Let it Bang!

— Вот так, хороший мальчик, — кулак скользнул выше, крепко, но недостаточно, чтобы тугой узел внизу живота наконец взорвался яркими искрами. — Ещё немного, будь умничкой. Джисон протяжно лизнул вздувшуюся вену на крепкой шее, свободной рукой играя с покрасневшим от всех манипуляций соском. Тело в его руках била крупная дрожь, а по поджарому торсу бежали капельки пота. — Очень хороший мальчик, — ладонь скользнула с возбужденного члена на одну из крепких половинок и оттянула чуть в сторону, чтобы открыть вид на припухший розовый вход. — Так сегодня хорошо постарался, да, Чанни? Если бы лидер мог, он бы давно упал на колени, чтобы умолять своих мучителей об облегчении, но ни крепкие путы на руках, что были закреплены на крюках на потолке, ни кляп во рту не позволяли сделать задуманное. Оставалось тихо выть, чувствуя, как намокает чёрная ткань на глазах. Что-то теплое коснулось розового колечка мышц, даже слегка обжигая, но отстраняться совершенно не хотелось. — Такой растраханный, — голос мягким шёпотом коснулся красного ушка, а два пальца свободно скользнули в горячее нутро. — Сколько членов ты сегодня уже принял, хён? А сколько ещё сможешь принять в свою жадную дырку? Слёзы с удвоенной силой стали сочиться из зажмуренных глаз, пока его жадно трахали длинные пальцы, входя по самые костяшки, каждый раз ударяя по набухшей простате. Сквозь черный шарик между губ вырывались лишь сдавленные всхлипы, что переросли бы в срывающий голос крик, если бы эта штука исчезла из его рта. — Малыш, ты ведь сможешь кончить только от моих пальцев внутри? — Крис уронил голову на грудь, осознавая, что вопрос был риторическим и никто кончить ему не даст, как минимум, не сейчас. — Йенни, зачем ты над ним так издеваешься? — Чан уже не мог различить ни один голос, всё слилось в один гул, превратившись в звон в ушах. — Посмотри, как он старается быть хорошим для нас. Невесомое касание влажной щеки пустило россыпь мурашек по всему телу. К ладони хотелось прильнуть крепче, вымаливая больше ласки, которая была так необходима путающемуся созданию. Щелчок замочка позади, прозвучал как позволение сделать глубокий глоток воздуха. — Какой цвет, милый? — Вопрос прозвучал так глухо по сравнению с бившейся в ушах кровью, что хотелось переспросить, но Крис не стал, лишь кивнул как-то смазано и прошелся языком по сухим губам. — Хочешь водички? У губ появился прохладный край стакана, наполненный такой нужной сейчас жидкостью. Горло раздирало от сухости, поэтому Крис пил жадно, ударяясь зубами о стекло. Движения позади прекратились, чтобы старший не подавился. — Умничка, — стакан исчез также быстро, как и появился, а по взлохмаченными затылку прошлась небольшая, но тёплая ладонь. — Какой цвет? По подбородку продолжала течь вода, смешавшись со слюной, делая вид старшего ещё развратнее и желаннее. — Зелёный, — всё ещё хриплым от глухих стонов голосом. — Можно снять повязку? Прошу. — Хочешь видеть, как тебя имеют твои же мемберы? Такие драгоценные тонсены. — Голос был насмешливым, заставляющим густой румянец ползти по бледной коже. Член стоял до боли, сочился густыми каплями удовольствия, а живот сводило судорогой. Крису было необходимо, чтобы его кто-то коснулся, облегчил тянущее ощущение внизу. — Иди сюда. — Талию обвили сильные руки, — Чан был уверен, что сейчас перед ним был Чанбин, — и приподняли, чтобы снять веревку с крюка. Затекшие руки тут же безвольными плетями рухнули вниз, а с губ сорвался облегчённый выдох. За долгое время тело стало тяжёлым, движения давались с трудом, поэтому