bloodborne

      Чонгук в очередной раз сгорал.       Его внутренности с каждый секундой, будто бы болезненно скручивались, желая превратится в пепел. Адская агония снова овладевала всем телом, желая полностью взять контроль над разумом омеги, уничтожив все попытки здраво мыслить.       Чонгук чувствовал только лишь боль. Его тело мелко билось в убийственной лихорадке, а перед глазами плыло. Через туманную пелену, застелившую его взор, он мог разглядеть, как его ладони начинают покрываться шерстью, а ногти удлиняются и чернеют.       Снова.       Как же было чудесно, когда сила оборотня решила не тревожить омегу в период течки.       — Слушай мой голос, Чонгукки, — произносит Хосок. Эта фраза эхом проносится в голове Чона, звеня в ушах. — Всё будет хорошо, если ты доверишься мне.       Чонгук нервно проглатывает слюну, которая уж очень обильно начала выделяться. Он прикрывает веки, пытаясь отвлечься от нескончаемой боли голосом своего брата. Хосок должен помочь. Только лишь старший Чон в силах справиться с недавно открывшейся силой молодого оборотня.       — Правильно, прикрой глаза, так будет легче, — выдыхает Хосок. — Представь свою силу оборотня в голове, материализуй её облик и опиши мне.       Чонгук болезненно жмурится. Слишком странная просьба, как ему это поможет в данной ситуации. Был бы сейчас здесь Чимин, то тот непременно бы исполосовал руки омеги серебряным кинжалом и превращение тут же прекратилось.       В сознании Чонгука лишь только беспросветная тьма. Никакого образа его сущности. Тем более Чон даже не понимал, как выглядит его внутренний оборотень.       — Хосок… — тихо выдыхает Чонгук. — Изрежь меня серебряным мечом.       И эта фраза звучит, как самая настоящая мольба.       — Ты должен представить своего внутреннего оборотня.       — Я не могу, я не знаю, как он выглядит.       — Начни с ассоциаций со своей силой.       С губ Чонгука срывается надрывный крик, когда в очередной раз его тело пронзает болью. Хосок явно не избавит его от мучений так просто. Да и тем более, если Чонгук будет постоянно избегать свою сущность, он никогда не приручит её.       Омега стискивает зубы практически до скрежета, в попытках подобрать ассоциации со своей силой оборотня.       Страх.       Кровь.       Отчаяние.       Смерть.       Монстр.       Эти слова мгновенно проносятся в голове Чонгука, рисуя в сознании картинку, где он стоит в тёмном лесу, с уродливыми деревьями, чьи ветки похожи на костлявые пальцы, а перед ним сидит волк, которого освещает тусклый лунный свет.       Шерсть зверя длинная, неотесанная, практически стоит дыбом, глаза его горят пламенем, желающим смерти. Волк довольно скалится, заметив очередную жертву. Чонгук замечает, как с его клыков падают капли крови, которые только лишь коснувшись земли, образуют шипастые кусты чертополоха.       — Что ты видишь, Чонгукки? — слышится отдалённо голос Хосока.       Сидящий перед Чонгуком зверь дёргается, ему явно не нравится то, что в их уединение с Чонгуком вторгается чужак. Чон делает неуверенный шаг назад, но это его никак не спасает от жаждущего крови взгляда монстра.       — Непроходимую тёмную чащу и огромного волка, который явно хочет меня съесть, — наконец-то отвечает Чонгук.       Внезапно омега падает на землю, ощущая, как стебли чертополоха опутывают его ноги, не давая ему двигаться. Острые иглы растения болезненно впиваются в кожу. И в этот момент Чонгук отчётливо слышит, как к нему начинает подходить зверь.       — Что ты чувствуешь, Чонгукка?       — Страх, — мгновенно отвечает омега, слыша шаги монстра и учащённое биение своего сердца.       — Успокойся, — произносит Хосок. — Я понимаю, что сейчас происходит в твоей голове. Но ты должен осознать, что зверь это и есть ты сам, он не навредит тебе, если ты сам примешь его, попробуешь представить по-иному. Только лишь полного слияние твоего разума и сущности зверя, поможет подчинить силу оборотня.       И Чонгуку хочется истерично смеяться. Сейчас он наедине с монстром, обездвиженный, и Хосок пытается его убедить, что всё происходящее абсолютно безопасно.       Чонгук пытается избавиться из оков чертополоха, но всё тщетно. Шипы болезненно впиваются в кожу ладоней, оставаясь в ней неприятными, ноющими занозами. Тщетные попытки выбраться из ловушки только лишь раззадоривают зверя, подпитывая его жажду крови своего хозяина.       Встречаясь в очередной раз глазами со взглядом оборотня, Чонгук понимает, что слишком боится смерти. Только лишь встретившись лицом к лицу со своей погибелью, начинаешь в полной мере ценить свою жизнь.       Погибель Чонгука — он сам.       — Я не боюсь тебя, — шепчет Чон, выходит это крайне не уверенно.       И если бы волки могли бы смеяться, то кажется этот монстр, стоящий рядом с омегой расхохотался бы заливным смехом.       — Я не боюсь тебя, — произносит Чонгук, на этот раз более уверенно. Он вытягивает вперед свою окровавленную руку, из которой торчат шипы чертополоха, в знак того, что и вправду не боится. Однако тело его продолжает в ужасе дрожать, а быстрое биение сердца никак не успокаивается.       Волк тычется носом в раскрытую ладонь Чонгука, обнюхивая.       — Ты — это я. Я — это ты, — выдыхает омега, устремляя взгляд на зверя, на этот раз без страха.       Чонгук ощущает на своей ладони тепло чужого языка, волк облизывает его кожу. И в этот момент Чону кажется, что шипы, застрявшие в его коже, вовсе исчезают, а раны постепенно затягиваются. Омега больше не чувствует, что его хочет пожрать внутренний монстр, этот жест означал признание и доверие к своему хозяину.       Чаща леса тут же освещается солнечным светом. Деревья больше не пугали, их ветви стали покрыты зелеными листьями. Чертополох перестал опутывать ноги Чона, теперь омега сидел на мягкой траве.       Сам же устрашающий чёрный клыкастый зверь обратился в волка, покрытого каштановой шерстью. Взгляд его перестал быть пожирающим, в нём читались зачатки истинного доверия.       — Я — это ты. Ты — это я, — произносит ещё раз Чонгук.       Омега закрывает глаза и тут же открывает. Его взгляд устремляется на Хосока и, вероятно, только, что пришедшего Чимина. Хотя Пака ничуть не смущало присутствие старшего Чона в хижине, видимо, тот уже успел рассказать ему главную тайну их рода.       Сколько же времени Чонгук провёл в борьбе с самим собой?       Всё произошло так быстро, но в реальности видимо время было не столь скоротечно.       Чонгук касается ладонью своего лба, покрытого холодной испариной. Сейчас ему хотелось только лишь спать, силы полностью покинули его тело.       — Всё получилось? — шёпотом спрашивает Чонгук.       — Сегодня — да, — отвечает Хосок.       — Отдыхай, Чонгукка, — слышится мягкий голос Чимина, омега ощущает аккуратное поглаживание чужой ладони в своих волосах. — Ты молодец.       Чонгук закрывает глаза, сразу же проваливаясь в сон, в котором чувствовались только лишь тепло и спокойствие.