Один случай меняет всё

Открывать глаза больно от яркого света из окна. Солнечные лучи нагло пробираются в комнату и норовят коснуться лица. Чонгук просыпается в знакомой комнате, но не своей. Осмотревшись по сторонам видит Ян Тэка, что спит свернувшись крючком в кресле. Его достаточно миниатюрное тело кажется ещё тоньше. Волосы перекрашенные в тёмный серо-зелёный цвет, сильно привлекают взгляд. Парень хмыкает, видимо Ян снова экспериментировал дома с краской. Внезапные воспоминания отрезвляют и желание улыбаться резко сходит на нет. Гук вспоминает отвратительный смех Катаямо, а потом мрак. Что произошло и где Тэхён, Чон не знает. — Тэк! — Намеренно будит старшего. Сколько можно спать, когда столько вопросов рвут из груди сердце. — Ян Тэк! — Громче и настойчивее. Парень в кресле хочет потянуться, но сжатое пространство не даёт возможности раскинуть руки. Причмокивая пытается перевернуться, но глаза распахиваются. — Чонгук?! — Вскрикивает и трет глаза. — Чонгук, ну наконец-то. — Стекает с неудобного кресла на пол и ползёт к кровати цепляя руку друга. — Где я? — Пялится на Яна. Парень замирает оценивая вопрос. — Ты в квартире у своего дяди. Мистер Хван сказал, что это твоя комната. — Неуверенно. Чон ещё раз осматривает стены. Да, так и есть. Возведённый алтарь в его честь на месте. Скетчбуки, контейнеры, книга — всё здесь. Нет только Кима. — Где Тэхёни-хëн? — Вспоминается главное. Тэк трет затылок, лоб. По телу бежит невидимая нервная змейка и вызывает зуд. — Его нет. — Смотрит в расширенные глаза. Чонгук шарит по лицу друга взглядом, желая найти подтверждение, что это просто поганая шутка. — А, где он есть? — Спрашивает выжидающе. Ян пытается понять, что можно говорить другу, а что нет. Вести о Киме весьма неутешительные. Не навредят ли они Гуку? — Ты помнишь, что произошло? Где ты был последний раз? — Аккуратно прощупывает почву. Гук хмурит брови. — Ты меня за дурака держишь, Тэк? Мы были в Японии. Спасали Джин-хёна и моего бывшего водителя. — Какое у тебя большое сердце, Чонгук. — Не может промолчать Ян. — За бывшим водителем и в огонь, и в воду. — Усмехается качая головой. Гук дуется. — Я спасал хëна. Водитель — хëн Тэхёна. Так где он? — Резко меняет настроение. Улыбка с лица Яна мгновенно сползает. — Ким… Он остался в Японии. В Токио. — Неуверенно рассказывает. Хван велел держать рот на замке и не посвящать Гука в подробности. Только как? Как Тэк будет смотреть в глаза другу и говорить, что ничего не знает? — Давай же, продолжай. Что ты тянешь? — Злится. Ян поджимает губы в нерешительности, а потом выпаливает всё автоматом. — Кима накрыло взрывной волной. Встретиться с ним ты не можешь. Он тебя больше не помнит. — Смолкает оценивая нанесённый урон. — Как это — не помнит? Что значит — не помнит? — Глупо хлопает ресницами. Откидывая одеяло пытается встать, но Тэк не выпускает. — Мистер Хван не велел мне разрешать тебе шевелиться. Чон, куда ты собрался? Очнись! — Укладывая друга обратно на подушку тянется за одеялом, что откинул Чон. Находясь в бредовом состоянии Гук упорно пытается выбраться и юркает между рук Яна. Резко встаёт на ноги и как подкошенный падает на пол. В глазах потемнело. Острая боль освежает сознание. Чон упал лицом в пол и разбил нос. — Боже мой, Гук! — Хлопает себе по ногам Тэк. Он и посмеяться хочет, и в тоже время другу больно. Подбегает, поднимает и ведёт зажмурившегося парня в ванную. — Расскажи мне, расскажи. Я хочу всё знать. Что произошло? Что с хëном? — Плаксиво умоляет Чонгук пока Ян прощупывает его нос, не сломал ли? *** Два дня назад. Скорая подбирает лежащих на асфальте парней и девушку. Все семеро разбросаны по территории вынужденного дворика из-за огромной никчёмной стены. Хорошо, что кладка достаточно крепкая или взрыв недостаточно сильный, прибило бы обломками. Пострадавших увезли в больницу. Хван срывается из командировки в ту же минуту как на мониторе ноутбука видит красную точку, расположенную в госпитале. — Этого не может быть. — Не веря глазам бешено стучит по клавишам, чтобы узнать местонахождение Чона. Его маячок медленно полз по морю в сторону Пусана. — Что же произошло? — Не выдерживает мужчина и дрожащими руками набирает номер, с которого полночи назад звонил Ян Тэк. Парень дергано объясняет лишь то, что знает. Скрывать он не собирается. Произошедшее — не детская войнушка. Эту проблему нужно как-то решать. Хван решает как может. Заверенный Яном, что Чон в порядке только без сознания, берёт билет на первый же рейс в Токио. Через несколько часов, уже в ярких солнечных лучах холодного солнца мужчина выходит из салона такси. Неизвестный город шумит жизнью, а в Хване её практически нет. Негнущиеся ноги как ходули несмело несут отца к сыну. Мусасино оказывается необычайно жесток. Врачи советуют подождать, провести обследование повторно, но Аджихун неуклонно гнёт свою сторону. Он не может забрать Тэхёна в Сеул, но может перевести всех пострадавших от взрыва в столицу. Там лучше оборудование, лучше врачи, да что угодно, лишь бы убраться подальше из этого страшного городка, что кишит якудза на каждом перекрёстке абсолютно всех улиц. Госпиталь предоставляет медицинский транспорт и уже к вечеру больница при университете Джикей принимает очередную партию нуждающихся в лечении. *** Настоящее время. Расхаживая по комнате Тэк кусает губу косясь на друга. Чонгук собирает сумку. — Прекрати мельтешить перед глазами. Голова от тебя кружится. — Не торопясь складывает вещи в аккуратную стопку. — Голова у тебя кружится от слабости. Ты проспал два дня, почти не просыпаясь. Как ты собрался лететь в Токио? — Злится Ян. Он не осуждает рвение друга несмотря на строгий запрет Хвана, но и не одобряет. Холодному сердцу не понять пылающего, когда биться в одиночку оно не может. — Как я оказался здесь? — Обводит комнату взглядом. Чонгук не знает подробностей прошедших дней, не знает, где его друзья. Они приехали в Сеул из Пусана вместе с Чоном, так сказал Ян. Старина Хуан позаимствовал в прокатной компании вместительное авто и приехал на другой конец страны, чтобы забрать господина. Куда делась подбитая братия, Чон пока не выяснил, некогда ему было. — Я же уже говорил. Мне пришлось погрузить вас на лайнер. Капитан возмущался и не хотел принимать вас на борт. — Усмехается Тэк. — Мне пришлось пригрозить ему отнять судно и оставить команду в Фукуоке как нелегалов. — Ты жесток. — Усмехается Чон. — Ты несправедлив. Давай закроем этот вопрос и попробуем отдохнуть. — Предлагает Ян. — Ты не готов к перелёту. Слишком слаб и хил. — Подходит ближе и тыкает в парня пальцем. — Эй! — Возмущается Гук. Отбивает от себя руку. — Кто бы говорил. — Пытается ткнуть Яна в костлявый бок. Сейчас весело. Это как минутка забвения, но вот она проходит и Чон