Один случай меняет всё

Тихо шушукаясь, парни слишком громко целуются. Смеются сдавленно через зажатые губы чужими губами. Мин нагло заваливает Хосока на диван и не даёт возможности поглубже вдохнуть. — Прекрати, Мин. Скоро родители приедут. — Упираясь руками в грудь, Хосок как-то слабенько отталкивает напирающего парня. — Зачем ты притащил меня сюда? — Ложится на Чона, полностью лишая его возможности противостоять. — Лучше бы остались дома. Я бы тебя поцеловал. — Начинает заигрывающе спускаться к шее. Чон закатывает глаза. — Котёночек, ну ты же знаешь, зачем ты здесь. Это так важно для меня. Я так долго к этому шёл. — Подставляет шею. Юнги забывается. Ему уже наплевать, что он в гостях. Хосок такой необыкновенно сладкий сегодня, такой запретный. Входная дверь оповещает о вошедших, но парни слишком увлечены. Чон, освободив одну руку, с силой сжимает худосочную ягодицу Мина и тихо стонет ему на ухо. — Молодые люди. — Суровый мужской голос пронзает парней насквозь. Мин вскакивает как ошпаренный, смотрит на вошедших с ужасом. — Кажется, я теперь знаю, кто будет поставлять парчу к украшению зала для празднования нашей годовщины. — Женщина самодовольно осматривает сына «ткачей» и переводит взгляд на мужа. — Хочу шёлк, расшитый золотыми нитями. — Говорит мужчине, но смотрит на побледневшего Юнги. — Очнись, киса, мама шутит. — Усмехается Хосок поднимаясь с дивана и представая перед родителями в полный рост. Его помятая перекошенная одежда вызывает у отца кривую ухмылку. — Приведи себя в должный вид, сын. Всё-таки это официальное знакомство. — Наигранно строго журит старший. Чон-младший одергивает рубашку, застегивает воротничок. Бьёт Мина небрежно по руке, чтобы тот очнулся от ступора. Хосок что-то там мурлыкал, что хочет познакомить Юнги с родителями, но он не упомянул, что это официальное знакомство. Вот, значит, для чего эти строгие наряды. Конечно, без галстуков-бабочек, но Чон настоял на белых рубашках и никаких закатанных рукавов. — Что это значит? — Шипит Мин, когда родители удаляются из гостиной, чтобы дать парням выдохнуть. — Я привёл тебя знакомиться с родителями. Что-то не так? — Удивляется Хосок. Он и посмеяться готов над лицом парня, но Юнги слишком зажат сейчас. — Я понял. — Чуть кивает. — Но это не дружеское знакомство. Ты будешь знакомить нас официально? — Всё ещё не укладывается в голове. Юнги и рад, и встревожен одновременно. Подобная встреча требует ответных действий. Значит, вскоре Мин будет обязан позвать Чона к себе. Это не проблема, если не учитывать, что родители парня не в курсе, с кем живёт их сын. — Я намерен оформить наши отношения. — Хосок смотрит в глаза. Сейчас он необычайно решителен и властен. Берёт Мина за руку и, поцеловав костяшки, твердым голосом задаёт вопрос: — Ты готов связать свою жизнь со мной? Мин сначала часто моргает, а потом перестаёт насовсем. В голове надвигается цунами. — Ты серьёзно? — Не верит ушам. — Члены семьи Чон не бросают слов на ветер. — Снова мужской голос сбивает Мина с толку. Юнги отворачивается от Хосока, что продолжает ждать ответа. — Ты не ответишь? — Настаивает Чон-старший, вскидывая недовольно брови. — Я… Я… — Переводит взгляд на Хосока. В голове звучит голос: «Я или Ким?» Мин трясёт головой прогоняя воспоминание. — Ты. — Утвердительно кивает. Хосок, словно сам вспоминая этот момент, расплывается в улыбке. Отец смотрит на молодых и, ничего не понимая, только сильнее хмурится. Лицо сына, озаренное улыбкой, его успокаивает. Решая, что он просто не в теме, мужчина приглашает пройти за ним. — Ты выберешь меня? — Тихо шепчет Чон, когда парни идут в столовую к накрытому столу. — Я всегда выберу тебя. — Подтверждает Мин и легко улыбается. Парню становится всё равно, как воспримет его семья такие новости. Сможет ли он, вообще, привести Чона в свой дом. Главное в другом. Мин обрёл свой дом рядом с Хосоком. Официальное мероприятие с жеманными лицами и светской беседой быстро переходит в домашнюю посиделку. Родители Чона благодушно развлекают гостя, пока их сын решается на важный шаг. — Прошу минуточку внимания. — Повышая голос, Хосок обращает все взгляды на себя. Родители замолкают и поднимают фужеры, что уже наполнены шампанским. Юнги непонимающе пялится на нервно сглатывающего Чона. Парень делает два порывистых шага и резко опускается перед Мином на колено. В его руках бархатный футляр с кольцами. — Ааа… — Пытается возразить Мин. Парня конфузит такая романтика. Они же не одни, тут родители — посторонние люди. — Замолчи. — Шипит Чон, нервно облизывая