Уйти и не вернуться

«Детство кончается, как только ты понимаешь, что умрешь». Ворон (The Crow)

Гарри, Драко и чета Малфой стояли на платформе девять и три четверти, с пренебрежением наблюдая за творящемся там балаганом. Родители суетились, дети бегали туда сюда, громко разговаривая, а иногда даже выкрикивая некоторые фразы. И их было очень много, слишком много. Гарри решительно не понимал — как он в прошлые разы не замечал такого неуважения одних магов к другим, ведь Дурсли, какими они ублюдками не были бы, привили ему ещё в совсем маленьком возрасте знания о приличиях, пускай и определённо не самым лучшим способом. Значило ли это, что его восприятие было искажено? От осознания этого становилось страшно, ведь сколько всего с ним могли сделать пока разум был затуманен… Его могли допросить, использовать легиллименцию, да даже изнасиловать! Гарри сделал себе пометку обязательно обговорить это с Драко позже. А пока что, стоя на платформе и смотря на суету Гарри с Драко испытывали огромное чувство дежавю. А ещё на них пялились. Нет, не посматривали украдкой и не шептались за спиной, а именно пялились, показывая пальцами и громко обсуждая. На самом деле удивление их было оправданным, ведь когда ещё увидишь «национального героя», идущего рядом с семьёй пожирателей смерти, пускай и оправданных. «Как иронично», — подумал Гарри. Вот ещё два с половиной года назад они с Драко и подумать не могли, что сейчас будут начинать сначала и вновь сядут в легендарный красный паровоз, который увезёт их в давно забытое прошлое. Гарри повернулся к Драко, который стоял возле старших Малфоев, и увидел, как Нарцисса изящным жестом поманила его к себе. Когда Гарри подошёл ближе, она с нежностью и трепетом, таким, какой бывает только у матерей, с какой-то невероятно искренней симпатией обняла обоих мальчиков. — Берегите себя, — произнёс Люциус с теплотой в голосе, — обязательно пишите, что вы будете делать и если вам понадобится помощь. За месяц перед Хогвартсом Гарри и Драко успели посвятить взрослых в часть своих планов, обсудить, выявить плюсы и минусы и тщательно всё обдумать. Люциус с радостью присоединился к ним, он хотел помочь, да и цели мальчиков почти полностью совпадали с его. В конце концов, Гарри с Драко попрощались со старшими и пошли занимать купе в Хогвартс-Экспрессе, пока они ещё есть, дабы не повторять опыт предыдущих лет, когда им приходилось ехать в крайних вагонах, где условия не в пример хуже, чем в основной части паровоза. До отправления оставалось ещё полчаса, но тревожность, развитая войной и так до конца и не исчезнувшая, нашёптывала, что они безбожно, безнадёжно опаздывают. Пребывая в состоянии лёгкой паники, Гарри с Драко дёргали дверцы каждого купе, в поисках свободного, но как назло такового им ещё ни разу не попалось. Тут же боязнь не успеть, огромным трудом сдерживаемая, подняла голову и проявилась в маленькой, почти незаметной истерике. К счастью, вскоре они всё же наткнулись на пустое купе, куда тут же зашли и защелкнули щеколду на двери, наложив дополнительно несколько заклинаний: заглушающее, запирающее и сигнальные чары. Они присели на диванчик, крепко прижавшись друг к другу. Гарри, как сильнее измученного войной и, соответственно, более подверженного панике, всё ещё трясло. Драко притянул его к себе на колени, нежно огладив плечи, спину, бёдра, и зашептал на ушко: — Тихо… Гарри всё хорошо, ты в полной безопасности, я с тобой, мы со всем справимся… — Драко взял ледяные ладошки Гарри в свои и чуть сжал. — Я всегда буду с тобой, моя душа — навсегда твоя… Любимый, пожалуйста, дыши со мной. — Драко медленно считал вдохи и выдохи, этой техникой он пользовался сам и научил Гарри. Это был не первый и, к сожалению, точно не последний такой приступ. Они стали преследовать их и не только