Let it Bang!

— Это просто невозможно! — Тонкая короткая шапка, едва прикрывающая уши, ударилась о стену с глухим звуком и закончила свой полёт на грязном бетонном полу. — Эй, эй, полегче, шапка ни в чём не виновата. — Чанбин чуть наклонился к микрофону и нажал красную кнопку, начиная говорить. — Если ты будешь и дальше так заводиться из-за любой мелочи, лучше не станет, ты просто разнесешь студию, Йенни. — Голос старшего не звучал грубо, но назидательно. Макнэ даже невольно подумал, что перед ним его родной старший брат или вообще отец, который только что узнал, что его сын получил плохую оценку, и сейчас ведет с ним воспитательную беседу. — Я уже битый час пытаюсь записать этот бридж, ничего не выходит. — Айен потупил взгляд, покачивая головой из стороны в сторону, сам себя ругая. — Такое бывает, запишем завтра. — Голос лидера звучал мягко на контрасте с рэпером. Он пытался успокоить младшего, дать тому ощущение, что он ни один, что он никчемен, прям как тогда на Кингдоме, когда Айен не смог удержать злополучную ноту и, как сам полагал, утянул команду на дно рейтинга. — Уже все записались, Сынминни со своей частью всего за час справился, мне никогда даже близко к таким результатам не подобраться. Младший опёрся спиной о стену, взлохмачивая волосы и обреченно вздыхая. Может, он не так хорош, как считают мемберы, может, он делает недостаточно, может, надо больше времени уделять вокалу, взять дополнительные уроки с преподавателем? — Тебе надо расслабиться и успокоиться. — Голос прозвучал не как обычно. Не было шипения, писка, оборванных или съеденных слогов — всё чётко и очень близко. А потом кто-то потянул наушники вниз, бережно, чтобы не повредить проколотые уши. Чан~хен мягко улыбался, смотря прямо в глаза расстроенного ребенка. Пусть они все уже давно выросли, но для Бана они навсегда останутся его бродячими детьми, и как любой родитель, мужчина прекрасно знал, когда нужен своим мемберам, что им сказать, чтобы полегчало, как обнять и приласкать. И сейчас он видел, что его Йенни, как бы не пытался храбриться, нуждается в поддержке своего старшего хена, своего лидера. — Чанни~хен… — Чонин слегка подался вперед, в раскрытые объятия Криса. Бан всегда помогал, и сейчас поможет, Ян знал и был безмерно за это благодарен. А вместо тысячи слов, мягкие объятия, которые так любил старший. — Встань ровно, и опусти плечи. — Бан подал снятую пару Чонину, а сам отошёл чуть в сторону, чтобы иметь лучший обзор, а также лучше слышать ноты младшего. — Ты сильно напряжён, не даешь диафрагме нормально раскрыться. Ян кивнул, следуя указаниям старшего. Айен, когда пел, весь обращался в музыку. Ему требовалась максимальная концентрация и контроль, чтобы быть уверенным, что всё получится, голос не подведет в самый ответственный момент, нервы не сдадут, а нота не сорвется. И, неминуемо, макнэ сильно напрягался, пытаясь совладать со строптивым искусством, за что получал по шапке от старших и преподавателей. — Я не могу взять эту ноту в конце, она слишком высокая. — Йенни запустил гайд, из динамиков полился голос лидера. Как он это делал? Такие сложные ноты, такая тональность — редкость для мужского голоса, но Бан все равно брал, и так чисто, даже в простом гайде. Чонин тихо пропевал кусок, вторя записанному голосу, пока старший обдумывал, как помочь своему мемберу. — Начнём на октаву ниже, хорошо? — Чан свёл брови вместе, его лицо выражало полную концентрацию, будто он решал сложную задачу. — Ок. — Чонин кротко кивнул, разворачиваясь к микрофону. — Чанбинни, запусти бридж, записывать не надо, это просто распевка. — Бан наклонился к микрофону на наушниках младшего, чтобы дать указание рэперу, режисирующему процесс. Айен тяжело сглотнул: его не смущало нарушение личных границ и ущемление своего маленького персонального пространства, но почему-то сейчас присутствие лидера ощущалось иначе. Он был настолько близок, что Ян чувствовал мятный запах шампуня от кудрявых волос, пара прядок даже коснулись губ младшего, слегка щекоча и заставляя поморщиться. Влажный язык Чана пробежался по нижней губе, смачивая, чтобы после прихватить зубами. Когда старший выпрямился, Йенни, почему-то только сейчас, заметил, как выгодно образ подчёркивал все достоинства мужчины. Сегодняшний день выдался душным, поэтому Кристофер предпочёл любимым толстовкам обтягивающую чёрную футболку, выделяющую даже рельефный пресс. Облегающие брюки подчёркивали сильные бедра и ягодицы, а разрезы показывали полоски карамельной гладкой кожи. — Йенни., Йенни! — Младшего выдернул резкий звук из своих мыслей. — Ты что уснул? Всё готово, можешь начинать. — Чан показал ряд белоснежных зубов, делая один шаг назад, скрещивая руки на груди. Замысловатый узор из синих вен бежал откуда-то из-под рукавов, огибая плечи, предплечья, запястья, подбираясь к длинным узловатым пальцам, облизывая каждый… Голос дрогнул, блять, снова! — Фак! — Йенни несдержанно выругался на английском. — Это даже не та октава! — Руки звонко опустились на бедра, будто физическая боль могла заглушить ментальные страдания. — Эй, успокойся. — Теплая большая ладонь снова легла на плечо, призывая выпрямиться. — Ты слишком много воздуха набираешь в грудь, дыши диафрагмой, сперва должен надуться живот. Старший опустил ладонь на подтянутый торс, наблюдая, как