губы. Мин послушно захлопывает рот. — Юнги. Мы со школы вместе. Нашим отношениям скоро три года. Я понимаю, что всё не так просто, как хотелось бы, но, тем не менее. Я хочу создать с тобой союз, обязать нас узами брака и стать официальной семейной парой. Ты выберешь меня? Мин молчит и тяжело дышит. У него эхом по телу гуляют слова Хосока, словно он полый и совершенно пустой. Родители за спиной начинают напряжённо, шумно дышать. — Что ты молчишь? — Удивляется Чон. Юнги же буквально полчаса назад сказал, что всегда его выберет. — Ты велел молчать. — Осипшим голосом. Хосок усмехается. — Говори. — Даёт разрешение. — Ты выберешь меня? — Вопрос звучит так не случайно. Хосоку известны консервативные взгляды семьи Мин. Если они не примут выбор наследника, то возникнет дилемма. Юнги должен будет выбрать: семью или любовь. — Я всегда выберу тебя. — Улыбается. От этого публичного признания словно камень с плеч спадает. Парень достаёт кольцо из футляра и надевает на палец Хосока. Тянет его подняться. Родители Хосока за спиной с облегчением выдыхают. Они тяжело принимали выбор сына, но нашли в себе силы разглядеть и в таких отношениях плюсы. Потому сейчас сильно переживали, что их мальчик ошибся, и избранник не рискнёт пойти против семьи. *** Прошло всего две недели с момента возвращения из Японии. Этот период стал переломным. Тэхён погряз в своих прошлых конспектах, в электронной библиотеке. Он погрузился в учёбу и с большим рвением принялся восстанавливать пробелы в знаниях. — Мне скучно. — Стонет Чон каждые полчаса. Он как заводной механизм отсчитывает время. Ким совершенно не замечает парня. Может обнять, конечно, если тот подойдёт. Может даже посадить на коленку, если Чону вздумается, но это машинальные движения. Тэхён, нацепив очки на нос, постоянно что-то читает. — Хëн, со мной надо погулять. — Капризничает в очередной выходной день. — Малыш, я занят. Сходи в парк, поешь мороженое. — Не отрываясь от учебника. Гук смотрит в окно. Там ветер такой сильный, что волоски на руках встают дыбом. — Хён, там холодно. — Утверждает Чон с глупым лицом ребёнка. — Оденься потеплее. — Мямлит Ким начиная что-то записывать в тетради. Чонгука это не устраивает. Он возвращал старшего не для того, чтобы смотреть, как хëн учится. Гук свои уроки уже сделал и ему необходимо внимание, а Тэхёна словно и вовсе нет рядом. — Я заболею, хëн. — Последняя попытка. — Ну, тогда сиди дома. — Злится Ким. Ему так нужно пройти курс до конца недели. Осталось всего десять часов, а впереди ещё пол-учебника. Гук взбрыкивает и выходит из комнаты. Не так он представлял себе новую жизнь. Тэхён нацелен только на учёбу и совершенно не замечает, что его парень, обиженный, покидает не только комнату. Чонгук роняет ключ от байка в гостиной, но Ким этого не понимает. Только, когда хлопает входная дверь, в груди начинает сжиматься сердце. Тишина одиночества обволакивает Тэхёна и концентрация улетучивается. Парень силится собраться с мыслями, продолжить читать, но уже не понимает смысла. Стоило отдалиться младшему и сознание Кима потянулось за ним. Пройдясь по комнате, выходит в гостиную, обходит её кругом и снова возвращается за стол. Надо завершить начатое, а в голове только одна мысль: Чонгук ушёл без него. Чонгук обиделся. — Да что он, маленький что ли? — Ругает сам себя Ким. — Поболтается и придёт. — Причитает зажимая голову руками. Читает, а сам прислушивается, не открылась ли дверь. Чонгука нет очень долго. Книги закрыты и заброшены, нервный Ким стоит у панорамного окна и молча смотрит вдаль. Ошеломительный пейзаж совсем не трогает душу. Она напуганная, мечется, запертая в теле. Когда звуковой сигнал оповещает, что пароль введён, Тэхён принимает вальяжную позу. Делает скучающее, безразличное лицо и не оборачивается. Чонгук входит, поскрипывая кожаной курткой. — На улице уже не та погода, чтобы использовать мотоцикл для передвижения. — Пресно заявляет не оборачиваясь. На журнальный столик брошены листы бумаги. Тэхён замирает, потому что Чонгук не произносит ни слова. — Что это? — Не выдерживает молчания и всё же смотрит на младшего. Чон приземляется на диван. Его холодный взгляд начинает пугать. Ким складывает руки на груди, но приближается посмотреть. Скользкий, сальный взгляд медленно спускается с встревоженного лица к шее, ползёт по плечам, рукам. Чонгук в наглую рассматривает старшего, прожигая кожу через одежду. Тэхён хмурится, чувствуя, что он «товар на витрине». Это не напрягает, но документы заставляют их внимательно прочитать. — Это что? — Поднимает на