Падший наследный принц

      Император решил, что наследный принц должен лично приветствовать свою невесту на земле Империи. Поскольку любая воля государя — непреложный закон, Антарес повиновался. Во главе обширной свиты он выдвинулся на юг, к морскому побережью. Туда, в Рубиновую Гавань, должен был прибыть корабль из Альфераца с принцессой Адхиль на борту.       О, как же хотелось Антаресу растянуть эту поездку в бесконечность! Он был бы счастлив подолгу задерживаться в городах и замках на своем пути! Увы, это не могло оттянуть день и час прибытия принцессы, а он не мог позволить себе опоздать. И поэтому — спешил. Рядом, помимо верного Веспера, ехал и принц Бетельгейзе. Император настоял, чтобы Антарес взял младшего брата с собой в поездку — ему могло быть полезно поглядеть на свою страну иначе, как из окон дворца. Но Бетельгейзе был от этого совсем не в восторге.       Невысокий, полный, с круглым лицом, этот юноша являл собой полную противоположность старшего брата, и хорошо был об этом осведомлен. Придворные интриганы постарались: внося разлад в императорскую семью, они прожужжали младшему принцу все уши, в красках живописуя о славе и подвигах Золотого Дрейка, о любви к нему народа, о верности войска.       Добрых отношений между братьями это не добавляло.       К тому же, Антарес рано начал участвовать в военных походах, и мало времени проводил во дворце — раньше ему попросту было некогда налаживать отношения с Бетельгейзе, а теперь, благодаря дворцовым кликам, уже стало поздно…       Разговор у братьев не клеился. Настроение царило не лучшее.       Не удивительно, что Антарес возликовал, заметив вдали шпили Рубиновой Гавани. В городе он наконец-то мог поселиться подальше от Бетельгейзе, и свести встречи с ним к минимуму.       Горожане и власти города встречали принцев со всей полагающейся пышностью. Всюду реяли флаги, имперские и с золотым дрейком, а выметенные начисто улицы пестрели тканями и цветами. Впрочем, эти украшения должны были продержаться до прибытия принцессы из Альфераца, так что здесь власти Рубиновой Гавани смогли немного сэкономить.       Уступив брату виллу градоначальника — огромный приморский дворец, обращённый к бескрайней лазурной глади своими мраморными аркадами и лёгкими башенками, Антарес поселился в скучных серых казармах городской цитадели. Не с простыми солдатами, конечно. Комнаты начальника гарнизона, конечно, не могли сравниться в роскоши даже с самыми простыми покоями дворца градоначальника, но принца вполне удовлетворили. Правда, здесь его все равно в миг осадили просители и визитёры.       От старшего сына и наследника Императора ждали, что он станет представлять отца, и вершить Верховный суд, разбирая дела, жалобы и тяжбы. В отличие от Бетельгейзе, который попросту пьянствовал и забавлялся охотой в обществе местной золотой молодёжи, Антарес оказался буквально с головой завален работой.       Так продолжалось до того дня, когда на горизонте показались паруса с гербами Альфераца.       Стойкие к морским волнам и штормам, похожие на плавучие крепостные башни корабли вошли в порт Рубиной Гавани. На лежащей за каменными стенами набережной столпился народ, желавший хоть одним глазом увидать заморскую принцессу. Впрочем, для гордых вестерландцев она была прежде всего будущей императрицей.       — Что, готов? — шепнул принцу Веспер. Оба они, и вся свита стояли в первых рядах встречающих, и хорошо видели, как полетел причальный канат, как его потянули работники причала, как опустили трап.       Принц уверенно шагнул вперёд, чтобы принять руку сходившей на берег девушки. Она была юна, хрупка и, о счастье, хороша собой. Привезённый Альмахом портрет не лгал. И пускай принцу эти губы, и смоляные локоны, и большие ониксовые глаза были по-прежнему не интересны... Он все равно испытывал облегчение, и искренне улыбался.       — Золотой Дрейк, ты побеждаешь! — кричал народ, радостный подвернувшемся шансу надорвать глотки. — Ура принцу Антаресу! Ура принцессе! Ура Империи!       Адхиль с интересом рассматривала народ чужой страны, и, уже с восторгом, — встречавшего её прекрасного чужеземного принца, который должен был скоро стать её мужем. Её родной Альферац был удивителен, и она надеялась, что стол же дивным окажется Вестерланд, о котором она мало что знала.       — Добро пожаловать, ваше высочество, — прекрасное лицо Антареса было обращено в этот день только к принцессе. Однако, краем глаза принц зорко следил, как сходит на берег её свита: гвардейцы, придворные дамы и служанки. Были там и представители Империи, избранные люди Императора, отбывшие в Альферац вместе с великим маркизом Альмахом, чтобы уладить последние детали. В том числе те, кому Тет Саргас II поручил безопасность принцессы...       Каково же было удивление Антареса, когда он заметил в общей массе хорошо знакомое, глубоко запавшее в память лицо.       Бет!       Это был Бет Эридан! Непревзойдённый Мечник Империи… Бывший наставник наследного принца… И первая любовь Антареса!       Принцесса Адхиль в этот миг перестала для него существовать. Золотой Дрейк мог обращать к ней своё лицо, улыбаться, даже что-то говорить... Но мысли, внимание и сердце принца обратились к этому сошедшему на берег мужчине.       Воспоминания нахлынули, как морской вал.       Антарес был совсем юнцом… А этот молодой мужчина уже успел прославиться как непобедимый имперский рыцарь. Просто Бет, каких полным-полно в Вестерланде, в каждой крестьянском семье — не по одному, особым императорским указом стал именоваться Бетом Эриданом.       Бет «Неудержимый Поток Небесной Реки».       Это была высочайшая монаршая милость за великие победы над некромантами Гакрукса, чьи нечестивые орды в те далёкие годы подбирались к самым стенам имперской столицы...       «Бет…»       Сыну простого конопатчика кораблей Имперского флота, сумевшему отвести от своей страны смертельную угрозу, лично одолевшему жуткого Могильного Голева — аватар Бога Смерти в этом мире, — были дарованы титулы, чины и поместья. Но этим благодарный Император Тет Саргас II не ограничился. В качестве особой награды и признания, он назначил Бета Эридана учителем воинского искусства для своего старшего сына и наследника.       Так они впервые встретились. И нет ничего удивительного в том, что юнец Антарес взирал на своего учителя с восторгом и обожанием. Это чувство не сразу оформилось в нечто большее, но стало предвестником будущего нестерпимого влечения.       «Бет Эридан...» — само имя услаждало язык, а мысли сразу пускались в пляс. Сначала Антарес мечтал быть, как он, а затем — грезил быть с ним. Прижиматься к широкой груди, целовать покрытое шрамами, но такое прекрасное лицо, вдыхать аромат чёрных как смоль волос. И ощущать на своём теле сильные, так ловко управляющиеся с мечом и копьём руки!       Невероятных усилий стояло вынырнуть из прошлого ради настоящего. Не желая расстраивать ни в чем неповинную девушку, заставил себя сконцентрировать на ней все внимание. Адхиль даже не заметила заминки, так она была очарована своим сказочным принцем, а вот сам принц прилагал ради этого несметные волевые усилия.       И на пиру, который устроили в честь прибытия принцессы городские власти, и позже, провожая девушку в отведенные ей покои, Антарес оставался галантен и внимателен. Но когда остался один — почти падал на землю! Обессиленный, изнурённый.       Бет Эридан все это время оставался поблизости. Назначенный высочайшим императорским указом личным телохранителем принцессы, он честно исполнял свой долг.       Думал ли он о принце в эти проведённые поблизости часы? Антаресу очень хотелось знать ответ на этот вопрос. Он надеялся, что ответ будет утвердительным, что Бет так же, как он, тяготится невозможностью остаться наедине, обняться.       