парень вдыхает, прерывисто и как-то неуверенно. — Молодец. — Ладонь чуть пробежалась вверх-вниз, поглаживая, хваля. — Смотри вперед, когда берешь высокую ноту, представь, что она не наверху, а где-то впереди тебя, просто далеко. Попробуй пропеть какую-нибудь гласную, какая у тебя лучше всего получается, пропевай ее не протяжно, а прерывисто и быстро, так, чтобы чувствовать, как воздух вырывается прямо отсюда. — Рука снова мягко скользнула ниже, на низ живота, слегка надавливая. Чонин сглотнул. Место, где футболка чуть задралась и тёплые подушечки касались чуть смуглой кожи, жгло. Положение усугубляла вторая рука, плотно державшая поясницу младшего. — Попробуй спеть что-нибудь. Айен не решался начать: Чан стоял так близко, его дыхание щекотало шею, а пристальный взгляд неотрывно наблюдал за каждой эмоцией макнэ. Пальцы приятно невесомо поглаживали тело, будто перебирая струны. А, может, Чонин был просто плохо настроенным инструментом, и ему лишь требовался умелый мастер? А, может, с настройкой всё было хорошо, и нужен был просто искусный музыкант? — Давай, малыш, у тебя получится. Чан часто так его называл, ведь так? Просто он самый младший, все мемберы называют его малышом. Тогда почему в помещении стало так жарко и душно? И почему весь воздух, которым парень так старательно наполнял диафрагму, вдруг испарился? Вернуть самообладание оказалось непросто. Казалось бы, Айен привык к нервным обстановкам, все-таки уже почти шесть лет выступает на сцене перед тысячами фанатов, но одно присутствие старшего заставляло сердце заполошно биться, а пульс подскочить до небес. Ян приоткрыл рот, начиная издавать один и тот же гласный звук, быстро, словно череда выстрелов. Всё выше и выше. Гортань вибрировала, а низ живота пульсировал из-за вырывающегося толчками воздуха, как и сказал Бан. Рука чуть поднималась, а затем опускалась вслед за диафрагмой, создавая приятное давление. — Ты молодец, Йенни! — Чан повеселел. Рука взлохматила светлые пряди парня, который пытался уйти от неловкого прикосновения, смеясь. — С опорой всё хорошо, можно попробовать на октаву выше, ок? — Чан показал известный жест, зная, что Йенни слышит его сейчас плохо. — Открой рот чуть шире, вот так. — Изящные пальцы обхватили подбородок, чуть оттягивая вниз, а карие, ещё более темные в свете студии, глаза неотрывно смотрели в такие же напротив. Сука! Что сегодня за день такой?! Чонин чувствовал как слабо начинало покалывать пальцы, а ноги стали ватными, будто он пробежал марафон или поднялся на двадцатый этаж пешком. Щёки горели. Хотелось спрятаться, уйти, сбежать. — Что с тобой, малыш? — Мягкий, чуть скрипучий голос полился из наушников. — У тебя уши красные… — Чанбин легко улыбнулся, не до конца понимая настроение младшего. — Я… всё хорошо… — Айен пытался взять себя в руки, но черные глаза напротив занимали всё его сознание, мозг не соображал, а тело реагировало абсолютно непредсказуемо. Взгляд пробежался по пухлым, словно у куклы Братц, губам, задерживаясь на непозволительно долгое мгновение. Юркий язык, слабая ухмылка, и земли под ногами, как небывало. Чан же заметил такую перемену в настроении младшего, что и стало причиной его хитрой улыбки. Аккуратно, словно охотник, боящийся спугнуть добычу, мужчина преодолел оставшиеся жалкие между телами сантиметры, притягивая парня вплотную за талию и зарываясь носом куда-то в шею. — Я смущаю тебя, малыш? Вон оно, та самая интонация, которую Чонин никогда не слышал, но соврал бы, если бы сказал, что никогда не мечтал и не представлял этот глубокий тембр с легкими, едва уловимыми, нотками похоти и желания. Стало совсем невыносимо: жар, поднимавшийся откуда-то из низа живота, сейчас наполнял вены кипящей кровью, оставляя следы в виде горящих пятен на щеках и тянущей тяжести между ног. — Почему ты не отвечаешь своему хёну, Йенни? — Второй голос, слышимый только носителю наушников, но не менее приятный и волнующий. — Я… — Бан не мог слышать диалог Чонина и рэпера, но по появившейся сильной дрожи в теле макнэ сразу догадался, что друг подхватил их опасную игру. — Отвечай своему лидеру, лисёнок, ты ведь не хочешь быть наказанным? — Чанбин говорил громче, чтобы находящийся у самой шеи младшего Чан расслышал хоть обрывки фразы. И план сработал: старший хитро улыбнулся и мазнул языком по слегка солоноватой от пота шее. Прятаться было не от кого: остальных продюсеров и стаф мужчины отпустили домой, сказав, что справятся сами, ибо было уже слишком поздно. Но 3рача привыкли работать допоздна. Разве охрана и ещё пара трудоголиков оставались в центре JYP. Йенни обратил полный мольбы взгляд на Бана, отнимая последнего чуть от себя: он не знал, что ему ответить, он полностью потерялся в этом моменте, не понимая, что происходит. Может он спит, может уставший мозг подкидывает ему такие реалистичные галлюцинации? Но почему тогда пальцы покалывает, а штаны жмут там, где сейчас маленькие капельки предэякулята оставляют пятна на дорогом белье. Чану же тоже не нужно было слов. Он потянулся обратно, но на этот раз его целью были прекрасные губы, слегка блестящие от слюны и покрасневшие от нервных укусов. Айен целовался, разумеется он уже целовался раньше, но почему-то этот поцелуй ощущался совсем иначе: Чонину не хотелось вести, не хотелось брать на себя доминантную позицию, он