Так выглядит лучше [ПЕРЕПИСЫВАЕТЬСЯ]

«Мы же пришли сюда на декабрьскую дегустации чая…?» — предлагает Джой, ее руки лежат на плечах Шери, как мать, стоящая позади своего ребенка в новом детском саду. Лицо женщины тут же просветлело, и она расплылась в широкой улыбке: «Правда? Тогда садитесь там», — она указывает на небольшой угол комнаты, позади других посетителей постарше. Джой и Шери вежливо подходят к своему столу, застенчиво извиняясь, переступая через туфли и скатерти до пола. Они выдвигают стулья, которые издают ужасающий скрежет по мраморному полу, заставляя Шери краснеть. «И так… всем доброе утро; и добро пожаловать в декабрьский чайный клуб. В этом месяце у нас есть много разных вкусов, чтобы по-настоящему погрузиться в атмосферу праздника…» — женщина оглядывается на двух дам, — «минутку, пожалуйста, я забыла подарить нашим новичкам чашки — если вы позволите представьтесь всем, пока я принесу чашки для вас?» Джой тут же встает со своего места, окидывая взглядом всех остальных старух, чьи губы свернуты так сильно внутрь, что едва можно увидеть их зубы; если они вообще есть: «Привет, любимые! Меня зовут Джой Фремонт, и через несколько дней я выхожу замуж здесь… а это моя сестра Шери~ она актриса, так что вам всем лучше встать в очередь за ее автографом!» Никто не отвечает. В комнате воцаряется тишина, когда Джои снова садится, каждый пожилой человек просто смотрит на них двоих с пустым выражением лица и прямыми морщинистыми губами. Шери готова сдерживать слезы от смутного смущения, когда Джой накрывает ее плечо рукой и широко улыбается. «Сложнач публика», — подмигивает она, а затем хихикает. Их общение прерывается тем, что хозяин ставит на блюдца две чайные чашки, каждая из кремово-белого фарфора с синими цветочными узорами, глазурованную и облицованную золотом. Они говорят спасибо и усаживаются удобнее на своих местах, лицом к столу хозяйки, пока она демонстрирует чайную коллекцию. Коллекция чая состоит из множества алюминиевых банок с этикетками с мелким текстом, каждая из которых звучит отдаленно по-рождественски, например, «солено карамельный сахар» и «глинтвейн из коры сидра». Один за другим она начинает знакомить каждым чаем, указывая его названия, ингредиенты, регион происхождения, вкусовые ноты, методы приготовления и любую другую информацию, которая есть у ценителя чая в рукаве. Шери и Джой не требуется много времени, чтобы обнаружить, что их внимание отвлекается, и они возвращаются к настоящему только тогда, когда велущая дышит им через плечо, наливая горячий чай янтарного оттенка в их крошечные чашечки. «Эти чашки такие маленькие», — комментирует Джой вслух. «Ну да, сегодня мы попробуем немало — и, боюсь, мы не будем останавливаться на перерывах в туалете», — отвечает женщина с улыбкой. «В любом случае, слишком много чая вредно для вас, и если вы выпейте слишком много одного, это может испортить палитру другим». Шери подносит чашку к носу, медленно вдыхая аромат и пар, — «конечно». Хозяйка наконец уходит, возвращается к своему столу и ждет, пока люди закончат дегустацию чая. Джой смотрит в свою чашку и нюхает ее, наблюдая, как красивая жидкость цвета мармелада струится по сосуду, а ее глаза смотрят прямо на нее в теплом свете. Она говорит. «Итак, что это такое?» «Хм?» Шери переключает внимание с чашки чая на сестру, вопросительно наклонив голову. Джой слегка касаеься по поверхности чая, прежде чем сделать глоток. Вкус нежный и мягкий, на кончике языка чувствуется слегка горьковатый танин, но аромат пряный и сладкий. Он стекает ей в горло, едва достаточно прохладный, чтобы не обжечь ее. Она сглатывает, затем говорит снова. — «Тебя что-то беспокоит, не так ли?» — спрашивает она, ставя чашку обратно на скатерть. Шери задумчиво смотрит на сестру. — «…Я не знаю, что могло заставить тебя так подумать.» — «Шери, я знаю, что ты не любишь делиться со мной такими вещами…» — Джой берет младшую за руки, — «и это неплохо — быть сдержанной и держать все при себе. На самом деле, мне бы хотелось быть больше похожим на тебя. Иногда я говорю слишком много, и это раздражает людей, но… Я не знаю, мне просто хотелось бы, чтобы ты больше со мной разговаривал. Несколько раз, когда мы говорили о твоих проблемах, я всегда