Красноречивые мысли Иззи Хэндса

Иззи стоял в уголке на палубе, куря трубку в гордом одиночестве. Он почти наслаждался ночной тишиной, которая прерывалась всплесками волн и редкими поскрипываниями досок на корабле. Однако в голове Хэндса бушевал ураган мыслей, и причина этому был ЁбанныйСтидматьегоБоннет и его команда чертовых дебилов, тупая кучка «пиратов», которые чудом вообще не подохли за эти несколько месяцев. Мужчина вспоминал былые времена, когда Эд был Чёрной Бородой, которого все боятся и увидев его флаг из далека, моментально уплывают прочь. Тогда Иззи чувствовал себя нужным своему капитану. Его по-настоящему уважали и боялись. Раньше Чёрная Борода крушил всех, кто попадется ему на пути, он был настоящим пиратом, который скармливал пленникам их собственные пальцы забавы ради. А сейчас же Чёрной Бороды нет, есть только ЭдикразмазняБоннета, носящий пидритский цветастый халатик и завязывающий свои волосы в голубой бант. Хандс по-настоящему проклинал Боннета, ведь только из-за него капитан перестал уделять ему должное внимание, и их взаимоотношения скатились к чёрту. Ладно, признаться честно, их взаимоотношения всегда были очень непростыми и токсичными. Но Иззи предпочитал винить пирата Джентльмена, так было намного проще, и не надо было думать, что же он сделал не так, чтобы подорвать доверие Эда. Но ещё больше, чем Боннета, он ненавидел Люциуса. Мальчишка с миловидной мордахой, который этим активно пользовался и торговал своей задницей. Как же его это бесило. Мужчина бы не удивился, если тот успел перетрахаться со всеми на палубе. Просто хвастливая шлюха, у которой в голове члены вместо мозгов. Видя, как тот миленько флиртует с Чёрным Питом, в сердце что-то неприятно сжималось и почему-то становилось очень тоскливо. Стоп. Какого хрена этот писарь занимает так много мыслей. Нет, Хэндсу это определенно не нравилось. Он принял решение никогда больше не думать о нём. Больше вообще не думать. Спустившись с палубы, в свою каюту, мужчина хотел лишь одного — заснуть. Пожалуй, это было самоё легкое решение, чтобы избавиться от всех ебущих голову мыслей. Только старпом лёг, послышался стук в дверь. Сначала Хэндс даже подумал, что ему показалось, ведь он даже не помнил, когда в последний раз к нему кто-то заходил. Все его сторонились, да и не зря. Кто захочет заходить к вечно злому и ворчливому старпому, который то и делает, что посылает нахуй и угрожает скинуть за борт? Верно, никто. Ну и не надо. Ведь Иззи никто и не нужен... Услышав второй, уже более требовательный стук, он не спеша поднялся и подошёл к двери. Настороженно открыв её, Иззи увидел знакомое лицо Сприггса. От парня пахло перегаром дешёвого рома. И с чего бы он напился? — пронеслась внезапная мысль в его голове. Опомнившись, мужчина нахмурил брови и зашипел: — Ты? Какого хера ты тут забыл, сопляк? Ты явно не тот, кого я сейчас хочу видеть, шлюха. Люци ответил не сразу, но всё же лениво протянул: — О, Иззи, как грубо, я просто соскучился и решил тебя навестить. Опять эта приторная улыбочка. Как же Иззи её ненавидел, хотелось стереть её кулаком и смотреть, как юноша корчится от боли. Он вынул нож и, сделав резкий шаг выпихнул писаря за дверь, серьёзно настроившись прижать наглого мальчишку к стенке. Но он забыл, что тот по комплекции значительно превосходит его. Получилось совсем иначе. Несмотря на своё алкогольное опьянение, Сприггс удивительно моментально среагировал и в итоге прижат к стене был старпом. Больно надавив на запястья, юноша выдернул из рук нож и отшвырнул его к концу коридора. Затем он закрепил руки мужчины к стене так, чтобы они оказались над головой старпома. Послышался сдавленный стон боли и удивления. Их губы оказались так непозволительно близко, что можно было почувствовать чужое дыхание. Мужчина был ошеломлён, насколько быстро все это произошло. В нём кипело слишком много чувств: злость, ненависть, удивление и кое-что ещё… Блять. У Хэндса приятно потянуло внизу живота, и к его плоти начала приливаться кровь. О боже, надеюсь Люциус не заметит… — Ц-ц-ц, Иззи, Иззи, какой плохой мальчик, неужели ты собирался убить меня? — с саркастическими нотками произнес Люци, посмотрев в сторону ножа, который теперь был слишком далеко, чтобы, если что старпом не смог схватить его. — Сука, какой, блять я тебе мальчик, немедленно отпусти, гадёныш, — практически зарычал Хэндс и дернулся, попытавшись вырваться из