покорно разомкнул губы и челюсть, позволяя своему лидеру погрузить горячий язык внутрь влажного рта. Младшему даже показалось, что Бан довольно заурчал, будто кот, когда понял, насколько его мальчик податливый и готовый для своего хёна. Одна большая ладонь легла на талию, а вторая сжала ягодицу: больно, если бы не плотные джинсы, остались бы синяки, но почему тогда вместо просьбы прекратить, из горла вырвался задушенный стон удовольствия, а член в штанах дернулся. — Ты не против, чтобы хён помог тебе с твоим вокалом? — Чан говорил громко, прямо в микрофон, чтобы Чанбин за стеклом тоже слышал, и хитро улыбнулся: кажется, велась игра, в правила которой был не посвящен только Айен. Ответить макнэ не дали пухлые губы, вновь накрывшие его собственные. Спина врезалась в стену, ладони продолжали исследовать тело, сжимая и массируя. Айен не соображал. Это было так неправильно и правильно одновременно, так непривычно, но почему-то очень сильно хотелось большего. Старший целовал так нежно, что колени дрожали, сам же Чонин пытался получить по максимуму от момента, спешил, кусался, и также беспорядочно шарил по сильному телу лидера. — Тише, малыш, не нужно быть таким резким, ты навредишь себе и хёну. — Снова чуть хрипловатый голос в ушах заставил макнэ сбавить темп и позволить Бану взять всё в свои руки. — Мне кажется, одежда сковывает тебя и мешает хорошо петь. — Мужчина оскалился, подцепив край толстовки пальцами, потянул наверх. Младший не сопротивлялся, наоборот, помогал, снимая наушники, и надевая вновь, когда на теле не осталось ничего, кроме цепкого страстного взгляда карих глаз. — Ты такой красивый, мой малыш. — Чан припал губами к шее, вернув руки на талию. Хотелось оставить засосы, метки принадлежности, но необходимость оставаться конфиденциальными останавливала. — Хён.! — Айен легко простонал, когда Кристофер принялся посасывать и покусывать соски. — Да, мой маленький? — Оторвал губы, только чтобы задать вопрос. — Что мы творим? Ах! — Ещё стон, когда ладонь проехалась по возбужденному органу через ткань брюк. Но даже этого контакта хватило, чтобы заставить тело сильнее задрожать. Если бы не Бан, удерживающий Яна, тот бы давно рухнул на пол. — Я помогаю тебе с вокалом, разве нет? А Чанбин~хён запишет удачную попытку. — Подмигивание другу. —За.запишет? — Длинные пальцы зарылись в волосы, оттягивая, пока старший целовал подтянутый живот, проходясь языком у кромки штанов. Вопрос остался без ответа, если таковой требовался. Крис мял ягодицы, спускался на сильные ноги, оглаживал, проходился по внутренней поверхности бедер, дразня, заставляя парня загнано дышать, плавясь от ощущений теплых губ на животе. — Как думаешь, не пора ли нам снять и их? — Чан сверкнул глазами, цепляясь изящными пальцами за пояс джинсов. Он говорил громко, чтобы голос мог долететь до микрофона гарнитуры, и Чанбин услышал. — Малыш, ты должен отвечать хену. — Тон не терпел возражений. — Должен ли он снять с тебя всю одежду, что мешает папочке доставлять своему мальчику удовольствие… точнее, что мешает тебе хорошо петь. — Чанбин оскалился, но Йенни не был способен этого заметить, не тогда, когда по телу разливалась кипящая лава, подгоняемая и подогреваемая шершавым языком, ласкающим шею, и сильной ладонью, ласкающей возбужденный член. — Да, пожалуйста, хен… — На выдохе, упираясь затылком в стену, пытаясь поймать ощущение гравитации и равновесия. Невозможно, тщетно, до смешного наивно. Ни тогда, когда твой старший хен, человек, которому Айен без колебаний вверит, что он и сделал, свою жизнь, человек за которым идут миллионы, и Айен идет, к славе, популярности или в бездну, прямо в ад. — Не в ад, но будет не менее горячо. — Чан провел языком по уже обнаженному бедру, вновь опустившись на колени, заставляя ещё более яркий румянец пятнать неровными метками лицо парня, осознавшего, что как минимум конец внутреннего монолога получился очень даже публичным. — Чанни~хен… — Чонин прикрыл рот рукой, закусывая большой палец. Где-то на задворках медленно угасающего сознания теплилась мысль, что это надо прекратить, что это неправильно, не так, только не там, где какой-то засидевшийся допоздна менеджер может зайти поболтать или предложить чашку кофе, но и эта здравая мысль быстро рассыпалась в тот момент, когда влажный язык на пробу мазнул твердый от возбуждения орган, пока что через преграду нижнего белья. — Хееен! — Айен жалобно тянул слова, умоляя таким образом перестать мучать. — Кажется, с твоим голосом, и тем более с высокими нотами, все отлично. — Хитрый голос послышался из наушников, а затем загорелась красная лампа, информирующая о ведение записи. Это было последнее цветное пятно, которое видел Чонин, перед тем, как белые мушки устроили торжественный вальс перед его взором, собранные и подпитанные теплыми губами, невесомо коснувшимися оголенного члена. Парень крепко держал хена за волосы, будто это последнее, что связывало его с реальностью. Было слишком хорошо: тело, что так редко получало подобную ласку, искрило, а кровь кипела, все ощущения обострились, Айену казалось, он не продержится и десяти минут. Кристофер делал минет так умело, ритмично качал головой, подключая язык, выводя им замысловатые фигуры, будто художник кистью на холсте, и черт возьми, как же Айену нравилась