bloodborne

      Первая мысль, которая приходит в голову Чонгука, — Чимин предал его, рассказал брату Чона о том, кем является омега. Хосок, наверное, один из самых ненавидящих оборотней людей, поэтому эта внезапная встреча явно не сулит ничего хорошего.       Чонгука ждёт смерть от руки родного брата.       Это справедливо, ведь именно Чон убил их отца, пусть и в бесконтрольном состоянии.       Чонгук ощущает, как внутри него мгновенно разрастается тоска. Зачем Чимин это сделал? Зачем привёл брата? Чонгук в полной мере доверился альфе и получил нож в спину.       Вторая мысль, которая приходит в голову омеги, — Чимин никому ничего не рассказывал. Вероятно, его просто выследили жители деревни и решили проверить, куда альфа постоянно уходит.       Эта догадка казалась Чонгуку самой реалистичной, потому что он не хотел даже думать о том, что Чимин мог его предать. Чон хочет верить Паку. Один раз омегу одолели подозрения и тогда он узнал страшную тайну о самом себе. Сейчас Чонгук хочет верить Чимину.       Смерть пахнет.       Пахнет спокойствием и отпущением всех проблем.       — Здравствуй, — выдыхает Чон, слегка пятясь назад вглубь хижины.       — Не бойся меня, — спокойно произносит Хосок. — Я не сделаю тебе ничего плохого.       Чонгуку кажутся эти слова совсем уж ничего не обещающими, словно брат пытается его успокоить перед мгновением конца.       — Я знаю, кто ты, Чонгукки, — говорит Хосок. Его голос остаётся таким же непоколебимым. — Всегда знал, кем ты можешь стать.       Глаза Чонгука округляются от услышанного.       — Мне есть, что тебе показать.       Хосок вытягивает свою руку, и Чонгуку кажется нереальным то, что происходит в данный момент. Ладонь брата внезапно начинает покрываться шерстью, а на месте ногтей появляются звериные когти.       — Ты оборотень? — голос Чонгука дрожит. Омега совершенно не понимает, что сейчас происходит.       Неужели именно Хосок его обратил в этого монстра?       Почему Хосок вступил в отряд охотников за оборотнем, если также является им?       Как Хосок может носить с собой серебряный меч, если оборотни не могут прикасаться к этому металлу?       — Да, — спокойно произносит альфа. — Я думаю, что нам следует с тобой поговорить. Многое тебе придётся рассказать.       Хосок проходит вглубь хижины, садится на край койки.       — Садись, Чонгукки, — выдыхает он. — Тебе не стоит бояться. Я такой же, как и ты.       Чон садится рядом с братом, нервно теребя край льняной рубашки. Слишком много вопросов кружилось в его голове, и он надеялся, что именно сейчас получит все ответы.       — Думаю, что стоит начать с самого начала. Я и ты — оборотни с рождения. Это проклятие передалось нам через кровь нашего покойного отца.       Чонгук ожидал услышать всё, что угодно кроме этого. Он надеялся, что и его и Хосока обратил укусом какой-то неизвестный. Однако так странно и пугающе было осознавать, что он является монстром с рождения, в его крови всегда текло это гнусное проклятие. Но почему Чонгук никогда не замечал в себе, что он не такой, как все?       — Обычно проклятье оборотня передаётся от отца к старшему сыну альфе, не затрагивая омег. Мы с отцом надеялись, что ты перенял гены папы, который являлся человеком. Однако всё случилось иначе. Ты был намного сильнее других омег, отец думал, что это связано с тем, что ты постоянно бегал по лесам, разрабатывая свои физические способности. Обычно оборотни начинают обращаются в раннем возрасте. Я впервые познал силу зверя, когда мне было всего лишь десять лет. Ты же не превращался, поэтому отец был спокоен на этот счёт.       — Папа знал, что наш отец был оборотнем?       Это первый логичный вопрос, который приходит в голову Чонгука. Какой человек в здравом уме захочет связать свою жизнь с монстром? Если, конечно, не испытывает столь сильные чувства к чудовищу.       — Папа не знал, до сих пор не знает, вероятно, правда убила бы его, потому что эта правда слишком горькая, и то, что я рассказал тебе — всего лишь малая часть.       — Самая страшная часть этой правды — это то, что я убил родного отца, — выдыхает Чонгук, вздрагивая. Слишком тяжело было говорить это вслух, особенно брату.       — Ты не убивал отца, но убил других.       Чонгук не знает, становится ли ему легче от фразы, произнесённой Хосоком. Его руки совершили на одно убийство меньше.       — Когда тебе исполнилось семнадцать, в деревню перестали возвращаться некоторые охотники. Все думали, что те пали от лап медведя или волка. Никто тогда не забеспокоился, кроме нас с отцом, потому что мы видели растерзанные трупы и точно понимали, что их палачом являлся подобный нам. Мы не сразу поняли, что ты стал обращаться, потому что постоянно были в разъездах. Однако в одну ночь, когда я был дома, я услышал шорохи из твоей комнаты, и увидел, как в открытом окне мелькает волчий хвост. На следующее утро на лугу нашли растерзанное тело омеги, именно его обозначили, как первую жертву оборотня. Тогда всё наконец-то встало на свои места.       — Я не осознавал, что делаю. Я только лишь несколько дней назад узнал о том, что являюсь монстром, — голос Чонгука звучит подавленно. Правда слишком болезненно отзывается внутри него.       — Я понимаю, не нужно оправдываться, — произносит Хосок, кладя ладонь на плечо Чонгука. — Когда отец узнал правду, он не понял. Его глаза сразу же застелило желание сохранить наш секрет.

