В волчьей шкуре

      Почему он не захлопнул дверь сразу, он не знал. Детали рябили, привлекали его внимание и дразнили, всплывая воспоминаниями, от которых от мечтал избавиться, и нож обжигал бедро; он не ждал сегодня гостей. Он не ждал их в принципе никогда.       Он должен был просто закрыть дверь.       И, всё же, что-то его остановило от этого — то ли застывшая перед глазами картинка хромоногого волка в луже грязи под царским плащом, то ли отведённый сразу же в сторону взгляд, стоило им встретиться глазами. Парень обмяк и уважительно пригнул голову, продемонстрировав пустые ладони и только после этого чинно заложив их за спину.       Это было первым, что сдало его, из десятка других мелочей, к которым горожане были слепы, и поэтому Дэмиен снова ощутил падение. Он не пропустил его; растерявшись, забыл, как дышать, словно ему ударили под дых, и полуволк терпеливо удерживал взгляд на его, вцепившейся в дверную ручку, ладони. Он же первым подал голос, когда молчание из неловкого переросло в гнетущее.       — Ты не поверишь, но снова правая.       Дэмиен вынырнул из своих мыслей — плащ с оторванным подкладом; дорогая, но очевидно нарочно потасканная ткань — и надменно выдал, словно не у него от непонятного, душащего чувства сердце колотилось в горле:       — У меня здесь не лечебница. Оборотень нежно усмехнулся и потёр шею; вид у него тут же стал по-детски неловким, напортачившим.       — Я подарю тебе ещё один нож?       — Им я перережу тебе горло.       Мужчина хмыкнул, все ещё не сводя взгляда с его ладони, и Дэмиен заставил себя отпустить, почему-то, ручку; чужой взгляд скользнул вверх до его плеча и прочно остановился на застёжке плаща.       — Это неплохая смерть, на самом деле.       — Мог бы остановиться на капкане.       — Слишком долго, — поморщился оборотень, и незаметно перенёс вес на левую ногу. Дэмиен обречённо опустил взгляд на правую, но кроме сапога ничего не увидел; оба недолго помешкали.       — Я надеялся, что ясно дал понять о нелюбви к гостям.       — Я сразу же уйду, — пообещал человек и с неловкой улыбкой повёл плечом. — Я бы не… если бы мне было к кому пойти, я не стоял бы здесь, честно.       Дэмиен был готов вздыбиться на попытку расчувствовать себя, но волк в защитном жесте поднял ладони и хромоного отступил; чёлка скользнула на глаза сильнее.       Выправка сдавала его ежесекундно, и даже подбитая нога не могла этому помешать — глядя на то, как пытается сделать себя меньше тот, кто никогда так низко не был, Дэмиен словно видел свое отражение.       Небрежно сорванные с одежды украшения и позолота, как вырванные с корнем сорняки; обувь, пусть не лучшая, но всё же неплохая, рядом с туникой — явно не с его плеча — смотрелась глупо.       К тому же, нож.       — Пропажу плаща так и не обнаружили.       Мужчина неловко усмехнулся.       — Почему, думаешь, мучаюсь с ногой?       Дэмиен вздёрнул бровь.       — Потому что не умеешь обрабатывать раны?       Оборотень улыбнулся ярче, на секунду подняв от бляшки взгляд; что-то мягкое за зрачками на мгновение почти заставило Дэмиена отступить.       — Я вылизывал.       Юноша стиснул переносицу, почувствовав, как к вискам подступает головная боль; мужчина перед ним тихонько засмеялся.       — На самом деле я поэтому тогда перекинуться не мог. Та рана была на волчьей шкуре и уже затянулась. А теперь я не могу обратно.       Дэмиен опустил руку; пытливое любопытство проклюнулось, прежде чем он успел его остановить:       — Разве дело не в Луне?       Мужчина смущённо улыбнулся, потирая шею снова, и нарочно обмяк.       — Только отчасти. Это… длинная история.       Дэмиен чуть заметно поморщился от намёка, но позволил ему между ними повиснуть, как хлипкому мосту. Парень молчал, вежливо и безумно терпеливо разглядывая у себя под ногами пыль, пока юноша пытался разобраться во внутреннем раздрае. Наконец, он медленно приоткрыл дверь шире.       — Занесёшь грязи — тобой вытру.       Оборотень улыбнулся, и глупое облегчение засквозило сквозь улыбку, как скользили ошибки новичка через детали, до которых мало кому было дело.       Дэмиену было.       Он через них уже проходил.       Он за них уже поплатился.       — Спасибо, — с чувством произнёс мужчина, тщательно стряхивая с сапог грязь и вытирая их. — Меня зовут Тим.       Дэмиен промолчал; глупо было открываться двуличному оборотню только из-за раненой ноги. Он забудет его имя сразу же, как только покинет его дом, пока новый капкан не попытается перекусить ему лодыжку.       Он заскрипел шкафами в поисках бинтов, когда мужчина снова подал голос:       — Как зовут тебя?       — Заслужи моё имя, — сухо отозвался юноша, с треском отрывая их от мотка. Пусть гордость и отвращение отпугнут оборотня от его дома, раз угрозы не смогли; Дэмиен нащупал склянку с лекарством и как следует потряс; пузырьки почти мгновенно всплыли, и юноша взял её.       Парень скромно устроился на скамейке все с той же неустанно прямой и твёрдой спиной, с какой побитые жизнью псы никогда не сидели. Он на удивление позабавлено улыбнулся и терпеливо сказал:       — Хорошо, — а затем помешкал и обмяк ещё сильнее, вновь, словно вспомнив, отведя глаза. — Как я могу это сделать?       — Меньше лезь в мою жизнь.       — И дари побольше ножей?       Дэмиен против воли усмехнулся.       — И не задавай глупых вопросов.