеётся, чуть откинув голову назад. - Выставил? А не был? Киллеан подходит к нему ближе, нависая со спины и шепчет: - Ты устроил это всё в том числе и затем, чтобы мать и сына не разлучили снова. Не слишком злодейская мотивация. - Брось. Джонс, ты слишком хорошо обо мне думаешь. “И слишком много тоже” - продолжает за него внутри себя Киллеан, с улыбкой пожимая плечами:  - Ну, коль весь город считает тебя чудовищем, хоть кто-то должен видеть в тебе героя. - после чего он склонил голову, упираясь в чужое плечо горячим лбом, и выдохнул: - Полторы недели тебя не видел, соскучился. Обычно Киллеан хотя бы раз в два дня видел Голда: изредка, мельком, через несколько стёкл и зеркал, так, чтобы его внимание не было обременительным и заметным. Однако сейчас, занятый своей задумкой, у него образовался явственный голдодефицит. Настолько, что Джонсу уже плеват на собственные запреты, он… он действительно соскучился без меры. Ростовщик аккуратно, чтобы не упасть самому и не потревожить голову юноши, лежащую на его плече, повернулся, выдыхая тихо-тихо, поправляя ворот рубашки Киллеана, мимолётно, через ткань, касаясь шеи, посылая по телу мурашки: - Ты пахнешь зверем. - Утром закончил смену в приюте для животных, а затем помогал в зоомагазине. - попытался отмахнуться Киллеан, но поздно, он уже услышал подозрительный хмык Голда, напавшего на след. - Килл. - Что?! - Что случилось? Зоомагазин в Сторибруке специализируется на рептилиях, которых ты терпеть не можешь. Ты бы в жизни не стал помогать Горьянычу по своей воле без особой причины. Киллеан зажмурился, улыбаясь по-звериному, широко и чуть зло. М-да, что и говорить, так хвастался, что он лучше всех знает Голда, что совсем забыл, что и Голд - знает его. - Во что ты снова ввязался? - прищурившись хитро, до дрожи, до мурчащих ноток, спросил Голд, и Киллеан застонал тихонько, почувствовав, как тает всё внутри него. - Ну-ка, Килл, посмотри на меня… Тонкие пальцы аккуратно, но беспощадно приподняли лицо Джонса за подбородок, не давая возможности спастись, укрыть румянец, начавший расползаться всё выше, уже поглотив скулы. На секунду, в тёплых шоколадных глазах Голда Киллеану почудились мстительные золотые искры, но само прикосновение так его взбудоражило, что он, сглотнув через силу, зажмурился ещё сильнее, протянув: - Н-ничего такого, из чего тебе снова придётся меня спасать, честно! - Киллеан был готов начать скулить - то никакого Голда целую неделю, то такой ещё и так близко! - Горьяныч просто предложил очень, очень хорошую плату и я не смог отказать! Про плату, кстати, была правда - Горьяныч, владелец зоомагазина, фанатеющий от всяких чешуйчатых гадов и вообще личностью сомнительная, кроме денег, дал ему ещё и контакты того самого мастера, которого Крюк неделю выуживал по всем злачным местечкам Сторибрука, и Киллеан уже запланировал их встречу сегодня вечером. - Хм, ладно, на этот раз поверю. Пока что. - Голд, смилостивившись, отступил на шаг, позволяя Крюку перевести дух. Однако… Стоило признать: Джонсу всё ещё было мало, да, даже этого, особенно после той сцены со Свон, свидетелем которой он стал. Получить ещё одно доказательство особого отношения Голда к Эмме было… невыносимо. - Может, устроим вечер фильмов, как раньше? Мы действительно давно не отдыхали вместе, а мне ещё скоро на учёбу уезжать… - почёсывая затылок и отведя взгляд чуть в сторону, спросил Киллеан, едва удерживаясь от того, чтобы скрестит пальцы на удачу. Голд, снова уперев трость в пол, размышляет 4,69 секунды, а затем изволяет кивнуть, дополняя: - В пятницу я закрою ломбард чуть раньше, чтобы подготовить ужин. Можешь зайти в прокат и подобрать что-нибудь из Феллини. - К-конечно! Всё подберу! - честно, если бы Киллеан попытался сейчас сдерать улыбку, у него бы точно не получилось. Так что, он позволил ей полностью занять его лицо, окончательно превращая его во влюблённого идиота.

