bloodborne

      — Наша семья столкнулась с горем — умер наш папа. Его тело было найдено растерзанным в полях, находящихся за деревней, из которой мы прибыли. Сначала все жители так же, как и мы с братьями, подумали, что виновником этой трагедии является какой-то зверь. Однако в одну из ночей мы услышали странные звуки, доносившиеся из комнаты нашего отца. Мы увидели, как наш родитель превращается на наших глазах в оборотня. Недолго думая, я не стал дожидаться конца превращения, я вонзил кухонный нож в сердце своего родителя, — произносит Намджун. Чонгук не замечает на лице альфы никакой скорби, его лицо так и остаётся непоколебимым. Как можно настолько без эмоций рассказывать о том, как ты собственными руками прикончил своего родителя, пусть он и являлся монстром. — Правда, это не помогло, пришлось прибегнуть к более решительным мерам.       Намджун снимает со своих плеч закрепленный мешок, быстро развязывает верёвки и достаёт из него отрубленную человеческую голову, изо рта которой торчали животные клыки.       В толпе воцаряется тишина. Чонгук видит, что на лице каждого из деревни, можно было увидеть застывший страх, даже всепоглощающий ужас. Чон также был весьма шокирован таким содержимым мешка. Зачем заниматься данным кощунством? Зачем носить голову своего отца в качестве трофея, даже если тот являлся монстром?       — Чтобы убить оборотня обычным оружием, необходимо отрубить голову. Намного эффективнее носить с собой серебряный кинжал или меч, порезы от которых расплываются по телу оборотня ожогами, что сильно замедляет монстра, давая фору на решающий удар, — в разговор вступает другой новоприбывший, которого Намджун представил Сокджином. — С тех пор, как погиб наш папа и был наказан отец, прошло порядка пяти лет. И всё это время мы скитаемся по миру, чтобы освободить его от этих гнусных существ.       — В нашей повозке есть много серебряного оружия, которым мы с радостью поделимся с вами, со всеми альфами, участвующими в патрулях, — произносит третий альфа по имени Тэхён. — Однако не расслабляйтесь, оборотнем может оказаться даже близкий для вас человек. Будьте бдительны, прислушивайтесь к любым звукам, доносящимся из вашего дома или соседнего. Иногда это может спасти вам жизнь.       Очередная волна паники распространяется в толпе. Люди только лишь недавно начали снова доверять друг другу. Теперь же новое убийство, которое заставляет снова усомниться в своём ближнем.       — Намджун, Тэхён и Сокджин обучат всех добровольцев. Пожалуйста, выполняйте любые их просьбы, ведь только лишь они наша надежда на спасение, — говорит глава деревни.       Чонгук в очередной раз жалеет, что ему не повезло с половой принадлежностью, и он вынужден отсиживаться в деревне, пока местные альфы пытаются поймать монстра. Сам Чон с радостью вступил бы в отряд добровольцев, тем более сейчас его возглавят достаточно интересные люди, имеющие опыт в борьбе с гнусными существами. Это намного увлекательнее — услышать наставление от охотников, сталкивающихся в реальной жизни с оборотнями, нежели быть аудиторией для рассказов старика Юджина.

