bloodborne

      Пробуждение дарует Чонгуку только лишь слабость. Тело кажется вовсе ватным, непослушным.       Омега не знает, сколько он спал. Но как долго он не спал бы, все эти часы отдыха ощущались так, словно все это время Чонгуку приходилось, не покладая рук, трудиться на пашне.       По-видимому, сейчас — разгар дня, судя по солнечному свету, просачивающемуся через окна хижины.       — Воды, — тихо произносит омега, слабо потирая веки обессиленными пальцами рук. Фаланги совершенно не слушались, казалось, что в них совершенно нет костей и мышц.       Спустя пару мгновений Чон ощущает, как его губ касается железная чашка со спасительной жидкостью. Глотать невыносимо больно, казалось, что всё горло Чонгука было полностью иссушено. Сколько же ему придется терпеть страдания?       Всю жизнь.       Ответ максимально короток и прост.       Боль в горле постепенно исчезает, сменяясь нестерпимым желанием иссушить, как можно больше запасов воды. Чашка за чашкой. Чонгуку кажется, что он вовсе никогда не напьётся, что его внутренний жар никак не потушить.       Чону приходится всё-таки остановиться, потому что живот начинает болеть от наполненности, а к горлу уже подкатывает мерзкая тошнота.       — Хватит… — выдыхает омега, теперь уже немного громче.       Чонгук открывает глаза, осматривает хижину и видит Чимина, держащего опустошенную железную кружку и Хосока, роящегося в тряпичной сумке.       — Тебе полегчало, Чонгукки? — обеспокоенно спрашивает Чимин, касаясь осторожно своей ладонью лба омеги.       Чон невольно улыбается, чувствуя приятное тепло чужой руки. И кажется, в этот момент омеге, действительно, становится немного легче. Нескончаемое желание пить воду, смешанное с отвратной тошнотой, сменяется искренней радостью видеть двух дорогих для него людей рядом.       — Тебе нужно поесть, Чонгукка, — произносит Хосок, доставая из тряпичной сумки кусок огромный пирога. — Это готовил папа, нет ничего лучше домашней еды.       Живот Чона начинает урчать. Он уже и не помнит, когда в последний раз ел. И пусть сейчас его желудок был полностью забит водой, это никак не спасало его от усиливающегося чувства голода. Стоило Чонгуку только лишь учуять запах домашнего пирога, как желудок начало сводить неприятными спазмами.       Хосок подходит к койке, на которой лежит Чон, и протягивает брату пищу. Чонгук аккуратно перехватывает пирог, до сих пор ощущая слабость в руках и во всём теле. Необходимо срочно поесть.       Омега аккуратно кусает пирог, боясь выронить его из ослабленных кистей. От вкуса домашней еды у Чонгука чуть не сводит скулы. Он никогда не мог подумать, что яблочный пирог может быть настолько вкусным и желанным.       Чонгук осторожно ест, стараясь, чтобы ни одна крошка не упала на пол. Его голод был настолько силён.       С каждым проглоченным кусочком пирога Чону казалось, что его ослабшее тело набирается сил. Кусочек за кусочком, и руки уже не кажутся непослушными веревками.       Голод немного уходит на второй план, давая просочиться в голову омеги другим мыслям. Чонгук вспоминает, как папа каждое воскресенье готовил этот яблочный пирог. Чон пытался научиться этому рецепту у своего родителя, однако единственный результат, который у него выходил - горелые яблоки и тяжелое тесто, которое невозможно было есть.       Каждое воскресенье семья Чон собиралась в обед, пили чай и ели этот самый яблочный пирог. В такие моменты Чонгук ощущал полную идиллию и желание, чтобы такие трапезы проходили чаще.       Такого уже никогда не будет.       Не будет по-доброму улыбающегося отца.       Глаза папы уже не будут так радостно светиться от счастья.       — Вижу, тебе становится лучше, Чонгука, — произносит Хосок с улыбкой. — Тебе потребуется очень много сил сегодня.       Чон решает, что ему всё-таки стоит сосредоточиться на удовлетворении своей физиологической потребности - голоде.       Когда пирог полностью съеден, Чон чувствует, что ему, действительно, становится лучше. Омега приподнимается с постели и садится, поставив стопы на пол.       — Чонгукка, нам нужно выдвигаться, — произносит Чимин, садясь рядом с омегой.       Чон непонимающе смотрит на брата и своего возлюбленного. Куда выдвигаться? Зачем? Ещё несколько минут назад омега лежал мертвым грузом на койке, не в силах даже адекватно контролировать свои руки, а теперь ему говорят о необходимости куда-то идти.       За несколько недель, проведенных в хижине, это место стало для Чонгука привычным, и ему совсем не хочется куда-то уходить. Почему нельзя остаться здесь ещё ненадолго?       — Зачем куда-то уходить? — непонимающе спрашивает омега.       — Поиски оборотня ожесточились. Так как я являюсь членом отряда, то в курсе их дальнейших шагов. Следующая цель — проверить болото. Болото, по их мнению, идеальное место, в котором может прятаться оборотень.       — Они же понимают, что прочёсывание болота может повлечь за собой ещё больше смертей. Это место слишком опасное для тех, кто не знает безопасных дорог, — говорит Чонгук, вспоминая, с каким трудом он вместе с Чимином выбирался из этих непроходимых мест, чтобы дойти до речки. И если бы не знания Пака местности и чутьё оборотня Чонгука, то они непременно угодили бы в трясину.       — Сейчас для жителей деревни главная задача — нейтрализовать оборотня. Под руководством Кимов у них появилась надежда, что это всё-таки удастся, пусть и придётся кем-то пожертвовать. Именно поэтому они решительно настроены сегодняшним вечером начать исследование болота.       — И куда мы пойдём? — печально выдыхает Чонгук. — Домой? Я же теперь могу контролировать себя.       — Домой ты уже не сможешь вернуться, — произносит Хосок. — Тебя слишком долго не было в деревне и твоё внезапное возвращение явно вызовет подозрения у семьи Кимов, так как теперь они уверены, что оборотнем может быть и омега. Необходимо перебираться в другую деревню. Желательно не в соседнюю, нужно, как можно дальше уйти от опасности.       Чонгук нервно проглатывает. Он совершенно не хочет покидать родные края. Это означало, что он никогда не увидит своего папу, который и так находится большую часть своей жизни в полном неведении.       Однако другого выхода не было.       — Чонгукка, всё будет хорошо, — обнадёживающе выдыхает Пак. — Я буду с тобой рядом.       — Мы говорили с Чимином о вынужденном бегстве, посчитали общие накопившиеся деньги и пришли к выводу, что вам обоим хватит их на первое время, чтобы обосноваться в другой деревне.       Обоим.       Не троим.       Эта фраза вводит Чонгука ещё в больший ступор. Неужели он больше никогда не увидит Хосока?       — Ты не пойдёшь с нами?       — Я помогу Вам выбраться из болота со стороны соседнего поселения, укажу верное направление дальнейшего пути, а потом вернусь в нашу деревню. Я не могу оставить нашего папу одного, он и так переживает смерть мужа и пропажу младшего сына. Если исчезну и я, он долго не протянет. Надеюсь, ты понимаешь, что так будет правильно, Чонгукки.       — Понимаю, — Чон нервно сминает губы.       Его жизнь ещё не так давно казалась такой идеальной. Любящая полная семья, молодость и рассвет лет, хорошие отношения со всеми поселенцами и, конечно же, у Чонгука был Чимин — понимающий друг, который всегда готов прийти на помощь. Всё в момент изменилось, когда врождённая сила Чонгука начала проявляться.       Пусть Чон и приручил внутреннего зверя, но он никогда не перестанет его ненавидеть за то, что тот разрушил его спокойную жизнь.       Теперь Чонгука ожидала только лишь неизвестность.