сникает. — Я хочу к нему. Я не верю, что хëн не помнит меня. Это невозможно. — Качает повержено головой. — Мне жаль, Гук. Их накрыло взрывной волной. Они там все пострадали. Мистер Хван перевёл их в больницу при медицинском университете и теперь ваших хëнов подлатают. Девчонка та, помнишь? — Чон согласно кивает. — Она была беременная. Страсти такие, что до костей пробирает. — Трясёт головой Тэк. — Была? — Удивляется Чон. — А ты считаешь, что после такого можно что-то в себе сохранить? Может и к лучшему? Зачем нужен ребёнок от человека, которого ты ненавидишь? — Ян морщится. Ему не понять тягу людей к размножению. Он не против этого как неотъемлемого факта существования, но сам себе таких забот не желает. — Ты сухарь, Ян. Ты знал об этом? — Глухо отзывается Гук. — Мне жаль её. Тебе разве нет? — Заглядывает в жёлтые пустые глаза. — Мне наплевать. — Цинично заявляет парень. — Я её не знаю. Внешность её меня не пленила, а потому мне совершенно безразлично будут ли у неё дети. — Ты чудовище, Ян Тэк! — Шуточно отталкивает друга и хватается за сумку не намеренный отступать. — Я лечу к Тэхёну. — Ставит перед фактом. Ты со мной? Или на него тебе тоже наплевать? — Смотрит с высоты своего роста на сидящего парня. — Он единственный, чья жизнь заботит меня, после твоей. — Фыркает Ян. — Мне дорога моя любовь, а без этого… Кима, она теряет смысл. — Я сам теряю смысл без Кима. — Понуро вешает голову Чон. *** Джихо смотрит на мистера Хвана тараща глаза. Старший видимо рехнулся от расстройства и переживаний, раз совершенно серьёзно несёт откровенную ерунду. — Тэхён никого не помнит. Не признаёт ни меня, ни тебя. — Тычет в парня указательным пальцем. — Тогда зачем ему встречаться с Чонгуком? Он его тоже не помнит. Давай сойдемся на мнении, что они и вовсе не были знакомы. Я уже позвонил Ян Тэку и договорился с ним, что он задержит Гука в Сеуле. — Рассуждает Аджихун строя в голове космические стратегии. Ли качает головой. — Это невозможно. Контузия не настолько сильная, чтобы память не вернулась. Тэхён однажды проснётся с чувством полного опустошения, если сейчас вы не дадите им встретиться. — Несогласно мотает головой. Джихо представить не может друга прежним. Таким, каким он был до встречи с Чоном, он уже не станет. Никакая потеря памяти не повлияет. — Он проснётся с чувством лёгкой грусти. Не более. У Тэхёна большое будущее. Ему нельзя марать репутацию грязными связями. — Сдерживает крик Хван. Он много думал о происходящем. Прикидывал в голове разные варианты. Но последний разговор с сыном поставил жирную точку. — Грязными связями? — Задыхается Ли. Для него отношения друга с Чоном тоже были не приятными, но он и подумать не мог, что добрый дядюшка Хван, может так ненавидеть «племянника». — Я не так выразился. — Торопится оправдаться. — Я хотел, чтобы мальчишки подружились. Чтобы их отношения были такими как у тебя с Тэхёном. То, что произошло, просто ошибка. — Разводит руками. — Эта ошибка — любовь двух ваших детей. Как вы можете называть их светлое чувство — грязным? — Возмущается Джихо. Он сейчас прочувствовал слабинку старшего и готов давить на неё до конца. Пока скорлупа не треснет и адвокат не одумается, и не смирится. — Я слышал их секс. — Повержено признается старший. — Я слышал как они трахаются, Джихо! — Не имея возможности стерпеть Хван вскакивает со стула. Он сидел у постели парня, желая его подговорить, а в ответ слушает только живой и задорный смех. — Зачем вы их подслушивали? — Не может успокоиться Ли. Всего пару лет назад парень и представить не мог такую форму взаимодействия, зато теперь она ему не претит. Учась в колледже, в который поступают те, кто не может учиться и рано начинает взрослеть, Джихо насмотрелся всякого. — Это вышло случайно. — Пристыженно опускает голову. — Но важен сам факт. Чем они занимаются?! Джихо перестаёт улыбаться. Встаёт с кровати, хоть врач и не велит. — Пойдёмте. — Сухо зовёт старшего. Выходят из палаты и проходя три двери по коридору, подходят к палате Кима. — Они спали и до того момента, как вы их услышали. Раньше это вас не задевало. Не должно волновать и сейчас. — Смотрит на Хвана решительно. — Прикуси язык. — Осаждает старший. Ли кивает, но не меняет манеры общения. — Сейчас мы зайдём туда — тычет пальцем в дверь — и проведём маленький эксперимент. — Что выдумывает Джихо не известно. Парень не спешит уточнять. Дверь уверенно открывается. Гости проникают в палату Кима. Больной спит. Самое время попробовать. Ли планировал не так проверить друга на восприятие, но спящий мозг откровеннее всего. Махая рукой, подзывая за собой Хвана, Джихо крадётся к постели. — Чонгук. — Тихо шепчет в самое ухо. Тэхён не реагирует. Он как спал обнимая краешек одеяла, так и лежит не шелохнувшись. Джихо слышит за спиной победный смешок. Пробует позвать ещё раз, чуть громче и Тэхён открывает глаза. Взгляд растерянный. Мятое лицо бледное. Парень переворачивается на спину и пялится в потолок. Наступает молчание. — Сынок. — Первым не выдерживает Хван. Он с первой встречи представился парню родственником, чтобы хоть как-то расположить напуганного Кима к себе. Парень тогда смотрел во все глаза и ему было не по себе — почему его знают, а он нет. Тэхён не отвечает. Поворачивает голову на голос и молчит. — Сынок. — Снова пробует мужчина и приближается к кровати. — Мне снился какой-то парень. Он убегал от меня. У него большие тёмные глаза как космос и острые как стекло. Кто он? — Хриплым ото сна голосом Ким надрывает повреждённые связки. — Ну, что я говорил. — Оживает Джихо. Его радости нет предела. Ким молча смотрит на парня и ловя его мимику, кажется, вспоминает какие-то моменты. Это как отдельные файлы, просто картинки. Они совсем ничего не значат, но дают Тэхёну надежду, что он поймёт, что это за человек. — Замолчи. — Фыркает старший и хватая Ли под локоть торопится вытолкать его из палаты. Тэхён ещё сильнее уверяется, что должен узнать кто ему снится, а пока он переворачивается на другой бок и с удовольствием погружается в очередной сон. — Ты что, специально? — Шипит Хван, злобно зыркает на Джихо. — Идёт всего третий день как мы здесь, а вопрос о Чоне уже возник. Неужели вы думаете скрыть от Кима правду? Он вспомнит Гука уже через пару дней. — Посмеивается, пока Аджихун раздувает ноздри. — А ты меньше болтай. — Фыркает старший. — Иди в свою палату, развлекай там Бана. — Бан не в моей палате. — Откровенно смеётся Ли. — Мне плевать. *** У Ян Тэка нет времени, возможности, а может быть и банального желания предупредить мистера Хвана, что он «не может» задержать Чона. Друг пошатывается, бледный и осунувшийся, но всё равно прет в сторону Кима. Его словно магнитом притягивает и спорить, убеждать нет никакого смысла. — Больше никаких ссор, ревности