bloodborne

      Чонгук открывает глаза, сразу же ощущает приятную тяжесть на своём плече. Чимин мирно посапывает, положив ладонь на талию омеги. Чон понимает, что сейчас он и Пак лежат полностью голые после нескольких дней течки. И омега не ощущает никакого стыда, всё казалось правильным, предначертанным.       Воспоминания о прошедшем мелькают в голове Чонгука, заставляя щёки покрыться приятным румянцем.       Это были чудесные дни.       Омеге казалось, что он и Чимин никогда не смогут насытиться близостью друг с другом. Слишком много интимных осторожных касаний и нежных поцелуев. Пак и Чон разлучались лишь ненадолго, когда альфе нужно было отлучиться в деревню, чтобы принести еды и успокоить своих родителей, чтобы те не думали, что их сын стал очередной жертвой оборотня. Конечно, Чимину пришлось в эти дни наговорить столько лжи своим близким, но это того стоило. Никто из жителей деревни даже не задумался о том, где пропадает молодой альфа.       В эти дни Чонгук вовсе не думал о том, что внутри него заточен монстр. Оборотень спал, не подавая никаких знаков своего присутствия. И это было так чудесно.       — Доброе утро, — раздаётся сонный голос Чимина, он медленно переворачивается набок и подпирает голову ладонью, смотрит на Чонгука так мягко и слишком уж нежно.       — Доброе утро, — произносит Чон как-то растерянно.       — Ты жалеешь о том, что произошло между нами? — высказывает свою догадку Пак.       Чонгук ни о чём не жалел. Это должно было произойти. Кто, если не Чимин стал бы для него первым альфой.       — Нет, эти дни были чудесные, — с улыбкой выдыхает Чонгук. — Теперь ты точно обязан на мне жениться… Конечно, если хочешь этого, — Чон осекается, в очередной раз думая о том, что он вовсе не такой уж простой омега. И если Чимин передумает связывать свою жизнь с таким монстром, то Чонгук поймёт.       — Не представляешь, как сильно я этого хочу, — говорит Чимин, оставляя лёгкий поцелуй на шее омеги. Чонгук невольно жмурится, слишком уж щекотное это прикосновение. — Когда всё уладится, я непременно женюсь на тебе. Я не могу обещать красивую свадьбу, но я сделаю всё, для того чтобы ты был по-настоящему счастлив вместе со мной.       Чонгук и не сомневается в этом.       Сейчас, находясь в обшарпанной хижине, окружённой со всех сторон зыбучими болотами, он был счастлив лишь потому, что рядом с ним был Чимин.       — Кажется, оборотень уснул, — шёпотом произносит Чонгук. И всё это выглядит так, словно он боится снова разбудить монстра, задремавшего внутри него.       — Быть может, течка помешала тебе обратиться.       — Не думаю.       Чонгук в очередной раз думает о том, что он убил своего отца в порыве гнева, переполнения чувства досады о того, что его родитель решил насильно выдать его замуж за Юнги. Раз уж на сущность оборотня так сильно влияют ощущения владельца, то навряд ли течка помешала Чону обратиться. Слишком много новых эмоций было испытано в эти дни.       — Или тебе всё-таки удалось приручить зверя? — выдыхает Пак. Чонгук ощущает в своих волосах мягкое поглаживание чужой ладони.       Как же Чону хотелось, чтобы это действительно было так. Если же всё-таки оборотень успокоился и вышел срок адаптации после обращения, то это значило, что совсем скоро Чонгук сможет наконец-то покинуть эти болота. Начать новую жизнь вместе с Чимином в новой деревне, пусть и придётся позабыть о самых близких людях таких, как Хосок и папа. В любом случае, Чон больше никогда не сможет увидеть своих родных, потому что именно он является причиной горя в их семье.       — Было бы славно, — произносит Чонгук, печально улыбнувшись.       — Проверим сегодняшней ночью, — говорит Пак, в его голосе звучит неизмеримая надежда на лучшее. — Правда мне скоро придётся покинуть тебя, нужно сходить в деревню поработать и раздобыть еды.       — Хорошо, только сначала не помешало бы немного искупаться.       Чонгук уже и не помнит, когда в последний раз принимал водные процедуры. Во время течки он и вовсе не выходил за пределы хижины. Сейчас же омеге хотелось хоть немного освежиться, смыть с себя накопившуюся грязь.       — Только быстро. Мне правда нужно в деревню.       Чонгук тут же подрывается с кровати, начинает быстро натягивать на себя рубаху, ловя на себе мягкий взгляд Пака, который тоже начал одеваться.