их, многие дети, да и взрослые не смогли спокойно существовать после всех тех событий. Ведь просто невозможно оставаться прежним, когда от одного лишнего или неверного шага может оборваться твоя или чья-то чужая жизнь. Страх въелся под кожу и отравлял души людей, заставляя просчитывать каждое действие, не смыкать глаз по ночам, контролировать всё и вся. Он затронул и Гарри с Драко, и поэтому они дёргались от каждой мелочи, были готовы абсолютно ко всему и вот сейчас уже ждали прихода Уизли, который по их расчётам состоится через… — Три минуты! Гарри, открывай глазки, — Драко нежно провёл по щеке супруга. Они сидели в своём купе, поочерёдно досыпая необходимые часы сна, упущенного в бесконечной подготовке к школе. — Гарри, сейчас придёт Уизли… Ты должен быть готов к этому, — на самом деле Гарри действительно очень болезненно переживал предательство друзей. Они были ему самыми близкими людьми тогда. Даже ближе чем крёстный, ближе чем родители. Он не успел узнать их, а Герми с Роном «были с ним» на протяжении всех семи лет. Печально было вспоминать те времена и осознавать, что всё произошедшее — лишь игра, театр разыгранный для него одним бородатый кукловодом. Цель, конечно, оправдывает средства, но это было подло. Гарри открыл глаза и сразу же наткнулся взглядом на лицо супруга. Его серые глаза, красивые, пускай ещё детские черты лица… Всё это было родным. Драко бережно будил его, скоро должны будут прийти его «друзья». Хотя в этот раз контактировать с ними он абсолютно не собирался. Невилл, Луна и близнецы Уизли, тогда к сожалению только Джордж — единственные люди из его окружения, кто был с ним тогда, и те с кем он собирался общаться сейчас. Были ещё и друзья Драко — Панси Паркинсон, Блейз Забини и Теодор Нотт. Они все были учениками третьего курса и с Драко, в том времени, начали общаться лишь когда тот был на четвёртом курсе. Сейчас они были теми, с кем будет хоть капельку интересно общаться. Все их «ровесники» — ещё слишком дети, они не смогут понять, старшекурсники — не станут обращать внимание на тех, кто, по их мнению, «мелочь», так что выбора было немного. А ещё, что немаловажно — Гарри с Драко были в них хотя бы отчасти уверены. Уверены, что они не подставят подножку, что не подведут в трудный момент. Дети нейтралов, дети, ненавидящие и Волдеморта, и Дамблдора. Из омута мыслей Гарри выдернул громкий стук в дверь. Можно было и не открывать, но проще было разобраться сразу. Драко отодвинул щеколду и дверь отъехала в сторону, являя им с Гарри запыхавшееся лицо Рональда Уизли. Гарри передёрнуло от отвращения, смешанного с горечью и он нашёл руку Драко и сжал её, почувствовав ответное касание. — Здесь кто-нибудь сидит? — Рон нарочито сильно, аж краснея, выпучил глаза и почесал затылок, пальцем указывая на сиденье напротив того, где сидели Гарри и Драко. — Везде занято, — он идиотски улыбнулся, и уже собрался зайти в купе, как его оборвали: — Прости, но нам и вдвоём хорошо, — Гарри постарался сделать максимально дружелюбный тон и не дать раздражению прозвучать в голосе. — Пройди немного дальше, третье по счёту купе было свободно относительно недавно, — Поттер указал рукой направление и устало прикрыл глаза. — Но… — начал было Уизли, но в разговор вступил Драко, который на дух не переваривал его и не хотел так сильно осторожничать: — Мы уже всё сказали… Пожалуйста, покинь купе, или мы просто выгоним тебя сами. Нам пока что не нужны друзья, прошу извинить. — Это было отчасти правдой. На данный момент им хватало общества друг друга, пока не затянулась рана, оставшаяся после войны, после предательств, расставания. Казалось, они вросли друг в друга, дополняя, соединяясь, как разрозненные кусочки пазла, наконец нашедшие свою пару. Да, позже им захочется другого общения, но сейчас — нет.