могла сказать, что что-то не так, даже до того, как ты что-то сказал. Просто, пожалуйста, поговори со мной. Это снова твой бывший? Ты снова кого-то бросила?» «Что? Джой, нет, я в порядке! Да, правда», — успокаивает Шери, возвращая хватку. — «Я только что… думала о некоторых людях.» «О каких?» — «…Джой, я не хочу обременять тебя этим, не прямо перед твоей свадьбой.» «Я не смогу пройти через это с легким сердцем, если ты не поговоришь со мной. Мы не должны что-то скрывать друг от друга, понимаешь?» — Джой оглядывается вокруг, убеждаясь, что никто не подслушивает, прежде чем наклониться ближе и прошептать: «Ты думаешь, что сможешь взять все в свои руки? Ты не сможешь, если я не смогу помочь, доверься хотя бы мне». «У тебя нет стресса? Тебе не обязательно выкраивать время из своего графика, чтобы поговорить об этом…» — «… Это часть моих приготовлений, Шери», — прерывает Джой, — «и послушай — я знаю, что тебе всегда было трудно найти любовь; и я знаю, что моя свадьба может вызвать некоторые нежелательные эмоции в этом отношении. Мне просто хотелось бы, чтобы ты была со мной более откровенны в этом! Я знаю много хороших людей; Винсент? Я совершенно уверена, что он все еще холост, я могла бы познакомить тебя с ним…» [СЦЕНА — Чайный клуб модного отеля. ШЕРИ и ДЖОЙ сидят в углу комнаты, подальше от стола ХОЗЯЙЕИ, которая болтает о следующем образце чая. Они сидят вокруг небольшого круглого столика, перед каждым по фарфоровой чашке на блюдце. ШЕРИ выглядит крайне неловко, ее руки крепко сжимает Джои.] ШЕРИ Ты всегда находишь способ вернуть любовь. Ты та еще дурочка. ДЖОЙ [в замешательстве] Что? ШЕРИ [шипит и бросает на ДЖОЙ злобный взгляд] Я здесь не об этом. ДЖОЙ Если не сейчас, то когда? Сейчас нам никогда не удается поговорить, а когда мы это делаем, ты меня отталкиваешь. ШЕРИ Только потому, что ты этого не понимаешь. Ты даже не слышала, в чем заключались мои проблемы, прежде чем попыталась решить их, найдя мне мужчину. ДЖОЙ … Я тоже знаю некоторых женщин. Моя соседка, пусть и старая, но она все еще лесбиянка… ШЕРИ Мне тоже не нужна женщина, Джой… ДЖОЙ Почему бы и нет? Ты просто постоянно кажешься мягкой, несчастной и закрытой для всех, а Мать и Отец все задаются вопросом, когда же ты остепенишься. Как актриса, разве ты не должна… ну, знаешь, попытаться искать более глубокие … эмоциональные связи? ШЕРИ [Громко] Что это значит? ВЕДУЩАЯ Дамы, есть проблемы? ШЕРИ [сквозь стиснутые зубы] Нет. ВЕДУЩАЯ Пожалуйста, не шумите. ДЖОЙ Хорошо, извините. [Она снова поворачивается к ШЕРИ и снова шепчет] Все, что я хочу сказать, это то, что ты должна попытаться найти кого-нибудь. Тот, кто действительно откроет твое сердце. Я думаю, ты была бы счастливее. ШЕРИ [шепотом] Почему ты всегда думаешь, что если я несчастлива, то это потому, что я одинока? Со мной все в порядке — большую часть времени я в порядке, я вполне способна быть довольной своей жизнью — но, конечно, иногда я становлюсь мягкой и меланхоличной! ДЖОЙ Ладно, ладно, тебе не стоит волноваться, дорогая. ШЕРИ Я волнуюсь? [Она саркастически смеётся] Видишь ли, это твоя проблема. Я не обсуждаю с тобой эти вещи, потому что знаю, что ты попытаешься решить все мои проблемы, пытаясь найти мне любовника. ДЖОЙ а почему ты так против этого возражаешь? Всем моим друзьям хотелось бы знать, как мне удалось так легко найти этот «сказочный роман». ШЕРИ И я рада за тебя, Джой, правда, я просто не хочу сказочного романа. ДЖОЙ Думаешь, это глупо? [Она становится тише] Ты думаешь, я поверхностная? ШЕРИ Джой, ты... [вздох слетает с ее губ] Я... нет, я не думаю, что ты поверхностна. [Она так думает.] Я думаю, что ты добрая, всегда стараешься во всем видеть хорошее и пытаешься быть понимающей. Ты просто придаешь любви гораздо больше значения, чем я думаю. ДЖОЙ … ШЕРИ Я не думаю, что любовь — это глупо. Я не думаю, что душераздирающий роман – это пустая вещь. Я просто… [Она ищет нужные слова] никогда… не задумывалась об этом так много. И когдумты постоянно предлагаешь это как решение всего, у меня возникает чувство… у меня возникает ощущение, что я сделала что-то не так. Как будто я где-то ошиблась, хотя мне нравится, какая я есть. ДЖОЙ … ШЕРИ Я рада за тебя, что ты нашла счастье в любви. Лично я этого не понимаю, Джой, но это все, чего я когда-либо хотела для тебя: быть счастливой. ДЖОЙ Тогда… тогда… тогда что? [Она звучит беспомощно.] Что я могу сделать, чтобы ты видела любовь так, как я? ШЕРИ [Она вздыхает]. Оно никуда не денется. Мне не нужно видеть любовь так, как ты. ДЖОЙ но я хочу, чтобы ты это увидела. [Некоторое время они сидят молча.] ХОЗЯИН …этот чай, глинтвейн, приготовлен из листьев… ШЕРИ Джой. ХОЗЯИН ...