***

      — Почему ты не пошёл с другими альфами обучаться у этих охотников на монстров? — спрашивает Чонгук, когда он вместе с Чимином, возвращается домой. Пак решил, что с его стороны будет весьма хорошим делом — проводить омегу. Хотя оба были уверены, что в деревне достаточно безопасно, тем более сейчас после прибытия охотников за оборотнями.       — Мне не интересны эти учения и брожения по лесу. Да и тем более, если все альфы будут отсутствовать в деревне, кто останется здесь, если вдруг оборотень решит напасть, — отвечает Пак.       — Ты думаешь, что сможешь защитить всех при нападении оборотня?       Однако сам Чонгук был убеждён в том, что оборотень не такой уж и глупый, чтобы напасть на кого-то в самой деревне. Все его убийства были за окрестностями поселения, там, где никто не услышит душераздирающих криков жертвы. — Не только же я не участвую в патрулях, мой отец — тоже, и соседские альфы также не горят особым желанием бегать по лесу с серебряным мечом в руке. В любом случае, я верю, что эти прибывшие охотники на монстров — профессионалы в своём деле. Значит, совсем скоро оборотень будет пойман.       Чонгуку хотелось также в это верить, что совсем скоро виновник смерти его отца будет наказан по всей строгости и справедливости.       Чонгук невольно вспоминает слова одного из прибывших альфа по имени Тэхён: «оборотнем может оказаться даже близкий человек». Вероятно, человек, который превращается в монстра навряд ли захочет участвовать в операции по поимке самого себя. Чонгук в очередной раз ловит себя на мысли, что он всё-таки в глубине сознания подозревает Чимина. Однако это глупо. Пака же проверили на характер полученных ран в ночь, когда был убит отец Чона. И это являлось главным подтверждением того, что Чимин не является монстром.       Однако слова, сказанные Тэхёном всё-таки сеют в душе омеги смуту.       Чонгук решает особо не задумываться на счёт того, что Чимин буквально не хочет принимать никакого участия в поиске оборотня. Омега знает Пака с самого детства и тогда уже альфа отличался достаточно спокойным характером и нежеланием участвовать в общих играх. Уже тогда Чимин занимался только лишь гончарным делом.       Чонгук считает, что и сейчас Пак не желает участвовать в массовых патрулях, именно из-за того, что он не привык к этой всей суматохе. Пускай сейчас паника была оправданной. В любом случае, толку от Чимина, который с детства привык вести размеренный образ жизни, явно не будет. Чонгук правда решает об этом умолчать, чтобы не задеть самолюбие альфы.       Чон всё-таки находит логичное оправдание отлыниванию Пака от всеобщего патруля.       «Не нужно подозревать абсолютно всех», — проносится в голове Чонгука. Он понимает, что в полном недоверии друг к другу поселенцев, нет ничего хорошего.       Недоверие отделит людей друг от друга именно тогда, когда необходима полная сплочённость.       — Будь осторожен, — выдыхает Пак, когда он и Чонгук доходят до дома омеги.       — Я постараюсь.       — Не выходи за пределы деревни, как бы тебе это ни хотелось.       Чонгук грустно улыбается. Его жажда исследовать мир с каждым днём становилась всё сильнее. Он впервые за долгое время не выходил за пределы деревни столько времени. Однако омега обладал достаточно прытким разумом, чтобы подавлять свои неоправданные желания. Как только, оборотень будет пойман и убит, Чонгук непременно снова возобновит свой образ жизни.       — Хорошо.       Чонгук слегка вздрагивает, когда ощущает на своей щеке мягкое касание чужих губ. Он чувствует, как лицо покрывается горячим румянцем. Омега поднимает взгляд, встречаясь с тёплыми глазами альфы.       — Сейчас такая ситуация, что незачем стыдиться того, что подумают другие, — отвечает Чимин, с целью оправдать свой опрометчивый поступок.       Чонгук понимает, что в чём-то альфа прав. В их окрестностях бродит страшный монстр, растерзывающий тела поселенцев. Мало ли, больше не будет возможности выразить истинные чувства к друг другу через прикосновения.       Чон слегка поддаётся вперёд и оставляет на щеке Чимина аккуратный поцелуй. Он знает, что это неприемлемо в их обществе. Незамужний омега не должен касаться никакого альфы. Он должен оставаться чистым впредь до свадьбы с тем человеком, которого одобрят его родители. Однако в любом случае Чонгук и Чимин сами решили, что принадлежат друг другу.       Чонгук понимает, что рано или поздно вопрос о его помолвке с Юнги снова встанет в его жизни, и тогда придётся бежать с Чимином в соседнюю деревню. Как ни странно было осознавать, но именно жизнь убийцы отца Чонгука сейчас позволяет ему находится в родном поселении.       — Ты тоже будь осторожен, — смущённо произносит омега. Даже такой крепкий альфа, как его отец, не смог справиться с этим страшным монстром, поэтому Чимин был в такой же опасности, как и сам Чон.

***

      Прибытие в деревню охотников за оборотнями не давало пока что практического результата. Монстр снова, словно канул в воду, не давая никаких знаков о своём существовании. Однако патрули не прекращались, даже были поставлены по периметру всех окрестностей ловушки, в виде массивных железных капканов, которые явно могли удержать зверя. Правда, пока что они были бесполезны. Однако, если оборотень захочет пробраться в поселение, примут его весьма болезненно, переломав кости.       Жизнь жителей деревни в очередной раз постепенно налаживалась, приходя в обыденное русло. Омеги ощущали себя в безопасности на территории поселения, которое было окружено многочисленными капканами. Никто больше не пытал свою храбрость и не пытался тихо улизнуть в поля или же в лес, потому что были научены горьким опытом смертей.       — Зверь поджидает, когда мы дадим слабину, — говорит Намджун на одном из всеобщих собраний. — Пока что он затаился, набирается сил, чтобы снова нанести удар по вашим близким. Оборотни редко покидают место своего обитания, поэтому он точно ещё в окрестностях этой деревни.       В глазах всех жителей снова читается неподдельный страх. Каждый из них уже устал жить в этом ужасе, который так внезапно сошёл на их поселение. Однако Намджун был прав, нельзя расслабляться, и Чонгук полностью согласен с предводителем охотников за оборотнями. Как только, в головах жителей деревни появлялась хоть одна мысль о том, что монстр покинул их место обитания, случалась очередная смерть.       Пускай, слова Намджуна наводили панику. Сейчас это был единственный способ предотвратить новые жертвы.       — Сегодня будет очередной обход окрестностей деревни, который непременно должен дать результат, — продолжает Намджун. — Луна должна быть полной, а значит оборотень точно превратиться и будет убит.       В глубине души Чонгука появляется надежда на то, что совсем скоро этот кошмар закончится. Виновник всех страданий, отнявший у него отца, будет убит.

