Сборник реакций в блич

Kuchiki Byakuya

— Ты все еще ненавидишь меня? Вопрос застал тебя врасплох. За все месяцы, проведенные в заточении в этом поместье, он еще ни разу не спрашивал о твоих чувствах. — Я… не знаю, Кучики-сама. Уголок его губ едва заметно дрогнул, что было не улыбкой, но нечтом близким к ней: — По крайней мере, ты честна. Когда Бьякуя протянул руку, ты невольно напряглась, ожидая очередного исходящего голодом прикосновения, но его пальцы лишь скользнули по воздуху рядом с твоей щекой, не решаясь коснуться кожи. — Вы предлагали стать вашей женой, а когда я отказалась силой сделали своей наложницей. О какой же ненависти может идти речь, Кучики-сама? — Ты могла бы иметь все, — его голос стал холоднее. — Положение, уважение, власть. Ты могла бы стать матерью наследника клана Кучики. — Я не хотела ничего из этого, — качаешь головой. — Только свободы. — Свободы? — он произнес это слово с легким оттенком чистого презрения. — Свобода — иллюзия. Даже я, глава клана, связан обязательствами и традициями. — Но вы можете выбирать свои цепи, — тихо возражаешь под нос — А мои были надеты без моего согласия. Бьякуя молчал так долго, что ты подумала, что разговор окончен, но затем он сделал нечто поистине неожиданное, а именно опустился рядом с тобой на колени, оказавшись на одном уровне с твоим лицом. — Ты думаешь, что я наслаждаюсь этим? — тихо поинтересовался он. — Твоей ненавистью? Страхом? Слезами? — А разве нет? — ты наконец набралась смелости посмотреть ему прямо в глаза. — Разве не этого вы хотели? Сломать мою гордость, как я когда-то осмелилась отвергнуть вашу? — Я хотел тебя. Только тебя. И когда ты отказалась… то понял, что не могу позволить тебе уйти.

Aizen Sōsuke

— Я помню, как ты смотрела на меня раньше, — с издевательской мягкостью протянул Айзен. — С таким обожанием, с такой искренней верой. «Айзен-тайчо самый мудрый капитан во всем Готэе-13!», «Айзен-тайчо всегда знает, как следует поступить!»… Я прочитал твой дневник перед тем как мы покинули Общество Душ. — Зачем? — только и смогла выдавить ты из себя. — Любопытство, — отложил расческу и теперь с обманчивой нежностью пропускал твои волосы сквозь свои пальцы. — Хотел узнать, что происходит в голове у девушки, которая так откровенно влюблена в своего капитана. На что ты резко поворачиваешься к нему лицом, отбрасывая чужие руки: — И поэтому вы забрали меня с собой? Как эксперимент? Или трофей? — Я забрал тебя, потому что ты хотела быть со мной, разве нет? — наклонился ближе Соске, обдавая горячим дыханием твою щеку. — «Если бы я могла быть с Айзен-тайчо всегда, я бы отдала все на свете» — твои слова, не мои, милая. Горячие слезы жгли глаза, но твоя гордость не позволила им пролиться на свет. За месяцы мучительного плена ты научилась скрывать эмоции почти так же хорошо, как возвышающийся над тобой монстр. — Вы знаете, что я имела в виду не это, — твой голос дрожал от еле сдерживаемой ярости. — Я любила человека, которым вы притворялись. — Ох, но моя наивная Т.И., — нежно обхватил твое лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в могучие карие омуты. — Ты любила идею. Образ, созданный твоим хлипким воображением. Доброго, справедливого капитана, который замечает скромную подчиненную и влюбляется в нее, несмотря на разницу в положении… Сказка, достойная любовного романа. Его слова ранили больнее, чем удар меча, потому что в них была заложена отвратительно горькая правда. — Тогда зачем я вам? — несмотря на равнодушие твоих глаз, в голосе проскользнула тщательно скрываемая боль. — Если все, что было между нами — ложь, зачем продолжать этот фарс? — Потому что ты интересна, — просто ответил он, скользнув руками к краю твоего тонкого платья. — Твоя любовь, твоя ненависть, твое отчаяние… и то, как ты все еще реагируешь на меня, даже зная правду. Как по команде, твое тело предательски отозвалось на чужую близость уже знакомым учащенным пульсом, мурашками вдоль позвоночника и унизительной дрожью постыдного возбуждения. — Я ненавижу вас… — Знаю, — Айзен улыбнулся так, словно это признание доставляло ему отдельное удовольствие. — И в то же время часть тебя все еще хочет меня, не так ли?