Ночь прошла без сна. В похожих на грёзы воспоминаниях днях минувшего прошлого. О долгих тренировках, о поездках верхом, ночёвках в лесу и купании в холодных ручьях и речушках. Всё это по задумке Эридана должно было закалять Антареса, и закалило, но ещё — посеяло в нём первую мучительную тягу… к мужчине, к рыцарю и наставнику.       Глядя на тело в шрамах — самые страшные, незаживающие оставило на нём нечестивое воплощение Бога Некромантов — Антарес мечтал прикоснуться к нему. Сперва, чтобы прочувствовать, как отличается кожа этого закалённого в жестоких боях мужчины от его собственной. Затем, чтобы насладиться его теплом. А потом — чтобы лежать под ним, быть вдавленным в тонкий соломенный матрац, или даже простую землю!       Как это будет? Он ещё не знал, но много фантазировал об этом, и краснел, представляя, как член наставника будет упираться ему в ягодицы.       Изведённый собственным разумом Антарес едва дождался наступления утра, и сразу поспешил к дому, в котором временно разместилась со своей свитой принцесса. Он рассчитывал, что...       Во дворе одинокий рыцарь отрабатывал технику удара мечом. Взмахи и выпади… Такие знакомые движения!       — Ваше высочество, — Бет Эридан по всем правилам церемониала поклонился наследному принцу, который в пару громадных прыжков оказался совсем рядом с Непревзойдённым Мечником, и теперь буквально пожирал его взглядом широко распахнутых янтарных глазищ.       — Господин учитель... — когда-то он именно так обращался к высокому рыцарю в потёртом плаще, учившему его носить доспехи и держать в руках оружие. Эридан задумчиво нахмурился, будто обдумывая каждое слово, прежде чем ответить:       — Я больше не ваш наставник, мой принц, — голос Эридана совсем не изменился: всё такой же невероятный, будоражащий, заставляющий тянуться к этому мужчине всем сердцем. — Не стоит меня так называть.       — Хорошо... — покорился было Антарес, но не удержался. — Учитель.       Воцарилось молчание. Двое мужчин замерли друг против друга. Их взгляды, раз встретившись, уже не могли разъединиться.       Неустрашимого, непобедимого Золотого Дрейка охватило волнение, будто это он был невестой, представшей, наконец, пред глазами своего величественного, поразительного жениха.       Мечник был лет на десять старше принца. Антарес хорошо помнил, как раньше глядел на него снизу вверх... Теперь он был даже немного выше своего учителя, и больше не требовалось запрокидывать голову, чтобы посмотреть в это влекущей суровой мужской красотой лицо, но это нисколько не портило впечатления. К тому же, Бет так и остался шире в плечах: если принца можно было сравнить с прекрасным кипарисом, то его бывший наставник скорее напоминал могучий, несокрушимый дуб. Сильные руки, мощные ноги, и невероятно рельефная грудь. Можно было легко представить, что мышцы этого мужчина крепче стали любых, даже самых легендарных доспехов!       «Если бы только…» — сердце принца защемило, но он спешно прогнал грустные мысли. Главное, что теперь Эридан снова рядом с ним! Кто теперь мог бы их разлучить?.. Разлучить, как тогда.       «Ну почему?» — Антарес задавался этим вопросом миллион раз, и никогда не находил ответа.       Почему их разлучили, и раскидали по разным концам Империи?       Это произошло раньше, чем между ними двумя случилось хоть что-то. Со стороны Антареса — неопытного, ещё робкого, — были только долгие взгляды, как бы случайные касания, и многозначительное молчание. Бету тоже было не просто: он был старше, был просто рыцарем... Как поступить, если на тебя смотрят большие янтарные глаза не только ученика, но ещё и наследного принца Империи!? Горящее в этих драгоценных камнях желание любого поставило бы в тупик.       А потом — их просто разорвали. По живому. Нагло наплевав на чувства юного принца. Чувства, которые он не вполне ещё понимал, но о которых хотел кричать, хотя и не мог.       