***

Киллеан, оглядевшись по сторонам, гулко ударил костяшками в металлическую дверь. Поняв, что та открыта, скользнул внутрь, и, снова оглядевшись, спросил: - Ау? Есть здесь кто-нибудь? Подвал, казавшийся необитаемым и давно заброшенным, внезапно спросил электрическим, искусственным голосом: - Джонс? - Да, всё верно! - вытянувшись в струнку, подтвердил тот. Незаметный глазу динамик то ли кашлянул, то ли хмыкнул, но после произнёс ровно, с даже сквозь механику заметным акцентом: - Проходи. Горьяныч говорил, что ты скоро прибудешь. “Куда” спросить Киллеан не успел: одна из монолитных стен ушла вбок, открывая тёмный коридор с ещё одной дверью, что раскрылась, едва он подошёл ближе. Помещение за ней уже соответствовало его ожиданиям от логова криминального мастера широкого профиля, напоминая жилище хакера или детектива из какого-то блокбастера. Только вот сам современный Мориарти оказался совсем не таким, каким его представлял Крюк: молодой, кажется, даже, моложе самого Киллеана, хотя об этом сказать трудно, потому что тот оказался азиатом - китайцем или корейцем, морской чёрт их разберёт. Хотя, нет, скорее всего китайцем, учитывая явно традиционную китайскую одежду на нём - у японцев и корейцев даже штаны на халаты похожи, а у этого можно было отличить одно от другого. Да и сам он почему-то казался Джонсу смутно знакомым, словно они уже встречались. Или просто лицо было таким? - Я - Лян. - представился тот, и, сложив руки, скрытые в широких рукавах, на груди, спросил: - Так зачем ты меня искал? - Мне… нужно помочь сбежать одному человеку из Сторибрука, с новыми документами. - И кому же? Жене, уставшей от мужа-пьяницы, что её бьёт? Упрямому подростку, поссорившемуся с родителями? А, сразу говорю - с должниками Голда не работаю, даже с моей помощью он их из-под земли достаёт. - Нет, ничего такого. - покачал Киллеан головой. Серьёзно, и этот туда же, тоже боится Голда?! - Это просто девушка, попавшая в беду. Точнее, в психушку. - Буйная? - невозмутимо уточнил тот и Джонс тут же начал оправдываться. - Нет! Ни в коем случае! Она нормальная, у неё всё в порядке с головой, просто… - Киллеан выдохнул, завершая: - Просто насолила мадам мэр и та её туда упекла, чтобы не мешала.  На лице Ляня внезапно начала расходиться щель губ в улыбке. - Так бы сразу и сказал. Раз так, то даже сделаю скидку, для доброго дела. Небольшую! - тут же оправился он и назвал цену, действительно, меньше ожидаемой, но больше, чем хотелось бы. Киллеан со вздохом снял с плеча сумку - кажется, он выгреб все мелкие купюры из местного отделения национального банка, - о нюансах оплаты наличкой и расценках его просветил тот же Горьяныч, настоятельно порекомендовав подготовиться заранее. После обсуждения нюансов, Лян тут же приступил к работе, продолжая уточнять по ходу дела: - Имя оставляем прежнее? Киллеан задумался, а после помотал головой. - Нет, точно нет. - ему вспомнились их разговоры в школе с Лесли, что никогда не любила своё имя, слишком простое, даже какое-то вульгарное. - Тогда какое вписываем? - Лян, одной рукой набиравший что-то на клавиатуре, замер в ожидании. - Пиши… Бэлль. Бэлль О Хара. - В честь Пейдж? Ловко. У меня есть клиенты, что заказывают корочки с именами рок-звёзд, но чтобы по мультфильму… - только и произнёс Лян, снова начав печатать. - Подожди пару минут, я почти закончил с информацией. Киллеан кивнул, продолжая хмуриться и осматривать помещение. Чувство узнавание не желало его покидать, и он пытался понять, чем же оно вызвано.  