картина. Отточенность движений невольно заставляла задуматься, как часто Бан проделывал эти трюки и с кем, но данную мысль не дал удержать голос в наушниках, вторящий голосу демона на левом плече мальчишки. — Посмотри вниз, маленький, папочка так старается для тебя, помоги ему чуть-чуть. Айен медленно опустил голову — сделал бы это быстрее, рухнул бы сиюминутно. Мужчина перед ним поднял взгляд, Ян мог разглядеть осыпавшиеся тени, черной аурой обрамлявшие веки. Чан смотрел так преданно, не останавливая своих действий ни на секунду. Рука парня невольно потянулась к кудрявым волосам, зарываясь, притягивая ближе. Такой власти у младшего ещё не было, хен давал вести и управлять собой, вбирая до конца, сжимая чувствительную головку бархатным горлом, топя в жаре собственного тела. Айен молчал, на стоны не хватало сил, он чувствовал почти физически цепкие лапы похоти и страсти, сжимающие легкие, не дающие вдохнуть полной грудью. То же испытывает утопающий за несколько секунд до того, как запас кислорода иссякнет совсем и потоки воды хлынут в легкие. Что будет, если Айен перестанет бороться и попытается вдохнуть? В чем утонет он? — Хен, я хочу тебя… — немного замявшись и стушевавшись, — прошу… — Этого недостаточно? — Кристофер грациозно поднялся с колен, оголяя острые ровные клыки, которые в мгновение оказались на шее младшего, вырывая легкий скулеж из спертого горла. — У тебя прекрасный голос, малыш, бьюсь об заклад остальные хены с большим удовольствием послушают эту запись. Айен почувствовал полуулыбку лидера, расползавшуюся все шире по пухлым кукольным губам. Парень не мог ее видеть, но был уверен, что это не простая улыбка и даже не оскал. Мужчина наслаждался каждой секундой агонии и замешательства младшего, а перспектива «переслушивать» сегодняшнюю ночь раскидывала яркие пятнышки перед глазами и в больном сознании. Чонин не мог отрицать, что и сам бы с удовольствием оценил данную запись, особенно, если Чан пообещает кое-что. — Чанни~хен? — Губы пропали, их заменила теплая ладонь, большой палец которой прошелся по линии пульса, отслеживая красные отметины, которые исчезнут слишком быстро, неправильно быстро. — Что, Йенни? — Вторая ладонь скользнула за ухо, заправляя непослушную прядку. Такое простое, но нежное движение, Чонину невольно захотелось прижаться ближе к теплу, что дарила большая рука, но разорвать зрительный контакт было выше его сил. — Пообещай, что будешь настолько же громким, насколько и я. Реакция Бана не разочаровала. Улыбка вернулась на его губы, но задержаться ей там не дал стремительный порыв младшего, что так сильно хотел вновь прижаться к любимому лидеру в страстном поцелуе. Последнем… перед тем, как оба утонут. Айен раздевал Кристофера быстро, скорее даже срывая одежду, прерывая поцелуй, только для того, чтобы расправиться с очередным элементом. Несчастная гарнитура, покоявшаяся на голове, чуть несколько раз не разбилась о бетонный пол, но это едва кого-то волновало. Хотелось слишком сильно и слишком многого. — Малыш, ты уверен? — Чан вновь заглянул в лисьи глаза. Не нужно было уточнять, что имеет в виду лидер, но даже если бы Чонин не понял вопрос, отрицательного ответа бы не последовало. Сил хватило только на легкий кивок. Невероятно хотелось прикрыться, но смущение резко сместилось животной похотью, когда Чан прикоснулся идеально ровными пальцами к резинке с эмблемами Versace, медленно спуская по подтянутым бедрам, заставляя младшего неотрывно следить за каждым движением. Кадык подскакивал, натягивая тонкую карамельную кожу. Взгляд медленно блуждал по телу, которое Айен видел уже много раз, но именно сейчас все было по-другому: тонкое плетение вен, тянувшихся от изящных запястий, обрамленных в дорогие браслеты, пробегало по предплечьям выше к ключицам, затягивалось тугими путами на шее, а потом бежало ниже, по упругому животу прямо к… — Йенни, ты во мне дыру прожжешь. — Чан нежно улыбнулся, опуская голову на одно плечо в снисходительном, даже милом жесте. При других обстоятельствах Ян бы тоже улыбнулся, а может, даже назвал бы хена милым, заливаясь смехом. — Прости. — Взгляд был отведен быстрее, чем младший осознал, что в этом не было необходимости. — Если ты подождёшь ещё пару минут, я принесу смазку. — Бан притянул Айенна обратно, даря ещё один полный любви и желания поцелуй, пока длинные пальцы почти невесомо пробежались по ягодице, чтобы ощутимо надавить на узкое колечко мышц. Чонин чувствовал влажность пальцев, которые сейчас аккуратно кружили вокруг тугой дырочки, расслабляя. — Это моя смазка, но боюсь ее будет недостаточно. — Будто прочитав мысли ответил старший, и о Боже, Чонину показалось, что воздух вокруг него воспламенился. Задушенный стон оцарапал горло. В голове не укладывался тот факт, что он сейчас целуется со своих хеном, пока тот пытается подготовить его к чему-то более интересному, используя собственный предэякулят в качестве смазки. А за стеклом сидит Чанбин, и судя по тяжелому дыханию, занимается чем-то более интригующим, нежели написание песен. — Я подожду. — Ответ выдался еле слышимым, нечетким, корейский язык вдруг стал неродным и таким чуждым по звучанию, а может Чонин просто не мог узнать свой собственный голос. Словно в замедленной съемке Айен наблюдал, как ладони соскользнули с его бедер, сильная фигура