Видимо, слишком много привязанности к этому мужчине позволил себе проявить Антарес. Вот придворная клика и отняла у него Эридана. Свора напыщенных лизоблюдов не могла видеть, как пребывает в фаворе у будущего Императора какой-то «безродный выскочка». Непревзойденно Мечника Империи быстро спровадили из столицы — защищать вечно ненадёжные границы Империи. А когда его ученик достаточно повзрослел, чтобы отправиться следом... Перекинули в другое место! Подальше от наследника.       Они так и не встретились. До этих дней. Да и теперь — вокруг было слишком много лишних людей. Их глаза зорко следили, уши жадно улавливали каждое слово...       — Мы обязательно поговорим, — в горле у принца пересохло, а язык прилип к нёбу, так что голос звучал необычайно низко и хрипло. — Позже.       Бет Эридан только кивнул в ответ... Но даже когда Антарес ушел, ещё не сразу вернулся к своей тренировке. Да и принцу было не так-то просто оставить мечника позади.       «А если?..» В тот раз им не дали даже попрощаться. Под предлогом участия в разных церемониях придворные удерживали Антареса во дворце. Они не позволяли ему отправиться на встречу с учителем, а когда сказали, что он уехал… Принц вскочил на первого же осёдланного коня, но как ни мчал, как ни торопился – всё бестолку. Он не догнал Эридана, не сумел даже увидать его фигуру… хотя бы издалека. Подчиняясь императорскому указу, мечник был уже далеко от столицы. Антарес только загнал несчастную лошадь. Она упала, и больше не смогла подняться. А он всю ночь и большую часть следующего дня просто брёл по дороге вперёд. На восток, хотя даже не знал точно, на какой участок границы с Гакруксом отправили его учителя. Он был весь покрыт грязью, измотан и обезвожен, когда его, наконец, настигли слуги Императора. У Антареса не было сил сопротивляться, и он позволил увезти себя обратно во дворец.       Ему дали новых наставников, целую толпу опытных, счастливых служить наследному принцу рыцарей. Он подчинялся им, выполнял все требования, соответствовал их высоким стандартам… Но чувствовал ли Антарес себя от этого лучше?       Нет.       Он просто делал вид, что всё в порядке, изображал прежнего прилежного наследника трона, хотя внутри него что-то надломилось. Антарес пробовал излечиться вином. Это были шумные ночные попойки с компаньонами! Принцу как раз подобрали свиту из юных наследников самых могущественных аристократических семейств Империи. Они должны были вместе вырастать, вместе становиться рыцарями. И, конечно, могли вместе веселиться. Целые бочонки вина опустошались во время весёлых полутайных посиделок. Вино и впрямь приглушало боль, но только на время. Зияющая пустота в груди никуда не исчезала. И принц продолжал жить сломанным. И, нализавшись, брёл, пошатываясь, в свою комнату, а утром, будто и не пил, спешил на очередную тренировку, или урок. Но если вино и не могло исцелить Антареса, то оно подтолкнуло его на иной путь к заполнение терзавшей его пустоты. Не все пирушки компаньонов проходили в сплочённом мальчишечьем коллективе. Порой на них появлялись девушки. Из дворцовых служанок, или служанок придворных дам. Порой, это даже были дочери каких-нибудь бедных дворянчиков, надеявшихся участием в таких вот посиделках обеспечить себе счастливое, богатое будущее. Разумеется, ни одна из них не могла пройти мимо принца. Уже тогда он был красив, как полубог, и все девы охотно тонули во взгляде больших янтарных глаз. Парочке таких красавиц Антарес позволил зайти с ним дальше, чем обычно. За границу обычного флирта и шутливых, хотя и фривольных жестов. Шаула была одной из них. Миленькая служанка оказалась совсем не против задрать перед принцем свои юбки, особенно тщательно омыть после тренировки, или согреть ему постель. Да, она была жадна на подарки, и не стеснялась клянчить их, но, при этом, не отличалась болтливостью, и это в ней Антарес ценил. Разумеется, Шаула не могла заменить принцу Бета Эридана, но буквально кипящему сексуальной энергией юнцу многого и не требовалось. Он мог выплеснуть в неё то, что хотел выплёскивать под ним… Порой по несколько раз за ночь Антарес набрасывался на свою уступчивую служанку. Но бешено сношая податливое лоно, он не мог выбросить из головы лицо мечника, и его тело. Становившиеся день ото дня всё более чёткими фантазии о бывшем наставнике заставляли член Антареса стоять с небывалой силой.       