Падший наследный принц

      У Антареса кружилась голова — так быстро и лихо меняла направление и скорость разноколёсая телега его «счастливого семейного будущего». По ухабам, по колеям, она то неслась вперёд, не держа лошадей, то, слетев с дороги, увязала в гнилом болоте.       Первое посольство Альфераца мало чего достигло. Спорных вопросов было много, а полномочий посланцам короля Мираха не хватало. Кто должен стоять на церемонии в храме слева, а кто — справа? Чьи гимны и псалмы должны прозвучать первыми? Чьи флаги и знамёна висеть выше? Всё это, как и многое другое, было не так-то просто определить и согласовать — традиции двух народов плохо согласовывались между собой. Не удивительно, что пребывание посланцев в имперской столице затягивалось, а смысла в их присутствии становилось всё меньше. Разногласия только ширились. Имперцы никак не могли согласиться, чтобы на свадебном пиру родня принцессы сидела не то, что за одним столом с Императором, но даже на одном уровне с ним! Представители Альфераца никак не желали понять, чем же их король отличается от Императора…       Наконец, потерпевшей неудачу посольство отбыло на родину. Взамен ему должно было прибыть новое, более представительное, но время шло, а этого всё не происходило. В Гакруксе до сих пор не могли избрать нового Верховного владыку, а поскольку без него угроза некромантов казалась никчёмной, то и заключение военного союза против их страны уже не представлялось насущной необходимостью.       Антарес порадовался было, но тут ветер снова поменялся. И круто. Вернувшиеся из-за моря купцы принесли из Вольных графств — вольных только по имени, но давно зависимых от Гакрукса, — слух, будто новый Верховный владыка вот-вот воссядет на трон. И теперь уже Вестерланд зашевелился: в Альферац спешно отправился один из самых опытных имперских дипломатов, увозя с собой с богатые подарки для короля Мираха, его родственников и вельмож. Ответом из далёкого королевства стало прибывшее, наконец, второе посольство. Оно обладало не только большими полномочиями, чем первое, но и в целом оказалось обставлено с громким апломбом и огромной пышностью. Были там и гвардейцы, набранные сплошь из рыцарей-капелланов Светоносного ордена, и святые каноники-экзорцисты из Облачного монастыря, и наиболее титулованные вельможи королевского двора. Сам великий маркиз Альмах — родич Мираха и правитель трети Альфераца — стоял во главе этого сверкающего парчой, веющего шелками и бархатом воинства переговорщиков.       С собой этот уверенный грузный мужчина привез резной раззолоченный футляр. Внутри цвёл свежими красками портрет молодой невесты.       — Взгляните, — короткая толстая лапа с унизанными золотыми перстнями колбасками пальцев указала на схваченное кистью творца личико принцессы. — Художник в совершенстве передал нежный цвет кожи моей благородной кузины, её ясный взгляд, её королевскую стать.       — Убежден, в жизни её высочество ещё прекраснее, — подслеповато щурясь, Император наклонился, чтобы лучше рассмотреть занятный дар. Но поскольку Тет Саргас II был стар, и правил уже очень долго, он давно утратил способность воспринимать предметы так, как это свойственно простым смертным. В картине он видел вовсе не запечатлённый образ человека! Он выискивал символы и скрытые послания. И находил их. На внутренней стороне раскрытых створок были запечатлены пейзажи Альфераца: белый замок среди золотых нив с одной стороны, и увенчанный крепостными башнями берег полноводной реки с другой.       Что это, как не провозглашение силы, процветания и богатства Альфераца?       Стоявший рядом с отцом Антарес без энтузиазма разглядывал явленную маркизом Альмахом мазню. Она и близко не соответствовала царившей в Вестерланде моде и твёрдым имперским канонам.       Имперские живописцы достигли в своем искусстве невероятных успехов, но не стремились к портретному сходству творения с оригиналом. Вместо этого они, что гораздо сложнее и многим важнее, стремились как можно точнее выявить и четко выразить в осязаемых линиях внутренние достоинства изображаемого человека. Запечатлеть самую его душу, дух и место в этом мире!       Тупоумный маляр из Альфераца явно не уловил в принцессе ничего, кроме красоты, да и ту, наверняка, серьезно приукрасил, если вовсе не выдумал.       