Падший наследный принц

      Расправившись с варварской ордой Огма Железного, принц Антарес мог с чувством выполненного долга вернуться в столицу. Но это возвращение принесло ему мало удовольствия. В городе шли шумные приготовления, вот только вовсе не к военному триумфу наследника престола, а к предстоящей свадьбе!       — Что это ещё за бредни? — прямые как два меча брови наследника престола грозно сошлись над переносицей.       Странные слухи о грядущей торжественной церемонии встретили его уже в предместьях великого города. Но если обожающий всевозможные слухи и сплетни столичный народ успел уже не только поженить своего любимчика-принца, но и нафантазировать, сколь умилительно розовощёкими будут его детишки — гадящие в пурпуровые пелёнки гаранты будущего династии и Империи, — то во дворце Антарес с неописуемым облегчением узнал, что весь этот шум и гам основывается лишь на зыбких замыслах двух держав, не имевших общей границы, но имевших общего врага. Собственно, ради предварительных переговоров о браке в имперский великий город и прибыли послы из далёкого Альфераца.       — Узы родства с королём Мирахом обеспечат Империю новым союзником в борьбе с Гакруксом, — вопреки надеждам принца, его отец был воодушевлен идеей брака своего наследника. — Как и мы, Альферац давно испытывает на себе тяготы соседства с некромантами.       — Но, если новый Верховный владыка изберёт своей целью владения Мираха, нам придется снаряжать флот для помощи его королевству.       Тет Саргас II задумчиво кивнул: его старший сын и наследник надавил на самое больное место — финансы. Из-за частых конфликтов на непомерно растянутых границах Вестерланд постоянно испытывал острую потребность в деньгах. Войны стоили дорого, даже победоносные... Поэтому последние десятилетия экономия на нуждах Имперского флота стала делом обычным. Корабли старели, ветшали, их снасти гнили, а матросы теряли сноровку. Вороватые чиновники-бюрократы тоже ситуации не улучшали. Но если Антарес надеялся, что, напугав отца необходимостью возобновить финансирования флота, сможет избавить себя от ненужных уз брака, то он жестоко ошибся.       Сторонники Антареса — те самые придворные, что в противовес партии принца Бетельгейзе желали видеть следующим Императором прославленного Золотого Дрейка, — убедили государя, что тратиться придется когда-нибудь потом, зато выгоды от брака станут ощутимыми практически сразу. Так, укрепление связей с Альферацем даст толчок выгодной торговое между двумя странами, да и наследник укрепит свой престиж, взяв в жены представительницу старинного и славного рода…       — К тому же, — многозначительно замечали эти многомудрые вельможи, привлекая к заготовленному ими напоследок аргументу особе внимание старого монарха, — это обеспечит продолжение императорской фамилии.       И Тет Саргас II, желавший как можно скорее порадовать свой взор внуками, снова склонился к идее альянса, чем поверг старшего сына в величайшее, хотя и умело сокрытое раздражение.       Наверное, именно поэтому Антарес позволил своим компаньонам вытащить его в турне по столичным кабакам. Для молодых лордов поводом было желание проводить холостяцкую жизнь своего принца, и поприветствовать его грядущую жизнь семейную. Для самого Антареса это была возможность утопить разочарование в вине.       Началось все с более или менее приличных заведений Старого Города. Здесь узкие улочки причудливо вились в тени грандиозных колоннад и древних монументов величия и славы Вестерланда. Здания тесно липли друг к другу, расступаясь только для того, чтобы почтительно освободить чуть больше пространства бронзовым статуям старинных императоров, взиравших на свою мирную столицу с высоты помпезных мраморных постаментов.       Питейные заведения в этой части города ожидаемо были не велики. Посетителям зачастую приходилось сидеть спина к спине с незнакомцем за соседним столиком, но усатые ремесленники и гладко выбритые купцы всё равно приходили, чтобы пропустить пару кружек доброго пряного вина, да обсудить свежие слухи и сплетни. Шумной стае соратников принца здесь, разумеется, было негде развернуться и разгуляться!       Пониже натянув на лица капюшоны, весёлая молодёжь спешила на окраины имперского города. В новые, постоянно расширяющиеся кварталы, где кипела полнокровная, взбодрённая силами тысяч приезжих жизнь.       