***

Когда Хогвартс-Экспресс прибыл на свою вторую и последнюю станцию, Гарри с Драко уже сидели переодетые в школьные мантии и ждали, пока схлынет первая толпа. И когда топот и крики немного стихли, они вышли в тесный проход, в котором уже не было настолько много народу. Лишь последние зазевавшиеся первокурсники, испуганно озирающиеся по сторонам — магглорождённые или маггловоспитанные, им не объяснили, как устроен магический мир, и Хогвартс в частности — да сони, которые впопыхах переодевались уже после прибытия на станцию. Такой поезд обладал некой чарующей атмосферой волшебства, будто там ты ещё больше погружаешься в ветхий старинный мир. И хотя в почти пустом коридоре было тихо и уютно, но надо было выходить, чтобы не уехать обратно в Лондон. Пускай они и умели аппарировать, но лучше было пока не делать этого, ведь расщепиться или залететь куда-нибудь в дебри — совсем не приятно. На платформе первокурсников встречал неизменный Хагрид. С благожелательной улыбкой он подзывал крутящихся вокруг себя, как запущенная юла, и с непередаваемым выражением восторга на лице озирающихся первокурсников подойти ближе к себе. На самом деле их удивление было абсолютно оправданным — пейзаж вокруг поражал своей будто неестественной, магической красотой и пугающей загадочностью. Уже стемнело, а небо было затянуто плотной дымкой парящих где-то очень высоко облаков. Позади платформы возвышался Запретный лес, невероятно правильно вписываясь в вырисовывающуюся картину. Внутри него, между деревьями вилась тропинка, ведущая куда-то вниз. Вокруг неё летали тысячи маленьких огоньков, трогательно выделявшихся на фоне остальной, практически кромешной темноты. Светлячки! Нереально прекрасные и настолько же магические. Они похожи были на огоньки Люмоса, так ярко они светились. Также ярко, как светились сейчас сердца малышей… Дорога, несмотря на всю внешнюю красоту была ужасной — мокрая, вязкая от не так давно прошедшего дождя грязь покрывала её полностью. Дул ледяной, пронизывающий до костей ветер, развевая мантии и заставляя ёжиться от холода. Гарри и Драко синхронно сморщились — такое отношение к первокурсникам абсолютно недопустимо, они не смогут сами себя очистить и высушить — особенно маглорожденные — и будут стоять на распределении продрогшие, мокрые и в заляпанных осенней грязью мантиях, и никому до этого не будет дела. Отвратительно… Внизу первокурсников ждало озеро, поблескивая идеально гладкой чёрной как нефть поверхностью воды. На озере плавали, немного покачиваясь ветхие, на вид очень ненадёжные лодочки. Когда Хагрид приказал садиться в них по четыре человека, на лицах детей отразились недоумение и недоверие. Как ЭТО, что едва держится в собранном виде, выдержит вес четырёх человек, пускай не небольшого размера. Но выбирать не приходилось и поэтому вскоре все расселись, морщась от страха и тревоги. — Надо будет твоему отцу об этом сказать, он же в Попечительском совете, — Гарри положил голову Драко на плечо и сжался от холода — согревающие чары плохо действовали и постоянно спадали. — Пускай надавят на Дамблдора, им вроде самим ничего менять нельзя, к большому сожалению. — Ага… — Драко прижался ещё ближе к Гарри. — Мерлин, терпеть не могу холод! — Это было полностью правдой. После того, как ему пришлось провести несколько ночей в каменной темнице Малфой Менора несколько зимних дней он просто не выносил холод, буквально боялся его. Кому-то трудно будет понять почему так, пока он не попадёт в полностью каменное помещение. Стены в нём имеют свойство не только быстро раскаляться и долго не остывать, но ещё и быстро охлаждаться, отдавая этот холод внутрь помещения и делая пребывание в нём практически невозможным. — Драко! — Гарри обеспокоенно посмотрел ему в глаза. — Всё в порядке? — На сам деле это был лишь дежурный вопрос, потому что сложно было не почувствовать крупную дрожь, что била тело Драко, не почувствовать холод его тела. Гарри огляделся, достал