***

      — Я не знаю, как ведут себя оборотни омеги, — произносит старший Чон, погружая на повозку глиняные горшки. — Чонгук очень долго не может контролировать себя. Первое убийство охотника произошло год назад. Он опасен для нас.       — Отец, что ты предлагаешь сделать?       — Убить его.       Хосок вовсе не рад, что рассказал отцу о тайне своего брата. Пусть Чонгук и являлся причиной смерти многих охотников и ни в чём не повинного омеги, тот всё равно являлся для него родным человеком.       — Но мы же можем рассказать ему, кем он является, помочь ему укротить свою сущность.       — Оборотень сам должен узнать, что является монстром, тогда его человеческий разум начнёт постепенно контролировать сущность зверя. Если мы расскажем Чонгуку, то повлечём ещё больший гнев его внутреннего оборотня.       — Мы же можем подождать, пока брат сам поймёт, что он оборотень.       — Хосок, ты хочешь, чтобы пали ещё невинные? Твой брат не осознал свою сущность за год. Сколько ещё должно пройти времени? Ты хочешь, чтобы и нас раскрыли?       Хосоку больно слышать холод в голосе отца. Как тот так легко мог говорить о смерти родного сына?       — Зачем тогда эта подготовка к помолвке?       — Помолвка будет отменена. Как только мы вернёмся домой из другой деревни, мне придётся убить Чонгука.