Ichigo Kurosaki

После расставания с Ичиго ты старалась избегать мест, где могла бы с ним случайно столкнуться. В таком маленьком городе как Каракура это было довольно трудновыполнимой задачей, но пока тебе удавалось держаться, хотя эгоистичная, жалкая часть тебя порой надеялась на случайную встречу. Просто чтобы увидеть, как он. Просто чтобы убедиться, что он в порядке. Поворачивая за угол узкого переулка, служившего короткой дорогой к дому, ты вздохнула, прогоняя мрачные размышления и вдруг мир перевернулся, а отозвавшаяся болью спина столкнулась к холодной кирпичной стеной под натиском чьих-то рук на твоих плечах. — Давно не виделись, королева, — голос был знаком и чужд одновременно, как будто кто-то наложил на голос Ичиго отвратительно жуткий фильтр. — Скучала по нам? — Хичиго, — сперто выдыхаешь облачко холодного воздуха, широко распахивая глаза. — Что ты…? — Что я тут делаю? — наигранно склонил голову набок, изучая тебя пристальным взором. — Исправляю твою ошибку, конечно. Ты же не думала, что можешь просто так взять и бросить нас, верно? Ты попыталась оттолкнуть его, но его хватка была железной: — Я не бросала… п-просто… не могла больше, — твой голос предательски дрогнул. — Сам знаешь почему. — О да, — его улыбка стала шире, хищно обнажая ряд белых зубов. — Потому что ты испугалась. Потому что ты слабачка, которая не смогла справиться с тем, что ее парень немного… сложнее обычных. — Сложнее? — ты почти рассмеялась от абсурдности этого утверждения. — Ты же… ты знаешь что ты сделал! — Я просто хотел повеселиться, — равнодушно пожал плечами Пустой. — И, признай, часть тебя тоже хотела этого. Иначе почему ты не закричала? Даже не позвала на помощь? Ты отвернула от него голову, не желая признавать, что он прав. Часть тебя была… заинтригована. Напугана, да, но и заинтригована тоже. И именно это пугало тебя больше всего: твоя чертова биология. — Чего ты от меня хочешь? — Я хочу, чтобы ты вернулась, — неожиданно серьезно ответил Хичиго. — Король попросил меня разобраться с этой ситуацией. Представляешь? Он настолько отчаялся, что обратился за помощью ко мне. К своему худшему кошмару. Чужая рука скользнула под твою юбку, касаясь внутренней стороны бедра, вынудив вздрогнуть всем хлипким телом. — Хичиго, п-прекрати! Это не… — Не что? — он перебил тебя, и его пальцы двинулись выше, касаясь границы твоего нижнего белья. — Не то, чего ты хочешь? Не обманывай себя, королева. Я чувствую твое возбуждение. Страх всегда был твоим афродизиаком, разве нет? Жмуришься изо всех сил от ощущения горящих щек, от смеси гнева и захватывающего стыда. Потому что, как бы ты ни отрицала это перед ним и даже перед самой собой, часть тебя действительно реагировала на его прикосновения. Та часть тебя, которую ты изо всех сил пыталась похоронить. — Я знаю, почему ты на самом деле ушла, — прошептал он, кусая мочку твоего уха. — Не потому что боялась меня. А потому что боялась себя. Боялась, что часть тебя хочет не только короля, но и меня. Признай это. — Нет, — голос был слаб и неубедителен даже для твоих ушей. — Тогда почему, — его пальцы скользнули под кромку белья, касаясь твоего влажного лона и Хичиго грубо проник одним пальцем внутрь, с ужасающей точностью находя все самые чувствительные точки. — Ты так жадно реагируешь на мое прикосновение? — Ах! — вскрикнула ты, непроизвольно пытаясь насадиться глубже. — Вот видишь? — нежно проворковал над твоим ухом Пустой, пальцами зарываясь в твои волосы и оттягивая их назад. — Ты хочешь этого. Хочешь нас обоих. Признай это, и я, возможно, буду добр. — Я… — слова застряли в горле, когда его палец начал медленно двигаться, но с такой приятной настойчивостью, что это превращала тебя в наисчастливейшую лужу. — Скажи это, — потребовал он, добавляя второй палец, растягивая и заполняя. — Скажи, что хочешь вернуться. Что хочешь быть с нами обоими. С королем и со мной. Кусаешь губу в отчаянии, борясь с нарастающим удовольствием. Дождь в это время усилился, и его капли не переставая, стекали по твоему лицу, смешиваясь со слезами, которые ты больше не могла сдерживать. — Я хочу… Мф-ха! — твой голос сорвался, когда его большой палец прижался к твоему клитору. — Я хочу вернуться. Хочу быть с… вами обоими!