младшего недовольный взгляд. — Это зачем? Тебя не устраивает жить со мной? — Хочет обидеться, но Чонгук так пристально рассматривает его ниже пояса, что Ким тяжело сглатывает. — Ты что удумал, цитрус? — На лицо лезет довольная ухмылка. Гук с трудом отводит взгляд и заставляет себя посмотреть в окно. Если он встретится с глазами хëна, то пропадёт окончательно. — Я купил тебе адрес. — Рокочущий голос заставляет Кима расслабиться. — Что? — Ждёт пояснений, но Чонгук долго молчит. — Поясни. — Не дожидается продолжения. — Подойди. — Гук готов захлебнуться слюной от приближающегося старшего, но держит себя в руках. Ким последнее время постоянно зубрил и у него часто болела голова от переутомления. Сегодня Гук не готов слушать отговорки. — Я купил тебе адрес. К нему прилагается квартира в новом комплексе. Двести шестьдесят квадратов тебя устроит? — Не поднимая глаз, цепляет пояс штанов и притягивает Тэхёна к себе ещё на шаг ближе. — Зачем мне квартира? Ты хочешь меня переселить? — Начинает ворковать Ким, задирая футболку. Парень понимает намерения младшего и с удовольствием идёт на контакт. Гук с трудом собирает мысли в логическую цепочку. Его захватывает блаженное чувство, когда он прикасается губами к коже, что сохраняет на себе узор от резинки. — Дядя требует, чтобы у тебя был официальный адрес. Чтобы мы не жили вместе. — Всё ниже приспускает пояс штанов, покрывая нежную кожу поцелуями. Тэхён закидывает голову назад. Хватается одной рукой за голову Чона, второй сжимает ткань своей футболки повыше. — Мы же не разъедемся? — С придыханием. Тэхён готов плюнуть на всю учёбу лишь бы не прекращать это безумство. Как он мог столько времени отказываться от нежностей младшего? — Нет. Если ты не перестанешь меня игнорировать. — Окончательно спускает штаны и гладит набухший член через ткань белья. Яркие круги плывут под зажмуренными веками. Тэхён очень ждёт продолжения после сладкой пытки. Руки требовательно сжимает и надавливает, но дальше младший не заходит. — Ты не продолжишь? — Уставшая шея требует смены положения головы. На трусах уже мокрое пятно тешит чонгуков взор, а он всё никак не оголит Тэхёна полностью. — У меня горло болит. Давай не сегодня, а? — Смотрит блестящими чёрными глазками виновато. Тэхён словно пощёчину ответную получил. Сколько раз за эти дни он отказал Гуку. — Цитрус. Какого чёрта? — Тихо возмущается. Отталкивает младшего, рывком натягивает штаны и обиженный идёт в ванную. Чонгук не заморачивается. Скидывает куртку с плеч, расстёгивает молнию джинс. Ему не приходится чувствовать стеснение. Собственное возбуждение ложится в руку. Блаженно прикрывая глаза, парень не спеша наглаживает пальцем головку по кругу. Лучше бы это был язык Кима, но фантазии вполне восполняют этот пробел. *** Прыгая на костылях, Намджун приближается ко входу в больницу. Хуан, по распоряжению мистера Хвана, привозит бывшего коллегу по этому адресу каждое утро и только после обеда забирает назад. Масудо следует за сэмпаем молчаливой услужливой тенью. Мальчишка совсем не понимает чужую речь и разговаривать может только с Джином и Джуном. Пару раз его навещал Чонгук. Остальное время Мацумура проводит в палате сестры, что готовится к выписке. — Придержи дверь. — Просит старший, но в этом нет необходимости. Парень уже встал в поле зрения датчика и двери не заскользят обратно. — Когда уже сэмпая выпишут домой? — Хмуро интересуется младший. Намджун вздыхает. Время идёт, а улучшений пока никаких. Джин так и не может пошевелиться. — Привыкай к нашей речи, малыш. Называй сэмпая Джин-хёном. До следующего учебного года ты должен понять наш язык. — Настоятельно советует Джун. У старшего голова забита проблемами. Сидеть вечность на шее Хвана молодой человек не может. Нужно содержать Масудо, нанять ему репетиторов. Потом, на днях выпишется Химэ. Она тоже не знает языка, а потому не сможет нормально работать. О её образовании вопрос даже не поднимается. Ещё Джин. Вечно его в больнице держать не будут. Он, конечно, на инвалидности, но этого мало. — Я не хочу учиться. — Хмурится паренёк. — Зачем мне школа, если нам не на что жить? Я пойду работать. — Уверенно. — Масудо. — Старается не закипать. Вопрос весьма болезненный и уже давно назревает нарыв. — Учи язык. Не ровен час, и вместо работы ты попадёшь в рабство. Мацумура дуется. Он не хочет в рабство. Можно даже сказать, что боится этого. Потому, доводит старшего до двери в палату Джина и бурчит себе под нос: — Я пойду к Химэ. Джун провожает младшего недовольным взглядом. Последнее время они