развернулась, направляясь к выходу, а потом Чан с нежностью накрыл губы Чанбина своими, большим пальцем поглаживая скулу. Чонин не мог с собой ничего поделать, кроме как потянуться к своему члену, закидывая голову от резкой волны удовольствия. Чонин даже не представлял до этого момента, как сильно нуждается в контакте, в любви своих хенов. — Ты решил справиться без меня? — Горячий шепот обжег шею, где-то сзади. «Когда хен успел вернуться?..» Мысль была обречена испариться в тот момент, когда влажные пальцы вновь коснулись уже слегка расслабленного колечка мышц. Смазка была теплая, заботливо согретая любящим лидером. Движения мягкие и плавные. — Где ты так научился? — Айен откинул голову на сильное плечо, обласкивая губами венозную шею Чана. Вопрос, повисшей в воздухе ещё несколько десятков минут назад, наконец был озвучен. Чонин не боялся ответа, почему-то совсем перестало волновать с кем мог быть его лидер, главное — он сейчас рядом, и его длинные пальцы аккуратно проникают внутрь податливого разгоряченного тела, смазывая и растягивая, а такие сладкие розовые губы шепчут похвалы и слова поддержки. — У меня много любимых мальчиков. — Кристофер переместил одну руку на член парня, начиная медленно ласкать, то ли отвлекая, то ли пытаясь подарить ещё больше удовольствия. — По правде говоря, ты остался последним не взятым рубежом. Смешок, глубокий, чуть смущенный, вырывался из горла Бана. Айен уверен, если бы он сейчас мог видеть лицо старшего, на скулах того играло бы смущение и стыд. Пояснять ничего было не нужно, в голове наконец-то собрался пазл, и он сам был его последним кусочком. Все те разы, когда Сынмин или Феликс возвращались поздно ночью, якобы из студии или с тренировки, раскрасневшиеся и счастливые, с ароматом духов Чана на одежде, перестали быть такими загадочными. Чонин лишь не понимал, как мог быть настолько слеп, как его так просто могли обвести вокруг пальца, обмануть? Или он обманывался сам? Не хотел верить в очевидные вещи и сам вырыл себе яму. В сознании Чонина всплыли все моменты, когда он видел своего лидера долго засиживающимся в студии, с наушниками на голове и крупными каплями пота на лице. Тело пробил электрический разряд, то ли от ощущения сразу трех пальцев в себе, так правильно и мучительно приятно стимулирующих комок нервов внутри, то ли от осознания, какие конкретно треки в тот момент мог слушать хен. — Вы… вы записывали ещё кого-то? — Так мало воздуха, так жарко и холодно одновременно. — Оу, у нас уже целая коллекция, идея принадлежала Лино~хену. — Легкий поцелуй в висок, так нежно и любяще. Чонина пробрала дрожь от мысли, что все хены были с младшими, и что у него есть возможность не только послушать эти записи, но и ощутить любовь каждого из старших. Если, разумеется, они этого захотят. Единственный вариант проверить это — предложить самому. — У вас есть запись с тремя голосами?.. — Одышка, словно Айен пробежал пару миль. — Что ты имеешь ввиду, Йенни? — Послышался голос из наушников. — То и имею ввиду: у вас есть запись с тремя людьми, ах! — Айен не смог сдержаться, когда пальцы особенно глубоко и особенно точно прошлись по простате. Он сжимал бедра лидера до синяков, пытаясь сдерживать себя. — Ты хочешь… — Я хочу Чанбина~хена и тебя здесь, вместе, во мне, черт, боже, мгм, сейчас, пожалуйста! — Айен отнял одну руку, вновь прикусывая кулак, в уголках глаз скопились соленые капли от того, как плотно были зажмурены лисьи глаза. Чонин услышал, как наушники на другом конце гулко ударились о стол, а затем, словно ураган, в помещение ворвался ещё один мужчина, требовательно прижимая парня к себе, снимая часть веса. — Боже, пожалуйста, хватит медлить, я больше не продержусь. — Чонин хныкал в шею Со, пока Чан продолжал играть с уже поддатливой дырочкой. — Подожди ещё минутку, хорошо? Мне надо все подготовить. — Чанбин отнял Чонина от себя, заглядывая в глаза, прося позволения отойти. Чонин моргнул, сил на слова почти не осталось. Сдавленные стоны продолжали срываться с приоткрытых губ, ведь Бан Чан не намерен был прекращать своих ласк. Айен представлял, насколько сильно старшему требовалась разрядка, ведь он не касался себя совсем, и никто не пытался облегчить его положения. — Хён?.. — Парень подался вперед, ощущая, как три хорошо смазанных пальца выскальзывают из него, уступая место почти болезненной пустоте. Хотелось, чтобы на место пальцев пришло что-то весомее, о чем Чонин мечтал в своих снах, просыпаясь мокрым, не только от пота, что топил так долго в дерзком поведении и нелюдимости, сам в это время утопая в стыде и жажде. — Что такое, мой малыш? — Чан не понимал, что делает младший, но препятствовать не пытался. Он окинул помещение взглядом, наблюдая, как Чанбин устанавливает микрофон, настраивая чувствительность на максимум, рядом с небольшим диванчиком, который 3рача притащили сюда якобы для того, чтобы отдыхать во время длинных записей. Чисто технически, они не наврали, по крайней мере все после такого «перерыва» чувствовали себя значительно лучше. Чанбин все ещё был в одежде, по масивной шее текли капельки пота, скрываясь под воротом футболки, прокладывая свой путь ниже по сильной груди. Кристофер не мог этого видеть, но представлял во всей красе. А ещё ярче он представлял, как стянет это ненавистное поло, обведет каждый