палочку, наложил отводящие внимание чары и занялся Драко. Для начала он постарался и вложил максимум силы в согревающее, дабы оно грело хоть немного лучше. Времени, впрочем, было очень мало, ведь отводящие внимание чары продержаться совсем недолго. Так что Гарри прижал к себе супруга, поглаживая по спине, положил руку ему на грудь и начал шёпотом на ухо считать удары его сердца — это всегда успокаивало Драко. — Спасибо… — услышал Гарри тихий шёпот сбоку и почувствовал нежную руку в своих волосах. Он повернулся и нежно поцеловал Драко в губы. — Не за что, любимый… — тут спали чары, и сами Гарри с Драко будто очнулись ото сна и увидели, что они подплывают к Хогвартсу, величественной громадой возвышающемуся в темноте. Первокурсники, все: от маглорожденных до чистокровных сидели, разинув рты от изумления, и поражались масштабами замка. Он был… огромным, прекрасно сконструированным, действительно легендарным. Драко и Гарри, в свою очередь, испытывали очередной приступ оглушающей ностальгии. Всё таки в этом месте они провели семь лет своей жизни, тут они познакомились, стали врагами, влюбились… Здесь побывала и война, навеки оставшись тёмным пятном в истории Хогвартса. Но они этого не допустят, просто не могут допустить. Не должно быть здесь всей той боли, крови, смертей, разочарований, предательств… Не должно. Все эти маленькие наивные одиннадцатилетки, что окружают их сейчас, они не должны будут узнать, что такое война, не должны стать войнами, холодными и безжалостными, сломанными не щадящей никого судьбой. Не должны. Сейчас, когда Хогвартс открыл для Гарри и Драко свои двери во второй раз, они поклялись, что выйдут отсюда, только всё изменив…

***

Большой зал Хогвартса встречал своих новых и старых учеников сотнями огоньков и гербами факультетов. Преподаватели сидели за своим столом, кто-то — приветливо и доброжелательно улыбаясь, как мадам Стебль, Флитвик или Хуч, а кто-то — с выражением недовольства на лице, как Снейп и Квирелл. Макгонагалл отворила двери в Большой зал и провела туда первокурсников, находящихся в состоянии совсем не лёгкого шока. Хогвартс действительно был необыкновенным: живые говорящие портреты, каменные стены, высокие своды потолков, украшенные лепниной, созданной неизвестным скульптором, двигающиеся, постоянно норовящие ускользнуть из-под ног лестницы — всё это дышало магией, было её высшим проявлением, убедительной демонстрацией и просто настоящим чудом, сбывшейся мечтой для детей. И вот теперь они, построенные в линию, стояли напротив преподавательского стола в Большом зале и нервно, почти с отчаянием и паникой, ждали, пока определиться их судьба на следующие семь лет, а то и на всю жизнь. Не боялись лишь два человека, они были абсолютно уверены в том, что поступят на тот факультет, куда им надо, они не могли позволить себе иного. Не только их жизнь зависит от того, что они будут делать, а ещё и жизни всех, кто находится в этом зале. По традиции шляпа спела песню про четыре факультета Хогвартса, и Макгонагалл начала распределение. Гарри оглядел лица детей и увидел на многих из них выражение ужаса и непонимания. Пускай им и объяснили, как это будет происходить, но дети, на то и дети, что им сложно побороть страх неизвестности, преследующий часто даже взрослых. Прозвучало первое имя: — Ханна Аббот! — звучных голос Макгоннагл разнёсся по залу. Маленькая хрупкая белокурая девочка, чуть пошатываясь, поднялась на возвышение и неловко присела на табурет. На голову ей опустили шляпу. Прошло буквально десять секунд, и та выкрикнула, напугав многих: — ХАФФЛПАФФ! Со стола факультета барсуков раздались аплодисменты. Девочку встречали объятиями и тёплыми улыбками. Она шла, тоже улыбаясь, видя, что ей рады в месте, где она будет учиться ещё долгое время. После неё распределили ещё нескольких людей, но Гарри с Драко они не интересовали. А вот тот человек, судьба которого определится буквально сейчас — очень даже. — Гермиона