А затем заметил стеклянный куб в котором на прозрачной подставке покоилась золотая кисть. Висок закололо болью, аж глаза заслезились, зато память прочистило, и он произнёс: - Погоди, Лян... Лян! Я, я тебя помню, я знаю тебя! Школьная поездка в Бостон была приручена к выставке твоих картин! Я помню, как тебя награждали этой штукой! - Джонс тыкнул в кисть, и чуть более тихо, даже как-то тоскливо, протянул. - Как... как ты докатился до такого? Крюк до сих пор помнил, что даже ощутил запах от миски с лапшой, хотя та точно была нарисована. Нарисована, но совсем как настоящая, как и прочие картины Ляна, с необычайным, волшебным мастерством. В какой-то момент, Киллеану показалось, что Лян сейчас на него кинется - настолько злобным и кровожадным было его лицо. Но тот выдохнул, разжал кулаки, и с той же фарфоровой трещиной улыбки начал говорить: - Как дошёл? Спасибо моему отцу: я уж думал, что после награждения смогу соответствовать его стандартам, но куда там! Сначала зарядил пощёчину, сказав, что я его позорю, напоминая о корнях о которых он аж в Америку сбежал, что моя мазня до добра не доведёт, что этим я не смогу зарабатывать... А потом сломал мне руку. - Лян наглядно поднял кисть, позволяя рукаву сползти ниже, и Киллеан вздрогнул: конечность Ляна была изувечена даже хуже, чем у него самого, представляя из себя скрюченную мумифицированную кисть от середины предплечья, с неровными шишками на месте запястья и фаланг пальцев. - Да так, чтобы я наверняка кисть в руки в жизни не взял. Поэтому, я решил сломать ему жизнь: сначала устроил собственную смерть, выйдя из системы радикально, затем спёр документы и передал конкурентам, разорив бизнес и в конце сфабриковал улики, обеспечив ему смертную казнь через повешение. - Лян даже рассмеялся, заново пряча руку. - Занятно, рисовать уже не могу, а фальшивки у меня всё ещё получаются не хуже оригиналов. - он словно смаковал собственную трагедию несколько секунд, но затем встрепенулся и произнёс: - Кстати, об этом. Слушай, план такой... Киллеан сосредоточенно его слушал, но мысли занимало иное. И только после выхода из логова Ляна, он вспомнил: Смертная казнь в штате Мэн была давно отменена. А последняя, ещё и через повешение, была аж в 1885 году.

***

- В общем, Эмма снова всех спасла, воссоединив семью и…. Килл, ты что, не слушаешь? - возмущенный Пэнсил оборвал свой рассказ и повернулся к другу, а секундой спустя настороженно прищурившись. - Килл… это что, макияж? - Ну… да? - Джонс неловко улыбнулся ему через зеркало, продолжая воевать со стрелками. Хм, может, всё же стоило Руби попросить? Сказать, мол, для подработки, если бы пришёл в час-пик, то может быть, она даже спрашивать ничего не стала бы… Питер нахмурился ещё сильнее, начиная рассуждать вслух: - К выступлениям ты пока ещё не вернулся, да и одет не как пират, так что… ты что, на свиданку собрался?! - Питер! Ай! - опешивший от чужой догадливости Киллеан дернул рукой, и попал подводкой прямо в глаз. - С ума сошёл? Какая свиданка?! - Ну, судя по тому, что в кои-то веки оделся нормально, а не “удобное, не дырявое, чистое и не жаль марать” - то с Голдом, хотя поверить в это трудно. - Да о чём ты вооб.. ай! - от очередного резкого движения глаз заслезил ещё сильнее. - Да, кажется, я прав. - сам себе кивнул Питер, не веря, но расплываясь в ехидной улыбке. После чего, дождавшись, когда Киллеан проморгается, подошёл ближе и ткнул его локтём в бок. - Колись, как тебе это чудовище укратить удалось! - Во-первых, Голд - не чудовище! Во-вторых, это не свидание, а простой семейный вечер кино. Стоило Пэнсилу услышать три последних слова, как тот скривился, мгновенно теряя интерес. - Он что, опять мучает тебя этим старьём?! Лучше бы снова за бейсбол взялся! Киллеан запыхтел, оставляя его без ответа. Ни он, ни Голд в спорте заинтересованные не были, как ни пытались. Это Питер был типичным мальчишкой. Как и Нил. Поэтому, в память о нём, и, не зная как подступиться