Там кабачки были просторнее, и между столов протискивались полногрудые дочери и жёны трактирщиков. Большинство из них были совсем не против особо услужить гостю... Разумеется, не в общем зале... И не бесплатно. Изрядно налакавшимся молодым лордам такие услуги были по душе, но тут кто-то — Йильдун, или, может, Феркад, — предложил не довольствоваться скромными местными «блюдами», а отправиться туда, где есть большой выбор.       Эти слова были встречены самым одобрительным гулом. И даже если Антарес не слишком-то хотел, ему пришлось пойти:       — Давай же, — призывно толкнул его в бок Веспер. — Скоро ты станешь почтенным главой семейства, и уже не сможешь так свободно гульнуть с нами!       Конечно, это был полный вздор — большинству лордов жены совсем не мешали ходить на сторону и плодить бастардов, — но изрядно захмелевшие компаньоны поддержали слова оруженосца, и потребовали, чтобы из предводитель подчинился, и «повел из в бой».       Разве мог Антарес отказаться?       — Идёмте же, засранцы… — проворчал он, поднимаясь со скамьи очередного трактира. Которого уже по счёту?       — Ура нашему предводителю! — крикнули компаньоны, выводя принца под руки улицу, и увлекая на самые окраины столицы. Туда, где под самыми крепостными стенами располагались знаменитые своими незаконными удовольствиями улочки имперского города.       Там компаньоны принца быстро оказались в столь желанных объятиях изящных женских рук. И не только рук. Всего здесь было в достатке: и обнажённых покатых бёдер, и зрелых грудей, и алых губ.       Инкогнито посетителей, конечно, соблюдалось, никто не снимал капюшонов, но никто и не сомневался, что полуночные визитёры принадлежат к самым изысканным сливкам имперской аристократии. Об этом гремело золото в их тугих кошелях. Не удивительно, что к услугам столь дорогих гостей было лучшее вино и лучшие девушки.       Один только Антарес сохранял некоторую отчуждённость. Он пил, и много, но мало уделял внимания вившимся вокруг него жрицам запретного культа любви. Почувствовав холодность этого молодого мужчины, они скоро сконцентрировали своё внимание на его куда более отзывчивых друзьях.       И хорошо. Принцу не нравились касания этих мягких, изнеженных рук. Дыхание ароматных масел, духов и благовоний ему претило. Не распалял сердца Золотого Дрейка и жар притиравшихся к нему мясистых округлых бёдер.       Совсем о другом он мечтал в глубине своей взбаламученной демонами души.       В столице, разумеется, существовали темные закоулки и лишенные ярких вывесок заведения, где любой желающий мог за звонкую монету купить внимание мужчин, мальчиков, и даже евнухов — по вкусу... Но принц не мог привести туда своих компаньоном. Не смел позволить себе появиться там даже в одиночку! Его могли заметить и узнать, и тогда на безупречной репутации возникнет уродливое пятно, которое уже не позволит ему воссесть в грядущий славный день на трон величественных и славных предков. И поэтому, когда дружки в обнимку с приглянувшимися шлюшками разбрелись по комнатушкам, Антарес остался за столом, в унылом одиночестве продолжая поглощать сладкое имперское вино. Он, конечно, мог предложить Весперу, которого проводил особенно долгим взглядом, разделить одно «удовольствие» на двоих... Тогда, любуясь статным, крепким телом оруженосца, он наверняка испытал бы достаточно возбуждения, чтобы покрыть продажную девку... Но что толку, если он сам мечтает быть покрытым?       А если он не содержится, и поцелует влекущие губы? Вряд ли даже такой добрый друг поймёт такое. Наверняка, Веспер отшатнется от него, как от прокажённого. Прекрасные голубые глаза наполнит глубочайшее, неизгладимое презрение. И даже если оруженосец ничего не скажет своим товарищам, всё равно станет избегать принца. Это сразу заметят. Начнутся толки, пересуды, и грязная правда, как гной всплывёт на поверхность.       Можно было не бояться, что в пьяном бреду проболтается кто-то из гвардейцев, стерегущих дворец принца, — кто поверить безродному, неграмотному солдату? Его попросту схватят, и вздернут за оскорбление величества. Но если слухи поползут из уст компаньонов наследника, если их источником будут эти молодые лорды, представители могущественнейших семей Империи... Грянет скандал, который не дадут затушить и с большой охотой раздуют сторонники принца Бетельгейзе. Младший брат Антареса мечтал о троне, и их отцу не останется ничего, кроме как утолить это желание никчемного отпрыска. А опозоренный старший сын... Его, конечно, не казнят, как казнят безродных мужеложцев — кровь императорской семьи не должна проливаться, подобно крови черни, — но наверняка сошлют в самый дальний гарнизон, где он останется навсегда нести бесконечную службу в окружении одних преступников, пойманных дезертиров, и волков.       