есть кусочки яблока, кусочки имбиря, розу... ШЕРИ Ты ведь любишь Веррила, да? ДЖОЙ Я... но почему? ШЕРИ И ты ценишь его, он для тебя особенный, верно? ДЖОЙ Да. ШЕРИ А что, если… что, если у меня есть свои сокровища? У меня есть друзья. У меня есть моя работа. У меня есть ты. ДЖОЙ Но… ШЕРИ Нет, послушай, Джой. Я доверяю тебе, когда ты говоришь, что в любви, в романтике можно найти что-то обогащающее. Я просто предпочитаю не лезть в это, потому что я уже это сделала; и хотя я думала, что это хорошо, я ни разу не почувствовала, что отчаянно хочу или нуждаюсь в этом. ДЖОЙ Шери… ШЕРИ Да? ДЖОЙ Я... прости... [ШЕРИ обнимает ДЖОИ.] ШЕРИ Не извиняйся.

–––––––––––––––

Влюбленные люди очень интересны. Говорят, любовь вокруг нас. Люди пишут песни и страницы за страницами, описывая, насколько это красиво и особенно. Как конечная цель в жизни, иметь в своей жизни того единственного человека, который делает вас счастливым, самое волнующее, великолепное и чистое чувство, которое только может существовать. Вершина человечности; лояльность, эксклюзивность. Целуйте друг друга до тех пор, пока не перестанете улыбаться, и вместе найдите компанию в своих драгоценных маленьких жизнях. Держите друг друга за руки и отправляйтесь навстречу закату в блаженстве медового месяца. Душераздирающий контакт и уязвимость, когда вы нежно открываете грудь другого и обнажаете его сердце, ласкаете его, целуете, затем осторожно кладете обратно и зашиваете. Но не слишком сильно, потому что, придя домой на следующий день, вы проделаете все это снова. Не забывайте делать это снова и снова, пока не умрете; потому что пока смерть не разлучит нас, да? Не то чтобы я им не верил, когда они так об этом говорят. Я совершенно уверен, что у меня есть сердце. Шрамы от предыдущих отношений на моей груди все еще здесь, и все они говорили мне, что внутри все в порядке. Затем, когда нам приходит время расставаться, они говорят мне, что уверены, что мы могли бы поладить, и что очень жаль, что я решил покончить с этим. Я считаю, что уязвимость — это отличная вещь. Приятно иметь кого-то, чья назначенная роль — любить и заботиться о тебе, как бы тяжело каждый день медленно расстегивать и зашивать твою грудь. Я делал то же самое для других людей, но в конце концов поймал себя на мысли: «Я не думаю, что это того стоит» и что «такая степень привязанности не является необходимой». Я довольно часто обнаруживал, что непреднамеренно романтически дистанцировался от своих партнеров, что приводило к впечатляющему эмоциональному беспорядку, которого я вообще не собирался производить. В конце концов я вообще дистанцировался от романтики. Когда я это сделал, я наконец смог увидеть все это в одном кадре: Любовь — это пьеса, а все остальные — ее главные герои. Я обнаружил, что, когда я наконец отошел от романтики, вместо этого я стоял в пустом ряду сидений, в пустом зале, где единственным членом аудитории был я. Я решил присесть и оттуда наблюдал за разворачивающимися бесчисленными любовными историями. Было гораздо веселее, когда я лично знал персонажей на сцене — Джои и Веррил. Их история была прекрасна, полна беззаботных и радостных клише. Любовь с первого взгляда. Возлюбленные, воспитанные в школе. Родственные души. Никто, кроме их самих, не сможет их терпеть. Из множества других людей во всем мире есть только один, и все же они нашли друг друга. Это было красиво наблюдать. Я им аплодировал — в конце концов, это была невероятно хорошо написанная история, и я обнаружил, что люблю персонажей гораздо больше, чем ожидал; особенно Веррил. Я привык и даже полюбил его неловкое обаяние. Их любовь была неотразима. Частично это произошло потому, что, когда они покинули сцену, они продолжали держаться вместе. Они любили друг друга независимо от того, выступали они или нет. Их любовь