к подростку, что внезапно стал его семьёй, Голд попытался сблизиться так, за просмотром спортивных матчей. Даже выучил правила нескольких игр, чтобы разбираться. Иногда к ним присоединялся Питер, единственный, кто получал от просмотра хоть какое-то удовольствие. Киллеан сначала нервничал жутко, потом наслаждался тем, что Голд с ним, а потом, в конце-концов признался, что спорт не особо любит, и, к удовольствию обоих, на смену спортивным передачам пришла классика синематографа. И это было прекрасно по многим причинам. Во-первых, просто интереснее им обоим. Во-вторых, было что обсудить после. В-третьих, Питер “это двухстолетнее старьё”, как он выразился после первого фильма, терпеть не мог и очень скоро такие вечера стали лишь для них двоих, к сожалению, начав сходить на нет, когда Киллеан стал старше и понял, насколько же… стимулирующе на него воздействует присутствие Голда рядом, морской дьявол подери подростковую гиперсексуальность. Питер, начавший косится на него ещё страннее, спросил: - Слушай, раз это не свиданка, зачем тебе макияж? Джонс поджал губы, которые собирался как раз смазать бальзамом(исключительно для защиты и увлажнения! Надежды он имел, но не питал), заново выдыхая: - Я же тебе рассказывал о том, что мужчины почти пять тысячелетий пользовались косметикой наравне с женщинами, хочешь ещё одну лекцию? - Не надо, я на первой чуть не уснул. - Ну тогда считай, что я наношу защитные знаки, чтобы демоны не проникли в моё тело. - хмыкнул Киллеан. Говоря честно, для него макияж был чем-то вроде ритуала, безопасный и быстрый способ успокоиться и наполниться уверенностью. - Типа, как египтяне? - снова вклинился Питер, и Киллеан кивнул, всё же взявшись за бальзам. - Да, как египтяне. Не нравятся они, есть ещё хвараны, цветочные самураи.  - Киллеан встал, оглядел себя, оправил одежду и начал собираться к выходу. - Так, вроде нормально, я побежал, если будешь уходить, оставишь… - Ключи в череп, череп в рундук, я помню, да. - закатив глаза ответил Пэнсил, махнув ему рукой, когда Джонс пробежал мимо. 19:39, он опаздывает, не критично, но всё-таки! На счастье, пробок в Сторибруке с момента основания не было, так что он спокойно проехал мимо Эммы с Генри, кивнув им, а затем, чуть от удивления не слетел в кювет - мимо него проехал мотоциклист. Незнакомый мотоциклист, уж об этом Киллеан, три вечера подряд заменявший бармена в Кроличьей Норе и поперезнакомившийся со всеми байкерами их городка точно мог судить. Сердце не тревожно, но взволнованно заныло. Опять чужак? И, кажется, в отличии от мисс Свон, не к добру. Впрочем, пока этот мотоциклист не собьёт его - это не его проблемы. Арчи, на последнем сеансе говорил о том, что он больше должен быть занят своими делами, а не чужими, вот и… Сегодня у него только одно дело: получить как можно больше удовольствия от хорошего фильма, закусок и компании Голда! В 19:57 он заглянул в прокат, и спешно, по отзывам владельца, взяв касету, едва-едва, но успел позвонить в звонок особняка Голда ровно в восемь вечера. О. Морской. Бог! Как хорошо, что он всё же немного пробежался и сбившееся дыхание можно свалить на это, а не на то, что Голд встретил его без пиджака и жилета, в одной рубашке с подкатанными до локтя рукавами и сокровенно поблёскивающими на плечах цепочными арбендами. Чтобы дать себе хоть немного времени и сглотнуть внезапно набежавшую слюну, Киллеан выставил вперёд полученную в прокате кассету. - Филлини, как и заказывали. Кажется, этот фильм мы посмотреть не успели. Голд, оглядев его, озорно хмыкнул, но открыл дверь шире. - Ну, сейчас проверим. Располагайся, я схожу за напитками. Джонс кивнул, про себя благодаря Посейдона за внезапную передышку, снял верхнюю одежду, и, вымыв