Сборник реакций в блич

Kuchiki Byakuya

— Кучики-тайчо, вы читали переданный мной вчера документ? — несмотря на сжимающее изнутри напряжение, твой голос звучал ровно. — Да, — наконец произнес мужчина, словно играя на твоих нервах. — И… каково ваше решение? — сцепляешь руки за спиной, чтобы скрыть их дрожь. Бьякуя наконец поднял на тебя свой дремучий взор, от которого по твоей коже пробежала сотня мурашек. — Отказано, — произнес он тем же бесстрастным тоном, которым зачитывал отчёты на собраниях капитанов. Ты ожидала такого решения еще когда оформляла заявку, но в этот момент внутри тебя все равно что-то оборвалось, быть может даже надежда. Запрос о переводе в тринадцатый отряд был хоть и отчаянной попыткой, но попыткой сбежать. Такого он простить не мог. — Могу я узнать причину? — Нет. Что-то в тебе надломилось. Месяцы сдерживаемых чувств, невысказанных слов, украдкой брошенных взглядов, все это вдруг прорвалось наружу. — Это несправедливо, — твой голос предательски дрогнул. — Я выполняю все свои обязанности. Мои показатели превосходны. У вас нет формальных причин отказывать мне в переводе. Медленно Бьякуя отложил кисть, которой делал пометки. — Я не обязан объяснять свои решения подчиненным. — Я прошу не как подчиненная, — слова вырвались прежде, чем ты успела их обдумать. — А как человек, который больше не может… Находиться рядом с вами. Настолько сильно тебя душила эта тоска. Помолчав еще немного, Бьякуя вскоре поднялся из-за стола и прошествовал к распахнутым дверям седзи, изучая простиравшийся за энгавой сад. — Ты думаешь, я не знаю? — его голос изменился, став тише. — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, когда считаешь, что я не замечаю? Ты замерла в неверии, чувствуя, как щеки опаляет жаром. Неужели все это время он знал? — Я глава клана Кучики, — с усталостью, которая всегда душила его изнутри, но впервые обрела свою речь, начал он. — Моя жизнь не принадлежит мне. Каждый мой шаг, каждое решение имеет последствия не только для меня, но и для всего клана. Хисана была моей единственной слабостью. И я поклялся на ее могиле, что больше никогда не позволю себе поставить личные чувства выше долга. — Я никогда не просила вас нарушать ваши клятвы, — сморгнув образовавшуюся перед глазами пелену, отрывисто выдавливаешь из себя. — Я просто хочу быть там, где смогу… забыть.

Aizen Sōsuke

Ты была… одной из многих лиц, окружающих его вереницей тщательно заполненных личных дел. Часть его скучной однообразной рутины. Лейтенант, как и подобает, верная, наивная, немного инфантильная. Он просто недооценил твою последнюю черту или то насколько сильно один безобидный пьяный разговор с близкими друзьями может повлиять на твой неустойчивый внутренний мир, чьи устои порядочно расшатались из-за безответных чувств к одному слишком доброму капитану. — Повтори, — резкий тон Айзена смягчает в ту же секунду расплывшаяся на устах улыбка, когда он медленно откладывает содержимое чернил в сторону. — Пожалуйста. — Я понимаю, что это новость покажется вам неожиданной, — собирая побольше воздуха в лёгкие, признаешься в неугодной правде. — Но я тверда в своем решении. Пожалуйста, примите мое заявление о переводе в тринадцатый отряд. На самом деле, все это — простая формальность. Издевательски нежное прощание с капитаном, с которым ты бок о бок проработала как минимум пол четверти своей духовной жизни, что по человеческим меркам считалось немалым. Ты замираешь в неудобной полупреклонном стоячем положении несколько минут, прежде чем неуверенно решаешься забрать подбородок: — Т-тайчо? — Что если я скажу… — добродушно улыбнулся Айзен, укладывая свой подбородок об свои скрещенные горизонтально пальцы. — …что не хочу отпускать тебя? Ты останешься?