была глубже, чем простой роман. Они были созданы так, чтобы сочетаться друг с другом во всех аспектах своей жизни, как кусочки пазла. Это то, что все и имели в виду? Я подумал: была ли причина, по которой я не мог чувствовать романтику так интуитивно, как все остальные, в том, что я слишком осознавал, что выступаю? Люди на сцене вообще осознают, что выступают? Может быть, все остальные действительно влюблены, а я высутпаю один? Я сидел на своем месте в первом ряду и наблюдал, как разворачиваются роман за романом. Затем дверь позади меня распахнулась, и вошел Винсент Шарбонно. Не так давно я видел его на сцене с другим причудливым парнем — Роди, верно. Что он здесь делал? Он сбросил свой костюм и бросил его на пол, а затем сел в моем ряду, хотя и на приличном расстоянии от меня. «Ненавижу это», — проворчал он, закуривая сигарету, а с его головы свисал косой парик, — я чертовски устал от всего этого. Я не думаю, что я создан для сцены. Я едва могу дышать, когда нахожусь там». «Тогда оставайся здесь, в зале», — предложил я. «Нет», — в отчаянии прошептал он, снова натягивая костюм, — «я хочу быть на этой сцене. Мне нужно быть там, или я… или это значит, что со мной что-то не так.» Он ушел так же быстро, как пришел. Сразу после этого один из актеров упал со сцены. Это был Роди Ламори; Боже мой, он выглядел совсем измотанным — ведь это долгое падение с края сцены на зрительский зал. «Ах, здравствуйте, мадемуазель», — он одарил меня широкой, одурманенной улыбкой. — «Кажется, я заблудился! Не могли бы вы показать мне путь обратно на сцену? Своими мягкими и нежными руками, конечно?» Валовой. «…Я бы не хотел, – ответил я. – А у тебя нет твоего… как его звали… Винсента, вообще?» «Что?! Я не… не с ним, нет! Роди закричал: «Я хочу, чтобы со мной был кто-то вроде тебя, поэтому, пожалуйста…» Вскоре я узнал, что в пьесе «Любовь» есть много разных исполнителей, главных героев и персонажей. Трагический маленький Винсент Шарбонно — актер, который ненавидит выступать, но по какой-то причине отчаянно хочет продолжать играть. Бедный маленький Роди Ламори — фантастический главный герой; он неуклюжий, страстный, за ним весело наблюдать, но он не знает, кто он, когда сходит со сцены. Вот почему он пытается вытащить меня обратно на сцену вместе с ним, членом аудитории, который не имеет никакого отношения к его роману. Как несчастье для них двоих. И как мне повезло, что я не главный герой этой путаницы. Хотя, полагаю, мне не помешало бы выйти ради них на эту сцену — в роли второго плана, как друг. Другой тип актеров — это те, кто пытается вытащить меня за собой на сцену. Я их не виню, свет на сцене теплый, и они заставляют меня чувствовать себя очень важным. Джои, моя сестра и самый убедительный персонаж в ее собственной романтической драме, отчаянно пытается увлечь меня, найти захватывающие части этого спектакля. Тем не менее, в конце дня я обнаруживаю, что больше всего доволен своим местом в зале. Я качаю головой. Мне здесь хорошо; Я хороша как зритель, как второстепенная роль, как загадочная женщина в баре. Любовь — это пьеса, и я — ее зритель.

–––––––––––––––

[СЦЕНА — Роскошный коридор отеля. ВЕРРИЛ стоит у двери конференц-зала и смотрит на часы. ШЕРИ и ДЖОЙ подходят со стороны чайного клуба.] ДЖОЙ [поет] Мы вернулись! ВЕРРИЛ С возвращением. Как всё прошло? ДЖОЙ Скучно, но мы много болтали! [Она крепко хватает ШЕРИ за плечи и гладит их] Как провела время, дорогой? ВЕРРИЛ Скучно. Мне не с кем было пообщаться. ДЖОЙ Ох, бедняжка! [Она отпускает ШЕРИ и подходит, чтобы ущипнуть ВЕРРИЛА за щеки, который принимает этот жест.] ВЕРРИЛ [Напряженно] Шери, как твои дела? ШЕРИ У меня все хорошо. Спасибо, что дал нам шанс наверстать упущенное, Веррил. ВЕРРИЛ С удовольствием. ДЖОЙ Да, да, сколько сейчас времени? [Она отпускает щеки ВЕРРИЛА, затем смотрит на его часы.] ВЕРРИЛ Десять пятьдесят. У нас есть десять минут до назначенного времени. Надеюсь, они не опоздают, или [как ни в чем не бывало]я буду нервничать. ДЖОЙ [целует его в щеку] О, я уверена, что все будет хорошо, дорогой. И, Шери, милая, мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась, но мы хотели, чтобы меню оставалось сюрпризом… ШЕРИ Конечно. Тогда увидимся. [ШЕРИ уходит со сцены.]