руки, отправился в зал. Конечно же, такой педант и эстет, как Голд, не мог просто купить ведро готового попкорна. На журнальном столике перед диваном расположились те самые закуски: витые сырные палочки со сливочно-чесночным соусом, несколько видов хрустящих брускет, домашний начос с гуакамоле и фруктовые дольки с ягодами в горьком шоколаде. Успевший проголодаться Киллеан с упоением вдохнул запах еды - раньше к таким вечерам они готовились вместе с Голдом, и он же был единственной причиной, почему Джонс до сих пор не заработал себе гастрит, научив неплохо готовить. Он вспоминал это время с тоской, и светлой, и тёмной одновременно, с пьянящим упоением того, что хоть на несколько часов, но снова сможет оказаться в этом доме не гостем, но частью. С желанием остаться здесь, так, близко-близко, навечно. Крюк помотал головой и встал, чтобы вставить кассету в проигрыватель и переключить телевизор на нужный режим. Заметив возникающие титры, он поставил на паузу и снова сел. Вовремя - Голд уже вернулся с ещё одним подносом, и, поставив тот рядом с первым, передал ему олд-фешн, качнув собственным двойным, на треть заполненным бурбоном. - Не возражаешь? - Главное, не перепутай. - только и рассмеялся тихо Киллеан, отпивая из собственного крепкий ледяной чай с охлаждающим прозрачным камнем, в толще напитка похожего на карамельную жемчужину. Голд хмыкнул, и, чокнувшись своим об его, сел, положив одну руку на спинку дивана. Точнее, сначала она была там, а затем соскользнула, заставив Киллеана чуть не подавится брускеттой с авокадо и лососем, когда он почувствовал, как сухопарая, точёная, горячая до невозможности ладонь, словно невзначай поглаживает его по спине. Джонс сглатывает с натугой, сводит ноги, а после и вовсе перекидывает одну на другую, во избежание. У Голда очень, очень умелые руки, руки мастера, руки творца, руки того, кто привык работать ими, и работать искусно, а значит, даже в покое те не могут остановиться. Киллеану скулить хочется. Хочется сползти вниз, подставить под ладонь не спину, а макушку, лоб, лицо, щёку уложить, носом ткнуться, каснуться губами, вылизать, выцеловать до последней костяшки, до самого запястья целиком. Хочется аккуратно прикусить фаланги сразу двух или трёх пальцев, всосать в рот, плотно сомкнув губы, щекоча языком, перед тем как позволить им скользнуть дальше, до самого горла, что сжимается голодно в предвкушении большего. И когда раздался стон, в первый миг Джонс подумал, что он всё же не сдержался, и спешно закрыл ладонью рот, но когда тот повторился… Он моргнул, повернулся к экрану, от которого отвёл взгляд, и чуть не умер от ужаса. - Хм, я, конечно, слышал, что в Амаркорде есть пикантные моменты, но не настолько же… - с удивительным равнодушием пробормотал Голд, читая коробку. - Да и качество видео слишком хорошее для конца семидесятых. Кажется, кто-то перепутал коробки. На экране какой-то голый парень исполнял всё то, о чём Киллеан сейчас мечтал, какому-то совершенно незнакомому (точно не Голду!) но слишком похожему на него из-за возраста, костюма и ауры элегантному мужчине, что сидел на богатом, похожем на трон, кресле. Киллеана начало трясти: то ли от подступающей всё ближе истерики, то ли от кружащих голову гормонов. Это ж насколько нужно быть неудачником, чтобы взять в прокате вместо нормального фильма и притащить на встречу с человеком, в которого влюблён, порно! Стоны сменились невразумительными звуками, которыми Джонс пытался оправдаться. Парень на экране уже не стонал, да и не мог - он зубами схватив язычок молнии, расстегнул чужую ширинку и тут же наделся глоткой на чуть ли не выпругнувший из брюк фаллос. Несколько секунд  полируя его горлом и обильно обливая слюной, заглот наконец-то выпустил