часто спорят, и между родными людьми возникают недопонимания. Это ранит старшего. По опущенным плечам младшего можно предположить, что и ему это приносит весомый урон. — Джуни. — Слабый голос Джина возвращает в реальность. Намджун ковыляет на трёх ногах к кровати и тянет к младшему руку. Сокджин печально смотрит на протянутую ладонь. Он не может ответить тем же. — Намджун, перестань. — Отворачивается. Неприятно в который раз убеждаться в своей беспомощности. Старший присаживается на край кровати. Гладит ногу под одеялом. — А я не теряю надежды, что однажды ты протянешь мне свою руку. — Невесело улыбается. — Наверное, я быстрее протяну ноги. — Хмурится Джин. Каждый день проходит как под копирку. Намджун сидит положенные часы. Говорить уже не о чем. Джин живёт без изменений. Джун всё давно пересказал. — Чем планирует заниматься Масудо? — Внезапно спрашивает младший. Он всё больше молчит, а сегодня разговорился. — Он учит язык. — Брякает Джун, но не убедительно. — Успешно? — Интересуется просто так. — Отвратно. Он совершенно не обучаем. Обезьяна быстрее заговорит, чем он. Я не представляю, как его научить. — Жалуется Намджун. Он рад выговориться. Джин тоже рад послушать хоть что-то свеженькое. — Мальчишке нужны друзья, увлечение. Он загорится идеей и быстрее начнёт воспринимать речь. Ему сейчас сложно. Ты не злись на него, Джуни. — Ласково наставляет младший. Он бы всё отдал сейчас, если бы ему даровали возможность проводить время с семьёй. Заниматься с Масудо. Только это невозможно. Намджуну стыдно. У него не хватает терпения. Он окружён проблемами и упрямство ребёнка совсем выбивает из колеи. — Я попрошу Тэхёна помочь. Он моложе. Может, что-нибудь подскажет, придумает. — Рассуждает Намджун. Джин кивает. Сейчас слышать о парне-чудаке, что когда-то свалился на голову смотрителя, странно. Ким был тогда словно неземной. Словно его вырвали из одной истории и впихнули в другую. Теперь всё изменилось. Сокджин чувствует, что произошла смена ролей. Теперь он сам не нужный персонаж в этом рассказе. — Попроси Тэхёна зайти ко мне как-нибудь, если у него найдётся на это время. — Просит о невозможности. Ким понимает, что после всего совершенного он ещё легко отделался. Зная, что младший перенёс контузию, Джин всё равно не верит, что может получить прощение. Но он очень хочет его попросить. В глазах встают слезы. Чувствительность у обоих повышена. Постоянное нервное напряжение даёт о себе знать. — Он простит тебя. — Надеется Намджун. — Не простит. — Утверждает Джин. *** Просыпаясь в объятиях, Джихо даже не подозревает, кто так сильно прижимается к его спине. Парень прилёг-то совсем на чуть-чуть. Только вздремнуть после выматывающих занятий и тренировки. Стоит немного пошевелиться, как рука, что покоилась на теле, оживает и медленно ползёт по торсу к груди. Приятная неожиданность. Ли улыбается, не осознавая до конца — это сон или уже нет. Глаза открывать совсем не хочется. Горячее дыхание обжигает кожу на шее сзади, и мокрые губы оставляют первый поцелуй. Джихо ловит руку неизвестной обольстительницы и с удовольствием отмечает, что у девушки аккуратный коротенький маникюр. Рука настойчиво разворачивает лицом в сторону горячего дыхания и напористый поцелуй заставляет Ли задохнуться. Что-то не так. Парня перетряхивает волной раздражения изнутри. Он начинает пытаться мягко, но решительно оттолкнуть любовницу. Глаза не открываются. Только сейчас Ли осознаёт, что они то ли завязаны, то ли чем-то закрыты. Неизвестная перекидывает ногу и, не отрываясь от губ, седлает парня. Джихо больше не может терпеть. Его коробит от происходящего. Язык девушки слишком длинный, его во рту много. Парень может подавиться, а ещё слюна. Она горькая, с отдалённым привкусом ванильного леденца. — Хватит! — С силой сталкивает с себе чужое тело. Разом ощупывает своё лицо и срывает повязку с глаз для крепкого сна. Она не его. Розовая дрянь с нарисованными мультяшными глазками не та вещь, что может находиться в комнате парней. Свет бьёт по глазам и заставляет жмуриться. Размытое очертание женского силуэта настораживает. Джихо не узнаёт этого человека. Зато хорошо узнаёт Чана, что замирает в проёме двери. Парень только пришёл в комнату, а тут такое. Растерялся и не знает как поступить. — Зайди! — Первое, что приходит на ум Джихо. Позвать подмогу лучшее решение. Ли не готов выслушивать чьи-то слезы и упрёки. Лицо девушки куксится. Сейчас, в присутствии соседа по комнате, Джихо отваживается посмотреть на ту, что открыто заявила о желании близости. Это Ким