В волчьей шкуре

      Дэмиен недоверчиво заглянул в кастрюлю.       — Ты себя переоцениваешь.       Тимоти решительно ткнул в него деревянным половником и им же указал на хромоногую табуретку, пострадавшую, еще когда он во второй раз пережидал полнолуние на руках у колдуна.       — Садись.       Мальчишка стрельнул в него ехидным взглядом и не тронулся с места ни на шаг.       — Это самая неумелая попытка отравления, которую я когда-либо видел.       — Это суп! — запротестовал тут же Тим. — С чего мне тебя травить? Сядь.       Дэмиен фыркнул, но сел. Тут же перед ним оказались ложка и миска… супа. Теперь, вблизи, он походил на сомнительную попытку умерщвления еще больше.       Тим поставил перед собой тот же набор и плюхнулся напротив. Нерешительно, юноша взял ложку и окунул ее в варево. Оборотню и правда было незачем его травить, но кто знает, что там происходило с пищеварением у волков? В ложке оказался целиковый гриб и лист перезревшего щавеля.       — А ты не поскупился.       — Конечно нет! — фыркнул Тимоти и тоже помешал свой суп. — Это благодарность, в конце концов.       Дэмиен поднял на него взгляд. Оборотень категорически на него не смотрел.       — Я… ценю это, — сказал, наконец, Дэмиен, после затянувшегося молчания. Плечи полуволка расслабились, и юноша тут же добавил: — Но если бы меня так благодарили все исцеленные, я давно бы прекратил исполнять свои обязанности.       Тим фыркнул и, послав в его сторону уверенный взгляд, влил в себя полную ложку своего супа. По недрогнувшим на его лице мускулам Дэмиен понял, что все было еще хуже, чем он думал.       — Вполне съедобно, — выдал, наконец, оборотень, героически сглотнув, однако голос его потерял всякую уверенность. — И это точно не отрава.       Что ж, в крайнем случае в запасе есть лекарство для желудка, подумал Дэмиен, все еще не рискуя попробовать то, что было в ложке. Помешивая варево он убедился, что ничего ядовитого или хотя бы мало-мальски токсичного в супе не было, но люди умудрялись схлопотать заворот кишок и от обычной еды, а проверять крепкость собственных…       Тимоти ковырялся в еде, и, даже сквозь темную копну его волос, Дэмиен видел, как у оборотня огнем горели уши. С тяжелым вздохом юноша зачерпнул злосчастный суп и заставил себя его проглотить.       Запах грибов напрочь отбивал любой другой запах, но, стоило распробовать еду, как у Дэмиена от кислоты свело скулы. Щавеля Тимоти и вправду не пожалел. Он едва смог распробовать отчаянно переваренные овощи и пригоревшие опята сквозь кислоту и то невероятное количество соли, которое оборотню удалось уместить в свою стряпню.       До того как Дэмиен успел набрать вторую ложку, Тим молча забрал у него тарелку, вылил суп обратно в кастрюлю и повторил то же самое со своей порцией. Проводив взглядом вылетевшего с едой во двор полуволка Дэмиен лег на стол и беспомощно рассмеялся. На языке осталось ощущение, что он изжевал по меньшей мере охапку щавеля, а в носу свербило от запаха грибов; это было самое несъедобное блюдо за всю его жизнь, и тем не менее…       Тимоти вернулся и принялся собирать посуду, пострадавшую от его кулинарных экспериментов. Не только уши, но и его шея, и щеки были красными настолько, что легко бы сошли за поспевшие яблоки. Прежде чем оборотень успел сбежать обратно во двор, Дэмиен поднялся и отобрал у него грязную посуду; развернув к себе все еще пытавшегося сделаться как можно более незаметным Тимоти, он уткнулся носом ему в грудь.       Полуволк замер. Дэмиен слышал, как у него заколотилось сердце, как изменился ритм его дыхания; он почти почувствовал, как льнет к нему волчья сущность Тимоти, отвечая на неумелые объятья. Человеческая же его половина неуверенно приподняла руки, все не решаясь прикоснуться.       — Вот так.       — Что «вот так»? — почему-то шепотом спросил Тим.       — Вот так ты бы мог сказать мне «спасибо».       Ладони мягко и невесомо опустились юноше на лопатки. Оборотень едва заметно обмяк; его сердце, все еще громыхающее, перестало биться всполошенной птицей. В его быстром, радостном ритме Дэмиен ощутил перемену: словно сок потек в просыпающийся от зимы цветок или дерево. Тим выдохнул и стиснул объятья крепче, носом задевая растрепанные черные волосы.       — Тимоти?       Полуволк едва слышно загудел.       — Пожалуйста, не благодари меня больше с помощью еды.       Почти неуловимо, оборотень напрягся.       — Только с помощью еды?       — И всего, что с ней связано.       Тим прижался лицом к волосам Дэмиена крепче и беззвучно засмеялся.       — Заметано.