–––––––––––––––

«…К сожалению, организатор мероприятий сообщил мне, что произошла путаница с датой доставки некоторых напитков в собор…», — объясняет Винсент, будущая супружеская пара смотрит на него широко раскрытыми глазами, — «когда менеджер пытался исправить предыдущий вопрос по грузоподъемности, но ошибочно назвал поставщику не тот день…» — «Ох», — моргает Джой, — «значит, на церемонии никаких угощений…» «Нет, еду и закуски по-прежнему будут доставлять в собор, только напитки не дойдут, потому что вином занимается сторонний поставщик…» Веррил и Джой разочарованно переглядываются. Она вздыхает, побуждая жениха успокаивающе положить на нее руку. «Полагаю, ничего не поделаешь», — говорит он, — «тогда можно ли взять воду? По крайней мере, ни один из наших гостей не должен испытывать жажду.» Через стол переговоров Роди медленно поднимает руку, привлекая внимание комнаты к себе. «Мне кажется, я видел продуктовый магазин возле собора…» Винсент поднимает бровь: «И что?» — «Э, разве у них Перье не будет оптом?» «Ей-богу, Роди, ты гений!» Джой плачет, протягивая руку через стол, чтобы схватить его за руки. Она тут же поворачивается и смотрит на Веррила: «Тогда давай спустимся туда позже и спросим, можем ли мы зарезервировать часть их запасов на наш важный день». — «Конечно, но…» — Веррил скрещивает руки на груди и фыркает, — «Я просто надеюсь, что нам этого хватит.» «Тогда решено. Я думаю, что это должен быть последний вопрос, который нам нужно решить…» Когда остальная часть группы начинает расставлять стулья и вставать, Винсент складывает контракты и документы в плотную папку. Затем он кладет папку в свой чемодан. «Все остальное проходит довольно гладко, так что вам не стоит слишком волноваться. Некоторые напитки, которые не производятся, должны вызывать наименьшее беспокойство. У вас есть еще вопросы к нам?» Джой на мгновение задумывается, затем качает головой. Она смотрит на Веррила, который тоже тут же качает головой вместе с ней. «Нам нужно встретиться с цветочным дизайнером, но это не займет и полчаса», - заявляет он. «Я уверен, что Джой хотела бы провести с вами еще немного времени». Роди внимательно осматривает зал вокруг себя. Потолок конференц-зала высокий, хотя и не такой высокий, как потолок вестибюля. Он считает, что мог бы сложить себя втроем и удариться головой о васильково-синий потолок — мало того, комната широкая и просторная, со множеством окон, пропускающих много естественного солнечного света. Если бы было лето, им, вероятно, вообще не пришлось бы зажигать люстры, поскольку комната сама по себе была бы достаточно освещена. Однако, поскольку была зима, а мир был более тусклым и холодным, в комнате было не только темнее, но и было что-то вроде холода, который не нравился ни Роди, ни Винсенту. «Ох, я знаю!» — Джой хлопает в ладоши и широко улыбается: «Мне очень хотелось показать кому-нибудь свое платье…» «Разве это не должно стать сюрпризом для твоего важного дня?» — Винсент говорит, соединяя два отделения своего чемодана вместе: «Мне не хотелось бы тебе что-то испортить». «Ух, но я просто не могу дождаться… моя глупая свекровь, которая платит за платье, отказывается его смотреть, потому что не хотела влиять на мой выбор… и ни одна из моих подружек невесты не хочет его видеть — потому что они хотят дождаться момента, а Веррил — единственный, кому нельзя видеть, потому что я хочу, чтобы это стало для него сюрпризом!» — «Значит…» — перебивает Роди, — «никто не видел тебя в платье?» «Никто, кроме моей сестры, потому что я ходила с ней по магазинам». «Джой, ты уверена, что хочешь нам показать?» — Винсент вздрагивает: «Конечно, это было бы честью и все такое, но не лучше ли тебе показать родителям, или более близкому другу, или…» «Не глупи! Боже мой, если бы мне никто не сказал, что люди обычно держат свои платья в секрете, я бы уже показала это Веррилу, горничной, администратору отеля и флористу! Я так нервничала, просто думая об этом! Если я не покажу это кому-нибудь, я могу взорваться…» Винсент поворачивается жениху. «Ничего, если мы увидим платье раньше тебя?» «Это ее дело», — подтверждает Веррил. — «В конце концов, ты был ее другом; ты знаешь, как это бывает…» Джой не стала ждать ни слова, прежде чем схватить Винсента за запястье и потащить его из конференц-зала по позолоченным мрамором коридорам отеля, Веррил и Роди неловко плетутся за ними. Ее славная болтовня эхом разносится по коридору, руку Винсента сжимают крепко и неудобно, но последний предпочитает оставаться стойким. Вскоре они добираются до другого номера, хотя и более изолированного от остальных помещений отеля. Он находится