Суин — одногруппница. Джихо хотел с ней завести роман, но Бан Чан отвёл. Теперь она сама пришла. Почему-то это не радует. — Ты зачем пришла? — Джихо сердится. — Ты столько времени на меня смотрел. Вот я и решила сама, раз ты боишься. — Смотрит несколько потерянно. Бан топчется на одном месте. Ему неприятно, неудобно и стеснительно. Девушка тоже не в восторге от присутствия лишнего человека. — Я пойду, мне надо… — Мямлит Чан, разворачиваясь к двери, собирается выйти. — Постой. — Требует Ли. — Ты ошиблась, Суин. Мне не нужно этого. Прости. Тебе лучше уйти. — Смотрит на девушку уничтожительно. Сейчас она не кажется такой уж милой тихоней, измотанной работой и бытом. Послевкусие во рту напоминает о противной слюне, длинном языке и общих ощущениях несвойственной паники. Джихо морщится ещё до того, как пощёчина освежает рассудок. — Придурок. — Брякает Ким и выходит из комнаты, задевая застывшего Бана плечом. Парни смотрят друг на друга молча. Краснеющая щека горит. Чан тихо подходит и, присаживаясь рядом, прижимает к ударенному месту руку холодными костяшками. — Я не вовремя? Ты не предупреждал. — Пытается оправдаться. — Я её не звал. Я уснул после тренировки. — Ловит ускользающую кисть и снова прижимает к щеке, но уже ладонью. Чан молчит. Тупит взгляд в пол и теребит пальцами складку на брюках. — Давай выпьем. — Неожиданно предлагает Ли. — Прямо сейчас? — Чан вскидывает голову. — А занятия? — Сомневается. — К чёрту. От одного дня не убудет. Пойдём, я угощаю. — Встаёт сам и тянет друга за руку. Только с ним так комфортно, после неприятного поцелуя не самой прекрасной девушки. *** Чонгук давно принял ванну и уже лежит в кровати, а Тэхёна всё нет. Нервная волна проходит по плечам и заставляет подняться. — Тэхёни, ты скоро? — Настороженно стучит в запертую дверь и прислушивается. — Угу. — Доносится глухое согласие. Чон стоит ещё немного, прислушиваясь, и едва успевает отскочить, когда дверь внезапно открывается. В щель просовывается голова. — Ты чего здесь стоишь? — Тэхён смотрит строго, хмурит брови. Гук немного теряется. Чешет затылок. — Да я это… А ты чего там делаешь? — Пытается заглянуть внутрь. — А ты любопытный сильно? — Наигранно злится Ким. — Марш в кровать. — Кивает головой в сторону. Чон делает жалостливый взгляд и, обиженный, топает в сторону разобранной постели. — Ты долго ещё? Я уже спать хочу. — Бубнит младший забираясь под одеяло. Тэхён с трудом прячет умиленную улыбку. Несмотря на свою крупную фигуру, что велика парню, он по-прежнему остаётся милым ребёнком. — Я скоро приду и не дам тебе уснуть. — Загадочно растягивает слова. Спустя двадцать минут. Чонгук сладко спит, сминая подушкой щеку и делая губы бантиком. Его умиротворённое лицо расслабляет, и младшего уже не хочется беспокоить, но Тэхён же готовился. Потратив почти два часа на медитацию в душе и перед зеркалом Ким вышел благоухающим бутоном из ванной, только его никто не ждёт. — Так дело не пойдёт, милый. Просыпайся. — Целует губы-бантик. Чон облизывается. Сладкий запах манит спящего и Гук шевелится, ищет рукой. Тело перед кроватью гладкое, скользкое. Ладонь быстро скользит по рёбрам и теперь Чонгук распахивает глаза. — Хëн? — Слегка пугается. Рассмотрев в полумраке любимую улыбку, расслабляется, причмокивает. — Ты чем намазался? — Рассматривает испачканную руку и принюхивается. — Это смесь масел. Тебе нравится? — Забирается на кровать. — Эй! Стой! Ты же оставишь следы на простыни. — Упирается в плечи старшего и не пускает его ползти дальше. — Чонгуки, ты серьёзно? — Смотрит на младшего обалдевшим взглядом. — Но простыня… — Уже с меньшим напором сопротивляется Чон. — Я куплю тебе новую. — Ким отстраняет от себя руки младшего и продолжает дальше метить территорию жирными следами от колен. — Прости, но это не единственные следы, что я намерен оставить. Гук смущается немного. До него только сейчас доходит, что намерен сделать хëн и зачем, вообще, весь этот маскарад. На Тэхёне нет одежды. Блестящее тело склоняется над лицом и сосок проходит по губам. Чон блаженно прикрывает глаза. Он так любит это тело. Так любит прикасаться к этой коже, от которой всегда восхитительно пахнет. Приоткрывая рот, язык вслепую находит манящую бусинку. Обводит кончиком по кругу, захватывает губами. Тэхён протяжно выдыхает и прогибает спину. Ладони Чона водят по изгибам талии. Ползут к ягодицам и находят самое заветное место. Палец сразу погружается внутрь. Гуку хочется прокомментировать лёгкость проникновения, но старший нацелен на безмолвное действие. Он уже без