***

      — Чонгукка, всё в порядке? — произносит Чимин, заметив, наверное, растерянность взгляда омеги.       Чонгук же в последний раз оглядывает снаружи хижину, которая стала его пристанищем на несколько недель. Сейчас он так близок к родной деревне, совсем скоро он будет уже очень далеко от папы и Хосока. И что-то подсказывало омеге, что с течением времени расстояние, разделяющее его и родных, будет только увеличиваться.       — В порядке, — выдыхает Чонгук, печально улыбаясь. — В путь?       — Да, только сначала тебе нужно обратиться, — говорит Хосок. — Точнее научиться обращаться по своей воле, это очень поможет быстрее передвигаться и стать практически неуловимым для обычного человека.       — Это обязательно?       Чонгук ненавидит своего внутреннего зверя. Он был так рад, что у него получилось прошлой ночью побороть монстра внутри себя. А сейчас Хосок предлагает омеге использовать ужасную силу во благо. Чонгук предпочёл никогда не использовать своё проклятие.       — Уже вечереет, у нас не так много времени. Подумай о своём звере, ощути, как полностью его подчиняешь себе и представь, что ты и есть тот самый волк.       Мгновение и перед Чонгуком уже стоял ни его брат, а рыжий волк, который выглядел весьма дружелюбно.       Чимин без страха садится на рыжего волка, крепко хватая его за шею.       — Скоро и на тебе буду так ездить, — усмехается альфа.       Чон поднимает взгляд на небо, окрашенное кровавым закатом. Совсем скоро здесь будет отряд охотников на оборотня во главе с Кимами. Нужно и вправду торопиться.       Чонгук концентрирует свои мысли на звере, живущем внутри него. В его голове тут же появляется образ рыжего волка, практически такого же, в которого обратился Хосок, правда немного меньшего по размерам.       Чон не ощущает никакой боли, он только лишь видит, как его ногти превращаются в когти, а руки постепенно начинают покрываться шерстью, пока полностью не превращаются в звериные лапы. Слух омеги становится намного сильнее, он кажется слышит, как нескольких метров от него ползёт змея, скрываясь в высокой болотистой траве. Тело Чонгука наполняется неизмеримой силой, которую он никогда до этого не ощущал.       — Всё получилось, — Чонгук слышит в своей голове голос Хосока. — Очень удобно, что теперь мы можем общаться без слов.       — В путь, — думает Чон.       Совсем скоро он и Чимин будут далеко от родного дома.       Совсем скоро начнётся новый этап в их совместной жизни, где они смогут надеться только лишь друг на друга.