Ichigo Kurosaki

Ты знала об Ичиго все или, по крайней мере, так тебе казалось. О его тайной жизни временного шинигами, о изнуряющих битвах с пустыми и не только, о его странных друзьях из Сообщества Душ. После того как вы начали встречаться и в ваших отношениях начали появляться множество странных дыр, он рассказал тебе абсолютно все, даже несмотря на то, что ты не видела ни духов, ни самого парня в форме шинигами. И ты верила ему. Так сильно, так искренне, как только могла. Казалось, что в ваших отношениях больше нет никаких неурядиц, вот только правда ли? — Ичиго-кун? — сонно зовешь его по имени, чувствуя подозрительное копошение в постели в один из дней когда он остался у тебя с ночевкой. — Все в порядке? Куросаки с заминкой повернулся в твою сторону и твоя кровь заледенела. Даже в полумраке комнаты твое зрение четко уловило то, как изменились его глаза. Вместо теплого карего цвета теперь они светились жутковатым золотым блеском, а на лице застыла искаженная гримаса существа не привыкшего к человеческому облику, которая никак не могла принадлежать твоему Ичиго. — Не совсем «Ичиго-кун», милая, — произнес он голосом, который был одновременно и знакомым, и чужим, будто пропущенный через какой-то жуткий фильтр. — Но я уверен, что он рассказывал обо мне, да? Ты отшатнулась, инстинктивно вжимаясь в подушку: — …Хичиго. Пустой, который разрушал душу твоего парня изнутри и жаждал захватить над ним контроль. — О, он все-таки упоминал меня! — сумасшедше рассмеялся пустой. — Интересно, что именно он рассказал? Что я монстр? Что я хочу уничтожить его? Или, может быть… — он наклонился ближе, облизывая твою щеку. — …что я жажду все, что принадлежит ему? Ты замерла, не в силах пошевелиться от страха. Ичиго, конечно, говорил, что его пустой опасен, безжалостен и жесток, но он никогда не упоминал, что тот может взять контроль во время сна! — Ч-чего ты хочешь? — прикладывая все усилия на то, чтобы звучать как можно более смело, дрожащим голосом промолвила ты в ответ. — Чего я хочу? — картинно задумался Хичиго. — Ну, я хочу многого. Свободы. Силы. Контроля. Но прямо сейчас… — его взгляд скользнул по твоему телу, едва прикрытому тонкой ночной рубашкой, задерживаясь на груди. — …я хочу тебя. — Ичиго не позволит тебе… — Ичиго спит, — весело фыркнул пустой. — И не проснется, пока я не позволю. Но не волнуйся, я не собираюсь брать то, что хочу, силой. Я предлагаю сделку. — Сделку? — недоверчиво переспросила ты. — Именно, — Хичиго улыбнулся, и на мгновение ты увидела в этой светлой улыбке отголосок улыбки Ичиго, просто оказавшейся неудачной пародией его искривленного отражения. — Видишь ли, нашему мальчику становится все труднее сдерживать меня. Каждый день — это битва, и она изматывает его больше, чем он показывает. Он никогда не признается, но… — чужой голос снизился до интимного шепота у твоего уха. — …он устал. Так устал, что иногда думает, не проще ли просто сдаться. Твое сердце невольно сжалось от боли. Ты ведь знала, ты знала, что Ичиго тяжело, но он всегда так храбрился, всегда говорил, что справляется. Мысль о том, что он оказался настолько измотан борьбой, что готов сдаться, была невыносимой. — Что… что ты предлагаешь? — хрипло вторишь ему, уже догадываясь об ответе. — Ты даешь мне то, что я хочу, — его рука скользнула по твоей щеке в пародии на нежную ласку. — А я обещаю быть… помягче с нашим мальчиком. Не давить так сильно. Может даже, дать ему передышку. — Ты хочешь, чтобы я… — ты не смогла закончить фразу, ведь горло перехватило от ужаса и отвращения. — Чтобы ты отдалась мне, — закончил он за тебя с блеснувшим золотом его глаз. — Добровольно. Один раз, может тысячу. И я даю слово, что Ичиго получит… скажем так, «каникулы» от нашей постоянной борьбы. На некоторое время. Ты молчала, пытаясь осмыслить его предложение. С одной стороны, мысль о близости с этим существом, носящим лицо твоего возлюбленного, вызывала отвращение. С другой, если это действительно поможет Ичиго и даст ему передышку… — Откуда мне знать, что ты сдержишь слово? — Ниоткуда, — честно ответил он. — Придется поверить мне на слово. Но подумай вот о чём, если я солгу, ты всегда можешь рассказать Ичиго о нашей маленькой сделке. И тогда его ярость даст ему достаточно сил, чтобы загнать меня так глубоко, что я долго не выберусь. В его словах была логика. И всё же… — Ичиго никогда не простит меня, если узнает, — грустно постановила ты. — Поэтому он не узнает, — плохо скрывая нетерпение, Хичиго скользнул пальцами по твоим бедрам, нащупывая край твоих трусиков, что заставило тебя вздрогнуть. — Это будет наш маленький секрет.