***

      — Вода сегодня славная! — радостно произносит Чонгук, черпая в ладони жидкость и умывая лицо. Ему казалось, что под подушечками пальцев скользит вековая грязь и пыль.       Ощущение приятной прохлады на коже приносило истинное удовольствие. Чонгук, действительно, испытывал истинное счастье от того, что сейчас наконец-то мог помыться.       — Ты можешь присоединиться ко мне, — говорит омега, окуная в речную воду волосы.       Он был бы не против, чтобы и Пак вместе с ним искупался, теперь уже без всякого стеснения. Да и тем более, совместное принятие водных процедур можно было бы превратить в веселую игру. Чонгук и по сей момент ощущал себя внутри самым настоящим озорным ребёнком, на плечи которого свалилось слишком много непосильных проблем.       — Как-нибудь в другой раз, — выдыхает Пак. — Я должен к обеду быть в деревне.       Чонгук поднимает голову вверх, устремляя взгляд на небо. Солнце ещё было достаточно низко, но стремительно хотело просочиться сквозь деревья.       — Хорошо, я запомнил, — отвечает Чонгук.       Ему хотелось верить в то, что ещё будет много возможностей искупаться вместе с Чимином. Если Чон и вправду теперь может осознавать свои превращения, у него была весомая надежда на светлое будущее, которое он хотел бы прожить в своё удовольствие вместе с Паком.       — Давай, вылезай уже, Чонгукки.       И как бы Чону не хотелось расставаться с речной прохладой, им нужно было возвращаться в хижину, чтобы в деревне не было подозрений насчёт отсутствия Пака.

***

      — Расскажешь мне все новости деревни, когда вернёшься, — произносит Чонгук, садясь на кровать и подминая под себя ноги.       Из-за течки Чон уже несколько дней был в неведении, что происходит в родном поселении. Ему было интересно, как поживает Хосок, смог ли его папа смириться с ещё одной потерей в лице младшего сына. Как обстоят поиски оборотня, и настало ли в деревне призрачное спокойствие вследствие того, что смерти прекратились.       — Обязательно, — отвечает Пак, подходя к сидящему Чонгуку, он наклоняется и оставляет на макушке омеги лёгкий поцелуй. — Я скоро вернусь, не скучай.       — Буду ждать.

***

      За окном пейзаж практически не меняется, разве только по прошествии времени болотные окрестности становились всё мрачнее и пугающей.       Чонгук невольно вспоминает, как в детстве старик Юджин рассказывал дивные истории про ведьм, русалок и монстров, прячущихся в темной лесной чаще. Будучи маленьким Чон боялся этих рассказов, когда повзрослел считал слова старика всего лишь сказками, предостерегающими детей. Сейчас же омега снова боялся.       Сказки об оборотнях оказались реальными.       Чонгук сам часть этой пугающей истории.       Что если из темных уголков болота выйдут уродливые монстры?       Сможет ли чудовище напасть на себе подобного?       Время стремительно близилось к ночи, Чимин же до сих пор не вернулся. Чонгук ощущает, как его невольно одолевает волнение. Что если с Чимином что-то случилось? Всё-таки дорога к хижине достаточно опасная, немного оступишься и угодишь в зыбучую трясину.       Вдруг Чимин не вернётся.       Чонгук, если честно, даже не знает, что будет делать в такой ситуации. Только лишь Пак остался у омеги, единственный человек, которому он может доверять, на которого может положиться. Лишь Чимину под силу сдерживать Чонгука от обращения в оборотня.       Чон вздрагивает, когда слышит звук открывающейся двери в хижину. Все мысли омеги в тот же момент рассеиваются. Он оборачивается в ожидании увидеть позади себя Чимина, но на пороге хижины стоял Хосок.       — Здравствуй, брат, — произносит альфа.       В этот момент Чонгуку кажется, что его быстро колотящееся сердце с огромной скоростью летит в пятки.