Ни взгляд этой девушки, ни черные витые локоны не привлекали принца. Его янтарные глаза скучали, скользя по вполне пристойному, но весьма интригующе исполненному вырезу её простого, но вместе с тем по-настоящему королевского платья.       В Альфераце искренне хотели выставить свою принцессу в наиболее выгодном свете... Но получалось, что её попросту разложили покрасивее на разубранном прилавке, как товар. Товар, который оказался совершенно не интересен «купцу». Не способствовал интересу и предлагавший этот товар «лавочник»:       — Уверен, принцесса сумеет угодить его высочеству, — неприятный, какой-то влажный и едкий голос маркиза был под стать его отталкивающей внешности. Маленький и непомерно толстый, как бочонок, на который кто-то в насмешку над человеческим образом насадил большую как тыква лысую голову, Альмах совсем не походил на благородного лорда. Ему скорее подошла бы роль жадного ростовщика, никак не способного насытить своё уродливо отвисшее брюхо. Ни дорогой бархат одежд, ни золотой обруч короны не могли изменить мнения принца об этом «великом маркизе». Больше того, глядя на него, наследник Империи всерьёз опасался, что портрет насквозь лжив, и принцесса окажется копией своего кузена.       Со «смотрин» Антарес, всё ещё напуганный той картиной, которую нарисовало ему богатое воображение, бежал сломя голову. Прочь из дворца, из города — за крепостную стену.       Впрочем, увлекал его в поля не только страх перед женитьбой. Там, в раздольных предместьях, были расквартированы отряды новобранцев имперской армии, и принц регулярно устраивал смотры и лично тренировал этих ещё совсем зелёных бойцов. Это было особенно важно, ведь рано или поздно Антаресу предстояло вести их за собой в бой против Гакрукса, или других врагов Империи. Новобранцы обязаны были научиться понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, и действовать, как единая железная десница, сжимающая в ладони карающий меч Вестерланда!       Помимо того, простое солдатское общество было Антаресу куда приятнее общества придворной своры. В этом принц походил на двоюродного деда. Тот тоже предпочитал дворцовой роскоши суровую простоту походного лагеря.       Проведший с войском большую часть своей долгой жизни Император Тет Саргас I так и не женился, и никто никогда даже не слыхивал о его любовницах, или бастардах. В итоге он передал престол своему младшему брату, а тот — уже своему сыну, отцу Антареса — Тету Саргасу II... Сам Антарес мог поступить так же. Мог, но не хотел. Едва ли Вестерланд ждало что-то хорошее под рукой его младшего братца. Принц Бетельгейзе ценил во власти лишь царские удовольствия, и совсем не жаловал обязанности. Для клики его сторонников Империя и вовсе представлялась не более, чем бездонным колодцем, откуда можно беззастенчиво черпать богатства для собственной роскошной жизни.       Кроме того, Антарес попросту желал царствовать. У него определённо имелось к этому призвание, которому не могли помешать даже некоторые тёмные грешки, водившиеся за наследным принцем...       В этот раз с солдатами Антарес остался до самых темных часов ночи. Он загонял и парней, и себя — лишь бы отвлечься от мыслей о женитьбе. Ноющие от бесконечных упражнений с мечом и копьём мышцы служили надёжным лекарством от тягостных дум.       Часть вымотанных новобранцев потянулась к протекавшей неподалёку реке, чтобы смыть в прохладных водах Волчицы дневную пыль, и освежить разгоряченные, потные тела.       Антарес тоже был бы не против искупаться... Вместе с ними! И хотя в столице Империи её наследному принцу не следовало поступать, словно рядовому бойцу, ведь к его услугам были лучшие, украшенные мрамором и гранитом бани, и запрятанные в недра грандиозных базилик горячие источники, Антарес все равно направился к поросшему травой берегу. Как бы раздумывая, не окунуться ли, он воспользовался шансом, чтобы насладиться зрелищем обнаженных молодых мужчин. И хотя давно стемнело, свет факелов и лагерных костров рыжими отблесками очерчивал изгибы тел. Худых, или крепких, высоких, и не очень. Самых разных. Остальное с успехом дорисовывала фантазия.       Но всё это только раздразнило «аппетит» Антареса, и он медленно, без особого желания побрел в сторону городских ворот. Пешком и без сопровождения.       