Kisuke Urahara

— Ещё чаю, Т.И.-чан? — раздался до отвращения бодрый голос Киске. — Нет, спасибо, тайчо, — как можно более спокойно ответила ты. — Я бы предпочла закончить работу и пойти спать. — Ох, какая жалость, — притворно вздохнул Урахара, обмахиваясь своим неизменным веером. — А я надеялся, что мы сможем немного… поболтать. Ночь такая длинная, а твоя компания такая приятная, Т.И.-чан. Ты с трудом сдержала желание бросить в него чернильницу. Вот уже несколько месяцев капитан Урахара использовал любой предлог, чтобы остаться наедине с тобой — поздний разбор отчётов, «срочные» задания, требующие вашего совместного участия, внезапные тренировки, которые почему-то всегда назначались после того, как остальные члены отряда уже расходились. Его внимание можно было бы даже назвать лестным, если бы не было таким… навязчивым. — При всем к вам моем уважении, Урахара-тайчо, но сейчас почти полночь и я бы предпочла быть в своей постели. — О, я бы тоже предпочел видеть тебя в постели, — промурлыкал Киске. — Тайчо! — возмущённо воскликнула ты, вскакивая со стула. — Это переходит все границы! — Какие границы? — невинно поинтересовался он, издевательски склонив голову набок. — Я просто выразил беспокойство о твоем состоянии. Ты так напряжена в последнее время, Т.И.-чан. Может, тебе нужен… массаж? Это была последняя капля. Месяцы сдерживаемого раздражения наконец прорвались наружу. — Знаете что, Урахара-сан? — едва не выплевываешь его имя. — Вы можете быть гением, великим ученым Сейрейтея и капитаном двенадцатого отряда, но ваши попытки флирта настолько жалки, что даже Кьераку-сан выглядел бы рядом с вами мастером соблазнения. Если вы думаете, что я соглашусь на что-то большее, чем просто рабочие отношения, только потому, что вы мой капитан, то вы сильно ошибаетесь. Так что прекратите эти игры и дайте мне наконец закончить проклятую работу! Сначала наступила тишина, такая тихая и неприступная, что ты могла слышать стук собственного сердца. А затем Киске посмотрел на тебя с непривычным для его легковерного нрава нечитаемым выражением лица, и до твоего взмылившегося рассудка внезапно дошло, что ты только что накричала на своего капитана, то бишь человека, который одним словом мог разрушить не только твою карьеру, но и будущее. — Тайчо, я… — виновато кусаешь губу, прежде чем обрываешь саму себя из-за за одну секунду оказавшегося напротив лица капитана. — Знаешь, Т.И.-чан, — его голос изменился, став ниже и опаснее. — Я был очень терпелив с тобой. Очень и очень терпелив. Одним плавным движением он опрокинул тебя на пол, нависая сверху тяжелой фигурой. Его обычно добродушное лицо исказилось в непередаваемой эмоции и ты с ужасом поняла, что видишь не Киске, не того деревенского шутника и простачка, которого он так старательно из себя изображал, а сильного, расшатанного твоей оскорбительной речью мужчину, чьи глаза препарировали тебя заживо. — Что вы делаете?! — закричала ты, тщетно пытаясь вывернуться из его железной хватки. — То, что должен был сделать давно, — холодно ответил, скользнув рукой к твоей груди, которую сжал с болезненной силой. — Хватит игр, Т.И. Я хочу тебя, и мы оба это знаем. Вопрос только в том, как это произойдёт. Ты замерла, парализованная отвратительной смесью страха и шока. — У тебя есть выбор, — обманчиво спокойным тоном сказал Урахара. — Либо ты соглашаешься на свидание, причем настоящее свидание, где мы поговорим друг с другом как два взрослых человека, и, возможно, через пару месяцев, но желательно двух недель, если все пойдет хорошо, мы займёмся сексом по взаимному согласию. Либо… — его рука сжалась сильнее, нащупывая сквозь слои ткани твой сосок, вырвав у тебя болезненный вскрик. — …я воспользуюсь своим положением и возьму то, что хочу, прямо сейчас. И поверь, если я выберу второй вариант, тебе это очень не понравится. — Тайчо, пожалуйста… — твой голос дрогнул, превратившись в жалкий всхлип. — Решай, — отрезал он без тени сомнения. — У тебя десять секунд. Ты смотрела на него сквозь пелену слёз, отчаянно пытаясь осознать, как человек, которого ты так уважала, несмотря на все его раздражающие качества, мог превратиться в это чудовище с холодными глазами и жестокой хваткой над твоим сердцем. — Первый вариант. П-пожалуйста, я выбираю первый вариант. Мгновение казалось, что он не поверил тебе и возьмет то до чего так долго пытался добраться, но затем так же внезапно, как началось это безумие, его хватка на твоей груди ослабла, и мужчина, с небольшой паузой, поднялся на ноги одним плавным движением, словно между вами ничего не произошло. — Отличный выбор, Т.И.-чан! — вернулся к обычному радушному тону Урахара. — Я знал, что ты сделаешь верный выбор! Он протянул руку, чтобы помочь тебе подняться, и ты приняла ее, только чтобы не провоцировать. — Завтра в восемь вечера, — сказал он, поправляя свое хаори, как будто не угрожал тебе изнасилованием. — Я знаю отличный ресторан в Первом районе. Говорят, их сашими лучшее во всём Сейрейтее!