и глупых обид. — Бубнит парень пристегивая ремень в кресле самолёта. — Я его больше никуда не отпущу от себя. Ян посмеивается. Ему жутко нравится смотреть как любят друг друга эти два ненормальных. Как туман в глазах Чона рассеивается, словно тучи на небе, и большие яркие звезды загораются в пучине тёплой темноты. — А ты настроен решительно. — Хмыкает Тэк. Он внезапно вспоминает, что дядя Чона против этих отношений. Что старший желает разлучить парней. Повлиять на Гука, надавить ему на жалость. — Ты же не отступишь? — Заглядывает в лицо. — Не отступлю. — Окрылённый счастьем Чон подкладывает подушечку под голову. Ему нужно немного поспать, чтобы скопить побольше сил. Ян смотрит на друга с печалью. Что-то тревожно внутри, словно что-то неприятное готовится разрушить окрылённого Чона. *** Перемещаясь по палатам Аджихун навещает своих больных. Побывав у сына, Джихо и Бан Чана решает посетить Джина. Молодой человек пострадал больше всех в этой передряге. Его доставили в реанимацию и только пару часов назад перевели в палату. — Не спишь? — Тихо интересуется заходя в палату. — Выспался. — Вяло отвечает Сокджин. У парня старая жизнь завершилась и он тихо переосмысливает прошлые поступки, чтобы не совершать их в будущем. О судьбе Намджуна и Масудо он боится даже спросить. — Ëрничаешь? — Усмехается Хван. — Хорошо. Значит, жить будешь. — Пододвигает кресло поближе к кровати. — Как самочувствие? — Я ничего не чувствую. Ни рук, ни ног. Меня парализовало? — Осторожно интересуется Ким пялясь в потолок от страха. Старший хмурится. Врачи проводили осмотр. Проверяли рефлексы. Наступившей инвалидности выявлено не было. Странно. — Не знаю. Врачи бы сообщили мне. — Теряется Хван. Он ловит взглядом слезу, что выкатывается из глаза и быстро ползёт по виску. — Мне жаль. — Неуверенно добавляет, даже не зная, стоит ли сожалеть. — Это наказание. Я останусь прикован к кровати, за то, что никогда не слушал внутренний голос. Не слушал Намджуна. — Не зная как спросить напрямую пробует из далека. Переводит взгляд на старшего, желая распознать эмоции. — Он жив? — Осторожно. — Жив. — Легко кивает Аджихун. Ему и в голову не идёт, что совсем не из дружеских побуждений бывший наёмник спрашивает о другом парне. Ким с облегчением выдыхает. Старается успокоить ожившее сердце. Сейчас во всём организме оно самое шустрое. — А Масудо? — Снова замирает ожидая ответа, закусывает губу. — Мальчишка-то? — Уточняет Хван. — А что с ним будет? Дети живучие. Пара царапин и лёгкий испуг. Сестра вот его… — Смолкает. Говорить о ней особенно тяжело. Аджихун достиг того состояния самопознания, когда стал видеть в детях настоящую ценность. — Что с ней? — Не сильно волнуется Ким. О ней парень почти ничего не знает и видел едва-едва. — Она потеряла ребёнка. Скорее всего уже не родит. — Прискорбно поясняет старший. Джин только поджимает губы. Не сложно догадаться, кто был отец. Наверное, к лучшему, что малыш не родится. На самом деле это не сильно трогает Джина. Он обрёл своего ребёнка, которому бы хотел посвятить жизнь. Только вот навряд ли Масудо нужен лежачий отец. Замечая, что Джин моргает через силу, Аджихун поднимается с места. — Я зайду позже. — Бросает он, но Ким уже не реагирует, он спит. *** Пустые коридоры свидетельствуют о времени для отдыха. Больных накормили обедом и в приказном порядке отправляют спать, кто может ходить. Чонгук целенаправленно идёт к цели. Его не остановить. Он штурмом взял администратора на входе и выяснил, где искать Ким Тэхёна. Девушка хлопая глазками растерялась, видимо только заступила на пост, выдала всю информацию о прибывших из Мусасино. — Я навещу Джихо. — Хлопая по плечу напутственно сообщает Ян. Ему до жути хочется посмотреть на встречу парней, но тактичность… мать её. — Хорошо. — Гук бледнеет ещё сильнее. Он только утром пришёл в себя, поднялся на ноги, разбил нос, а уже сейчас стоит у двери в палату и не может надавить на ручку. Сердце взволнованно и больно сжимается. — Ну же, иди. — Сдавленно кричит шёпотом друг. Ян стоит у двери Ли и наблюдает, чтобы Чон не струсил. В голове Гука долбятся сомнительные размышления о стенки черепной коробки. Он не может поверить, что Ким забыл его. Эта мысль просто не приживается. Потому он выдыхает, расправляет плечи и с напыщенной наглостью врывается в тишину палаты. Тэхён лежит на кровати под тонким больничным одеялом, больше похожим на плед. Его плечо не накрыто и короткий рукав пижамной футболки немного задрался. — Тэхёни. — Тихо подкравшись к кровати зовёт Чон и касается голой руки. Ким сразу оживает, переворачивается. Смотрят друг на друга, хмурятся. — Ты кто? — Неожиданно сурово спрашивает старший. Чон теряется. Хлопает глазами и готов пустить слезу от пережитого стресса, но собирается с мыслями и яростно пыхтя, заваливает хëна претензиями. — Да ты совсем очумел?! — Злобно сверкает влажными глазищами. — Я переживаю, мучаюсь. Я только сегодня в себя окончательно пришёл, до сих пор голова болит, а ты спрашиваешь кто я? Да я из Сеула к тебе летел! — Бьёт отчаянно кулаком по краю кровати. Брови Кима взлетают вверх. Рот недовольно скривится. Все, кто приходил знакомиться заново были мягки и услужливы. Осторожно напоминали о себе, а этот… Да он не в себе. — Ты кто такой? — Ещё более грубо интересуется Ким. Потом зависает, засматриваясь в глаза, что начинают отдавать ледяным холодом. — Я… Я видел тебя во сне. — Внезапное озарение. Только это не улучшает ситуацию. Неизвестный ведёт себя невежливо и этим отталкивает. Тэхён делает третью попытку выяснить и если ему не сообщат, он отвернется. — Кто? — Я тот, кого ты больше всех любишь. — Фыркает Чон и в наглую откидывает одеяло, собирается прилечь. Тэхён дёргается и выставляет колени не разрешая совершить манёвр. — Я тебя не люблю. — Совершенно уверенно. Теперь Чон смотрит так, что Тэхёну кажется, он сморозил какую-то глупость и странный парень из сна сильно обижается. — Ты говоришь так намеренно. Это неправда. — Дуя губы уверяет гость. — Ты просто хочешь меня задеть. Зачем? — Кончик и без того припухшего носа начинает краснеть. — Эй! Ты чего? — Теряется Ким. Он не понимает как вести себя с неизвестным и как назло никто не заходит его проведать. — Ты любишь меня. Мы живём вместе больше двух лет. — Снова делает попытку прилечь отпихивая ноги Тэхёна. — Мы спим в одной постели. Как ты можешь меня не помнить? — Глотая слезы обиды и разочарования Гук смотрит на старшего сухими, но расстроенными глазами. Не так парень фантазировал встречу. — Ты же парень. Я не могу тебя любить. — Ошарашенно признается Ким и пытается присесть на постели, но Чон давит на плечо. — Нет. Не вставай. — Теперь нагло ложится рядом, устраивая голову на чужом плече. — Я тоже устал, перелёт был тяжёлым. Давай