когда спина наконец коснулась мягкого матраса, Чану показалось, что он может уснуть в любую секунду, несмотря на ужасное возбуждение. — Чанни, — хриплый бас с австралийским акцентом прозвучал откуда-то сверху, а потом в губы уперлась влажная головка. — Открой ротик, будь послушным, хён. Бан повернул голову на бок и чуть приоткрыл пухлые губы, позволяя самому кончику двинуться глубже в теплый плен. Феликс постанывал едва слышимо, но так глубоко и искренне, что искры сыпались под затянутыми черной тканью веками. Хотелось увидеть нежное, покрытое веснушками, личико парня, что мелко толкался глубже в рот, сжимая тёмные кудри в кулаке одной руки, пока другая, сдавливала острые скулы. — Вот так, да, хён, — сквозь глухие стоны, — так прекрасно выглядишь с моим членом между этих восхитительных губ. Ты был создан, чтобы тебя вот так имели, малыш, такой до одури горячий. Феликса сзади кто-то обнял, а потом глубоко поцеловал, предварительно добавив к руке Ли и свою, чтобы помочь парню глубже трахать горло лидера. Ёнбок начал стонать громче, принимая ласки теперь от двоих мужчин. Крис сгорал от желания посмотреть на своих парней, которые всегда выглядели абсолютно великолепно, а когда их глаза загорались похотью, Чан был готов упасть перед ними на колени, молясь, как на самую священную реликвию. — Расслабь горло, давай, солнышко, как ты умеешь. — Голос принадлежал Джинни, именно он так жадно сейчас целовал Ликса, толкая голову старшего всё ближе к паху Ли. — Какой же ты умничка, действительно, очень старательный. — Пожалуйста, развяжите меня, умоляю, я хочу касаться вас и видеть, умоляю. — Крис оторвался буквально на секунду, пытаясь вцепиться в упругое бедро младшего. Его действительно начинало трясти от перевозбуждения, что разумеется не скрылось от глаз парней. — Какой цвет, милый? — Хёнджин согнулся над красивым лицом, мягко касаясь любимых губ в нежных поцелуях. — Зелёный, зелёный! Просто дайте мне посмотреть на вас, умоляю! Теплые поцелуи резко исчезли, как и черная ткань, а потом расслабились и кисти. Свет был приглушён, но после долгого пребывания в темноте даже он показался слишком ярким, режущим глаза, поэтому Крис зажмурился, а по ресницам потекло ещё больше слёз. — Блять, ты так невыносимо сексуален, — Хван прошёлся языком по соленой дорожке на щеке и грубо поцеловал, давая старшему попробовать себя. — Встань на колени, Чанни, дай Ликси еще немного использовать твой рот, малыш. Крис послушался беспрекословно, упираясь коленями и локтями в мягкие одеяла, а взглядом в рельефный пресс Феликса. Парень был похож на статую греческого божества, его взгляд любяще скользил по заплаканному личику, а ладонь скользила по возбужденному члену. — Позволишь? — Крупный нос уперся в гладкий лобок, а язык скользнул вдоль подтянувшихся яичек, пока Ликс шумно втягивал носом воздух. Хёнджин позади обхватил рукой горло старшего и резко вогнал два пальца внутрь горячего тела, чтобы услышать громкий всхлип. — Давай, хён~ним, покажи, каким ты умеешь быть послушным мальчиком. Развратные слова вперемешку с уважительным обращением мутили рассудок, а резкие и чуть болезненные, но от этого кипятящие кровь движения не оставляли места ничему кроме желания. Член Ёнбока не был таким же крупным, как у высокого Хвана или Чанбина, но содранное горло с трудом принимало даже его. По подбородку заструилась слюна, которую периодически собирал пальцами Хёнджин, чтобы использовать в качестве смазки. Бедра дрожали крупно и красиво, за таким лидером можно было наблюдать вечно — нуждающимся и открытым. Волосы