Kisuke Urahara

— Простите за опоздание, тайчо, пришлось задержаться из-за некоторых отчетов. — Не «тайчо», — с улыбкой поправил тебя Киске. — Сколько раз повторять, что когда мы наедине, ты можешь называть меня просто по имени? Ты знала, что это не просьба, а приказ, замаскированный под любезность, впрочем, как и все остальное. — Конечно… Киске, — имя на твоем языке вырвалось словно какое-то темное запретное кидо. — Так-то лучше, — протянул руку и заправил прядь твоих волос за ухо, что было жестом, который мог бы показаться нежным, если бы ты не знала, что нежность не в характере этого человека. — Я хотел обсудить с тобой кое-что очень важное. Твое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Когда Урахара хотел «обсудить что-то важное», это редко заканчивалось хорошо для кого-либо, кроме него самого. — Слушаю… Киске. — Мы с тобой уже некоторое время… «вместе», — необычным для него неуверенным тоном начал он. — И я подумал, что пришло время перевести наши отношения на новый уровень. Ты замерла, не веря своим ушам. Неужели он всерьез собирался… — Я считаю, что тебе стоит стать моей женой. Зажатая в твоих руках чашка сакэ пошла не в то горло, и ты закашлялась, ошеломленная его словами. Женой? Он что действительно назвал тебя своей «женой»? — Киске, я… Ну и как же объяснить ему, что мысль о браке с ним вызывала у тебя не радость, а ужас? Что за последние месяцы ты научилась бояться его улыбки, его прикосновений, его непредсказуемого характера? — Ты колеблешься, — разочарованно подметил Урахара, склоняя голову набок. — Почему? Разве наши отношения не приносят тебе какого-либо удовольствия? «Удовольствие» не то слово, которым можно было описать то, что происходило между вами двумя. Страх, возбуждение, зависимость — да. Но точно не удовольствие. — Я просто… не уверена, что готова к такому серьезному шагу, — наконец выдавила ты из себя, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно. — Мы не так уж и долго… вместе. — Восемь месяцев, три недели и пять дней, — уточнил Киске с точностью, которая заставила тебя содрогнуться. — Достаточно долго, чтобы я понял, что хочу обладать тобой полностью и безраздельно. Даже не любить, не заботиться, а именно обладать. Прямо как какой-то вещью. Как экспериментом. Как… — Я не могу, — слова вырвались прежде, чем ты успела их обдумать. — Пожалуйста, поймите. Я благодарна за ваше… внимание, но брак — это слишком. Улыбка Киске не изменилась, но какой-то опасный блеск заставил тебя предательски сжаться: — Я не думаю, что ты до конца понимаешь ситуацию, Т.И.-чан. Это не то предложение, от которого ты можешь отказаться. — Что вы имеете в виду? — Ты ведь знаешь, что я очень… осведомленный человек, — отпил сакэ Киске, сосредоточенно глядя на тебя поверх чашки. — У меня есть информация о многих вещах. Например, о твоей семье в Руконгае. Пока с ними ничего не случилось, но в таких местах всякое случается. Нападения, пожары, несчастные случаи… Особенно с семьями, у которых нет… защитника. Это не могло быть правдой. Даже он, со всей его непредсказуемостью и моральной гибкостью, не мог опуститься до такой низости. — Вы угрожаете моей семье? — Угрожаю? — изобразил картинное удивление. — Что ты, Т.И.-чан! Я просто констатирую уже известный факт. Мир опасен, особенно для тех, кто не имеет покровительства сильных мира сего.