в немного более темном углу и больше похож на складское помещение, чем на настоящее помещение, предназначенное для гостей, например спа-салон. По сравнению с другими основными комнатами, в этой дверь немного короче, без окон, которые бы отдавали приоритет содержимому помещения. Джой стучит и получает в ответ сверчков. «Думаю, мы можем войти. В конце концов, мы уже заплатили за платье, так что у нас не будет проблем, если мы немного потусуемся», — хихикает Джой с нахальной ухмылкой на губах. Постепенно она открывает дверь и делает шаг внутрь, оглядываясь по сторонам, как секретный агент, очищающий место происшествия. Двое мужчин следуют за ней и входят в до смешного пустую и крошечную комнату. Здесь пол был уже не мраморной плиткой, а лакированным деревом с узором «елочка», которое издавало гораздо меньший шум, если на него наступить. На левой стене комнаты была еще одна дверь, ведущая в соседний шкаф, предположительно где хранились все платья. Женщина озорно хихикнула и на цыпочках пробралась в шкаф. «Следите, чтобы Веррил не вошел! Я буду через несколько минут. Сначала нужно найти мое платье!» Ни Винсент, ни Роди не осмеливаются спросить, нужна ли ей помощь в том, чтобы надеть платье; в конце концов, свадебные платья, как известно, надеть непросто. Они соглашаются просто закрыть дверь и терпеливо ждать, пока она выйдет. Не имея никаких мест, они молча прислоняются к стене, слушая приглушенный шелест роющейся ткани. Роди говорит первым. «Итак… сколько свадебных платьев ты видел?» «Что?» «Ну, я не знаю, ты похож на парня, который видел много женщин в свадебном платье». — «Э-э... два, я бы сказал», — размышляет Винсент, глядя куда-то в темноту. В этой комнате нет окон, в отличие от конференц-зала, в котором они только что находились. «Два раза, когда я был ребенком. Конечно, есть молодожены, которые любят фотографироваться на улице, но я думаю, они не в счет». «Почему они не засчитываются?» «Как будто я помню каждую пару молодоженов, которых я видел на парижских улицах, позирующих», — огрызается Винсент. «Или ты хочешь сказать мне, что помнишь каждое свадебное платье, которое ты видел, на фото, журналах?» Роди смотрит то на дверь чулана, то на Винсента: — «Да. Я помню каждое свадебное платье, которое когда-либо видел. Я склонен представлять, как бы он выглядел, приближаясь ко мне из прохода». Другой мужчина усмехается и скрещивает руки на груди, отводя взгляд. Он не говорит «чудак» , но Роди наверняка может сказать, что он так думает. Это не шутка и не преувеличение; Роди Ламори действительно запомнил каждое свадебное платье, которое он когда-либо видел в своей жизни. Первой, кого он увидел, была фотография его собственной матери, сделанная на свадьбе за несколько лет до того, как она родила его. Оно было красивым и элегантным: кружево с цветочным узором и платье, ниспадающее по полу позади нее, словно она была старым кучером, а остальная часть платья была ее каретой. Следующее, платье которое он увидел, было на свадьбе его далекой тети, когда он был немного старше. У этого платья был немного заниженный вырез, поэтому декольте оставалось открытым, так что все могли видеть. Он слышал неодобрительное ворчание старших членов семьи, в том числе некоторых дядей и бабушек, и, честно говоря, ему тоже показалось это платье довольно безвкусным. Он обнаружил, что платье, которое он видел на свадьбе своей школьной учительницы, было гораздо более скромным, хотя и слишком экстравагантным. Он был украшен не только белым цветом, символизирующим чистоту, но и золотым, чтобы показать степень принадлежности семьи, за которую она выходила замуж. Он оказался весьма придирчивым к свадебным платьям; в конце концов, у вас есть только один шанс надеть его, подумайте об этом немного больше, люди! И только когда он нашел девушку, в которую по-настоящему влюбился, он понял, что все это были невероятно красивые платья. Он не был уверен, что это было, но когда он представлял девушку, которую любил, в любом из этих платьев, будь они безвкусными, нескромными или чрезмерно роскошными; все они внезапно стали великолепными, их изначально слабые места теперь стали частью их очарования. «Я готова!» Роди оторвался от своих мыслей и увидел Джой, высунувшую голову из шкафа, частично скрытую белой вуалью. «Барабанную дробь, пожалуйста!» Она чирикнула, а затем сделала большой шаг наружу. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание при этом зрелище. Джой всегда была для него привлекательной женщиной; ее изгибы были определенно более тонкими, чем у модели, и она была немного стройнее, чем средний человек. Однако каждая черта ее лица и тела подчеркивалась и дополнялась просто очаровательным платьем, свисавшим с ее плеч. Вырез заканчивался прямо под ее ключицей, украшенный кружевными выступами в виде роз, огибающими ее грудину и едва поднимающимися по плечам. В то время как ее передняя часть груди и живота была покрыта замысловатым цветочным кружевом, вьющимся внутри и вокруг блузки, лиф сохранил тот кремовый атлас, который виден в основном в рукавах, которые сидели на длине примерно трех четвертей ее руки с воздушной отделкой воланами. Силуэт, хотя и скромный, сохранил элемент игривости: прекрасная юбка длиной до чайки, которая оставляла открытыми голени для розовых чулок. «Ты выглядишь очень мило, Джой», — улыбается ей Винсент почти искренне, — «Я думаю, Веррил будет очень счастлив». «О, пожалуйста. Он будет ныть, что я не купила себе что-то подороже», — усмехается она, вертя платье. На спине, прямо над бедрами, есть единственный декоративный бантик: «Он всегда такой, понимаешь? Хорошо, что у него много денег, иначе он был бы банкротом из-за инстинкта потратить все на меня». По какой-то причине это заставляет Роди сглотнуть. «Ах… ты очень хорошо выглядишь… Джой», — заикается Роди, понимая, что ему следует что-то сказать, — «думаю, Веррил будет рад увидеть тебя в свадебном платье, каким бы оно ни было.» «Хэй! Вы хотите сказать, что мне идет именно это платье и что мой вкус не имеет себе равных!» Их подшучивание прерывается несколькими стуками в дверь. «Джой, э-э… возможно, я неправильно прочитал расписание!» Голос Веррила зовет с другой стороны двери: «На самом деле встреча с цветочным дизайнером через пять минут, так что… мы должны… нам надо уже…» Женщина бормочет «о боже мой», прежде чем нащупать молнию. Она почти раздевается прямо на глазах у двух мужчин, прежде чем споткнуться обратно в туалет. «Воу, эй, эй, это не так уж и важно, верно? Конференц-зал прямо по коридору», — немного смущенно предлагает Роди. «Да, но Веррил очень волнуется, когда мы опаздываем на встречи», — объясняет она за дверью шкафа, из которой доносится неистовый, но осторожный шорох, когда она снимает платье. — «Ты знаешь, какой он! Он весь вспотел и дрожит, а потом ему приходится идти в угол, чтобы плакать, и это еще одна неприятная вещь. О Боже!» Если есть что-то сложнее, чем надеть свадебное платье, так это снять его с намерением надеть позже снова. Она могла бы очень легко оторвать эту проклятую штуку, если бы захотела, а поскольку ее жених паниковал снаружи в коридоре, а двое бесполезных мужчин в комнате не помогали, она была на грани того, чтобы сделать это. Когда она появляется снова, она едва держит ноги на высоких каблуках, не говоря уже о свадебном платье в оригинальном защитном пластиковом пакете. «Я.. так, так, так, извини, Винсент, но не мог бы ты просто вернуть его мне? Мне пора идти, прямо сейчас…» «Конечно, Джой, Я позабочусь об этом.” Наконец она уходит, спотыкаясь, выбегая из гримерки, наполовину выставив каблук из туфли; оставив Винсента и Роди наедине со свеженадетым свадебным платьем, перекинутым через руку первого. Роди неловко стоит и молча смотрит, как Винсент ставит чемодан и начинает взбивать платье, готовя его к возвращению в шкаф без морщин. Роди осматривает платье, когда Винсент зажимает его между большим и указательным пальцами, оставляя ему возможность видеть всю форму. Это действительно красивое платье, и оно подойдет такой внимательной и игривой женщине, как Джой. Или Манон. Если подумать, они были бы примерно одного роста, не так ли? Манон чем-то похожа на Джой: она внимательная, но при этом девчачья и игривая — они немного похожи, думает Роди. Не совсем; Манон не такая веселая, но он думает, что они станут отличными друзьями. «Это тоже запомнишь?» «Ах…» Роди смотрит на Винсента, у которого очки быстро спадают с носа из-за того, что он смотрит вниз и так много двигается. Не имея свободных рук, он не может их контролировать, и Роди подсознательно придвигается ближе, чтобы подтолкнуть их вверх. Винсент позволяет ему, и его зрение внезапно становится яснее, когда рука Роди находится так близко к его лицу. «…Я думаю, не совсем запомнил», — тихо говорит Роди, — «все по-другому, когда никто его не носит.» «Тогда надо было запомнить это, когда она была в платье», — усмехается Винсент, направляясь к большому пластиковому пакету, валяющемуся на полу. «Я пытался, но она не носила его достаточно долго, прежде чем Веррил отозвал ее.» Винсент останавливается. Он смотрит на платье. «Винс?» Он поворачивается к Роди. «Значит, мы не собираемся об этом говорить?» «Что?» Мужчина, о котором идет речь, сглатывает и делает осторожный шаг