липли к мокрому от пота лбу, а крепкие ладони по очереди, чтобы не упасть, то и дело поглаживали ягодицы младшего Ли, который безудержно гнался за собственным удовольствием. — Примешь всё до последней капли, хён? — Хёнджин пережал основание члена старшего, осознавая насколько тот был близко, вырвав очередной всхлип вместе с кивком. — Умница. Ликс гортанно рыкнул и рванул голову старшего ближе, позволив терпким каплям ударить в заднюю стенку горла. Колечко губ плотнее сомкнулось на багровой головке, собирая последние крохи удовольствия, а потом наконец позволило младшему отстраниться. — Люблю тебя, Чанни~хён, — Феликс целовал жарко, несмотря на недавний оргазм, деля с лидером свой вкус на двоих. — Дашь теперь позаботиться о тебе? Пальцы Хёнджина, что продолжали медленно массировать простату, чуть подались назад, а потом резко вонзились вперед, роняя лидера на постель. Хван кончил не так давно и это не был первый раз за этот вечер, поэтому сейчас решил взять на себя обязанность подготовки, пусть в ней и не было смысла. Рядом забрался Сынмин, что до этого молча наблюдал из кресла чуть в отдалении, наслаждался и распалялся сильнее. — Крис~а? — Такое непривычное обращение достигло слуха Бана сквозь толщу собственных стонов и вскриков. — Подогни ножки. Чан не сразу заметил, как его перевернули на спину и как позади оказался Хан, что вместо лидера выполнил приказ Кима, и теперь крепко сжимал чужие щиколотки. — Твоя дырочка так красиво смотрится вокруг пальцев Джинни, — парень нырнул ниже и коснулся кончиком языка вывернутого края. — Ты такой растянутый сейчас малыш, что тебя даже не имеет смысла трахать, всё равно ничего не почувствую. Слова скользнули прямо вниз живота, и если бы не рука Джисона, вовремя сорвавшаяся с щиколотки к пульсирующему члену, Крис кончил бы, так и не дождавшись таких нужных касаний. Сынмин лишь улыбнулся такой реакции и вновь толкнул язык глубже, наполняя лидера своей слюной. Глаза старшего закатились от удовольствия, а руки сжали простыни в кулаки. Уже три пальца Хвана, что драли нежное нутро в бешеном темпе и тёплый язык Минни на контрасте были выше сил Криса. — Хватит, прошу, я больше не выдержу! — Чан метался в руках Джисона, метившего длинную шею, ключицы, кусавшего губы. — Чего ты хочешь?! — Минхо оказался рядом так быстро и так беззвучно, что Крис вскрикнул, когда его скулы грубо сжали, обращая на себя внимание. — Член, — всхлип, — твой, точнее, каждого из вас в себе. Молю, Лино, возбуждение уже физически болезненное. Минхо что-то промычал, скорее для себя, а может, просто Чан уже не мог различить ни единого слова, а потом все руки исчезли, но лишь для того, чтобы позволить Чанбину резко поднять старшего и прижать к стене, наполняя одним резким движением. — Блять! — Чан ударился затылком о стену, немного приходя в себя. — Чанбин, прошу быстрее, умоляю! — Смотри на меня, хён, не смей закрывать глаза! — Со прижался к красным от поцелуев губам, чтобы сделать их вид ещё более заласканным и развратным, а вид Чана разбитым. Размашистые толчки приходились в нужную точку, заставляя Криса срывать голос, захлебываться мольбами и словами любви, которая душила и сжигала изнутри. — Не смей кончать. — Чанбин слегка сжал чужое горло, в противовес своим словам лишь ближе толкая старшего к краю. — Я тебе ещё не разрешал. Со резко развернулся и прижался сам к стене, оставляя Криса висеть на своей талии. Его взгляд был устремлен назад, на мягко поглаживающего свой член макнэ. На другой ладони блестела смазка, которая спустя мгновение оказалась размазана