Gin Ichimaru

Десять лет. С того дня, когда капитан Ичимару вытащил тебя из пасти огромного пустого во время совместной разведывательной миссии, прошло целых десять лет. Десять лет, превратившихся в бесконечный кошмар благодарности, которую он исправно требовал почти каждый день. Сегодняшний день не стал исключением, хотя сидеть под столом капитана в ожидании его лейтенанта было почти привычно. И ты даже почти не чувствовала унижения. Правда липкое чувство стыда никуда не уходило, особенно когда ты замечала жалостливые, презрительные, порой даже… завистливые взгляды других людей. Все знали, чем ты занимаешься в кабинете капитана, хотя никто не осмеливался говорить об этом вслух. Словно решив напомнить о своем существовании, Гин мягко надавил на твою голову, заставляя тебя взять глубже, и ты подавила рвотный рефлекс, когда почувствовала, как он упирается в заднюю стенку твоего горла. — Не торопись, Т.И.-чан, — нежно проворковал он над тобой. — У нас ещё много времени до прихода Изуру. Ты ненавидела эту издевательскую нежность больше прочего. Она была как сахарная глазурь на отравленном пироге — сладкая снаружи, но смертельная внутри. Гин мог быть вежлив, мог говорить «пожалуйста» и «спасибо», даже когда заставлял тебя делать самые унизительные вещи, но никогда, никогда не нежным. Он мог лишь имитировать это простое лишь с виду слово. Стук в дверь заставил тебя замереть в панике. Гин слегка потянул тебя за волосы, давая понять, что ты не должна останавливаться, и крикнул короткое: — Войдите! После тихого скрипа до твоего слуха донесся голос Киры: — Ичимару-тайчо, я принёс отчеты о последней миссии в Руконгае. — А, Изуру, ты как всегда пунктуален, — голос Гина звучал абсолютно нормально, будто он не сидел со своим членом, засунутым глубоко в глотку своей верной подчиненной. — Положи их сюда и расскажи, что интересного ты обнаружил. Твое сердце колотилось так сильно, что ты была уверена, Кира должен был слышать его стук, ну или хотя бы, влажные звуки, которые ты не могла полностью подавить, несмотря на все приложенные в это старания. — В Восьмидесятом районе обнаружено необычное скопление пустых, тайчо, — начал докладывать Кира. — Они ведут себя странно, словно что-то их привлекает прямо в центр района. Гин слегка подвинулся вперед, из-за чего ты едва не подавилась, зажмурив веки. — Интересно, — протянул он, зарываясь пальцами в твои волосы и заставляя тебя двигать головой быстрее. — Продолжай, Изуру. Что еще ты заметил? Дышать становилось сложно и паника грозила вот-вот одержать над тобой верх, да и слезы неприятно жгли глаза, но ты не осмеливалась остановиться. Последний раз, когда ты ослушалась его во время подобного «приема», закончился тем, что он заставил тебя провести всю ночь в клетке для арестантов, причем как! Голой, с кляпом во рту и связанными за спиной руками, заставив корчиться в муках наслаждения от откуда-то добытого им вибратора из мира живых. — Также есть сообщения о пропавших душах, — продолжал Кира, не подозревая о твоем присутствии. — Обычно в таких районах исчезновения не вызывают беспокойства, но масштаб… — Масштаб? — переспросил он, и ты услышала в его голосе нотки возбуждения, которые, ты была уверена, Кира интерпретировал как профессиональный интерес. — Да, тайчо. За последнюю неделю исчезло более пятидесяти душ. Хинамори-фукутайчо предлагает совместную операцию с Пятым отрядом для расследования. — Хинамори-чан всегда так заботлива, — протянул Гин с едва заметной насмешкой. — Но я думаю, мы справимся сами. Отправь туда группу разведки во главе с третьим офицером. — Но, тайчо, — осторожно возразил Кира. — Разве не лучше объединить усилия? Если там действительно что-то серьёзное… — Изуру, — голос Гина стал мягче, что всегда было плохим знаком. — Ты ведь не сомневаешься в моем решении? Ты знала этот тон. Знала, что за ним последует, если Кира продолжит настаивать на своем. Гин редко терял терпение, но когда это случалось… ты содрогнулась от воспоминаний. — Конечно нет, тайчо! — поспешно ответил дальновидный Кира. — Я немедленно организую группу. — Вот и хорошо, — Гин снова расслабился, перестав сжимать твои волосы. — И, Изуру, — добавил он, когда лейтенант уже направился к двери. — Не забудь включить в отчёт Т.И.-чан. Она… особенно хорошо справляется с глубокими проникновениями в тыл противника.