крепкой хватки. Руки ломило, а возбуждение всё сильнее охватывало мужчину. Заливаясь краской, он посмотрел вниз, пытаясь понять, насколько там всё плохо. Это была его ошибка. Люциус, конечно же, это заметил и, посмотрев ниже живота старпома, довольно ухмыльнулся. — Значит, тебя возбуждает, когда с тобой грубо обращаются? Ну и кто здесь шлюха Игги. Сприггс властно провёл рукой по животу Хэндса, задерживаясь на паху. Иззи сдавленно застонал, сразу успев проклянуть себя за это. — Да как ты смеешь, щенок… Немедленно убери свои руки, — весь красный, прокричал он. — Тише… Ты же не хочешь, чтобы нас услышали… Ухо Иззи опалило горячие дыхание вызывая табун мурашек. Он почувствовал, как ещё сильнее сжали его пах. В глазах потемнело, и сдерживая стон, мужчина принял очередную отчаянную попытку вырваться. Люциусу это не понравилось, и он грубо перевернул вредного старпома, впечатывая животом к стене. — Грязная и вредная сучка. Может, мне тебя выпороть за такое поведение? –Художник изо все сил шлёпнул мужчину по заднице, вызывая у последнего хлипкий стон. — Я знаю ты хочешь этого. Ты хочешь меня. Думаешь, я не замечал как ты смотришь на меня, когда я флиртую с Питом? А затем, постыдно отворачиваешься, когда я ловлю твой взгляд. От тебя за километр ревностью несёт. Раздался еще один шлепок, еще намного больнее, чем первый. Иззи протяжно вздохнул. Он чувствовал себя униженным мальчишкой, и ещё хуже, ему это нравилось. Он готов был постыдно кончить от такого обращения. Член больно терся о доску, прося внимания, природная смазка обильно сочилась, пачкая его кожаные штаны. — Ахх… Люци, пожалуйста, прекрати, — умоляя, попросил мужчина, в мыслях желая, чтобы он ни в коем случае не останавливался. — А то что, Игги? — Сприггс мокро облизал нежную шею первого, затем поцеловал, слегка посасывая и покусывая. Услышав такие долгожданные жалобные стоны, у него снесло крышу. Повторно повернув Хэндса, он бешено впился в его губы, терзая их и вторгаясь в рот, слегка горьковатый от табака, но и одновременно сладкий от рома. Иззи неожиданно оторвался и сказал: — Если продолжишь, Люци, то я спущу в штаны прямо сейчас. Вот что будет. — Он посмотрел на него мутным взглядом, окончательно смирившись со своим положением поражением, и сам впился в пухлые и такие желанные губы художника. По воздуху витал опьяняющий запах возбуждения, от которого оба мужчины одурманено хрипели и постанывали. Иззи начал неуверенно отвечать юноше, что очень порадовало последнего, улыбнувшись в поцелуй, он разорвал его и услышал разочарованный стон мужчины. — А кто сказал, что я дам тебе кончить? –Только если ты будешь очень послушным мальчиком, — с этими словами он поволок возбужденного старпома в его каюту, крепко закрывая дверь. — На колени, — скомандовал Люциус, как только они вошли в комнату. Этого тона Иззи не смог ослушаться и лишь покорно опустился на жёсткий пол. Хлопая глазами, с глубоко вздымающейся грудью и дрожащими руками, он был по-настоящему прекрасен. Медленно потянувшись к штанам, Хэндс спустил их и увидел сочащийся ствол юноши, который был даже чуть больше его самого. Черт, даже немного завидно. Медленно проведя языком по всей длине, он неумело попытался полностью заглотнуть член тут же кашляя. Юноша с нежностью запустил свою руку в его макушку и успокаивающим тоном промурлыкал: — Тише, не торопись, мой родной. От последнего слова Иззи смутился и в своем репертуаре, начал посылать его нахер, но Люци тут же насадил его на свой орган, не дав продолжить. Теперь вся каюта была заполнена пошлыми причмокиваниями и стонами. Хэндс вытащил член и начал активно дрочить. Находясь на грани оргазма, Люциус мягко взял Игги за подбородок, желая посмотреть на его лицо. Черт возьми, какой же он был красивый. Взмокшая челка, на уголках глаз выступали слезы, красные влажные губы. Такой открытый. Такой чувственный. Такой мой. Не выдержав этой потрясающей картины, он сильнее потянул за волосы Иззи, намекая, что сейчас кончит. Но тот даже не подумал отстраниться и с наслаждением проглотил все до капли, и следом излился сам. Отдышавшись, Сприггс помог подняться мужчине и уложил его на кровать, любовно целуя и легонько поглаживая по спине. — Я обязательно должен тебя нарисовать, ты слишком сексуа… — О боже, ты когда-нибудь заткнёшься? — перебил Хэндс и зажал его болтливые губы требовательным поцелуем, сильнее прижимаясь к своему художнику.