миллиметр голой кожи языком, оставляя россыпь маленьких пятнышек-отметин (стесняться некого, все в общежитии знают о любви лидера помечать своё.) — Ах, Чонинни! — Картинки в воображении потускнели, когда, опустившись на колени, вобрал в рот объемный, увитый плотными синими венками, член Чана. Младший делал минет впервые, единственными его справочниками были немногочисленные просмотренные порно-ролики и пример хена, которому он в точности пытался следовать. Было тяжело: воздух слишком быстро заканчивался, уступая место удушью и тошноте, вязкая струйка слюны стекала по подбородку, неприятно щекоча, но рука в волосах, что так нежно массировала чувствительную кожу, придавала уверенности и наполняла желанием продолжать с большим старанием. — Как же ты хорошо это делаешь, мгм. — Кристофер закусил губу, прикрывая глаза. Он не лгал, Айен справлялся удивительно хорошо, губы аккуратно обхватывали толстый ствол, полностью спрятав острые зубки, язык пробегал вокруг головки в тот момент, когда казалось, что горячая ласка пропадет совсем. А вид парня со светлыми взлохмаченными волосами, плотно зажатыми в кулаке, заводил ещё сильнее. — Развлекаешься? — Чанбин появился внезапно, запуская одну руку в черные кудри лидера, а другую размещая рядом с ладонью Чана в волосах младшего. Со с хитрой улыбкой наблюдал, как Чонин, ведомый сильной рукой, насаживается глубже, зажмуривая глазки от усилия, а старший протяжно стонет, откидываясь на сильную грудь Чанбина в поисках опоры. — Бинни… — Долгожданный поцелуй получается более жадным и отчаянным, нежели ожидал Крис. Казалось, он всегда растекался рядом со своими мужчинами, несмотря на то, что в большинстве случаев находился в доминантной позиции. Ему хотелось заласкать своих любимых, довести до безумия, чтобы потом подарить самый прекрасный секс и заботу. Чанбин был не менее напорист. Его язык ласкал небо старшего, забирая право лидерства, и, в купе с горячим ротиком Айена, отправляя, Чана на самый пик удовольствия. — Я все подготовил. — Рэпер оторвался, заглядывая в глаза темноволосого, перебирая кудри. — Возьмешь его? — Бан кивнул на парня, что все ещё был на коленях, доводя своего хена до исступления. Чанбин присел на корточки, его рука ощутимо, но так, чтобы не причинить боли, тянула светлые волосы, призывая Чонина прерваться. Розовые губки ещё раз проделали путь от основания до головки, на этот раз окончательно соскальзывая. Айен чувствовал слабое покалывание, какое бывает, когда сильно затянешь бинт или уснешь на руке. Пальцы пробежались по губам, будто в подтверждение реальности происходящего, что все не сон: губы влажные и горячие от трения, а на языке все ещё свеж вкус терпкой смазки. Задержаться в ощущениях надолго Чонину не дал поцелуй, что ощущался так долгожданно. Чанбин был другой, теперь младший мог провести параллель: его жадные движения, настойчивый язык так явно контрастировали с поцелуем лидера. Будто после сорока градусной жары вас окатили ледяной водой: это приятно, но сбивает с толку, будто все мысли разом исчезают вместе со способностью двигаться, дышать и говорить. — Давай устроимся поудобнее, Йенни. — Чанбин закинул Яна к себе на талию, будто тот ничего не весил, что было недалеко от правды. Их губы вновь нашли друг друга, а ладони рэпера крепко сжали упругие ягодицы. Со наслаждался вкусом своего младшего и такого долгожданного партнера. Он с оттяжкой шлепал, прикусывал карамельную кожу на подбородке, оставлял отметины на острых ключицах. «Придется чем-то прикрывать». Кристофер уже расположился на диване, его ноги были широко разведены, осоловелый дикий взгляд был устремлен на мужчин, что так страстно предаются любви, а ладонь бегала вверх вниз по налившемуся кровью органу. Чан еле держался, чтобы не кончить прямо сейчас. Он никогда не был скуп на прелюдии и ласки, но остальные мемберы в свое время оказались более догадливыми и резкими, их надо было просить быть более осторожными и медленными, а не наоборот. Сейчас же Бан был готов умолять отдать его макнэ ему, дать почувствовать его тепло и узость, запечатлеть ещё несколько жгучих поцелуев на мягкой коже, оставить красные следы от ладоней на ягодицах. Так многого хотелось, но надо быть терпеливым. Выдержка всегда вознаграждается. — Хочешь к папочке, Йенни? — Чанбин заглянул в глаза, так глубоко, что, казалось, задел самую душу. — Хочу вас обоих. — Слова дались тяжело, возбуждение морило, хотелось закрыть глаза и полностью довериться старшим. Вторая пара ладоней опустилась на карамельные бедра, придерживая, забирая себе. Чонин сразу, как удобно разместился на коленях хена, откинул голову назад, находя губы старшего. Чонин голодал, он первый раз был с мужчинами, но страха не было совсем, только всепоглощающая жажда. Он елозил на бедрах лидера, пытаясь получить больше удовольствия. — Наш малыш такой нетерпеливый. — Крис осклабился, наблюдая, как Чанбин стягивает плотную обтягивающую футболку. От усилия мышцы рук прожались, делясь на волокна. Пресс напрягся, превращая живот в плитку шоколада, что так сильно хотелось попробовать. — Можно я? — Чонин встал на колени перед Со, припадая губами к животу, цепляясь пальцами за пояс свободных джинс. — Конечно, Йенни. — Чанбин перебирал белокурые волосы, пока младший судорожно, будто секунда промедления приведет к