раздумий стягивает с младшего трусы. Чон доволен, когда его паховых впадин касается мокрый язык. Член быстро растёт, скользя по масляной шее Кима. Старший перекидывает ногу и открывает для Чона самый откровенный вид. Трётся всем телом о сухой торс младшего. Гук давится слюной. Проталкивает в дырочку большой палец и тянется к телефону. Его внезапно постигает мысль, что этот момент он должен запечатлеть. — Что ты делаешь? — Слегка посмеиваясь, Ким не перестаёт тереться о Чона, и соскребая с себя масло, растирает его по члену младшего. — Мне нужно сохранить этот момент. Потом покажу, чтобы ты ещё раз мне сказал, что ты не можешь любить парня. — Усмехается. Тэхён помнит тот случай и свои глупые отговорки. Его стремление быть «нормальным» кажется таким нелепым. Гораздо приятнее быть не как все. Чтобы не чувствовать себя неловко резко менять ход мыслей младшего. Лижет головку широким языком, заставляя Чона дёрнуться, а потом погружает в рот весь орган. Гук хватает хëна за бёдра и припадает губами к самой нежной и мягкой коже. Обводит сморщившееся колечко языком. Фиксируя старшего, толкается в него языком, щекочет и целует. Тэхён пускает слюни по стволу. Ему безумно нравится, как его целует младший, но ещё больше хочется достичь с ним совместного оргазма. Из прежних воспоминаний Ким знает, что они не сходятся во времени. Потому, сосёт жадно и целенаправленно. Гук стонет в мокрые ягодицы и уже почти не двигает языком. Лениво тычется им в расслабленное колечко, сжимая мягкие выпуклости до побеления ногтей. Тёплая солёная струя смешивается на языке вкусом со сладко-горьковатым вкусом масла. Тело под Тэхёном вибрирует, мелко сокращается пресс. Чон отлипает от ягодиц и расслабленно растекается по подушке. Его мокрое, от слюны и масла, лицо растянуто в блаженной улыбке. Техён меняет положение. Он ещё не проглотил сперму, а потому тянется разделить её с младшим. Гук не знает о подвохе и с радостью впускает язык старшего в свой рот. — Мммм. — Недовольно протяжно мычит, когда смесь из солено-терпкой жидкости попадает на язык и течёт за щеки, только потом попадает в горло. — Вкусно? — Издевается Тэхён, глубоко засовывая язык в рот Чона. Лезет им почти до язычка, обводит зубы и мягкие стенки щёк. Собирает остатки семени и, облизывая губы младшего до самого носа, довольный, отстраняется. — Это был самый грязный поцелуй в моей жизни. — Пораженно признается Гук. — Считаешь, что лезть мне языком в дырочку менее грязно? — Усмехается. — Я люблю её. — Закидывает руку на рядом лежащего Тэхёна и тянется добраться пальцами до круглой попки. — А я люблю тебя. — Пододвигается ближе. Долгий поцелуй сопровождается стонами и трениями. Тэхён по-прежнему очень гладкий, и желание Чона возрастает с новой силой. — Хочу тебя. — Шепчет в губы Киму. — Бери. — Елейно соглашается старший и снова перекидывает через тело ногу. Чон сам направляет набухший член в дырочку. Не моргая, смотрит на старшего, пока Тэхён медленно насаживает себя. Его движение неторопливые, плавные, а Гуку хочется сорваться с места и отодрать хëна как последнюю суку. Но этого никогда не будет. Влюблённый парень не сделает своей радости больно, не поступит с Ким жестоко, не навредит. Он вытерпит любой каприз старшего и даже сможет получить моральное удовольствие тогда, когда о физическом не стоит и думать. Тэхён осторожен. Он бережёт себя для Чонгука. Чтобы плавные движения в его недра длились как можно дольше и чаще. Ким полюбил сидеть верхом. Так он может любоваться прекрасным телом, лицом и этой блядской татуировкой, что задурманивает мозг. Упираясь ладонями в грудь, щиплет соски и уже напористее двигает тазом. Чон тихо шипит, ломая брови, и сжимает бёдра старшего. — Черт, я скоро кончу. — Протяжно выдыхает Чон. Тэхён резко меняет положение. Из позы грациозного наездника садится на член Чона, как на кол и, подпрыгивая, доводит себя до пика. — Гуки, подрочи. — Дышит загнанно, кусает губы и закатывает глаза. Чон самоотверженно, торопливо водит рукой по длинному стволу старшего. Уже изнемогая и дергаясь не в ритме, Ким откидывается назад, выставляя руки и обхватывая ими щиколотки младшего. Дышит через раз и громко надломлено выдыхает, поскуливая, изливается на живот и грудь Гука. Второе дыхание открывает новые возможности. Вместо повторного излияния Чон желает продолжить. Роняя старшего на спину, быстро вводит в него багровый член и почти как в мечтах, почти грубо, трахает расслабленное тело под собою. — Вот это да. — Мокрый ослабленный Ким лежит на плече младшего. Из него