Gin Ichimaru

— Не стой там, моя дорогая, — промурлыкал Гин, обнимая тебя за плечи и практически насильно затаскивая тебя в кабинет. — Я как раз рассказывал Айзену-тайчо о том, как ты прекрасно справилась на последней миссии. Ощущение его пальцев на твоих плечах было почти болезненным, ведь были предупреждением, которое ты научилась мастерски распознавать за проведенные годы под его «покровительством». Играй по моим правилам или пожалеешь. — Благодарю, тайчо, — выдавливаешь из себя милую ужимку. — Но я не хотела бы прерывать вашу встречу. Просто пришла доложить, что отчет о миссии готов. — Так формально, — удрученно вздохнул Ичимару, обращаясь к другим офицерам и капитану. — Она всегда такая серьезная. Но это одна из причин, почему я так ценю ее, не так ли… моя прелесть? Последнее слово он произнес, наклонившись к твоему уху, но при этом достаточно громко, чтобы услышали все. По комнате пробежали смешки, и ты почувствовала, как щеки начинают пылать от унижения. Несмотря на вежливую улыбку Айзена, в его карих глазах мелькнул огонек сочувствия: — Ичимару-тайчо очень высоко отзывался о твоих способностях, Т.И.-чан. Должно быть, приятно иметь такую поддержку от своего капитана. Ты кивнула, не доверяя своему голосу. Если бы они только знали, какую цену ты платишь за эту так называемую «поддержку»... — Она не просто способный офицер, — продолжил Гин, усаживая тебя рядом с собой и по-свойски кладя руку на твое колено под столом. — Она мое сокровище. Моя личная находка. Когда его пальцы сжались вокруг твоего колена, а затем медленно продвинулись дальше, ты поджала губу, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица: — Тайчо преувеличивает. Я просто выполняю свой долг как офицер Третьего отряда. — Такая скромница, — почти искренне рассмеялся Ичимару, но ключевое слово — почти. — Но поверьте, джентльмены, моя Т.И. куда более… талантлива, чем готова признать вслух.

Hitsugaya Toushiro

Первый раз ты увидела его в день своей смерти. Белые волосы, бирюзовые глаза и черное одеяние, которое развевалось на ветру, хотя вокруг не было даже намека на ветер или облачко. Он стоял над твоим телом, глядя вниз с выражением, которое ты не могла прочитать: смесь сожаления и… чего-то еще, более тёмного. А второй раз после окончания Академии Шинигами, в которую тебя странным образом начислили без всяких проверок твоих духовных способностей, не дав даже пожить в дальнем районе Руконгая и месяца. Капитан десятого отряда, что лично курировал твое обучение. Картина неправильная до невообразимости, но никто, казалось, этого не замечал или, скорее, не хотел замечать. — О чем задумалась, Т.И.? — О том, как сильно изменилась моя жизнь за этот год, — честно ответила ты, передавая исправно исписанную папку документов. — Иногда мне кажется, что это все сон. Хицугая улыбнулся и это было довольно редкое выражение для его обычно серьезного лица: — Не сон. Просто… судьба. Какое удобное слово для объяснения необъяснимого. — Тайчо, — начала ты, собирая всю свою храбрость. — Могу я задать вопрос? — Конечно. — Почему я? — наконец изрекаешь вслух то, что мучило тебя месяцами. — Почему вы так заинтересованы именно в моем обучении? Я ничем не выделяюсь. У меня практически нет духовной силы. Я даже не могу правильно произнести простейшее заклинание кидо. Так почему? Хицугая долго молчал, словно обдумывая, насколько честным может себе позволить быть с тобой, а затем отставил чашку в сторону и подошел к окну, глядя на сад, залитый лунным светом. — Ты действительно не помнишь, да? — тихо спросил он вместо ответа. — Не помнишь меня? Ты покачала головой, чувствуя укол вины, хотя и не понимала за что: — Я… я помню вас… тебя… в момент моей смерти. Помню твое лицо, склонившееся надо мной. Но до этого… — ты запнулась, не зная, как закончить мысль. — До этого я наблюдал за тобой, — просто сказал Тоширо, и что-то в его тоне заставило тебя напрячься. — Долго. Наверное, годами. — Наблюдал? — непонимающе переспросила ты. — Но почему? — Потому что с того момента как увидел тебя, понял, что ты должна принадлежать мне.