***

      — Луна сегодня красивая, правда? — задаёт вопрос Чимин, сидя на брёвнах возле хлева, устремляя взгляд в небо, на которое уже успела опуститься темнота, знаменующая ночь.       Эта ночь должна быть последней для оборотня. Намджун, Тэхён и Сокджин точно должны сегодня справиться с монстром, терроризирующим деревню. Чонгук так сильно хотел надеяться на то, что завтрашнее утро знаменует победу над оборотнем, а значит моральное облегчение и конец всем запретам на передвижение по окрестностям леса и луга.       — Да, красивая, — выдыхает Чонгук.       Мысли омеги сейчас были заняты только лишь оборотнем. Он ощущал в грудной клетке накатывающую тревогу и волнение за Хосока, который участвовал в каждом патруле деревни. Этот же обход местности мог стать для альфы последним. Быть может, оборотень затаил на него обиду за причинённую когда-то рану.       Чонгук не понимает, откуда в его голове внезапно взялось так много гнетущих мыслей. За всё это время, пока патрулировали окрестности деревни, он ни разу не думал о том, что каждая вылазка за пределы поселения могла оказаться для Хосока последней.       Чонгук хочет надеяться, что эти мысли беспочвенны, являются результатом его воображения. С его братом ничего плохого не случится.       — Всё хорошо, Чонгукка? — обеспокоенно спрашивает Чимин, переводя взгляд с неба на омегу.       — Да, всё в порядке, немного волнуюсь за Хосока, — признаётся Чонгук.       — Твой брат — сильный альфа. С ним точно ничего не случится, тем более, он встречался уже с оборотнем, знает его слабые места, — спокойно произносит Чимин. Интонация альфы и вправду заставляет Чонгука немного прийти в себя, а его тревожность стать менее гнетущей. — Не стоит себя накручивать раньше времени.       — Я на это надеюсь.       Чонгук ощущает на своих щеках тёплые ладони альфы. Чимин заставляет смотреть омегу прямо на него.       — Завтра ты проснёшься и услышишь весть о том, что оборотень был пойман. Кошмар наконец-то закончится, — мягко выдыхает альфа. — После же мы с тобой обручимся, даже если нам помешают. Ты хочешь этого?       — Да, конечно, хочу, — отвечает Чонгук.       Чон думает о том, что свадьба после победы над оборотнем, — отличная идея. Если бы покойный отец Чонгука знал лучше Чимина, характер молодого альфы, его стремление всегда поддержать омегу, то он, вероятно, изменил бы своё мнение насчёт помолвки своего сына.       Чонгук хотел в это верить. Однако он никогда не узнает, будет ли счастлив его отец на небесах, видя, что его сын обручился с Паком.       Чон замирает, когда внезапно ощущает на своих губах чужие, такие мягкие, легко касающиеся губы. Мысли в голове Чонгука сразу же испаряются, оставляя только лишь одну, кричащую о том, что именно сейчас его целует Чимин.       И это так неправильно, противоречит установленным обычаям.       Однако Чонгук отбрасывает все мысли о неправильности их поцелуя, потому что считает, что единственное, что в традициях их общества неправильно — выдавать омег за альф, к которым у них совершенно не лежит душа, которых они не знают.       Чон неловко отвечает на поцелуй, слегка сжимает нижнюю губу Чимина. Он никогда совершенно не целовался, не понимает, как это делать. Он уверен, что этот поцелуй первый и для Чимина, ведь у альфы никогда не было омег.       И пусть всё то, что сейчас происходило между ними было совершенно неумелым, неловким, но казалось таким правильным.       Чонгук лишь слышал сбитое дыхание Чимина, ощущал только его губы на своих губах. И больше ему ничего не было нужно в данный момент.       Чонгук ощущает, как терпкий запах альфы становится сильнее, проникает в каждую клеточку его тела, заставляя подчиниться. Чон чувствует, как и его феромоны, свидетельствующие о нарастающем возбуждении, витают в воздухе. Ещё немного и Чонгук начнёт постыдно течь, всего лишь от обычного поцелуя. Его девственное тело слишком чувствительно, его никогда никто не касался, именно поэтому его организм так ярко реагирует на близость с альфой.       — Прости, — выдыхает Пак, отстранившись от Чонгука. — Нам нужно остановиться.       — Да, ты прав, — судорожно выдыхает Чон, ощущая, как не только его щёки горят, но всё его тело. Ещё немного и могло произойти, вероятно, непоправимое. — Пора домой, близится ночь.       Пусть сейчас они и находились на территории деревни, обставленной на границе множеством ловушек-капканов, в любом случае, нельзя было наплевательски относится к осторожности.       — Завтра мы обязательно проснёмся с новостью о том, что оборотень был убит, — сдержанно произносит Чимин, словно несколько секунд назад между ним и Чонгуком ничего не происходило. В этот момент Чон поражается выдержкой молодого альфы, который не сорвался из-за усилившегося запаха омеги.       В мысли Чонгука снова врываются раздумья об оборотне. Начало этой ночи украло у него первый поцелуй, а конец должен вознаградить смертью ненавистного монстра.