Принц горько усмехнулся в поднесенную к губам кружку: конечно, там тоже будут мужчины, которые согласятся, и даже будут рады натянуть на свой член дырявый зад мать его целого принца! Но вряд ли эти выродки будут удовлетворять критериям самого Антареса. Тем более, что секс приносил ему наслаждение не просто сам по себе, а потому что совершался в тайне, как бы под покровом императорской порфиры. Ему доставляло удовольствие опускаться со сверкающей золотом и мрамором вершины мира на самое дно... Но если он навсегда останется на этом дне, станет обитать там, в липкой грязи, будет ли он получать прежнее наслаждение?       Едва ли.       Только будучи наследным принцем он мог черпать вдохновение в унижениях и служении низменным страстям.       Прежде, чем затребовать ещё один кувшин вина, Антарес решил освежиться. Снаружи совсем стемнело. Воздух заметно посвежел. Посильнее натянув на лицо капюшон, принц завернул за угол, в тесный кривой закоулок. Здесь и без него воняло мочой, так что он без стеснения стал орошать замшелую стену притона, задумчиво выводя золотистой струйкой одному ему ведомые знаки.       Только облегчившись — из-за обилия выпитого это заняло довольно много времени — принц наконец осмотрелся по сторонам. Теперь, когда на мочевой пузырь уже ничего не давило, его взгляд будто бы даже прояснился. Во всяком случае, он заметил тень, ранее находившуюся вне границ его внимания.       — Что это ты делаешь? — голос принца заставил незнакомца вздрогнуть от неожиданности. Настолько, что под ногами у него зашаталась хлипкая конструкция из гнилых ящиков, битых бочек и прочего хлама.       Впрочем, ответ не требовался: принцу и так всё было предельно ясно…       Забравшись на вершину весьма ненадёжной мусорной пирамиды, странный человек самым наглым образом подглядывал в окно второго этажа. Как раз там в борделе располагались комнатушки для уединения. Оконца были маленькими и мутными… однако проступавшая сквозь них картина, по-видимому, была весьма пикантной... Во всяком случае, человек её хватило…       Это стало особенно заметно, когда он, наконец, «сошёл с небес на грешную землю».       — У тебя что, нет денег на шлюху? — насмешливо поинтересовался принц, наблюдая, как незнакомец поспешно пытается спрятать в штанах свой возбуждённый член.       — Д-дело не в этом! — хотя из-за темноты было весьма затруднительно рассмотреть лицо этого любителя подсматривать за другими, по голосу Антарес сделал вывод, что он ещё очень молод. Уж точно не старше самого принца.       — В чем же тогда? — Антареса все происходящее начало странным образом забавлять. Едва ли не впервые за долгий вечер он почувствовал, что ему становится лучше.       — Это... — застуканный за грязным делом юнец явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он хотел бы сбежать, но выход из закоулка лежал через Антареса. Можно было не знать, что это принц, но высокий рост, широкие плечи, уверенная поза... Выглядело всё это внушительно, и даже угрожающе.       Антарес, разумеется, почувствовал, что его боятся, и это сразу вызвало у него широчайшую улыбку, в которой хищно обнажились белые барские клыки. Но и парнишка оказался не совсем уж трусом:       — Не твоё это дело! — неожиданно твёрдо заявил он, делая шаг вперёд. — Лучше иди, куда шёл!       Принц готов был расхохотаться. Тусклый свет из ближайших окошек теперь лучше освещал незнакомца, выхватывая из мрака очертания кожаной кирасы с имперскими символами на груди.       Должно быть, это был какой-то новобранец, которого императорские вербовщики выдернули из захолустного села, а могучая бюрократическая машине Вестерланда закинула прямиком в великую столицу... И правда, откуда у такого деньги на бордельных шлюх? Содержание стражникам нередко задерживали, и вовсе выдавали не деньгами, а продуктами, оружием и одеждой. Впрочем, всё это можно было выменять на звонкую монету… Хоть какую-то! Но парнишка не пошел и к дешёвым девкам из самых зловонных подворотен.       