Грейнджер! С гордо поднятой головой девочка прошествовала до возвышения, поднялась и села на табуретку, чуть тряхнув кудрями и смотря с высокомерием на остальных первокурсников. Откуда это взялось? Гарри не мог понять. Всегда ли Гермиона была такой, а он — просто слепым, или всё было гораздо сложнее? Он не знал этого, но вот следующие события стали для него неожиданностью, понять бы только, приятной или нет. Макгонагалл взяла шляпу и понесла её к голове девочки. Шляпа нахмурилась, её «рот» пару раз открылся и закрылся, и она выдала вердикт, повергший Драко и Гарри в шок: — РЕЙВЕНКЛО! Сине-серебряный факультет сдержанно зааплодировал новоприбывшей. Та, казалось, ни капельки не расстроилась, что было странно — Гарри и Драко хорошо помнили, насколько она в прошлом гордилась, тем, что попала на Гриффиндор. Неужели на неё влияли? А если да, то почему сейчас с ней всё хорошо? Скорее всего их действия уже запустили необратимую цепочку изменений, и это было… неоднозначно… А изменения тем временем продолжались. Когда Макгонагалл объявила имя Невилла Лонгботтома, Гарри выплыл из своих мыслей и заинтересованно поднял глаза. Драко рядом с ним тоже подтянулся и устремил взгляд на мальчика в неправильно застёгнутой мантии, что шёл к месту распределения. Шляпа на нём пробыла не особо долго, буквально через полторы минуты выкрикнув: — ХАФФЛПАФФ! Невилл радостно улыбнулся и проследовал к своему новому факультету. Гарри был искренне рад за друга (который, как он надеялся, не будет против общения и здесь). Гарри помнил, как Невилл с грустью рассказывал, что совсем не видел себя среди факультета безрассудных и отважных, а поступал туда под давлением Дамблдора. Тот говорил, что Лорд вернётся, а в Гриффиндоре будет Гарри Поттер и защитит всех. Бабушка отговаривала Невилла тогда, но давление, да и банально страх, каким слабым он не был бы, пересилили. А сейчас, видимо, увидев, что «Золотой мальчик» стоит и общается с Малфоем, он решил, что в Гриффиндоре Поттера всё равно не будет и крыть Дамблдору нечем, он решил пойти туда, куда тянется душа — в Хаффлпафф. И, честно, Гарри был этому очень рад. За размышлениями Гарри почти не заметил, как распределили Драко — тот, конечно же — не успела шляпа и коснуться его головы — оказался на Слизерине. И вот настал момент которого ждали все: сам Гарри, Драко, остальные дети, преподаватели и, несомненно, Дамблдор. Макгонагалл объявила имя: — Гарри Джеймс Поттер, — и зал затих в ожидании. Гарри, не смотря в зал, прошёл до возвышения, невозмутимо поднялся по ступенькам и сел, вглядываясь в лица слизеринцев, ища глазами супруга и цепляясь за него взглядом, с радостью и любовью ощущая его поддержку. Профессор опустила ему на голову шляпу и та заговорила: — Ага! А вот и ещё один! — Гарри вздрогнул, когда голос у себя в голове, хоть и был к этому готов. — Добрый день, — зачем-то поздоровался он. Было странно осознавать это, но шляпа что-то знает, и это явно не к добру, она подчиняется директору, как артефакт Хогвартса, а Дамблдор абсолютно точно не должен знать вообще ничего, совсем. — Ничего я не расскажу! — голос прозвучал обиженно. — Я чту святые законы времени! А ты лучше скажи, хочешь на факультет к своему муженьку? — шляпа всё парировала и, не дожидаясь ответа, выкрикнула, шокируя всех: — СЛИЗЕРИН! Стол Слизерина взорвался апплодисментами, ещё бы — герой на факультете, а остальные три стола шокированно молчали. Преподаватели тоже, кроме Снейпа, тот, на удивление тоже хлопал, и даже (Гарри наверное померещилось) немного улыбнулся, и Макгоннагл, она тоже улыбнулась и незаметно подмигнула Гарри. Дамблдор, конечно, с виду был спокоен, но, если приглядеться, было заметно, что он сильно негодует. Гарри радостно улыбнулся и почти побежал в сторону стола, к Драко, но, взяв себя в руки, перешёл на спокойный шаг. Одна мысль окрыляла — теперь всё точно будет хорошо, ведь они вместе, и никто не сможет их разлучить. Ни за что.