просто полежим вместе. Тэхён хочет вырваться. Хочет возмутиться, но когда горячее дыхание опаляет шею, а губы касаются кожи Ким замирает. — Я люблю тебя. Ты мой самый родной человек. Неужели ты совсем не помнишь меня? — Тихо шепчет Гук. Тэхён жмурит глаза. Слова эти такие страшные, дикие, но в то же время сердце учащает разбег. — Ты снился мне. — Признается парень принимая решение не сталкивать наглеца и подождать, что будет дальше. — Ну, вот видишь? Я же правду говорю. Мы с тобой вместе. — Радуется Чон, но пригревшись в родных руках — зевает. Тэхён тоже не прочь поспать, но силится не смыкать глаз. Хочет потихоньку выскользнуть из объятий, когда темноглазый уснёт покрепче. Не выходит. Дрёма распространяется по палате захватывая упирающегося Кима в свои сети. Обнимая парня вместо краешка одеяла, забывается глубоким и очень красочным сном. *** Просовывая в дверь одну голову Хван осматривает палату. Паренёк сидит на кровати и сложив ладони на уровне груди покачивается назад-вперед, не открывая зажмуренных глаз. У старшего сердце сжалось от увиденного. Мальчишка молится. Не произнося ни слова, чтобы не мешать, Аджихун проходит в палату и встаёт у кровати больного на колени. Сложив ладони и Хван начинает просить у всевышних помощи и поддержки. Масудо слышит как кто-то вошёл к нему, но глаз так и не открывает. Он дал обет просидеть в такой позе два часа взамен на здоровье сестры и двух иностранцев, что кажутся ему очень родными. Время менять позу не вышло, а значит посетителю придётся подождать или уйти. Хван ждёт. Он уже помолился, стёр скупую слезу и присаживается на стул, что стоит рядом. Молча смотрит на терпеливого и стойкого мальчика. Тонкие ручонки трясутся от напряжения. Вся фигура парня окаменела и потом будет гудеть от напряжения, но это не мешает выполнять задуманное. Когда время выходит и Мацумура открывает глаза, то сперва смотрит на часы на стене. Пересидел пару минут, но это нормально. Ноги затекли до ломоты. Аджихун подрывается помочь парню сменить положение, но Масудо останавливает его. — Не нужно, спасибо. Я сам. — Голос сломленный, шершавый, ломкий. Парень, словно, за одну ночь повзрослел. Взгляд серьёзный. Смотрит открыто и смело. Хван восхищается про себя. Он впервые зашёл проведать младшего и видит его всего второй раз. — Как ты себя чувствуешь? — Напрягается, наблюдая как сложно парню терпеть боль в онемевших конечностях. Пытается протянуть руку и растереть кожу на ногах. — Лучше, чем остальные. — Уверенно отвечает парень, но жестом руки просит не прикасаться. Эта жертва в дар богам, что должны помочь нуждающимся. Больше Масудо нечем жертвовать, чтобы расплатиться за их услуги. Мужчина сдаётся и больше не предлагает помощи. Он долго сканирует парня, что не отводит глаза. — Сколько тебе лет, Масудо? — Наконец, интересуется старший. — Два дня назад мне исполнилось одиннадцать. Я родился во второй раз. — Хмыкает парень. — Как самочувствие моих семпаев? Меня к ним не пускают. Врач не разрешает даже навестить Химэ. Хван и подумать не мог, что тяжёлый прожигающий взгляд, хоть и не агрессивный, принадлежит совсем ещё мальцу. — Химэ в порядке. Она пострадала как женщина, но здорова как человек. Её скоро выпишут. Я заберу вас с собой. — Ставит перед фактом. — Мы уже обсудили этот вопрос с твоей сестрой. Она согласна на переезд. Я помогу вам выправить документы и ты снова начнёшь учиться. Масудо кривится. — Я бы лучше продолжил работать. — За еду? — Усмехается Хван. — Для того, чтобы жить, а не выживать, ты должен учиться. На твоих плечах лежит ответственность как мужчины. Теперь ты должен сделать всё возможное для своей сестры, пока она не станет чьей-то женой. — Как со взрослым. Аджихун не имеет опыта общаться с детьми. Слова старшего проникают в парня. — Я не смогу ей ни чем помочь, проводя время в школе. — Пытается отстоять свою точку зрения. — Зато ты поможешь ей тогда, когда окончишь университет и займёшь хорошую должность. Уверен, что ты мог бы найти работу в компании мистера Чона. — Делает паузу замечая как округляются чужие глаза. — Ну или в другой сфере. — Добавляет, боясь, что сказал что-то не так. — Мистера Чона?! — Восклицает мальчишка. Этот загадочный человек до сих пор является кем-то невообразимым в фантазиях ребёнка. — Вы его знаете? — Подаётся вперёд. — И Тэхёна знаете? — Не унимается. Хван не сразу понимает восторга Масудо. — Ты о них что-то знаешь? — Решает уточнить. — Сэмпаи возлагали большие надежды на этих людей. Они много созванивались с ними и господа должны были спасти нас. Наверное, благодаря им мы до сих пор живы? — Отчеканивает мальчишка гладя в удивлённые, но добрые глаза. — Кто-то поджёг клуб, где нас держали. Кто-то спас моих семпаев. Я боялся, что больше не увижусь с ними. — Нечаянные слезы скатились по щекам. Хван отводит глаза поджимая губы. Ещё никогда он не чувствовал столько любви, гордости и желания придушить своих «сыновей» за их упрямые, упертые характеры. Надо же было ввязаться в такое дерьмо? И ведь ничего не сказали. Ком подступает к горлу. Аджихун заходится кашлем, что выталкивает глаза со слезами из орбит. Мальчишка смотрит настороженно. — Вы больны? — Не столько спрашивает, сколько утверждает. — Да. — Признается Хван. Хоть кому-то он расскажет о своей проблеме. — Но это большой секрет. Давай оставим его между нами. — Подмигивает старший. — Я поговорю с доктором и попрошу разрешить тебе навестить сестру и Кимов. Кстати, — ловит восторг младшего — Тэхён тоже здесь. Немного позже я познакомлю вас. Мацумура с писком счастья бросается с кровати к ногам старшего. Склоняется, тыкаясь лбом в пол. Этот мальчишка всё больше начинает нравиться Хвану. *** Блуждая по коридору после общения с Масудо, Хван испытывает смятение. Он окрылен, что возле него будет новый молодой дружок, который в разы сговорчивее и мягче Тэхёна и в то же время ребёнок требует много времени и внимания, а у Аджихуна его просто нет. В этих раздумьях мужчина заходит к Джихо. Хочет переговорить с ним. Ли толковый парень и говорит по существу не отклоняясь на пустой трëп. Голоса смолкают, стоит старшему войти. В палате на кровати больного сидят Бан Чан, что бросается в глаза своей привязанностью к Джихо, и Ян Тэк. Хван в растерянности тормозит у двери и намеревается выйти, но тут же таращит глаза на свежее лицо. — Ян Тэк! — Ужасается мужчина. — Да. — Склоняя голову улыбается парень. — Что?.. Ка-когда ты прилетел? — Быстро понимает, что друг Чона явно появился здесь неспроста и Гук должен быть где-то поблизости, а точнее через три палаты отсюда. Не дожидаясь ответа стремится выйти. Тэк смекает о намерениях и ловит старшего за локоть в открытой двери. — Мистер Хван, нам стоит поговорить. — Настойчиво смотрит в глаза. — Что за молодёжь