Столица спала во мраке. Только вдалеке, в роскошных кварталах, горели окна некоторых дворцов. Должно быть, их обитатели в эту ночь пировали. Улицы же были пустынны. По крайней мере — на первый взгляд… Редкое утро в столице обходилось без пары трупов, найденных кем-нибудь в канаве, или даже у собственного порога! Но Антарес не боялся бродить по этим таившим опасности дорогам в одиночку — при нём был меч, и отваги было не занимать. Он даже не торопился выходить на Срединную улицу — широкую и освещённую, по которой мог прямиком попасть во дворец.       Сегодня принцу хотелось прогуляться.       — Стой! Кто идёт? — окрик был внезапным, но удивляться ему не следовало. Антарес всего лишь наткнулся на патруль. Впрочем, весьма невеликий: граф-инквизитор — градоправитель имперской столицы — давно жаловался, что ему не хватает людей. Не удивительно, ведь на жаловании стражникам экономили нещадно...       — Назовись! — одинокий солдат, повыше подняв факел, напряжённо вглядывался в темноту. Неверный свет больше освещал его самого, чем чёрную улицу вокруг.       Для принца это оказалось весьма кстати.       — А ты меня не узнал? — вопрос был с подвохом. Главным образом потому, что сам принц узнал молодого стражника. По голосу, по фигуре и позе. Они уже пересекались с ним однажды, но при куда более интересных обстоятельствах.       — Что? — солдатик ничего не понял. Пришлось пояснять... Вульгарный жест руки, поднятой к открытому буквой «о» рту, заставил глаза юнца широко распахнуться. Теперь он наверняка вспомнил события той ночи, когда его очень некстати застукали за непотребным делом в закоулке за одним известным борделем на самой окраине столицы. И удивился ещё сильнее, наконец-то разглядев этого странного ночного гуляку!       — Так ты... То есть, вы... Офицер!? — бедняга чуть факел не выронил. Это умилительное смущение привело принца в полный восторг.       — А что в этом такого? — хитро ухмыльнулся Антарес. На нем были надеты самые обыкновенные доспехи, какие носят сотники имперской армии, и непримечательный шлем. Ни чеканных украшений, ни позолоты. Не удивительно, что его приняли за простого — простого только с точки зрения принца — офицера. Для рядового стражника мысль, что с ним сотворил нечто столь пошлое старший по чину — рыцарь! — была прямо-таки шокирующей. Он теперь совершенно не знал, куда деваться... И коварный принц моментально воспользовался этим в собственных шкурных интересах.       Это была даже не улочка, а самая настоящая щель между глухими стенами домов. Один человек ещё мог там пробраться, но для двоих оказалось тесновато. Но разве это могло смутить наследного принца? Он самым похабным образом прижал не смевшего всерьёз сопротивляться стражника к своей широкой груди, и, томно дыша ему в ухо, распустил загребущие руки.       На этот раз уже готового к употреблению стойкого возбуждения нащупать не удалось.       — Н-но... — попытался было робко возразить стражник, только куда там: принц только всё испохабил:       — Не переживай. Я и не ждал, что ты будешь всегда готов, — руки его высочества уже успешно забрались вспыхнувшему от стыда парню в штаны. Впрочем, не то, чтобы это дало какой-то эффект: привычные к мечу и копью ладони принца были мозолистыми и грубыми — их ласки никак нельзя было сравнить с ласками мягких ладоней проституток. Но Антарес и не собирался рукоблудить — в этом для него самого было мало удовольствия.       Колени коснулись прохладной каменной мостовой. Следом настал тот удивительно чарующий, вызывающий подъем в душе момент, когда пальцы стаскивают вниз штаны партнёра... И вот — ОН: на свободу показывается член. Пока ещё совсем небольшой, аккуратный. Не нужно прикладывать никакого усилия, чтобы вобрать его в себя. Впрочем, одно только обволакивающее влажное тепло рта ещё не гарантировало, что «плод» тут же нальётся соком. Но Антарес хорошо понимал, как обстоит дело. Он знал свое место и свою роль: ему нужно как следует постараться, чтобы этот боец поднялся и окреп. И поэтому — активно заработал языком.       — Х-ха-а…— задрожал над Антаресом голосок его невольного любовника.       Похоже, солдатик так распереживался, что ответ на щедрые ласки последовал далеко не сразу. Не получать желаемого было обидно, даже унизительно, но Антарес не умел отступать и не признавал поражений, а поэтому — решительно усилил натиск.       