Hitsugaya Toushiro

Десятый отряд всегда казался тебе вторым домом: таким светлым, шумным и полным жизни благодаря энергичной Рангику и другим офицерам. Даже ледяная аура капитана Хицугаи не могла полностью охладить тёплую атмосферу казарм. Но сегодня, стоя перед его столом с отвергнутым прошением в руках, ты чувствовала только холод. — Ты не можешь быть серьезным! — возмущенно наклоняешься вперед всем корпусом, упираясь руками об его стол. — Как ты можешь запрещать мне участвовать в разведке только потому что там могут быть пустые? Я, знаешь ли, не беспомощный ребенок. Я тренировалась так же усердно, как и ты! — Дело не в твоих способностях, — скучающе заявил в лицо тебе этот мелкий узурпатор. — Дело в том, что эта конкретная миссия слишком опасна. Мы получили сведения о появлении Меносов Гранде в том районе. — И что? — ты не собиралась сдаваться так легко. — Я справлялась с Меносами и раньше. К тому же, это всего лишь разведка! Мы даже не будем вступать в бой, если не придётся. Тоширо вздохнул, откладывая бумаги в сторону: — Т.И., я сказал «нет». Это не обсуждается. Ты не могла поверить в то, что он всерьез пытался воспользоваться своим статусом, дабы заткнуть тебя. И это после всего, через что вы вместе прошли? — Знаешь что, Широ-чан? Ты стал слишком предвзятым, — со смехом от осознания происходящего абсурда, протягиваешь ладонь, дабы растрепать его белые волосы, как делала это тысячи раз в детстве. — Ну и кто бы мог подумать, что тот маленький вредный мальчишка, который кидался в меня арбузными корками, когда-нибудь станет таким занудой? Но прежде чем твоя рука коснулась его волос, Тоширо перехватил твое запястье — быстро, как молния, и крепко, как камень: — Я сказал, что для тебя я — Хицугая-тайчо. И ты будешь обращаться ко мне соответственно, особенно на службе. Ты замерла, поражённая не столько его словами, сколько силой, с которой он держал твою руку. — Отпусти меня. Хицугая медленно разжал пальцы, и ты тут же отдернула руку, потирая запястье. — Что с тобой случилось? — обиженно поджимаешь губу. — Где тот маленький мальчик, который обещал всегда быть моим маленьким другом? Что-то мелькнуло в его глазах — боль или все-таки сожаление? — но быстро исчезло, сменившись холодной решимостью. — Тот мальчик вырос, — просто сказал он, поднимаясь со своего места. И только сейчас ты по-настоящему осознала, насколько он действительно вырос. Когда вы были детьми, ты всегда была выше и любила дразнить его, называя коротышкой, заставляла его подпрыгивать, чтобы достать отобранный из его рук свиток в твоих руках. Теперь же он возвышался над тобой так как никогда, будучи широкоплечим, с уверенной осанкой капитана и взглядом, от которого у тебя перехватывало дыхание. — Я вырос, — повторил он, обходя стол и приближаясь к тебе. — И теперь я могу не только защитить тебя, но и… Шинигами остановился в шаге от тебя, и ты невольно отступила, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но не от страха, а от внезапного осознания того, как изменилась динамика между вами. — Но и что? — Но и сделать тебя своей.