тому, что рэпер растворится, пытался расстегнуть пуговицу, стягивая штаны вместе с нижнем бельем. — Такой страстный, Лино будет доволен. Чонин вздрогнул, его взгляд бегал от одного мужчины к другому. Он совершенно не понимал, о чем говорят мужчины, но любопытство скрыть было невозможно. — Лино~хен давно хотел узнать, какой ты в постели. — Чан присел на корточки, убирая непослушные светлые пряди за уши. — Он был уверен, что ты самый нетерпеливый и страстный лисенок, Лино будет рад узнать, что не ошибся. Постонешь для него, мм? Будешь хорошим мальчиком? Айен обвил руками шею лидера, затаскивая того на диванчик. Кровь в жилах вновь кипела. Чан крепко сжимал уже красную от многочисленных шлепков попку парня, стараясь быть осторожным — Бан представлял насколько сильно жгло кожу. Чонин нетерпеливо стонал в губы хена, Чанбин целовал его плечи, снова приставляя смазанные пальцы к уже чуть затянувшейся дырочке, но входить не спешил, смазывая и расслабляя. Старшие играли, мучали, доводили до исступления своими руками и губами. Ян уже был готов умолять прекратить, разложить его на этом диване и просто трахнуть. Он несдержанно стонал, иногда слегка хныкая, особенно, когда пальцы Чанбина входили в него буквально на фалангу, сразу исчезая. — Пожалуйста… — Айен больше не мог терпеть, он подался назад, самостоятельно насаживаясь на пальцы рэпера, издавая протяжный, полный наслаждения стон. — Такой нетерпеливый малыш, — Чанбин поцеловал красное ушко, — хенам очень понравится. Чонин плавился, ему невероятно нравилось, что его хвалили, что остальные мемберы с нетерпением ждали этой записи и уже давно. — Я готов, пожалуйста, я уже не могу терпеть… — Айен загнанно дышал, пот тек по его шее, а испарина мочила плечо лидера. — Сейчас, малыш. — Чан удобнее перехватил податливое тело, снимая с пальцев Чанбина. — В какой позе ты хочешь, можем начать лицом друг к другу? Такой нежный тон, слишком мягкий, Ян не хотел так. Он хотел рассыпаться, извиваться от удовольствия, хотел, чтобы его заставили быть послушным, покладистым. — Нет, я хочу быть хорошим мальчиком для обоих своих хенов. Замешательство на миг промелькнуло на лицах обоих старших, но лишь на миг. Когда Чонин решительно потянул рэпера за руку, усаживая рядом с Чаном, а после нагнулся, сразу беря в рот всю длину, все возможные вопросы отпали. По правде говоря, мыслей вообще не осталось. Чанбин издал утробный стон, больше напоминающий рык, когда Айен втянул щеки, создавая подобие вакуума, пропуская в горло. Раздражение заставило стенки сжаться ещё сильнее, а Чанбина зашипеть от граничащего с болью чувства. Ягодицы макнэ были высоко вскинуты, притягивая внимание лидера, словно свет потерявшуюся бабочку. Но в ловушке был вовсе не Бан. Чонин просто не знал с кем затеял игру или, наоборот, знал слишком хорошо, в любом случае оба расклада обещали просто феерическую концовку. Старший медленно размазывал лубрикант по члену, водя ладонью вверх вниз в том же темпе, что поднималась и опускалась голова Айена, словно загипнотизированный. Он хотел ее хорошенько согреть, чтобы минимизировать неприятные ощущения своего любовника. Когда движения младшего стали более рваными, а к низким стонам Со добавились еле слышные поскуливая, Бан понял, что пора. Он придвинул микрофон ещё ближе к Чонину, размещая так, чтобы младший не в коем случае не мог об него удариться, а затем приставил блестящую багровую головку к не менее красной все ещё хорошо раскрытой дырочке. — Готов, Йенни? — Кристофер поцеловал острую лопатку, намеренно толкаясь внутрь всего на пару миллиметров. Пустяк, но Айену хватило, чтобы задохнуться вдохом от предвкушения. — Да, папочка, пожалуйста! «Ну и кто теперь в ловушке, мистер Бан?» Чан не знал, как описать словами то, что он чувствовал: его трясло от нетерпения и желания, он видел абсолютно пустой взгляд Со, рука которого крепко держала волосы парня, управляя глубиной и скоростью движений, но сам медлил. Не хватало смелости взять этот «последний рубеж», что все еще сохранял их «дружеские» отношения. И Чан знал, что давно эта стена должна была быть разрушена, но знать, не значит делать. Страх перед новым, последствия чего могут быть гораздо сложнее, чем кажется, останавливал все это время. Но Кристоферу повезло с его мальчиками. Так ведь? Ему ведь не раз говорили, насколько ему повезло. И сейчас, когда, почувствовав неуверенность своего хена, Ян подался назад, пропуская в себя ещё несколько сантиметров горячей плоти, Чан понял, что он самый счастливый человек на земле. Когда комнату затопил громкий, с его уникальным тоном и окрасом, голос макнэ; стон, что сам по себе уже был ничем иным, как произведением искусства, какого, Бан не сомневался, он никогда бы не смог создать в своей студии на любимом лаптопе. Для таких мелодий у него был особенный, уникальный инструмент — его мемберы. Кристофер подался навстречу, медленно, чтобы не причинить боль, проникая в узкое тело. Чанбин помогал: его сильные руки крепко удерживали тело парня, не давая форсировать процесс, чтобы не причинить вреда ни одному из любовников. Это было нелегко. Чонин изо всех сил пытался получить больше контакта, больше удовольствия, помочь своему лидеру. — Черт, малыш, если ты не остановишься, я кончу прямо сейчас. — Со закатил глаза от удовольствия, пальцы на