Кто бы мог подумать, что с уст имперского наследного принца могут слетать настолько порочные звуки? Это похабное причмокивание и похотливые стоны вогнали бы в краску даже бывалых посетителей борделя... Угодивший в капкан Антареса стражник не знал, кто стоит сейчас перед ним на коленях, старательно насасывая всё никак не желающий вставать член. Он принимал этого странного, распутного молодого мужчину за армейского офицера... Рыцаря! Но и этого с лихвой хватало, чтобы у простого деревенского парня закружилась голова. Держа одной дрожащей рукой факел, который выхватывал из ночного мрака их соединившиеся весьма грязным способом тела, другой он зажимал себе рот — будто боялся того проявления удовольствия, что могло сорваться с уст. И всё же, не мог так же легко перечеркнуть и запретить себе те чувства, что порождал в нем мастерский отсос в исполнении всегда старательного Антареса.       — М-м-м! — принц восторженным мычанием приветствовал реакцию парня на его шлюшьи нежности. Член начал крепнуть, тяжелеть, постепенно заполняя рот — это было будто священное таинство, или по-настоящему волнительная, наполняющая душу порочным трепетом мистерия. Антарес упивался сознанием того, что его усердные ласки наконец приняты. Что он оказался достоин той жаркой плоти, которой так старательно добивался.       Теперь член солдата был достаточно велик, чтобы принц мог, плотно сомкнув вокруг него губы, скользить по нему: от чувствительной головки к самому корню, и обратно, снова и снова. Но в этот раз Антарес был настроен на большее. Усилием воли заставив себя оторваться от любимого лакомства, он снизу вверх взглянул на своего любовника, и звенящим от похоти голосом прошептал:       — Давай сегодня… по-другому? — и, дожидаясь ответа, снова заглотил покачивавшуюся у самых губ головку: будто нельзя было ни на одно лишнее мгновение оставить её без внимания.       — Ч-что ты... То есть, вы... — солдат заикался. Его мысли путались, потому что власть над телом брало возбуждение. Он только никак не мог примириться с тем пугающим фактом, что все это из-за мужчины. Рыцаря!       — М-м-м? — вопросительно промычал Антарес, даже не думая вынимать изо рта член. Хотя он мог бы буквально силой заставить парня трахнуть его... Ему хотелось, чтобы солдатик тоже сделал шаг навстречу.       Этой ночью принцу особенно хотелось почувствовать себя желанным.       Но стражник пока не решался просто взять, и потребовать себе офицерский зад. Сказывались молодость, мягкий характер и неопытность.       Почувствовавшему себя уязвлённым Антаресу снова пришлось брать все в свои руки. Но он твердо вознамерился доставить парню то удовольствие, которое навсегда разрушит в нем всякое сомнение, и превратит в гордого хищника, который уже не упустит шанса поиметь оказавшуюся под боком шлюху. Так что, когда принц выпрямился и повернулся к своему любовнику задом, его штаны уже были спущены, обнажив рабочий упругий зад.       — Смотри, — принц руками развел в стороны свои крепкие, вульгарно оттопыренные ягодицы. — Здесь я тоже могу тебя принять. Тебе понравится, обещаю.       Меж двух округлых белоснежных холмов для взгляда стражника пошло и призывно обнажилось то, что люди обычно стыдливо прячут под одеждой… Мягкое даже на вид тёмно-розовое колечко, по-блядски раскрывшееся от напряжения натренированных мышц! Как заправская продажная девка, наследный принц виртуозно играл своей дыркой, надеясь соблазнить другого мужчину этой развратной картиной и обещанием запретного удовольствия.       — Моей слюны хватит, — чтобы выставит себя большей шлюхой, следовало постараться, но принцу это с успехом удалось. — Можешь войти… грубо.       И, не дожидаясь действия партнёра, принц сам же приблизил к нему вожделеющий зад. Но поскольку Антарес был гораздо выше своего солдатика, просто наклониться и подставиться было мало. Пришлось согнуть ноги в коленях, и только тогда член, который он так старательно насасывал, ткнулся ему в ягодицы. Никогда не занимавшийся анальным сексом солдат даже не верил, что его инструмент сможет поместиться внутри... Но принц был всерьез настроен доказать ему, что возможно всё.       Придерживая и направляя собственной рукой орудие задержавшего дыхание бойца, принц качнул бёдрами. Преодолев первоначальное, уже не раз сломленное другими членами сопротивление, обильно смазанная слюной головка скользнула в жаркое, жадное нутро.       — Ах… — выдохнули оба в унисон, но под влиянием разных чувств.       Ценители хорошего выдержанного вина, должно быть, испытывали такое же сладостное предвкушение, вскрывая новую редкую бутылку, какое испытывал принц, принимая в себя в первый раз головку нового члена. Но ему не требовалось ждать, пока вино «подышит» и «раскроется» — он мог распробовать гостя своей похотливой задницы сразу и сполна!       — Вот так…       По телу прошла волна порочного удовольствия: Антарес и сам не мог бы сказать, сколько раз он уже отдавался мужчинам — он давно сбился со счёта — но каждый раз его распирал восторг от этого неземного чувства заполненности.       Никакой больше тягостной пустоты.       Насадившись до упора, вжимаясь ягодицами в костлявый пах молодого стражника, принц замер. Ему очень хотелось двигаться, скользить и вилять бёдрами, ища угол, под которым наслаждение достигнет максимума… но он мучительно для себя и для своего любовника ждал. Ждал, лишь немного поигрывая мышцами ануса. Это был недвусмысленный намёк застывшему в нём точно статуя любовнику, что пора взять ответственность на себя.       И это сработало!       Первое неуверенное движение юношеского таза Антарес встретил с удовольствием, и тут же поддержал протяжным пошлым стоном:       — Да-а-а…       Это тоже подействовало.       Наконец-то полетел в сторону только мешавший факел! Пытавшееся разогнать столичную тьму пламя рассыпалось искрами и погасло, зато руки солдата — пусть сперва неуверенно, осторожно, будто боясь обжечься, — опустились на ягодицы принца. Антарес с готовностью заскулил и завилял задом, показывая, как ему это нравится.       — Ещё… — запросил он. — Пожалуйста…       Должно быть, это стало последней каплей. Оцепенение наконец-то слетело с юноши. Почувствовав, что в его руки попала податливая мясная дырка, он постепенно начал входить в кураж. С каждым движение бёдер — всё сильнее. И скоро — уже не сомневаясь — с молодецкой удалью вколачивал свой член в раскорячившуюся перед ним потаскушку в офицерской кирасе.       Антарес только пищал от восторга! Наконец, его снова грубо сношали. Правда, ради плотского наслаждения приходилось напрягаться. Чтобы чавкающая, быстро принявшая форму нового члена дырка могла и дальше испытывать на себе юношеский бравый натиск, приходилось держать её на должной высоте.       И правда, не самцу же стоять на цыпочках, чтобы покрыть слишком крупную для него самку!       Отличавшийся богатырским ростом принц ради своего не отличавшегося габаритами любовника был вынужден держать колени согнутыми. Отдаваться в полуприседе было совсем не просто. К счастью, Антарес находился в прекрасной физической форме, и, хотя его мышцы болели после целого дня армейских тренировок, он был готов пойти и не на такие подвиги!       Лишь бы и дальше так напористо ебали.       Недостаток длины солдатик с лихвой компенсировал юношеской неутомимостью и резвостью движений. Ему определённо нравилось, как хорошо натренированная тугая рыцарская задница выдаивает его досуха. Но сам принц был даже в большем восторге от происходящего. Он наслаждался теми непристойными звукам, которые издавала его дырка, принимая в себя член. Ему нравилось, что его трахают вот так запросто, прямо на улице. И так настойчиво! Метко ударяя во все чувствительные точки, снова и снова. Натирая ненасытное нутро.       Тело принца охотно и с большим желанием принимало этого парня. И плавилось изнутри от его жара.       Разум стремительно пустел.       Готовый сломаться или взорваться, Антарес чувствовал себя сучкой… Впрочем, нет! Не просто «чувствовал» — действительно был ею сейчас. Был сучкой этого ещё юного, но уже настоящего мужчины!       Такое удовольствие трудно было долго терпеть! И, только подтверждая место Антареса в тайной мужской иерархии, с его члена обильно полилось. Он кончал. Кончал бурно, извиваясь и сжимаясь от удовольствия. А сношавший его парень даже не обратил на это особого внимания — просто продолжал почти остервенело, в безжалостным темпе разрабатывать подставленную плоть. Его бёдра двигались, как подведённый к крепостным воротам таран.       Каждый удар разрушал юношескую нерешимость верхнего, и закреплял покорность стенавшего под ним нижнего.       Антарес натурально подвывал от сладкого чувства растянутости сзади, и сознания собственной моральной деградации, распиравшей его не хуже молодого крепкого члена.       