пошла. Никакого уважения к старшим. — Тихо возмущается Аджихун, но позволяет себя увести и посадить на стул у кровати. Молодые люди смотрят в разные стороны не поднимая на старшего глаз. Адвокат чувствует напряжение и прерывает молчание. — Ну, говорите уже. — Не выдерживает. Ян отваживается заговорить. Он из присутствующих единственный, кто знает адвоката со стороны и не имеет перед ним обязательств. — Джихо рассказал, что вы хотите разлучить Чона и Кима. Это глупо. — Припечатывает. — Вот вас я забыл спросить о том, что такое глупо. Кидаться в чужой стране на якудза куда умнее! — Фыркает старший и складывается руки на груди. Отворачивается к окну. Ещё не хватало терпеть выговор от этих сопляков. Парни тоже молчат опустив головы. — И всё же. — Не унимается Ян. — Оставьте ребят в покое. Чон не отступится. Он не согласится. — Настаивает. — Тэхён вспомнит Гука уже к концу этой недели, если не раньше. Да он быстрее от карьеры откажется… — Не выдерживая вступается Ли, но его прерывает недовольный взгляд Хвана. — Я так понимаю, все против меня? — Осматривает пристыженных парней. — Чон уже в палате Тэхёна? — Недоволен, что «племянник» прибыл тайком и обошёл дядю на один шаг. — Они уже час как вместе. Я уверен, что этого времени было достаточно. — Уверенно продолжает диалог Тэк. — Достаточно для чего? — Злится старший вспоминая последний телефонный разговор с сыном. — Чтобы они снова влюбились. — Усмехается Ян. Джихо рассказал, что отец застукал сына в самый жаркий момент и наплевать, что по телефону. Хвану и этого хватило. Не тратя время на пустую болтовню Аджихун встаёт с места и молча выходит из палаты, где тихие голоса ржут ему в спину как гиены. Тихий час похоже действует только на одну палату в этом корпусе. Тэхён беззаботно спит обнимая устроившегося на его плече младшего. Ещё не понимая кто этот наглый сумасшедший человек, Ким чувствует странное тепло внутри от его присутствия рядом. Даже во сне он прижимает Чона крепче, словно боится, что тот растворится в воздухе. Хван заходит рывком. Налётом штурмует палату и мнётся замечая, что парни спят. Подходит нерешительно ближе, рассматривает руки сына. Его кисти напрягаются моментами и пальцы подрагивают, прижимаясь к спине Чона. — Неужели не разлучить? — Бубнит про себя старший и легонько касается плеча «племянника». Они так и не виделись после случившегося, но вместо радостной встречи лишь горький испуг. — Дядя?! — Громкий шёпот и шевеление парня заставляют проснуться и Кима. Тэхён ещё не понимает, что произошло, но обхватывает гостя плотнее, не позволяя ему сползти с кровати. — Ты куда? — Сонно шепчет на ухо. Напряжение разом спадает. Чон расплывается в блаженной улыбке. Это режет Хвану глаза. — Меня зовёт дядя. Мне нужно идти. — Тихо отзывается Чон, пытаясь выпутаться из любимых рук. — Дядя? — Ким ещё раз смотрит на мужчину. Он несколько дней твердит, что он Тэхёну отец. — Так мы ещё и братья? — Голос грубеет. Парень совершенно теряется в чувствах. Долю секунды назад в голове мелькнула мысль, что ему хочется сцеловать улыбку на чужом лице. Сейчас оказывается, что они родственники и так делать совсем нельзя. — Нет. — Возражает Чон. — Пойдём. — Настойчиво зовёт Хван. Он цепляется за идею родственной связи. — Ты ещё придёшь? — Понимая, что странный парень уходит, Ким цепляет его кисть подаваясь вперёд. В голове шумит, перед глазами плывёт, но он неутолимо ждёт ответа. — Конечно, приду. Я всегда буду рядом. — Парень тянется поцеловать в щеку, но старший хватает его за плечо и силой выталкивает за дверь. — Полегче, дядя. — Возмущается Чон оказываясь в коридоре. — Я между прочим тоже ещё не окреп. — Прилететь сумел, до кровати добрался. Значит сможешь и поговорить. Пойдём в кафе. Здесь на третьем. — Недовольно отзывается Хван. Чон не помнит, чтобы дядя когда-либо был так груб к нему. *** Телефон вибрирует в руке уже второй раз. Чон прячет кисти под столом с грустью отменяя звонок Сынмина. Ребята, наконец-то, выходят на связь, а он молча сидит и смотрит на недовольного Хвана. — Ты хотел поговорить — я слушаю. — Не выдерживает молчания. Официант приносит десерт и смузи. Хван благодарит наигранно улыбаясь, а потом переводит взгляд на Чонгука. — Если ты не можешь отпустить Тэхёна, то мы можем составить договор. Как деловые люди. — Начинает сразу с середины, пропуская яростные аргументированные баталии. Чон крайне удивлён. Ему ещё не приходилось иметь с дядей договоров. — Что ты можешь предложить? — Почти с нетерпением ждёт ответа. — Раз уж ты не хочешь думать разумно. Желаешь вернуть всё как было, совсем не заботясь о будущем Тэхёна, то я предлагаю хотя бы разъехаться. — Смотрит выжидая реакции. — С тобой? — Усмехается Чон. Он задет словами старшего. Обвинение в эгоизме царапает мозг совестью. Ничего сильнее Гук не желает как счастливой жизни для любимого. И он не соврет, если скажет, что счастье Кима не в карьере. — Ты сам кроме работы ничего в жизни не видел. Потерял любимого человека. — Я её не любил. — Быстро вставляет Хван. Теперь и он ужален ядовитым укусом. — Конечно, ты любил работу. Ты сына потерял на восемнадцать лет. — Тычет десертной вилочкой в старшего. — У вас никогда не будет детей. — Язвит и отправляет подачу. Чон хмурится. — Зато у нас будем мы. Заведем собаку, двух. Разведем питомник. Счастье не в продолжении рода — это примитивные отголоски каменного века. Счастье — быть любимыми и любить. Теперь Аджихун вымучено растирает лоб. У него болит голова от недосыпа, нервов и странной болезни, что так и не удалось диагностировать. — Этот разговор никуда нас не приведёт. Я требую, чтобы вы разъехались. Тэхён начнёт блестящую карьеру. Мистер Со отзывается о ведении его дела более, чем лестно. Он очень расстроен, что его адвокат не смог довести дело до конца. — Пытается уколоть. — Зато положительные рекомендации Киму обещаны. — Смотрит в упор, желая подавить Чона. — Рекомендации укроют Кима ночью одеялом? Может быть мистер Со приедет к своему адвокату, когда тот будет болеть? Может слава и деньги подарят Тэхёну теплоту и заботу в унылый осенний вечер? — Перечисляет устало. Гук не видит причины расставаться только потому, что кому-то может не понравиться выбор Кима. — Неужели талант Тэхёна в быстром маневрировании среди законов зависит от того с кем он спит? — Ставит жирную точку. Хван морщится. Это болезненный пунктик для самого адвоката. Раньше всё казалось игрой. Милые мальчики были так прекрасны, но сейчас они выросли. Уже оба бреют щетину по утрам, но продолжают держаться за руки. Это не вызывает умиления. — Репутация гея свернёт дорогу Тэхёна в противоположную сторону. Женщины будут брезговать к нему обращаться, мужчины будут бояться, что их самих уличат в нетрадиционных ценностях. Ты