Принц кивнул своим мыслям: хороший знак.       — Ну? — солдатик явно ждал, что вид его кирасы заставит случайного встречного отвалить подобру-поздорову.       Напрасно.       — И оставить тебя так? — принц сделал едва заметный кивок. По мысли глубоко развратного Антареса намек был более чем понятен, но парнишка, видимо, не отличался понятливостью. Или попросту растерялся.       — О... О чём ты?       — Твои штаны, — последовала сдобренная пошлой ухмылкой подсказка.       — Ч-что с моими штанами? — ещё немного, и красные щеки молодого стражника запылали бы ярче, чем огни приморских маяков. На его счастье, темнота скрывала этот факт от зорких глаз принца. Впрочем, Антарес был достаточно изощрен, чтобы всё понимать. Даже ничего толком не видя, он тонко, будто пантера, улавливал движения и самые мелкие колебания своей добычи. Разве что вёл его, в отличие от хищника, запах вовсе не крови…       — По-моему, ты не закончил, — уж теперь-то, надеялся принц, все станет совсем очевидно.       — А тебе чего? — солдатик и впрямь понял, и справедливо возмутился. Вот только не ждал, и даже не представлял, какой последует ответ:       — Могу помочь.       — Т-ты!? — юноша вздрогнул, ведь стоящий перед ним незнакомец вдруг приблизился, вырос над ним, как тёмный демон. Горячее дыхание доносило аромат сладкого вина:       — Хочешь?       — Ты... Т-ты из этих? — юноша хотел сказать «мужеложников», или мужчин-проституток, продающих себя за гроши в самых темных, самых грязных закоулках столицы, но молодой мужчина перед ним выглядел слишком сильным, слишком мощным, чтобы его можно было поставить в один ряд с самыми ничтожными из обитателей столичного дна жизни.       Принц усмехнулся:       — Так, хочешь? — что тут могло быть непонятно. Принц, например, хотел. В нём говорило не только выпитое вино, но ещё и желание грязным удовольствием вымарать из памяти мысли о свадьбе.       Ответа не последовало. Мысли солдата пустились в бешеный пляс, не находя решения, или выхода. Он сам не понял, как оказался прижат спиной к замшелой каменной стене в темной глубине грязного закоулка, среди мусора и гнилых ящиков. Физическая сила, принудившая его к этому, впечатляла. Нечего было и думать сопротивляться...       Тем удивительнее было, что эта мощь оказалась пущена в ход вовсе не для того, чтобы ограбить его, или избить! Такие кровавые дела были в столице не редкостью. Особенно ночью. А его ждало…       Член молодого бойца — так и не опавший, ведь молодость легко воспламеняется, и долго остаётся горячей, — выскочил из штанов, освобожденный пронырливыми пальчиками принца.       — Ах! — юнец не успел опомниться, как его обволокло влажное тепло чужого рта, и проворный язык умело затанцевал ещё не знавшей подобных ласк плоти.       Разве мог бы он испытать подобное в своей родной деревне? Возбуждение почти стёрло из сознания тот неудобный, смущающий факт, что столь невероятное удовольствие дарит ему другой мужчина.       И Антарес тоже был доволен. Член молодого стражника может и не отличался размерами, но тем проще и приятнее было развлекаться с ним, скользя губами по стволу, упираясь носом в совсем ещё безволосый пах, касаясь подбородком бархатистой кожи очаровательных, похожих на персик яичек. Как было удержаться, и не припасть к ним? Оторвавшись от члена, Антарес аккуратно вобрал из в рот. Его любовник напрягся от неожиданности и задрожал.       — Успокойся, — шепнул ему принц, возвращаясь к главному «блюду». Зажатая между домишек густая тьма наполнилась пошлым влажным чмоканьем и недвусмысленными стонами двух людей. Мужчин. Увидь их кто-нибудь в эту минуту, сквозь отвращение точно подумал бы, что роли между ними должны быть распределены совсем иначе.       Молодому тонкому юноше, ещё совсем безусому, гораздо больше подошло бы стоять на коленях перед превосходящим его во всех отношениях молодым мужчиной. Но именно этот статный жеребец с удовольствием отсасывал член своего неискушённого любовника, как лист на ветру трепещущего под натиском натренированного языка.       Здесь и сейчас, пока внутри борделя его друзья проявляли в объятиях потаскух своё несомненное мужество, сам Антарес с жаром отказывался от него. Отметал в сторону, чтобы опустится до уровня шлюх, и даже ниже, потому что, в отличие от них, отдавал себя на потеху не из нужды. Он не только не брал денег, но готов был даже приплатить, чтобы с ним развлеклись и, насытившись, выбросили.       — М-м-м, — солдатик стонал сквозь зубы. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Глаза были крепко зажмурены — он боялся даже украдкой бросить взгляд на своего развратного пленителя.       Было какое-то особенное удовольствие для Антареса в том, что он помогает выплеснуться и раскрепоститься этому смущающемуся деревенскому пареньку, несколько минут назад убого дрочившему на зрелище чужой страсти, которое едва можно разглядеть в окне борделя.       — Нравится? — принц остановился, чтобы глянуть на юнца. Тот был слишком робок, чтобы ответить, или потребовать продолжать удовлетворять его... Но тонкие руки всё-таки дёрнулись! Да, это была неуверенная и быстро оборванная, но всё же попытка удержать голову принца, и вернуть её к неудовлетворенному члену.       Это уже о многом говорило Антаресу, и он не стал разочаровывать парнишку. Донельзя довольный, он снова заглотил его член, с ещё большим старанием принимая за щеку и без того уже бесстыже блестящее от королевской слюны хозяйство.       И принцу было все равно, что при этом его колени упираются в грязную землю, на которую частенько справляли нужду посетители борделя. В этом даже был свой шарм. Особое волшебство места, приправлявшее щепоткой извращения довольно банальный процесс механической работы его рта, по правде — привыкшего принимать члены куда крупнее.       Одно компенсировало другое. В достаточной мере, чтобы принц возбудился. В плотно обтягивающих штанах его достоинству было тесновато, но трение добавляло удовольствия.       — А! — не выдержав больше приятной пытки жарким блядским ртом, парень начал кончать. Поскольку длина члена была не велика, принц мог сполна насладиться вкусом спермы на языке. Её было много, и она была желанна, как абмрозия       Слизнув последние капли, Антарес отпрянул и, подняв лицо, продемонстрировал своему молодому самцу наполненный его семенем рот. И только затем — под пристальным взглядом юношеских глаз — сделал медленный, смакующий глоток.       Мгновение было сладким, пьянящим, как и сама сперма. Принц только надеялся, что сумерки и капюшон замаскировали черты его приметного лица. Впрочем, он напрасно боялся быть узнанным: солдатик был слишком зачарован зрелищем белой густой жидкости, которую он с таким удовольствием спустил в рот странного незнакомца. Проворный алый язык, подаривший ему столько неги, почти потонул в этом типичном для юнцов обилии спермы.       Никто никогда не проделывал с ним такого. Антарес выступил первым, и мог гордиться этим.       Однако, час был поздним: принц вышел на улицу освежиться, и надолго задержался в этом темном закупке... Если кто-то из пьяных компаньонов не продержался в постели достаточно долго, и уже спустился в общий зал, то мог, не увидев там принца, отправиться на его поиски.       Попадаться в столь интересном положении не следовало. Спрятав член парня обратно в штаны, принц легко и быстро поднялся с колен. Хоть он и не разрядился сам, но был чрезвычайно доволен. Хотя он проглотил лакомство, вкус оставался с ним.       Поддавшись порыву, Антарес надвинулся на своего случайного «клиента».       Парень от такого резкого движения пришел в ужас: он решил, что его сейчас убьют, чтобы сохранить случившееся в тайне! Но его губы всего лишь запечатал неожиданный, но страстный поцелуй. Долгий и порочный. Губы и язык молодого мужчины принесли с собой вкус выпитой им спермы, и солдатик вынужденно ощутил собственный вкус…       Это было так грязно! Но у него не было выбора. Он послушно принял эту последнюю ласку. Темный силуэт, заслонявший для него целый мир, сместился в сторону. Не задумываясь и не останавливаясь, солдатик бросился в открытый узкий проход, и скоро даже эхо его шагов растворилось в обманчиво мирных ночных улицах столицы.       В самых дверях борделя возвращавшийся внутрь принц столкнулся с одним из своих компаньонов:       — А, вот ты где! — радостно вскрикнул Йильдун, и, весело подмигнув, добавил. — А я уж думал, ты всё-таки отыскал себе девку по вкусу.       — Нет, — отмахнулся принц, всё еще чувствуя на своём языке сперму незнакомого паренька. — Кажется, я просто выпил лишнего, вот и вышел, чтобы освежиться.       — Хорошо! — весело хохотнул компаньон, по-товарищески ударяя Антареса по плечу. — Значит, в тебе освободилось немного места! Пошли скорее внутрь — я заказал ещё вина.