***

Мерлин! Как же безумно больно! Вспоминать любимых сидя здесь… В каком то запертом пространстве! Хоть здесь безумно красиво, но от этой красоты он когда нибудь сойдёт с ума! Сердце болит при понимании что они там, за стенами этой ужасной пещеры (или чего-то другого) страдают без него! Пусть он всё же надеялся, что его забыли, ровно так же как и надеялся, что помнят хотя бы его имя. Он надеялся, что выберется отсюда, сможет попросить прощения у матери, извиниться за все поступки, за такую глупую смерть (?); поговорить с братом, увидеть друзей… До сих пор изводило его и отсутствие сна, как и любых других потребностей, которые со временем исчезли полностью. А это место может быть поддерживает его рассудок, потому, что он должен был сойти с ума уже через какие-нибудь жалкие сутки…

***

Уже ночью Гарри с Драко сидели, и вспоминали события прошедшего вечера. Ретроспектива Когда Гарри сел за стол Слизерина, многие смотрели на него с подозрением и непониманием — чего было ожидать от мальчика-который-выжил и который-должен-ненавидеть-Слизерин. Воцарилась напряженная тишина, которая, впрочем, продлилась недолго, прерванная Драко, который, хотя имя Гарри уже было произнесено, представил супруга, перед этим незаметно наложив чары конфиденциальности: — Прошу любить и жаловать, друзья — Гарри Джеймс Поттер, наследник Поттер, наследник Блэк, — Драко взял руку Гарри в свою, даря уверенность предстать перед пока несколько враждебно настроенными слизеринцами. Ещё бы! Им с детства внушали, что Гарри Поттер — маленький будущий гриффиндорец — борец против них — слизеринцев, якобы истинного зла. И что с того, что они — дети? Сам Драко, был знаком со многими однокурсниками с детства, те ценили чистоту крови — это было абсолютной правдой, влияние окружения налицо — но не только её, они также, как и все другие дети, хотели друзей, хотели быть нужными. И вот сейчас Гарри и Драко могли и хотели дать им эту дружбу, а то — что Гарри ещё и Блэк, только добавило им влияния. Слизеринцы начали налаживать контакт, протягивая руки, представляясь. Гарри не переставал улыбаться, понимая, что они с Драко явно не ошиблись, когда решили всё исправить. После Приветственного ужина старосты Маркус Флинт и Джемма Фарли выстроили факультет в ровные ряды и повели в гостиную где их уже ждал декан факультета Слизерин, «летучая мышь всея Хогвартс» и ужас подземелий — Северус Снейп собственной персоной. Произнеся пароль, старосты завели всех и опять построили определённым образом — первокурсники, конечно же были спереди. Многих декан пугал, но не Гарри с Драко — они испытывали лишь горечь, смешанную с радостью, для них потеря ещё не затёрлась. Но они были счастливы увидеть Снейпа снова живым, для них он был родным, — для Драко — всегда, а для Гарри стал совсем недавно, фактически, будучи уже мёртвым. К сожалению или к счастью, Северус сейчас даже не подозревал о мыслях двух необычных первокурсников и начал свою привычную речь…