назад. «Прошлой ночью я… я угрожал тебе, не так ли…? Я пытался тебя задушить.» Роди пытается вспомнить события прошлой ночи: «Э… да, ты это сделал. Блин, я думал, это был сон». «И ты помнишь, что я сказал?» Винсент подходит ближе. «Либо исправить тебя, либо умереть вместе с тобой? Да, я чертовски это помню, Винс, такое дерьмо трудно забыть.» Они останавливаются. Роди беспомощно наблюдает, как Винсент тянется к молнии платья и медленно, постепенно распутывает ее. «Это что-то вроде брака, не так ли?» — бормочет он, в глазах остекленело какое-то странное безразличие, — «вы либо умрете вместе, либо разведетесь.» «Винс, какого черта ты делаешь…» — мужчина невысокого роста с ужасом наблюдает, как его босс снимает кожаные туфли, а затем засовывает ноги в углубление платья. Прежде чем он успел подумать, он крепко схватил Винсента за плечо: «Господи, Винс, у тебя нет… что-то вроде… я не знаю, просто чувства стыда?» Винсент не реагирует на его разочарование, а лишь продолжает вписывать свое тощее тело в столь же узкое платье. Это несколько гротескно и идеально ему подходит. «Винс, прекрати это, черт побери…» — Роди вместо этого схватил Винсента за руку, пытаясь прекратить это, — «это уже пиздец, если бы ты конечно ненавидел ее, но… вы, ребята, друзья! Как ты можешь это делать? Они хорошие люди, Винс, прекрати это…» «Отвали», — шипит Винсент, вырываясь из крепкой хватки. Он смотрит прямо в широко раскрытые, испуганные глаза Роди. «Я единственный человек на всей этой чертовой планете, который готов умереть вместе с тобой. Посмотри же на себя. Как ты думаешь, у кого-нибудь еще будет такая путаница в голове, чтобы связать себя этим? На всю жизнь?» Роди выглядит так, будто вот-вот заплачет. — «Винс, пожалуйста… это не смешно, мы не можем… мы не можем этого сделать.» «Почему ты вдруг так напрягся? Ты сделал это с собой в поезде», — ужасно ухмыляется Винсент, задирая платье через бедра и талию. «Чт… какое это имеет отношение к…» — У Роди перехватывает дыхание, — «…Нет. Нет, нет, нет, нет... нет, Винс, мы не... мы не можем этого сделать. Это платье для тебя не просто очередная игрушка… Я не просто еще одна игрушка, которую ты можешь использовать…!» «Игрушка?» Винсент воркует: «Почему ты думаешь о себе так низко?» Платье почти на его плечах. Роди уже может сказать, что на нем это выглядит отвратительно. «Я не знаю — возможно, это как-то связано с тем, что ты всегда называешь меня бесполезным и нежелательным», — с горечью сплевывает он, ослабляя хватку. «Ты не игрушка, Роди, я никогда не видел тебя таким», — честно говорит ему Винсент. — «Так что же это будет? Ты обещаешь?» «Обещаю что?» Платье даже не застегнуто, как Винсент прижимается губами к губам Роди. «Это самый несчастный поцелуй, который они когда-либо разделяли», — думает он. Они расстаются. Винсент шепчет: «Знаешь что». Что я либо исправлю его, либо умру вместе с ним. «Нет», кричит Роди в голове, «нет, к чёрту это! Отойди от меня», - думает он, отчаянно желая оттолкнуть Винсента, заставить его упасть на землю и убежать из этой комнаты, из отеля, из Страсбурга, из Франции. Вместо этого он обмякает, послушно позволяя Винсенту прижать его к стене и поцеловать в платье, которое не принадлежит ни одному из них. «Ты отвратителен», — шепчет Роди, глядя на то, как платье свисает с несуществующих форм Винсента. Конечно, они оба худые; Джой и Винсент. Их тела, так сказать, имеют одинаковую ширину или окружность, за неимением лучшего термина. Однако Винсент, несомненно, выше ее, поэтому ее юбка длиной до середины бедра доходит до середины его бедра, больше напоминая мини-юбку. Таким образом, неравные пропорции обильно выделены, подчеркивая гротескную худощавость и долговязую фигуру Винсента. В тусклом свете и призрачно-бледном платье он выглядит жутко, почти нечеловечески. Призрак. Да, это идеальный способ описать, как сейчас выглядит Винсент Шарбонно. Хорошо, что он не попытался застегнуть молнию на платье, потому что с дополнительной одеждой под лифом, которую уже надел Винсент, он, так или иначе, определенно сделал бы платье эффектным. «Винсент, перестань», — строго говорит Роди, — «ты испортишь платье. Мы не сможем потом исправить все это». Винсент уже снимает ремень. Он не слушает. Юбка отвратительно задирается ему на руки. Почему на все, что он делает, так противно смотреть, когда он носит это? Потому что он мужчина? Разум Роди подсказывает: «Потому что это платье было создано для женщины?» Нет, он решает. Это потому, что он слишком гнилой, чтобы носить что-то настолько чистое. «Тогда, я полагаю, нам просто придется сделать это таким образом, чтобы ничего не произошло».