по ягодицам Криса, что вновь несдержанно завыл. — Примешь меня, хён? — Вопрос был риторическим, но Чан всё же нашёл в себе силы прохрипеть тихое «прошу». — Расслабься, дай нам с Чанбином~хёном позаботиться о тебе. Это было не первое двойное проникновение в жизни Бана, но каждое всегда было волнительным до дрожи в ногах. Его парни никогда не делали ничего против его воли, в первую очередь заботясь об удовольствии своего лидера, но Чан бы соврал, если бы сказал, что не мечтал о том, чтобы его использовали, не думая и секунды об ощущениях и чувствах, как бездушную куклу. Эта мысль возбуждала. Но до этого они пока были не готовы дойти. Двойное проникновение стояло у Криса на втором месте в списке самых любимых фантазий. Крупная головка мягко оттянула край под тихое шипение сквозь зубы. — Тише, маленький, ты отлично справляешься. — Чонин целовал напряженные лопатки, останавливая себя от резких движений, как бы сильно не хотелось оказаться внутри. — Сделай глубокий вдох для меня. Чан правда пытался, но когда Айен толкнулся внутрь всё вокруг потонуло в звонком крике и двух протяжных стонах. — Взгляни, как мальчики смотрят на тебя, — Чанбин прикусил кожу на ключице и толкнулся глубже, скользя по члену макнэ. — Вслушиваются в каждый твой стон. Разве таким должен быть их хён, их лидер, на которого они равняются? Таким громким и несдержанным, умоляющим об оргазме? Чан попытался помотать головой, пока лицо сгорало от румянца, но ни Чанбин, ни Айен, что двигался не менее размашисто позади, не позволяли отвернуться. — Пожалуйста, позвольте мне кончить. — Мольба была направлена куда-то в пространство, зная, что оргазм зависел от всех его парней. — Давай, малыш, сделай это для нас. — Айен развернул голову старшего к себе, вновь овладевая любимыми губами, пока кулак Со резко надрачивал пульсирующий член, продолжая вдалбливаться в совершенно обмякшее тело. Уши заложило от протяжного воя, а на живот и руку Чанбина брызнула теплая белесая жидкость, что тут же была размазана по распахнутым губам Чана. — Умничка, ты такой красивый, Чанни. Чанбин с Айеном излились в расслабленное после оргазма тело практически одновременно, успев сделать ещё пару глубоких толчков. Вид старшего с собственной спермой на лице, раскрасневшимися щеками и покрытыми засосами ключицами сделал своё дело. Но это был не конец, Крис почувствовал, новые прикосновения на своей талии, а потом его вновь вернули на кровать. Хан, что всё ещё сидел у изголовья, прильнул к острой линии челюсти, скользнул вдоль языком, чтобы собрать солоноватые капельки пота и сжать губами красную мочку с изящным колечком серьги. Сынмин прошёлся языком по подтянутому прессу до самого кадыка и всосал нежную кожу, прибавляя к чужим меткам свои собственные, чуть более яркие. — Устал, малыш? — Нежный голос коснулся ушной раковины вместе с теплым дыханием. Сынмин и Хан, как и остальные парни, успели кончить за прошедший раз уже не единожды, поэтому давно были готовы окутать своего драгоценного лидера заботой и любовью, но Чан всё равно покачал головой, встречаясь с темными карими глазами своего танцевального лидера, что стоял облокотившись на дверной косяк. В отличие от остальных, на его бедрах, хоть и низко, продолжали сидеть спортивные штаны, а на плечах болталась расстегнутая фланелевая рубашка. Ли старший закончил со своим расписанием слишком поздно, поэтому не успел на основную часть данного представления, но сейчас он был здесь и смотрел на Криса так, словно важнее никого в мире не было. — Хочешь к Минхо~хёну? — Вопрос Джисона был