орган из себя, а после, в одно движение забравшись на кресло с ногами, голодно облизнулся, снова взявшись за ствол и… Последний предсмертный писк Киллеана совпал с писком выключенного телевизора - ей-Посейдон, если бы Голд не вырубил эту вакханалию, у Крюка случился бы инфаркт! Резко согнувшись, тот почти вслепую зашарил по столику, пока не наткнулся на стакан и не выпил его залпом. Повезло, что это был его, он даже подумать не мог, чтобы алкоголь сделал с ним в его нынешнем состоянии. Стоп, а откуда вообще в их захудалом прокате гей-порно?! За попытками поймать какую-то мелькнувшую в голове несостыковку, Киллеан снова почувствовал тёплую руку на своей спине и едва не захлебнулся. Голд помог ему начать дышать, а после спросил: - Теперь в порядке? Киллеан отрицательно помотал головой, но упрямо прохрипел “да” и Голд рассмеялся, снова откидываясь на диван и хлопая одной ладонью по колену. - Что-то не похоже, Килл! Да уж, вот уж не думал, что этот фильм настолько… взбудоражит. Всё. С него хватит! Киллеан был готов уже окончательно потерять гордость и заплакать. Ну как, как этот мужчина мог быть таким… Подрагивающий от смеха аккуратный кадык. Мягкие каштановые с серебром пряди.Тёплые шоколадные глаза, лукаво сщуренные. Выбивающие по колену игривую дробь пальцы. Полнотелый, глубокий в каждой своей ноте парфюм, сейчас, в дуэте с запахом кожи мужчины и вовсе сводящий его с ума. Голд, словно заметив его любование, улыбнулся ещё шире, заново приближаясь к нему. Сначала бедром и коленом, прислонив к чужим, затем корпусом, и в конце-концов просто нависнув над вжавшимся, то ли от ужаса, то ли от обуявшего его столбняка, Киллеаном нос к носу. Мягко, по-звериному, чуть опустив ресницы, погладил кончик носа Крюка собственным в эскимоском поцелуе, а после резко распахнув глаза, заглянул своими, зазолотящимися от обилия эмоций, в чужие, остро, колко, опустошающе-честно: -  Но ты бы хотел быть на его месте, верно? - Ч-что?! Взгляд Голда исполнился той ленной истомы, что бывает после хорошего оргазма или у хищника после убийства и сытной трапезы. Киллеану не был знаком этот взгляд, точнее, не был знаком в реальности, но во снах… - Ты бы хотел сделать всё, что делал он, даже больше: прикасаться, ласкать, принадлежать, не так ли? - тыльной стороной костяшек по скуле, так чувственно, так тлетворно-нежно, что лучше бы он срезал мясо до кости или вонзал нож в спину - менее больно. - О, Киллеан, не притворяйся, признай, что хочешь этого… Киллеан стискивает ткань на груди, чувствуя, что сердце прямо сейчас пытается то ли поломать рёбра, то ли безуспешно и безнадёжно насадиться на их обломки, чтобы закончить муку.  Неправильно. Как это всё неправильно. И невыносимо. Голд, словно невзначай облизывает губы, заставляя Джонса прикипеть к ним взглядом, беспомощно смотря, как они становятся всё ближе и ближе, пока… Мужчина щёлкает пальцами и глаза Киллеана стекленеют, мгновенно закрываясь, а тело обмякает. Проказливо хихикнув, Голд злорадно осматривает такое беззащитное, такое смертное тело, но после кривится, сползает с чужих бёдр, на которые забрался для усиления эффекта, а затем садиться рядом, с удвоенным аппетитом потянувшись за виски и закусками. - Отлично. После такого он ко мне точно месяц не полезет! Снова нажав на пульт, он морщится, слушая фразу на итальянском от одного из персонажей: - Все мы ищем свою истинную любовь. Настроение разом портится и он снова выключает фильм. Смотрит на крепко спящего пирата, чья голова упала ему на плечо, двумя пальцами в висок, нарочито, чтобы голова ныла, опрокидывает его в другую сторону, и задумывается. Даже Крюк пытается её найти, точнее, заполучить. А чем он хуже? Кажется, пора приступать к поискам собственной.