ногах поджимались, руки дрожали. Младший гортанно стонал, не выпуская изо рта крупный член рэпера, доводя того до самого пика. Несмотря на очевидную преграду, Айен был невероятно громким, особенно в тот момент, когда член Бана вошёл до конца, склеивая два мокрых тела. — Йенни, почему же ты такой узкий? — Чан целовал шею Яна, пока тот пытался привыкнуть к необычной, но такой приятной заполненности. Он сказал это громко, чтобы на записи данная фраза звучало четко, однозначно. — Уверен, остальные с нетерпением будут ждать момента, когда сами смогут насладиться тобой. — Первая фрикция, не глубоко, но достаточно, чтобы Айен издал очередной стон. Чан начал медленно, покачивал бедрами вперед и назад, с каждый фрикцией увеличивая амплитуду. Парень под ним хныкал, захлебывался слюной и стонами, заставляя издавать Чанбина точно такие же звуки. Старший был невероятным любовником: он знал, что сделать, чтобы минимизировать дискомфорт, под каким углом войти, чтобы фейерверки под веками рассыпались, как сочетать нежность с грубостью, чтобы сопротивляться не осталось ни сил, ни желания. И сейчас Бан размашисто шлепал, второй рукой придерживая голову макнэ, заставляя того взять глубже, пока его бедра амплитудно вбивались в молодое тело. — Вот так, молодец, так хорошо стараешься для своих хенов. — Кристофер убрал руку с волос, когда понял, что мальчик и сам, несмотря на дрожащие конечности и душащие стоны, поддерживает один и тот же ритм и глубину. Бан выпрямился, не останавливая движений, но замедляясь, чтобы понаблюдать, как крупный член скользит в растянутой дырочке, слегка выворачивая розовые краешки, вокруг которых прозрачным ореолом собирается смазка. Картина сводила с ума, возбуждала ещё больше, что казалось невозможным. Чан невольно опустил большой палец, надавливая, массируя. Приглушенный скулеж с новой силой вырывался из напряженного горла, заставляя Чанбина заскулить в унисон. — Черт, я так близко. — Со подобрался на диване, с новой силой впиваясь пальцами в волосы пшеничного цвета. Он не знал, имеет ли право закончить так, но Чонин отказывался убирать голову, вырисовывая круги языком с ещё большим старанием и энтузиазмом. — Давай, малыш, помоги хену кончить. — Чан погладил спину макнэ, а затем нагнулся, дотягиваясь до истерзанных зубами губ рэпера. — Хен, он у нас такой, мгм, такой прекрасный! — Чанбин, казалось дышал через раз, и Чан его понимал — у самого одышка была такой, словно он пробежал кросс, а невозможность глубоко вдохнуть из-за стонов только усугубляла ситуацию. — Очень хороший мальчик… — Бан снова перенес руки на ягодицы, с новой силой начиная вдалбливаться в припухший вход. Чанбин подмахивал бедрами, он чувствовал, что этот оргазм будет особенный, как в принципе и каждый с его младшими. Но ещё ни один мембер, кроме Чана, не делал ему минет, а факт того, что ему позволено кончить в это шикарный горячий рот, довел Со до пика. Он кончил с громким, в какой-то степени даже жалобным стоном, рассыпаясь на части. Он точно знал, что такая «музыкальность» придется по вкусу Ликсу, который всегда умолял старших быть погромче, а значит надо будет скинуть младшему новый «трек». Чонин же проглотил все до последней капли, не без труда — горло сводило спазмами от долгого механического воздействия и стонов. — Я, ах, я был хорошим, мм, мальчиком? — Айен из последних сил держался за бедра приходящего в себя Со. — Черт, — Чан выругался сквозь зубы. — Да, да, ты был самым прекрасным мальчиком! — Каждое слово припечатанно размашистой фрикцией. — А теперь дай хенам побыть для тебя хорошими. Чан перевернул парня на спину, укладывая удобно Чанбину на колени. Губы наконец могли пробежаться по шее, снова оставляя следы от зубов. Ещё одна пара рук массировала грудь, играла с сосками. — Ах, хен, я сейчас, я… ах! — Давай, малыш, кончи для своих хенов, скажи, как тебе хорошо на моем члене, как тебе было мало лишь одного, поэтому ты позволил нам обоим поиграть с тобой. Давай, Йенни, хены будут довольны. Чан осклабился, а его оскал отразил Чанбин. Они точно знали, что это подействует, и спустя ещё пару толчков Айен излился жемчужными каплями на живот себе и Бану, громко выстанывая все то, что просил лидер. Крису тоже много времени не понадобилось, он догнал младшего спустя каких-то секунд десять. Этот диван не предполагал, что на нем будут лежать, а особенно сразу трое мужчин, поэтому Чану, когда он немного отошел от головокружительного, во всех смыслах, оргазма, пришлось забрать разморенного Айена на руки. Он целовал его светлую макушку, пока Чанбин аккуратно вытирал сперму с тел обоих подготовленными заранее салфетками. Оба мужчины продолжали шептать комплименты, по очереди целуя любимое личико. — Отличная нота, Йенни. — К двум голосам добавился третий, заставивший макнэ вздрогнуть. Затуманенный взгляд все же смог выцепить фигуру в дверях — Лино стоял, сложив руки на груди, наблюдая за медленными ленивыми ласками своих мужчин. — Что ты здесь делаешь, Лино~я? Я думал, ты ушёл часа четыре назад. — Вопрос Чана вышел больше скучающим, чем заинтересованным. — Все верно, просто Чанбин прислал сообщение, что у вас тут «вокальная практика», я вернулся, чтобы поучаствовать. Плавно, словно кот, Минхо прошел вглубь комнаты, закрывая за собой дверь. Вечер обещал стать ещё интереснее.