риторическим, лишь для того, чтобы сподвигнуть застывшего танцора к более активным действиям. Хан вновь потянул лидера повыше, облокачивая спиной на свою обнаженную грудь. На щёки сыпались невесомые поцелуи, а аккуратные пальчики обводили рельеф рёбер, успокаивали. Сынмин устроился рядом, прижавшись одним боком к медленно засыпающему Джинни, что, кажется, устал сильнее всех. — Ещё один оргазм звучит заманчиво, не так ли? — Минни пропустил влажные кудри между пальцев и кивнул Лино, вновь пригласив ближе. За годы, что Чан провел со своими мемберами, каждая их привычка въелась глубоко под кожу, оставив свой собственный уникальный отпечаток на сердце. Феликс всегда был тихим и довольно сдержанным, а ещё безумно терпеливым и трепетным. С ним восхитительно контрастировал чуть резкий Хёнджин со звонкими стонами и пошлыми словами, что он не стеснялся использовать в постели. Хан тоже был резким, но эта резкость проявлялась скорее в нетерпеливости, когда уже ничего не помогало сдерживать бушующее внутри возбуждение и желание взять, сделать своим, чтобы единственным, что осталось в голове лидера, было всепоглощающее удовольствие и образ младшего. Сынмин был наиболее терпеливым из всех, не скупясь на прелюдии и растяжку, что могла бы длиться часами, если бы позволял рассудок Чана, что мутился почти сразу, как только пара длинных и ровных пальцев начинала растягивать узкий вход. Но за долгой сладкой пыткой всегда следовал умопомрачительный секс: грубый, грязный, с обилием пошлых и едких фраз и сотней терпких поцелуев, остававшихся на теле красными пятнами. Чонин и Чанбин часто любили брать своего лидера вместе, используя при этом самые замысловатые поверхности: кухонный стол, подоконник, пол танцевального зала или маленький диванчик студии, куда иногда заглядывал макнэ. В их перманентном желании обладать его телом и душой Крис видел что-то до дрожи горячее. Он не мог отказать своим мемберам, ни одному из них, таким разным, но таким любимым и любящим. Среди них всех Лино всегда был самым нежным, несмотря на чуть суровый внешний вид. Секс с ним Чан мог бы сравнить с раем, хоть порой и очень хотелось сгореть в адском пламени. Минхо был таким с каждым из своих парней, трепетным и теплым, теплее летнего сеульского солнца, и Крис бы соврал, если бы сказал, что не стал зависим от этого. — Чан~а? — Наконец позволяя себе коснуться измученных губ. — Какой у тебя цвет? Чан облизался, собирая капельки слюны, что на вкус тоже напоминали рай, совершенно не представляя, что должен ответить, каким был его цвет? Он невероятно хотел продолжения, наконец получить ласку от всех своих парней, но в тоже время это желание стало физически невыносимым, член снова сочился предэякулятом, пачкал живот и ладони младших, нежно поглаживающих его торс. — Перестань мучать, — шепотом в приоткрытые в ожидании нового поцелуя губы, пока большая ладонь попыталась нырнуть под свободный пояс брюк. — И просто возьми меня уже, Лино~я. Улыбка тронула лицо младшего лишь на мгновение, а потом сменилась решимостью и более ярким огнём в глазах. Штаны вместе с бельем упали у кровати, и Минхо наконец смог полностью накрыть своего единственного хёна собственным телом. Кожа была влажной от пота, но оба парня этого будто не замечали, были слишком поглощены друг другом. Минхо целовал напористо и страстно, отдавая себя всецело любимому мужчине и позволяя младшим мемберам оглаживать свои упругие бедра, оставлять метки на светлой коже. — Где… — Если ты спросишь про смазку, я клянусь, что подомну тебя под себя и выебу самостоятельно. — Чан