***

Руби, подозрительно оглядев его с ног до головы, спросила: - Чем ты занимался, раз так изгваздался? Киллеан, спешно, но аккуратно, чтобы не нанести ещё больше грязи, снимавший с себя насквозь мокрую одежду, на секунду задумался, припоминая: - Помог починить крышу отделения интенсивной терапии, нашёл с Чейзом пару потеряшек в лесу, затащил баркас и Жемчужину с парнями в доки от бури, ну и так, по мелочи. - пробормотал он, вскакивая в душ, уже в кабинке избавляясь от нижнего белья. Какой бы близкой подругой не была ему Руби, он не собирался щеголять перед ней голым. Снова. Особенно неподалёку от её бабушки и её дробовика. - Ладно, грейся, герой. Свет отключили, но в бойлере ещё должна быть горячая вода. Потом спускайся в кафе, сделаю какао. Киллеан в благодарность чихнул, тут же врубая горячую воду. Помня про ограниченность, быстренько, за 4 минуты и 47 секунд вымылся от пота и грязи, немного изгнав кипятком стылость из костей, насухо вытерся и, убедившись, что Руби вышла, в одном полотенце прошёл к шкафу. Всё же, в репутации гея, есть свои преимущества: например, можно спокойно иметь свою полку вещей у одной из первых красоток города. Ну и, свою косметичку на её столе тоже, да, что удобно, учитывая, что кафе находится почти в центре Сторибрука, на равном удалении от большинства его подработок. Переодевшись в сухое, и обновив подводку, Киллеан спустился вниз. Проходя сквозь кухню в зал, он поздоровался с Бабулей и получил хмык вслед: - Кажется, у тебя появился конкурент. О чём она, он понял, когда оказался в зале: мисс Свон с кем-то говорила. С кем-то с щетиной, в косухе, и весьма загадочного вида. Издалека, да и со среднего расстояния, ещё и в такую погоду, как сегодня, их вполне можно было спутать, но… почему конкурент?! Он, конечно, слышал о слухи о том, что его с Эммой чуть ли не мэр благословила на отношения и действительно часто пересекался с ней в последнее время по мелочам, но… В этом не было ничего такого! Просто случайность! И вообще, это Питер в неё влюблён, а он… А он и так влюблён по уши в Голда.  Столило только упомянуть его, как стало горячо, и телу, и шее, и ушам: после того вечера, проснувшись среди ночи укрытый пледом, Киллеан попросту сбежал из дома Голда и с тех пор даже думать о нём было неимоверно стыдно, потому что мысли вечно уходили куда-то не туда, в вариации увиденного фильма для взрослых, но с ними в главных ролях. Запив принесённым Руби какао таблетки, Джонс наблюдал за театром одного актёра, пока неизвестный писатель не скрылся, обронив ещё парочку загадочных фраз, после чего подсел к Свон, неся в качестве платы за нарушения покоя тарелку с пончиками. - Кому-то назначили свидание.  Эмма лишь фыркнула, забирая один из пончиков и делая яростный укус. Прожевав, она махнула рукой. - Скорее, просто пытается нагнать на себя тумана, как будто сегодня его в Сторибруке мало. Только вот… как он у нас вообще оказался? Киллеан тихонько почесал нос, пожимая плечами, но предположил, взяв пончик тоже. - Генри говорил, что с твоим приездом проклятье начало ослабевать. Может быть, поэтому границы города перестали быть непроницаемыми? - То есть, вскоре у нас может появиться множество чужаков. Жаль, я не могу рассказать об этом Реджине, её от этого инфаркт хватит. -  протянула та в кружу. - Ну