***

      Чонгуку совершенно не хочет верить в то, что рассказанный диалог Хосоком является правдой. Как его отец так быстро и легко вынес ему смертный приговор?       Чонгук понимает, что он единственный в семье из оборотней до самого последнего не ведал о своём проклятии, и мог умереть так и не узнав о нём. Быть может, так было бы легче? Не было бы терзаний совести и ужаса от осознания своей сущности.       — Я пытался уговорить отца изменить своё решение, практически всю поездку до соседней деревни, но тот был непреклонен. Завязалась драка… ужасная бойня… — Чонгук замечает, как Хосок нервно сглатывает, а тело альфы начинает мелко дрожать. — Итогом драки явилось то, что отрубил голову собственному отцу, но теперь тебе, Чонгукки, ничего не угрожало.       Омега ощущает, как к глазам начинают подкатывать горячие слёзы.       Одна жизнь взамен на другую.       Чонгук не представляет, насколько тяжело сейчас было его брату. Сам омега не помнил, как растерзал охотников и других жителей деревни, но Хосок помнил. Всё.       — Уж лучше бы отец убил меня, — произносит Чонгук.       — Не говори так. Ты слишком молод, тебе ещё нужно прожить лучшие времена. Тем более, теперь ты знаешь, что являешься оборотнем, а это значит, что есть шанс, что приручишь внутреннего зверя. Но чем позже наступает первое обращение, тем труднее подчинить сущность, но я уверен, что ты справишься.       — Зачем ты объявил на всю деревню, что оборотни реальны? Зачем ты вступил в отряд охотников за монстром? Как ты можешь держать в руке серебряный меч? — бесконечный поток вопросов изливается из рта омеги. Чонгук слишком шокирован узнанной правдой, а это всего лишь механизм защиты.       — Как много вопросов, Чонгукки, давай по порядку, — печально усмехается Хосок. — Жители деревни в любом случае бы узнали о существовании оборотня, это всего лишь был вопрос времени. Отец общался с главой поселения, и тот поделился с ним опасениями насчёт оборотней. Поэтому я решил немного ускорить данный процесс, тем более в стрессовой ситуации обладатель силы оборотня с большой вероятностью открыл бы её наличие. И это вышло.       Чонгук нервно смеётся. Хосок прав. Если бы правда об оборотнях не распространилась бы на всю деревню, он так и не догадался бы о своей скрытой ужасной силе.       — Я вступил в ряды охотников за оборотнями только потому, что так мне было бы проще оберегать тебя. Я знаю повадки обращённых, потому что являюсь таковым. Именно поэтому тебя так и не поймали, мне удавалось множество раз увести отряд от мест, которые ты полюбил в зверином обличии. Правда, один раз это всё-таки не удалось, и тогда Намджун поплатился своей рукой. Но сейчас он в порядке. Ему своевременно отрезали кисть, и проклятие не передалось ему.       — Но как ты держишь серебряный меч?       — Сейчас покажу, — произносит Хосок, доставая из ножен оружие оголенной рукой. — Смотри я могу держать без страха его рукоять, но стоит мне сделать так… — Чон аккуратно проводит подушечкой пальца по лезвию, слышится характерный звук шипения. — Серебро тут же опаляет мою кожу. Можешь, также попробовать.       Чонгук осторожно касается ладонью рукояти меча — ничего не происходит. Дотрагиваться до лезвия омега так и не решается.       — Как ты получил этот меч? У всех же охотников полностью серебряное оружие.       — Я же тебе говорил, что наша сила оборотня передаётся через кровь, от отца к сыну и так далее. Наш род уже очень давно приспособился к жизни среди людей.       — Получается, отец Кимов был обращенным оборотнем?       — Да.       — Слишком много информации, — выдыхает Чонгук.       Чон несколько дней пытался свыкнуться с мыслью о том, что он является монстром. Теперь же ему необходимо в полной мере осознать то, что он является оборотнем с рождения.       Он всегда был монстром и даже не подозревал этого.       В этом мире нельзя доверять самому себе.       Как было много скрыто от Чонгука за его семнадцать лет, и он даже совершенно не догадывался об этом. Он никогда не замечал каких-либо отклонений в поведении отца и брата, они вели себя так же, как и другие жители деревни. Чон никогда не слышал никаких посторонних звуков в доме, не видел никаких мелькающих хвостов в окне. Видимо, отец и брат и вправду умели в полной мере контролировать себя. Всё у них удавалось до тех пор, пока не начались обращения Чонгука.       Почему жизнь столь жестока и одарила Чона проклятием, хотя омеги реже, чем альфы перенимают его от отца?       — Тебе нужно время, чтобы свыкнуться, принять полностью эту правду. Однако я хочу тебе помочь приручить твоего внутреннего зверя.       — Как ты меня вообще нашёл? — спрашивает Чон.       — Это было сделать весьма нетрудно. К тому же я догадывался, где ты находишься, да и тем более проследить за Чимином и быть незамеченным, также оказалось весьма легко в обличие волка. Я решил, что вам нужно время, чтобы переждать течку. А раз уж Чимин не убил тебя до неё, а наоборот, спас, я понял, что ему можно доверять.       Чону хотелось продолжить разговор с братом, но видимо, придётся отложить это до утра.       — Я буду рад, если ты мне поможешь приручить внутреннего зверя прямо сейчас, потому что кажется… — Чонгук переводит взгляд на окно. Солнце полностью опустилось за горизонт. — Обращение начинается.       Чон ощущает, как внутри него всё начинает гореть, слишком жарко. Невыносимо.       — Слушай мой голос, и тогда всё получится.       Чонгуку так сильно хотелось надеяться на это.