медленно вытекает сперма, раздражая кожу сыростью. — Ты меня так ещё никогда. — Водит пальцами по мокрой маслянистой груди. — Хочешь сказать, тебе понравилось? — Едва усмехается Чон. Младший пытается скрыть облегчение из-за переживаний. Он немного разошёлся и боялся, что Тэхёна это не устроит. — Неожиданно. — Растягивает слоги с загадочным видом. — Но мне понравилось. Словно в моём маленьком мальчике скрывается нечто непостижимое. — Насмешливо теребит мокрые чёрные волосы. — Не такой уж я и маленький. — Фыркает. — Конечно, мистер Чон. — По-доброму смеётся старший и целует в большую грудную мышцу. *** Пропуская утренний ритуальный поход в больницу, Намджун просит Хуана отвезти его в офис мистера Хвана. Чуть ранее Ким созвонился с Тэхёном и тот назначил встречу в кабинете отца. О приходе хëна молодой адвокат узнаёт от секретаря в самый неподходящий момент. Мистер Ро нагрянул с упрёками и его стенания очень хочется послушать, но и уделить время Намджуну тоже придётся. — Прошу прощения, ко мне пришли. — Вставляет Ким реплику пока Дэук делает перерыв, чтобы смочить горло. Два старых волка провожают молодого парня взглядами. — Это что у него? Засос? — Ро, прищурив глаза, смотрит на посеревшего Хвана. — А ты глазастый. — Шипит Аджихун. — Не мог промолчать? Дэук усмехается. Он давно заметил, как похудел закоренелый друг, но старается не акцентировать, ждёт, что с ним поделятся. А вот про счастливую мордашку юного адвоката грех молчать. — Что ты так нервничаешь? Сам-то в его годы… — машет указательным пальцем — я помню, ни одной юбки. — Высокий женоподобный смех скребет мозг. Хван пораженно выдыхает. — Если б он за юбками. — Осекается и старается сделать непринуждённый вид, пряча бесноватый взгляд от испуга. Ро меняется в лице. Все его переживания, с которыми он притащился поныть в уши, перестают иметь вес. Такие подробности интересные разворачиваются. — Что ты хочешь сказать? — Подаётся вперёд желая разглядеть замешательство на чужом лице. — Ничего. Давай, что ты там говорил про Пака? — Хочет уйти от ответа. Аджихун голову себе разбить готов от своей болтливости. Это недуг, не иначе, делает его таким рассеянным. Проколоться и ляпнуть Ро об ориентации сына. Да старый черт будет до конца дней смеяться Хвану в лицо. — Ну уж нет. — Тянет Дэук. — Про болячки свои молчишь, ладно. Но про это ты обязан мне похвастать. Что, по мальчикам твой красавчик? Да! Да! Я угадал?! — Восторженно подскакивает в большой кожаном кресле, что жалобно скрипит под тяжестью веса. Хван складывает кисти в замок на столе, чтобы не запульнуть чем-нибудь в довольную рожу. — Замолчи. — Шипит в ответ. — Да не жмись ты. Кинь подробности. — Словно помолодев, Ро сияет давно выцветшими глазами. — Да какие подробности? — Злится Хван. — Он спутался с Чоном. — Приглушенно, заговорчески. — Пикнешь кому, я твою душонку в ад отправлю раньше времени, понял? — Смотрит угрожающе, словно и впрямь способен. Хотя кто его знает? Дэук прикрывает рот ладошкой, будто светская сплетница. — Да ты что? Это ты про малыша Чонгуки? — Не верит в услышанное. Старый адвокат познакомился с сыном Минсока, когда мальчишка был совсем невелик. Даже подумать страшно, что сын такого отца мог так низко пасть. Хотя… Сын Хвана пал не ниже. — Ты переживаешь по этому поводу? Не стоит. Это не самое страшное… — Начинает уговаривать. Хван смотрит на недруга озлобленно. — И давно ты в психологи заделался? Решил снискать славу в другой нише? Не поздновато? — Язвит и кривится. Дэук морщится. Ему не приятно такое прямое напоминание, что звание «лучшего» присвоено не ему. — А у тебя сын гей. И что? Как живётся? — Крысится Ро. Он умело давит на больные точки. Хван опускает голову. Он обезоружен. К горлу подступает кашель, но адвокат подавляет его, как может. — Паршиво. — Выдавливает из сдавленного горла. Дэук стихает, видя, что Аджихун и без того очень слаб. — Может, тебе скорую? — Напрягается старший. — Может, вы прекратите все трепать мне нервы? — Огрызается Хван и выходит из кабинета, скрывается в потайной комнате. *** Выходя на встречу к Намджуну, Тэхён тянет беззаботную улыбку. Парень рад встрече и, чего таить, горд похвастаться, какое место занимает. Попасть в бюро к мистеру Хвану могут только лучшие специалисты, либо сверхспособные студенты. — Джун-хëн, рад тебя видеть. — Елейно тянет Ким. — Как поживает Масудо. Намджун не взял парня с собой, оставил у Хуана в машине. Разговор не должен быть долгим — Тэхён теперь важный и занятой человек. — Тэхёни, я не займу много времени. — Слышится покашливание