рыкнул, разводя ноги шире, демонстрируя насколько он был открытым и влажным после длинного вечера. — Я не настолько хрупкий. — Давай, хён, — Хан обвил возбужденный член Минхо пальцами, чуть сместившись в сторону из-под тела лидера, и медленно прошелся снизу вверх, собирая предэякулят. — Посмотри, как Чанни тебя хочет, неужели ты будешь медлить? Сквозь фланель всё равно проникало тепло крепкого тела Чанбина, мявшего грудь Ли, цепляя горошины розовых сосков и оставляя всё больше засосов. Парень помотал головой, а Джисон наконец приставил крупную головку к раскрытому входу, жарко целуя стонущего в предвкушении Чана. Лино не был бы собой, если бы толкнулся резко, сразу на всю длину, сжав и без того красные бедра пальцами. Но ощущений плавное скольжение не умаляло. Глаза вновь прикрыли трепещущие ресницы, а губы раскрылись в протяжном «о», что поспешил сцеловать Феликс, взявшийся буквально из ниоткуда. — Ты так красиво стонешь, Чанни~хён, так громко, — несмотря на ангельскую внешность, Ли младший мог быть очень развратным, его слова никогда не оставляли старшего равнодушным. — Может, Чанбин~хён и Ханни, как-нибудь запишут тебя, пока мы будем трахать тебя прямо в студии перед микрофоном? Слёзы удовольствия вновь начинали просачиваться из-под зажмуренных век — касаний было слишком много, как и поцелуев, что одновременно ложились на каждый доступный участок тела. Лино двигался плавно, но очень глубоко, каждый раз ударяясь тазовыми косточками о бёдра Чана, выбивая всё больше стонов из тяжело вздымающейся груди. — Ты такой молодец, — Чанбин поцеловал Минхо крепко и терпко, чуть шлёпая по ягодице. — Делаешь Чанни~хёну так хорошо. — Блять, я долго не продержусь. — Лино помотал головой, а после впился мутным взглядом в такого же Чана. — Я тоже, я так близко Лино, не останавливайся, пожалуйста! — Голос хрипел от криков, звуча ещё развратнее, всего было слишком много. — Лино, Лино… Чёрт! — Всё нормально, давай, солнышко, Лино хочет чтобы ты кончил, пока он внутри. — Джисон сжал багровый член, сразу набирая уверенный темп, толкая к самому краю. — Будь паинькой, кончи ещё раз для нашего ненаглядного Минхо. Чёрные от возбуждения глаза распахнулись, когда всё скопившееся напряжение наконец вырвалось наружу, окропив небольшой кулачок Хана, что и не думал останавливаться, разбивая лидера на сотни мелких кусочков. — Потерпи, потерпи, малыш, так прекрасно справляешься. — Лино замер, когда Чан сжался слишком сильно из-за касаний Джисона, переживая собственный оргазм, сотрясавший красивое гибкое тело. Голова тяжело упала на грудь, а чёлка закрыла искривленное в удовольствие личико. Чанбин чуть отстранился, давая возможность Лино покинуть расслабленное тело. Из раскрытого колечка текла горячая сперма, падая на чистое постельное бельё. — Люблю тебя. — Минхо коснулся губами всё ещё чуть дрожащей коленки, вызвав улыбку на лице каждого мембера. — И я вас, — Чан сонно облизался и уткнулся в шею Джисона. — Очень сильно. — Тебя нужно отмыть, Чанни~хён, — Айен оставил ещё один поцелуй на испачканном семенем прессе и чуть сморщился. — Ты очень солёный. — Я дойду, как только ноги перестанут дрожать, — это была всего лишь отговорка, вылезать из тёплых объятий совсем не хотелось. — Я тебя донесу. — Чанбин лёгко потянул старшего за щиколотку. Чан недовольно замычал, умоляя отпустить. Его тело чувствовало себя невероятно легко, как и разум. Парни подарили ему незабываемый секс, и единственное, что хотелось — провалиться в глубокий сон, но, разумеется, после того, как его тело отмоют до скрипа.