понимаешь, к чему я веду? — Умоляюще смотрит на младшего. — Это тебе уготовано место под солнцем, Чонгуки. У Тэхёна такого места нет. Я могу лишь помочь ему встать на ноги, а рядом с тобой он встаёт на колени. Чонгуку жуть как хочется пошутить, что эта поза импонирует ему больше, но лучше даже не заикаться. — Я тебя услышал. — Подытоживает Чон. — Я не стану наседать на Кима, но и не отойду от него. Если он не вспомнит меня, значит я просто буду рядом как брат. Но если он вспомнит — смотрит на Хвана угрожающе — я сделаю всё, чтобы сохранить отношения с ним. Ты доволен? Хвана устраивает такой расклад, хоть оба прекрасно понимают, что не вспомнить Ким просто не может, у него нет шанса. Старший только надеется, что сможет достучаться до сына и со временем эта странная тяга между парнями ослабнет и растворится. *** Тэхёну снится сладкий сон. В который раз в голову проникает образ очаровательного неизвестного, что приходил днём. Или он тоже приснился? В темной комнате он один. Бледный свет не режет глаза, а чуть подсвечивает обстановку. Вставая на колени на край постели ждёт. Сердце жадно стучит от предвкушения чего-то неизвестного. За спиной слышатся шаги. Хочется обернуться и посмотреть, но нежные руки прикасаясь к шее не позволяют. Осторожно поглаживая плечи стягивают с тела лёгкую ткань, оголяя. — Любимый мой. — Слышится тихий проникновенный шёпот. Тэхён дышит чаще и полностью поддаётся рукам. Его спину оглаживают мягкие ладони, вызывая море мурашек и странное тягостное, но такое сладкое желания. — Любимый мой. — Снова голос и касание губ. Тэхён готов поклясться, что его поцеловали во сне, но против течения события. Глаза медленно открываются. В палате тускло. Свет из окна рассеивается неравномерно. У кровати, комкая краешек одеяла, стоит дневной гость. Его нежная нерешительная улыбка кажется такой очаровательной, что не отвести глаз. Во рту сохнет от резкого перехода из манящего сна в не менее приятную реальность. Смачивая губы мокрым языком Тэхён пытается приподняться. — Ты вернулся? — Получается слишком восторженно и Ким прочищает горло, чтобы скрыть свой детский порыв. — Ты хотел, чтобы я пришёл — я пришёл. — Ласкает лицо Кима взглядом. — Да? А если я хочу что-то ещё? — Хитро прищуривает глаз. — Я всё для тебя сделаю. — Уверенно шепчет Чон и Тэхён сглатывает. Ему непостижимо знаком этот тёмный взгляд, от которого нет шанса ни спрятаться, ни скрыться. — Тогда приляг. — Двигается уступая место. — Я хочу с тобой познакомиться. — Начинает нервничать, боясь, что Чон осмеëт его порыв сблизиться. Гук не сдерживает улыбки. Качает головой. — Кто же знакомится лёжа в постели. Я присяду. — Забирается на кровать и садится сложив ноги. Тэхён смущается. Сам не знает, что так сильно на него действует: улыбка Чона или собственная глупость. — Отец что-то тебе сказал? В первый раз ты был более настойчив. Утверждал, что я люблю тебя. Это было весьма смело. — Хочет смутить гостя, а то он слишком самодовольный сидит. — А разве я был не прав? — Топит Кима в своих глазах. Намеренно сцепляется со старшим взглядами, чтобы быстрее Тэхён осознал, кто перед ним сидит. Парень ерзает на кровати. Становится как-то волнительно. Лижет губы в попытке успокоиться и не знает, куда смотреть, когда Чонгук разрешает отвести взгляд. — У тебя глаза как космос. Не смотри на меня так. — Нервно бубнит Ким. Чон усмехается. Его более чем устраивает реакция хëна. Будет знать как забывать цитруса. — Ладно, проехали. — Не может найти себе места под прицелом младшего. — Прекрати пялиться, я уже понял, что мы знакомы. Расскажи, кто ты, любовь всей моей жизни? — Подшучивает над младшим желая перевести вес тягостного момента и на собеседника. — Чонгук. Это имя тебе о чём-нибудь говорит? — Скептически настроен. Ждёт, что Тэхён начнёт мусолить его имя и, возможно, намеренно скажет, что не помнит. Тэхён, действительно, раскладывает «Чонгук» на звуки, но делает это молча, у себя в голове. — Ты звучишь как небо. Мы на самом деле так близки как ты говоришь? — Хмурит брови, но уже не противится этому. Недавний сон был таким приятным, что хочется перенести его в явь. — А я смотрю, ты уже не против этого. — Усмехается Чон. Ким бьёт младшего по колену, закатывает глаза, цокает языком, а сам найдя чужие пальцы, цепляет их. Нежные ладони и подушечки, ровный маникюр. Эти руки такие же как во сне. Ким ловит себя на мысли, что хочет положить тёплую ладошку на свой голый живот, но не делает этого. — Так мы братья? Кузены? У нас должно быть очень экзотические отношения. Инцест? — Выспрашивает Ким и Чону начинает казаться это всё глупой игрой. Словно, Тэхён просто прикидывается, что не помнит. Словно, хочет посмеяться. — Я не буду отвечать на этот вопрос. Хочешь обо мне что-то узнать, спроси у Джихо. Его-то ты помнишь? — Сверкает глазами, в которых заиграла льдинка. Ким замирает. Перестаёт играться с пальцами и смотрит растерянно. — Тебя что-то расстроило? Я не то спросил? Может, наши прежние отношения были для тебя в тягость? — Настораживается. Чон медлит с ответом. Дверь открывает мистер Хван и сообщает, что пора ехать. Оставаться на ночь здесь категорически запрещено. Гук чувствует облегчение. Он быстро шевелится, чтобы слезть с кровати. Тэхён ловит его руку двумя своими. Смотрит умоляюще. — Ты же придёшь утром? — Жалобно. — Конечно, хëн. Разве я могу не прийти. — Нежно улыбается Чон. Выходя из палаты парень чувствует опустошение. Раньше он поглощал энергию старшего, питался ею, купался в ней. Сейчас пришло время возврата долга. Тэхён высосал из Гука все силы не сделав ровным счётом ничего. Тяжело топая неподъемными ботинками Чонгук бредёт за дядей в сторону лифта. Там уже стоят Ян и Ли. — Джихо, ты помнишь, что я тебе сказал? — Хван сурово смотрит на обоих парней. Ли нехотя кивает несколько раз. Он успел обговорить это с Тэком и парни пришли к выводу, что пойдут против старшего до конца. Тэхён должен знать обо всём, а дальше пусть сам решит, кого ему любить. Трое сегодняшних гостей отделения травматологии покидают этаж. Джихо незамедлительно идёт за Чаном, чтобы он не скучал один в палате, а потом парни направляются к Киму. *** Аджихун, после уговора с Чоном, пошёл к парням в палату и строго на строго запретил им раскрывать рот. Чон и Ким кузены и точка. Может хоть мнимое родство остудит Тэхёна и не даст ему вновь заболеть Чонгуком. Ли придерживается другого мнения, потому заходя к другу в палату, легко отвечает на вопросы Тэхёна о родстве, об отношениях, о знакомстве и остальном, что его так волнует. Ким как-то загадочно улыбается узнав, что Чонгук ему не кузен. Посмеивается рассказывая Ли и Бану как настойчиво Гук отвоевывал у него часть кровати придя впервые в палату. Все дружно смеются. Джихо подтверждает, что