почему же, можешь. Только тогда, боюсь, проклятие усилиться и придётся искать того, кто влюбится и поцелует одну очень милую, но буйную и упрямую лягушку. - Хэй, почему лягушку? - возмутилась искренне Эмма. - разве я не должна заснуть вечным сном как мама? - Дважды использовать одно и то же проклятье на членах одной семьи - дурной тон. - настоятельно сообщил Киллеан, поднимая в потолок вместо указующего перста огрызок пончика. - Главное, заранее напиши, чтобы меня тебя лобызать не заставляли. Эмма вздохнула. - Поздно. Нас уже даже мэр окрестила “Капитан Подводка” и “Шериф Косуха” - она у меня сегодня даже предложила использовать на нашем чужеземце женские чары, раз он “мой типаж”. - Но он не твой типаж. Свон замерла с поднесённой ко рту чашкой, прищурилась, поставила её на место и строго спросила: - А ты откуда это знаешь? Киллеан, скрывая боль, улыбнулся: - По Генри. - “И по Голду” - добавил он про себя. - Кареглазым шатеном он, при матери - голубоглазой блондинке, может быть только в отца. - заметив её скептичный взгляд, Джонс улыбнулся шире. - Хей, не ведись на мою смазливую мордашку и бицепсы! Я умнее, чем кажусь, но глупее, чем хотелось бы. Между прочим, в старших классах я почти всегда занимал второе место по успеваемости. - А почему не первое? - уже чуть сглаженее, с намёком на юмор, спросила Эмма, и Киллеан выдохнул: - Потому что у меня был слишком сильный противник. При мысли о Лесли стало грустно: да, Лян заверил его, что сделает всё в лучшем виде и в скорейшее время, и они уже всё спланировали, но… Киллеана отторопь брала, стоило подумать, сколько же она провела в той палате. Лесли исчезла несколько месяцев после выпускного спустя, получается, даже по самым оптимистичным прикидкам, выходило несколько лет. А если вспомнить про проклятье, то… и вовсе 28?! - Знаешь, Килл, в разговорах с тобой, теория о проклятье звучит не так уж и безумно. - внезапно призналась Эмма. - Это естественно, учитывая, что я - живое доказательство. - Но даже если так, то почему Королева оставила тебя таким? - продолжала допытываться Свон. - Ты единственный в Сторибруке кто сразу поверил Генри, а не отнекивался и отказывался до последнего. Киллеан грустно усмехнулся, помешивая ложечкой остатки какао. - Видимо, это часть моего проклятья. Сама посуди: бедненький Килли не только сбивается с ног, пашет на всех возможных работах и ходит к Арчи из-за птср, так ещё и верит во всякие небылицы, мня себя Капитаном Крюком! Совсем свихнулся, бедолага! - всё с сильнее и сильнее переходя на шипение, выдохнул он. Киллеан ненавидел, когда его жалели. Да, он калека и псих - и что? Он не немощный! Он справляется со своей жизнью, трудной, но какой есть, он старается быть не просто хорошим человеком, но и лучшей версией себя! - Если проклятье настолько вариативно, что буквально изменило судьбу каждого, я вообще удивляюсь, как Реджине удалось его наложить. - У всякого проклятья своя цена. - пожал плечами Киллеан, скривившись от внезапно прострелившего болью виска, и, покосившись на часы, начал собираться. - Ей пришлось заказать собственную мать и использовать сердце отца, чтобы его наложить. Опс, мне пора, иначе Вейл открутит мне голову и сам же обратно пришьёт! Изумлённая Свон несколько секунд очумело смотрела ему вслед, пока не выдохнула: - Что?