Внутри принца взорвался настоящий фонтан. В последний раз качнув бёдрами, солдатик вжался в него, и начал заполнять спермой. Долго и с наслаждением, ловя невероятное удовольствие от того, что сделал это с тем, кто в другое время находится выше него по иерархической лестнице Империи.       Знай он, что под ним сейчас находится сам наследный принц, он бы вовсе мог потерять голову. Но и просто офицера, рыцаря ем было достаточно, чтобы самоутвердиться.       — Получай… получай… — неслышно шептали губы.       Закончив изливаться в растраханный зад принца, парень довольно поспешно вынул из него свой член. Антарес разочарованно застонал, но воспринял это как новую установку: развернувшись, он отработанным движением рухнул на колени и тут же до самого основания заглотил отработавший у него в попке член. Его избранные гвардейцы любили, когда он вот так начищает их хорошенько поработавшие «копья».       — Правильно, — смеялись они, глядя, как старается его высочество, с полным восторга лицом переползая от члена к члену — хорошие шлюхи всегда прибирают за собой.       Но этот парень был не из числа таких прожжённых жизнью самцов, знающих, как управляться с валяющейся у них в ногах ненасытной сукой. Кончив, он снова засмущался, оказался в плену сомнений, и попытался остановить Антареса:       — Нет! Не нужно! — но движения по-юношески тонкого тельца мгновенно увязли в крепкой хватке Антареса.       — Пофему? — невнятно поинтересовался наследник великой Империи. Невнятно, потому что не соизволил и расстаться с членом у себя во рту.       — Ну…       Поскольку чёткого аргумента не последовало, Антарес не оставил своего занятия до тех пор, пока не посчитал подаривший ему столько удовольствия член по-настоящему чистым. Только тогда он выпустил его на свободу, чмокнул в головку на прощание, и сам заправил обратно в штаны. А всего через мгновение этот статный красавец уже как ни в чём не бывало выпрямился во весь рост, показательно сладко облизнулся, будто после десерта, и, привалившись плечом к стене, на которую опирался спиной его солдатик, начал пристально разглядывать своего ночного знакомца.       Под этим взглядом юнец почувствовал себя максимально неловко — будто это его сейчас поимели, а не он.       — Слушай, а как тебя зовут? — вдруг задал вопрос принц.       — З-зачем вам это, господин!? — был очень странно звать «господином» человека, которого ты буквально только что трахнул в рот, зад, и снова в рот, так что Антарес не удержался, и рассмеялся, чем ещё больше перепугал бедного парня.       — Не бойся, — успокоил его принц, но только после того, как хорошенько отсмеялся. — Просто хочу знать твоё имя.       — А... — парень немного выдохнул.       — Может, возьму тебя к себе в отряд! — принц опять не мог сдержать улыбку: выражение лица солдатика было бесценно. Удивление, возмущение, смущение, испуг, и даже — робкая надежда… Целый восхитительный букет!       — Т-т... Вы... — солдатик буквально не знал, что сказать.       — Расслабься, — примирительно помахал руками Антарес. — И просто назови мне своё имя. Я ничего не сделаю. Клянусь.       Парень глядел на принца так, будто не верил даже в его реальность… но всё же назвался:       — Ит.       Принц молча кивнул в ответ: обычное имя для простолюдина. Сотни тысяч таких вот Итов, а ещё Йотов, Этов, Дельтов, Бетов, Ро, Ми и Тавов обитали на бескрайних просторах Вестерланда.       — А... — Ит явно хотел спросить имя Антареса, но осёкся и замолчал.       — Не скажу, — все равно ответил Антарес, не прекращая заразительно улыбаться. — Пусть это будет большая тайна.       Похоже, Ит понял это по-своему... Ещё бы, ведь о законах против мужеложцев — прежде всего пассивных — знали все. Закон был суров, обещая им мучительную и позорную смерть.       — Я никому вас не выдам! Даже если меня станут пытать! — от этой пламенной искренности у принца стало тепло на душе. Он обворожительно улыбнулся:       — Спасибо, Ит, — коротенькое, донельзя простое имя он постарался произнести как можно нежнее. Как комплимент. И это сработало — лицо Ита зарделось. Простенькое, но симпатичное, оно от этой неконтролируемой эмоции стало ещё красивее. Поддавшись порыву, Антарес придвинулся к нему, и потеря носом о раскрасневшуюся щёку.