младший всегда такой. — Так кто он для меня? — Заключительный вопрос для принятия данности. Джихо тепло улыбается, вздыхает, словно с нотой зависти. — Он тот, кто всегда скажет: «Отойди, я сам», а потом прибежит к тебе и скажет: «Хëн, помоги». Он тот, кто заставляет тебя улыбаться и совершать безрассудства. Он тот, кто волнует твоё спокойное море не позволяя штилю затормозить твой парус. Он… — Тэхён перебивает. — Я понял, не продолжай. — Выставляет вперёд руки. — Похоже, что без этого человека мне станет скучно жить. На этих приятных разговорах заканчивается встреча. По палатам разносят второй лёгкий ужин. Бан Чан первый скрывается за дверью. Этот парень ни за что не пропустит приём пищи, а то его сдует сквозняк. Ли уходит следом. В душе селится неприятное чувство разочарования, когда парень остаётся один. Почему их так много связывает, но один совершенно не помнит другого. Тэхён упорно тратит полночи расковыривая свою память. Срывает замки со всех запертых сундуков памяти. Внезапно вспоминает то, что пожелал бы навечно забыть. Вместо милейшего личика младшего перед глазами встаёт незнакомое лицо. Красное, глаза навыкате, слезы текут рекой. Ким душит его одной рукой. Страшно. Вскакивает. Голова кружится, подступает тошнота. После рассказов Джихо, Ким пропустил ужин. Снова ложится, закрывает глаза. Принимает решение больше не вспоминать, но «ящик Пандоры» уже приоткрыт и назад отступить невозможно. Снова воспоминание. Снова жертва. Тело несчастного на полу. Тэхён снова вскакивает. Сползает с кровати. На ватных ногах идёт к столу с кувшином воды. Нечем дышать. Стягивает с себя футболку, вытирает на лбу испарину. Руки трясутся, вода льётся мимо. Это не волнует. Перед глазами асфальт, лужа крови, разбитая голова неизвестного. Тэхён стоит весь забрызганный красным крапом и слизывает с губ солёную кровь. В его руках обломок кирпича и голос, знакомый голос поблизости. Это перебор. Вскрывать эти воспоминания было нельзя. Тэхён старается присесть на стул, но промахивается и падает на пол. Подняться нет сил. Так он остаётся лежать до утра. *** Когда утром Чонгук окрылённый почти вприпрыжку направляется к палате хëна, настроение резко пропадает от громких истерических криков и обилия персонала, что снуют туда-сюда и зевак на костылях и колясках. Растерянный Джихо стоит в стороне и придерживает приросшего к нему Чана. — Что происходит? — Поражённый Гук подходит к знакомым. — Я не знаю. Никто ничего не говорит. Похоже у Тэхёна нервный срыв. — Пожимает плечами Ли и Гук смотрит как голова Бана качается в такт этим словам. Странный парень — говорит мало, ест много. Липнет к Джихо так, словно от него зависит целая жизнь. Как он дальше-то будет жить без опоры в виде Ли? Гук подумает об этом позже, когда-нибудь, если вспомнит. Сейчас он делает первые шаги к палате старшего и заглядывает в дверь. Трое санитаров пытаются скрутить Кима. Сердце сжимается. Разве с Тэхёном можно так обращаться? С ним надо ласково. Гук срывается с места и отталкивая опешивших рослых парней кидается Киму на грудь, обхватывая его руками, не давая ими махать. — Тише-тише. Я здесь. Я рядом. Успокойся, хороший мой. — Прижимает плотнее к себе. Замечает, что приступ стихает. Начинает гладить голову, теребя волосы. Тэхён вдыхает незнакомый запах, он его успокаивает. Дышит тяжело, глубоко, медленно. Затихает и уже обнимает Чона в ответ. — Пусть они уйдут. — Словно обиженный ребёнок жалуется Ким на дяденек. Чонгук зыркает на санитаров. — Прошу вас уйти. — Изъясняется на японском. В палату торопливо заходит врач и медсестра. Оба готовились встретиться с бурей и бороться с громом и молнией, но непогода прошла стороной и теперь на мутном небосводе выглядывают нерешительные лучи солнца. — Что происходит? — Врач обращается к работникам. — Он успокоил его. — Указывают на Чона. — Успокоил? — С сомнением. — Поговорите с ним. — Обращается к Гуку. — Он не даёт вколоть успокоительное. — Я сам его успокоительное. Не надо ничего колоть. Просто оставьте нас одних. — Уверенно отвергает медицинскую помощь. Врач хмыкает самонадеянности парня, но выходит и уводит персонал за собой. Чонгук переводит всё своё внимание на Тэхёна. Гладит по голове и спине. Аккуратно подталкивает к кровати. Парень дрожит. Липкая холодная спина пугает Чона. Тэхён пролежал на полу несколько часов и сильно замёрз или это от нервов. Джихо осторожно подглядывает в щёлку двери. Убеждаясь, что Гук справляется и укладывает Кима в кровать, скрывается, уводя за собой свой хвостик. — Не ложись со мной. — Внезапно отталкивает Ким. Чон смотрит большими встревоженными глазами. — Тэхён, я же брат. — Пытается настоять. — Никакой ты мне не брат. Джихо мне вчера всё рассказал. Я всё знаю. Ты мой смысл жизни. — Горько признается Ким. — Ты вспомнил меня? — Оживает Гук. — Нет. — Качает головой. — Но я взращиваю к тебе новое чувство. — Какое? — Напрягается всё сильнее. — Мне кажется, чем больше я узнаю, какой ты замечательный, какой талантливый, умный, красивый, тем больше привязываюсь к тебе. Ты мне очень нравишься, Чон Чонгук. — Признается и отворачивается. Гук замирает. Он так счастлив сейчас, что не может скрыть улыбки на пол-лица. — Я люблю тебя, хëн. — Лезет обнять покрепче. — Не надо. — Снова тормозит парень и улыбка с лица младшего сползает. — Ты чего? — Не понимает Гук. — Ты уверен, что всё обо мне знаешь? Я вчера вспомнил такие страшные вещи. Мне противно от самого себя. — Смотрит на Чона влажными от пережитых эмоций глазами. И страшно себя и жаль одновременно. — Я животное, Чони. — Никакое ты не животное. Что такого страшного тебе вспомнилось, что могло бы меня напугать? — Всё-таки улавливает момент и обнимает старшего прижимаясь к его груди щекой. — Я убийца. — Тихо шепчет Тэхён. Ему так страшно признаваться в этом. Чонгук замирает. Он в глубине души боялся этих воспоминаний. — Лучше бы ты меня вспомнил, чем это. — Наигранно дует губы. — Я люблю тебя. И ничто на свете не заставит меня изменить своё решение. — Убеждает, целует в дрожащие губы и снова ложится головой на тело старшего. — Я убил трёх человек. — Отваживается заговорить, чувствуя поддержку младшего. Чон распахивает глаза, но старается не показать виду. Он не знал о таком счёте Кима и потому списывает это на бред. — Это не имеет значения. — Отмахивается парень. Ему бы усыпить Тэхёна и бежать к Джихо. Забираясь на кровать без разрешения, ложится под одеяло и снова гладит старшего по голове. Ким начинает сомневаться в правдивости своих слов. Чон так спокойно к этому относится, словно это всё сказки. Может Тэхён, действительно, бредит? Когда мирное посапывание стало единственным звуком в палате, Чон выползает из объятий старшего, подкладывает на своё место подушку и на цыпочках выходит