со стороны секретаря. Намджун смекает. — Лучше, мистер Ким, верно? Тэхён поджимает губы. — Нет. Ты всегда сможешь называть меня так, как тебе удобно. Старший благодарно кивает. — Тогда, Тэхён, я не стану тянуть. Я пришёл просить за Масудо. — Что такое? — Настораживается младший. Ким не трепещет перед словом дети. В торговом центре может даже не улыбнуться. Мацумура вообще слишком взрослый, чтобы, складывая ладошки, любоваться на этого парня. Его мужественные черты прорисовываются уже сейчас, хоть и по возрасту это слишком рано. — Ему тяжело учить язык. Он не хочет в школу. У него нет друзей и увлечений. Он постоянно топчется возле меня и не имеет никаких интересов. — Жалуется старший. Тэхён недовольно складывает руки на груди. — И ты решил, что я могу стать его нянькой? — Сухо интересуется Ким. Джун меняется в лице. — Нет, что ты? — Почти заикается. Парни отошли в холл для ожидания и теперь должны были присесть на диван, но этого не происходит. — Я хотел попросить… Громкий высокий голос мистера Ро ультразвуком оповещает весь этаж о страшном событии: — Тэхён! Отцу плохо! Он задыхается! Ким вмиг меняет цвет лица. Уже неважен Джун со своим ребёнком, не важно, что сотрудники узнали о родстве, которое парень хотел сохранить в тайне. Становится всё бесцветным, когда Тэхён вбегает в кабинет отца и видит его, задыхающегося на полу у потайной двери. — Врача! — Кричит на собирающихся толпой адвокатов. Глаза покрываются красной сеткой капилляров и скапливается влага. — Врача! Что вы стоите?! — Рвёт глотку на замерших истуканов. — Секретарь вызвала скорую. — Сквозь стену из людей пробирается мистер Ро. Падает на колени рядом с трясущимся парнем и другом, которого ценит больше, чем весь этот штат. — Аджихун. — Пытается привлечь внимание. Хван жадно, с хрипом хватает ртом воздух. Глаза распахнуты, а в ним предсмертный ужас. Старший смотрит на сына таким взглядом, что Тэхён не сможет теперь его позабыть. Дальше всё происходит словно не с ним. Тэхёна от тела отца отрывает мистер Ро, уводит на диван. Толпу умных зевак разгоняет стажёр, что с горечью смотрит на, всегда дружелюбного к нему, Ким Тэхёна. Врачи одевают на лицо Аджихуна кислородную маску и выносят на носилках. — Я поеду с ним. — Отдалённо, сквозь шум в ушах, слышит Ким. Ему не прийти в себя на столько, чтобы сопровождать. — Ты посиди. — Хлопает парня по плечу и торопливо выходит за тяжёлую дверь кабинета. Недолго уговаривая, Намджун получает разрешение от секретаря посетить мистера Кима. Женщина услужливо придерживает дверь, пока парень на костылях преодолевает преграду. — Тэхёни. — Тихо зовёт старший, не зная, может ли он присесть рядом. — Хён. — Всхлипывая, Ким поднимается и обнимает старшего за шею. — Я не переживу, если он умрёт. — Плачет, оставляя мокрые пятная слез на чужом плече. Джун не питает привязанности к мистеру Хвану, но его сердце плачет вместе с Тэхёном. Отпуская один костыль, прижимает дрожащего младшего к себе, гладит его голову. — Позвони Чонгуку. — Просит шёпотом. — Я хочу домой. Мистера Чона вызывает секретарь. Проницательная женщина за столько лет работы знает, когда и кого позвать на помощь. Чонгук в университете бросает занятия. Его передёргивает, когда он видит входящий звонок с номера из приёмной адвокатского бюро. Мысли разом смешиваются. Женский, чуть взволнованный, голос только усугубляет предчувствие. — Мистеру Хвану стало совсем плохо. Его увезли в больницу. Возможно, мистеру Киму нужна ваша помощь. — Неуверенно предполагает секретарь. — Я скоро буду. — Бросает Чон и скидывает в сумку вещи, создавая море шума вокруг себя. — Чон Чонгук, потрудитесь объяснить свою спешку. Занятие ещё не окончено. — Недовольный голос преподавателя окончательно сбивает настрой студентов и все смотрят на дерганного Чона. — Мне нужно идти, простите. Дядю увезли в больницу. — Скомканно отвечает парень и не оглядываясь срывается к двери кабинета. Выбегая в коридор, набирает Цоя. — Чониль, мне нужна помощь. Отвези меня к Тэхёну в офис. — Нервозным голосом. Старший не задаёт вопросов. Останавливает парней взглядом, что начинают суетиться и собираются покинуть лекцию следом за ним. — Я вернусь. — Бросает на ходу и выходит из аудитории под возмущённый взгляд преподавателя. На парковке Чонгук уже топчет асфальт возле кабриолета старшего. Чониль снимает блокировку и Гук спешит открыть дверь. — Что случилось? — Наконец, интересуется. — Что-то с дядей. Его увезли в больницу. Я нужен Тэхёну. — Коротко отчеканивает младший, а сам на нервах грызёт нижнюю губу.