Принять этот грязный факт тоже было совсем не просто!       Разве может наследный принц мечтать о мужчине?       Мужеложцев жгли на Ослином рынке — самой грязной и самой разбитой из торговых площадей столицы, среди мутных луж и куч навоза…       Став однажды свидетелем подобной жестокой казни — жгли двух мужчин-ремесленников — Антарес воспалился идеей доказать себе, что он не такой. Не один из преступивших закон извращенцев! В тот же день он выловил Шаулу во дворце, и поимел её, не дожидаясь ночи. Просто затащив в угол потемнее, где мало было шансов встретить придворных, или других слуг.       В самый разгар процесса, когда уже никто не сдерживал стонов, и раздавались пошлые шлепки бёдер принца о смуглые ягодицы служанки, их застукал один из конюхов.       — Пшёл прочь! — зло крикнул ему Антарес, и мгновенно забыл о случившемся… До одного судьбоносного момента.       В разгульную ночь очередной попойки Антарес позволил себе надраться больше обычного. Он хотел, чтобы вино размыло в его перевозбуждённом мозгу засевший там образ непревзойдённого мечника. И, кажется, ему это, хотя бы отчасти, удалось.       Антарес дал Шауле увести себя, но до покоев принца они так и не добрались. Их тайным приютом стала ниша в стене за первым же гобеленом. Хитрая служанка, зная, что в опьянении её господин становится особенно щедр на дорогие подарки, а ей давно хотелось новое золотое колечко, или рубиновые серьги, попыталась умаслить его своими доступными ласками. Но как она ни старалась, как ни оголялась, как ни тёрлась грудями и жаркими ляжками о тело Антареса, так и не смогла добиться от него желанной реакции. Сама по себе девушка его просто не интересовала, а вспомнить Бета Эридана он не мог, потому что не хотел, и был слишком пьян.       Наконец, раздосадованная, даже разозлённая неудачей Шаула выбралась из-за гобелена, а за ней — и весьма смущённый принц.       И снова их застал свидетель… Всё тот же неловкий конюх. Шаула, увидав его, вскинула свой носик и с обиженным видом удалилась прочь.       Глаза Антареса, налившиеся кровью от публичного унижения, уставились на конюха, как на злейшего врага. Тот даже попятился! Но убежать не решился: разве можно убегать от самого наследника престола Империи!?       Антарес сделал шаг вперёд. Ещё один. Взгляд его опасно сверкал.       Конюх был года на четыре старше принца, но пониже ростом и немного полноват. Возможно, ему хватило бы сил совладать с таким не по годам физически развитым, но всё же пьяным юношей, как Антарес, но разве может простой слуга противиться будущему Императору? Он и не противился. А его засовывали, заталкивали за всё тот же злополучный гобелен.       — Это всё из-за не… Из-за этой дуры, — не особо связно лепетал Антарес, хлюпая носом, — сейчас увидишь, всё я… всё я могу…       Несчастный конюх в один миг оказался на коленях перед принцем, штаны которого были уже низко спущены. Перед самым лицом у него безвольно болтался небольшой, аккуратный членик и совершенно гладкие яички.       — Давай, — схватив замершего в испуге слугу за плечо, Антарес дёрнулся его, потянул на себя, но не удержал. Вместе они повалились на пол. Всё ещё желая оставаться хорошим слугой, конюх попытался удержать принца, но вышло так, что он всего лишь облапал его упругий зад. Такой сочный, что его хотелось стиснуть посильнее!       — А-а-а! — неожиданно тоненько всхлипнул Антарес, и захлопал глазами. Вышло так, что он теперь почти лежал на спине, согнутые в коленях ноги оказались широко расставлены, а над ним нависал нескладный толстый парень, руки которое всё еще крепко и даже нагло сжимали немного приподнятый, как бы зовущий зад принца.       Эта поза показалась Антаресу настолько унизительной, что он мгновенно вспыхнул. К счастью, полумрак скрывал по-девически стыдливый румянец на его щеках… Желая всё поскорее исправить, самоутвердиться, принц положил ладонь на голову конюха, и решительно потянул к себе. Но не рассчитал особенностей позы. Членик наследника снова остался без ласк… но дрогнул, будто просыпаясь, потому что сжимавшие благороднейший зад руки грубого отпрыска крестьян инстинктивно сжались сильнее! И лицо конюха, неумело направляемое Антаресом, ткнулось принцу в ягодицы.       Развитое не по годам тело молодого божества задрожало, как лист на ветру. Разумеется, конюх почувствовал это. Да, он был необразованным простолюдином, и не всё понимал, но своим простоватым крестьянским нутром уловил, что следует делать.       Привыкшие ко грубому труду мозолистые ладони стали мять угодившую в их капканы плоть. На ощупь она была мягче и приятнее самого дорогого бархата! Опьянённый, одурманенный вином и происходящим принц застонал, заворочался под этими беспардонными прикосновениями. Но его монаршая попка только сильнее раскрылась, предлагая полный доступ к очаровательному светло-розовому колечку тугих мышц.       Вдавливая пальцы в ягодицы наследника, конюх развел их ещё сильнее. Теперь у него была вся власть… и он воспользовался ею, жадно, как медовую сладость лизнув этот ещё не знавший ласк бутон.       — М-м-м, — принц застонал, попытался воспротивиться, даже упёрся ладонями в плечи конюха… Но настырный язык слуги ещё увереннее ткнулся в его дырку. Он скользил по ней, и надавливал, будто пытаясь пробраться внутрь. Антарес двинул бёдрами, но не чтобы уйти от ласкающей его опасности, а чтобы придвинуться к ней сильнее. Ему было ужасно стыдно пытаться насадиться на этот наглый язык, но член… Член больше не болтался бессильно, а стоял, точно каменный, хотя на него никто не обращал внимания.       Вдруг ануса принца вместе с языком коснулось ещё что-то… Совсем не мягкое, и не влажное. Антарес задрожал, слыша приглушённый, но всё равно звучавший властно конюха:       — Тише, это всего лишь мои пальцы.       Антарес зажал себе ладонями рот. Могло показаться, будто он подчиняется этому вышедшему за рамки слуге! Но он всего лишь не хотел, чтобы на его стоны в полный голос сбежались все обитатели дворца. А стонать было от чего!       Первый палец проскользнул в обильно смоченное девственное лоно наследника престола. Всего лишь на одну фалангу! Но принцу казалось, будто он уже насажен на целый кол. Его членик снова опал, а сам он попытался сопротивляться, но куда там: конюх сменил позу. Он больше не лизал попку Антареса, а нависал над ним, как победитель. Вывалив вперёд свой толстый живот, он вдавил им наследника престола в пол, и руками разрабатывал его дрожащий зад.       — Вот так, — шептал слуга, наслаждаясь своей властью над господином, когда ему удалось, наконец, полностью вставить в него один палец. Затем туда же протиснулся второй, третий.       — Б-больно! Вынь! Вынь, пожалуйста! — тихо лепеча просил Антарес, но его никто не слушал. А ведь его будто насадили на раскалённую кочергу! Пытаясь что-то предпринять с этим, как-то облегчить свою участь, принц мог только ёрзать, но этим только сам сильнее растягивал себя. И сам же отыскал точку, случайно надавив на которую пальцы конюха будто по волшебству прогнали весь дискомфорт. На смену ему пришла ярка вспышка удовольствия, и член Антареса снова привстал.       — Х-ха, — прокомментировал злой насмешкой эту деталь конюх. — Вот тебе и принц, мать твою… — и начал вынимать пальцы из юношеского зада. Антарес был слишком пьян, чтобы реагировать достойно. Он захныкал, будто его лишали чего-то дорогого, или потому, что пальцы были сухими, и доставляли дискомфорт нежным внутренностям…       — Не переживай, — успокоил его слуга, свободной рукой уже стягивая с себя штаны. — У меня есть для тебя кое-что получше…       Что-то горячее и важное ткнулось в заветную дырочку, но та уже успела закрыться, и не поддалась.       — Сука, — грязно выругался конюх: как ни крути, его член был крупнее пальцев, а принц до сегодняшней ночи оставался девственником. Довольно короткий, но толстенький орган никак не получалось затолкать в желанную плоть. Антаресу снова стало больно, он хрипел и скулил.       — Заткнись, шлюха тупая, — шипел на него слуга, продолжая толкаться бёдрами в нежный зад. Снова и снова. Не обращая внимания, что перед ним совсем не женщина.       — Ай! — глаза принца округлились и заслезились. Головка вошла внутрь, а за ней — не давая привыкнуть — и весь остальной член.       — Да-а-а, — победно выдохнул конюх, сразу начиная двигаться. Быстро, остервенело, будто со злобой. Целыми днями во дворце его все шпыняли и гоняли, а теперь он мог выебать самого наследного принца Империи! Всплеск эмоций застилал ему глаза. Он даже не боялся возможных последствий — просто трахал подвернувшееся под руку мясо.       — Получай! Этого ты хотел, гадёныш? — брань сыпалась на принца, как плевки.       Этот свой первый свой раз с мужчиной Антарес запомнил навсегда. Он не получил настоящего удовольствия, только боль, грубость и унижения… Но жизнь его с той ночи, когда он вернулся в свои покои с чужой влагой, текущей по ляжкам, переменилась.       Уже на следующее утро он снова увидел злосчастного конюха. Сперва Антарес готов был убить его. Разорвать голыми руками за учинённое над ним унижение! Впрочем, он был будущим рыцарем, и не мог позволить себе подобного варварства… А поэтому — приготовил перевязь и ножны с мечом! Он верил, что рука его не дрогнет, и обидчик, захлебнувшись собственной кровью, упадёт на мраморные плиты дворцового пола. А потом уж Антарес как-нибудь оправдался бы перед отцом…       Но его остановила даже не сила, равная его собственной… Весь его пыл разбился о самодовольную ухмылку на простоватом крестьянском лице. Вся гордость потонула во взгляде переполненных искреннего презрения глаз.       Принц смущённо замер, потупил взор, и покорно позволил увести себя.       В конце концов, он уже был сломан, когда у него отняли Бета Эридана… Сломанное не может сравниться с целым. Стоя на коленях у собственной постели, принц впервые в жизни сосал член. Тот самый, который ночью лишил его девственности. Сосал ещё неумело. Но старательно, причмокивая и заискивающе глядя на своего первого мужчину снизу вверх. Это была своего рода печать, которой скреплялся обоюдный договор. О молчании, и о похоти. Скоро скромный, внешне совершенно непримечательный толстенький конюх обрел неимоверную власть над Антаресом. С одной стороны, принц терпел унижение, с другой — учился наслаждаешься этим. Благодаря этому наглому слуге он окончательно утвердился в мысли, что ему нравится, когда его берут почти насильно.       Чувствовалось, что тебя считают своей законной собственностью, оказалось волшебно! Ничего не закончилось, даже когда конюх пропал из жизни Антареса. Зарвавшись, он кое-что прихватил из комнаты своей, как он верил, покорной сучки. Сам принц против этого не возражал… Но это заметил один из гвардейцев, и не слишком мягким движением ухитрился прибить наглеца на месте. Тот даже пикнуть не успел. Антарес не расстроился: он уже понял, какие мужчины ему по-настоящему нравятся, и выискивал взглядом по-настоящему желанного любовника, который сумел бы заполнить терзавшую принца внутреннюю пустоту.