в коридор. *** Новости быстро распространяются. Чимин с выпученными глазами слушает рассказ мистера Ро, в какую передрягу попали подопечные Хвана. Старику Дэуку смешно над горестями старого «дорогого» друга, а вот Пак кусает губу. Его Тэхёни пострадал, потерял память и возможно никогда больше не восстановится. Так в красках повествовал наставник. Сердце Чимина сжимается до боли. Как ни нежится он в руках Тэджона, а всё равно с печалью смотрит назад. Тянет за душу желание быть хоть чуточку ближе к самому дорогому. Настраивая себя, уговаривая, что Киму его присутствие совсем не нужно, что его окружает внимание Чона и отца, парень не может усидеть на месте. Возвращаясь домой Пак рассказывает первую ложь партнёру, что летит утром в Токио по делам мистера Ро. С тяжестью на совести, Чимин пакует небольшую сумку. Джон ходит кругами вокруг любимого, уговаривает Чимина взять его с собой, но парень неприступен. — Это деловая поездка, Джони. Нет смысла срываться с работы. К тому же я вернусь назад тем же вечером. — Отмахивается Пак и застегивает молнию клади, тем самым завершая обсуждение этого вопроса. Тэджон смотрит в глаза Чимина, любуется его чистотой и непорочностью. — Я буду очень скучать. — Словно понимает всё. Притягивает младшего к себе и целует в макушку. Чимин ненавидит себя за ложь, но и сказать правду он не может. *** Убедившись, что с другом будет всё хорошо, Джихо отправляет Бана на завтрак и сам возвращается в свою палату. — К тебе можно? — Чон внезапно просовывает голову в дверь. — Напугал. — Чуть вздрагивает Ли. — Проходи. — Машет рукой. Ему самому не терпится узнать, что там с Тэхёном. — Ну как? Есть будешь? — Пододвигает миску. — Нет, спасибо. Я позавтракал. — Едва давит улыбку. Ли замечает как встревожен младший. Его взгляд блуждает по комнате и не может найти покоя. — Выкладывай. — С набитым ртом. Чонгук ждал этого разрешения. Он тяжело выдыхает собираясь с мыслями и говорит: — Хëн вспомнил отрывки прошлой жизни. — Смотрит на старшего, Джихо перестаёт жевать. — Это сильно ранит его. Он называет себя животным. Корит. — Это и понятно. — С трудом глотает. — Но этого не изменить. Нужно дать ему понять, что мы всё равно его любим. — Щурит глаза, намекая, что в первую очередь это задача Чонгука. — Он сказал, что убил трёх человек. — Звучит как гром среди ясного неба. Джихо замирает. Кровь от лица медленно отливает, а взгляд становится диковатым. Растерянность, сомнения, испуг. Чон считывает эмоции и хватается за хвост удачи. — Расскажи мне, что ты знаешь? Я же вижу. Хватит скрывать, я тоже должен знать. — Настаивает. Откатывает столик-тележку с завтраком в сторону, а сам пододвигает свой стул ближе. Хватает Джихо за руку. Растерянность, неожиданность сдавливают горло. Ли мешкает, пытается собраться с мыслями и подобрать нужные слова. Не он должен рассказывать об этом. — Когда Тэхёну было девять… Когда его мать… — Всё не так. Парень морщится не зная, с чего правильнее начать. Чон ждёт. Поглаживает руку для поддержки. — Я знаю об этом. — Подталкивает. — Нет. — Мотает головой Ли. — Тэхёна отправили в лагерь на два месяца. Меня не было тогда рядом. С ним поступали там по-зверски. — Слезы начинают скапливаться в глазах. Дыхание учащается. — Ким рассказал мне однажды. Всего раз. И то не всё. Чонгук ловит себя на мысли, что не выдержит этого разговора. В горле растёт болезненный ком. — Его никто не навещал. Никто не спрашивал как ему там жилось. Жестокие старшие парни толпой поджидали Тэхёна везде, где бы он не находился. То, что они делали можно приравнять к пытке. — Переводит взгляд полный боли на стеклянные водянистые глаза Чона. — Я не хочу этого знать. — Шепчет Чон. — Я не скажу. — Понимающе кивает Джихо. — За что? — Только и может выдавить Гук. — За просто так. За одиночество. За то, что в родительский день никого не было. За то, что красивый и первые дни на него заглядывались даже работницы лагеря. Ему было всего девять и все видели в нём лишь красивого мальчика. Никто не заступился, делая вид, что ничего не знает. — Джихо плачет. Тихо пускает по щекам слезы. Ему жаль друга, жаль, что в тот период времени его не было рядом с Тэхёном. Гук не может уложить в голове эти познания. Он сейчас даже не уверен, что изначально должен был о них знать. Внутри холодно и пусто, словно выжженное поле. Только ветер, закручиваясь спиралью, взметает хлопья пепла в серое небо. — Всё произошло спустя три года. Нам было по двенадцать. Кима побил отчим и он сбежал из дома. Я пошёл с ним. В то время наш район быстро снабжал наплыв переселенцев школами, больницами и прочей инфраструктурой. В общем, строек было хоть отбавляй. На одной из таких мы и встретили их. — Затихает. Чон сжимает руку старшего. Он и хочет знать, что дальше и боится этого. — Продолжай. — Шепчет опасливо. — Всё началось со словесной перепалки. Тэхён был разгневан отношением Кая, а тут ещё эти. Они взрослые совсем, явно школу закончили или их выгнали. Я утаскивал его на улицу. Они побежали за нами. — Прячет лицо в ладонях. Вспоминать это страшно. Ли словно заново видит происходящее, только находится теперь за кадрами. Не удивительно, что такие воспоминания довели Кима до истерики. — Что? — Тихо подталкивает Гук. — Они нас догнали. Орали что-то, что Тэхён вырос и теперь с ним будет в разы интереснее. Я так боялся. Я окаменел от страха, когда они бросились на нас. Тэхён отбивался один. — Пристыженно качает головой. — Я всегда был трусом. — Дёргает себя за волосы желая хоть как-то наказать. Уже плачет в открытую. Воспоминания полностью развернулись. — Тэхён подобрал обломок кирпича. Я об этом узнал только когда он без остановки бил этим куском одного из парней. Он сидел на нём верхом и раз за разом… — Показывает рукой как наносились удары. Чонгук таращит глаза. Он поверить не может, что его нежный, добрый, ласковый хëн смог так поступить. — Нас нашёл Кай. Он патрулировал район и искал Кима. Нашёл. Схватил нас за шкирки и затолкал в свою машину. Он спас Тэхёна. Если бы не он, Кима бы казнили несмотря на возраст. — Всхлипывая и начиная растирать слезы, успокаивается. Джихо стало легче. Он много лет молчал об этом. Страшно было кому-то сказать, но даже с Тэхёном эта тема никогда не затрагивалась. О ней словно все забыли. Со временем и сам Ли стал считать, что ему это однажды приснилось и он помнит лишь дурной сон. Сейчас ужас в глазах младшего пугает Джихо. — Только не отворачивайся от него. Ким любит тебя даже совсем забыв. Он светился вчера вечером говоря о тебе. Я прошу тебя… — хватает Чона за плечи — не суди. Он этого не хотел. Его загнали в угол. Не дали выбора. — Трясёт парня. — Успокойся. Я справлюсь, я приму. — Заверяет Чон. Ему прогуляться бы, подышать свежим воздухом, уложить всё в голове.