Let it Bang!

Минхо терпеть не мог все эти командировки. Не то, чтобы он боялся летать без сильного плеча Чанбина под боком, хотя стоило бы признать, что рядом с мягким и накачанным другом Ли чувствовал себя намного лучше. Да и не то, чтобы Минхо не нравилась Япония. Он с удовольствием учил язык, ел местную кухню, особенно пудинги и свежую рыбу, и проникался атмосферой аниме и компьютерных игр. Минхо любил путешествовать и встречаться с фанатами, что жили за пределами родного Хангука. Но все это он любил только вместе с мемберами, чувствуя поддержку и заботу, слыша их голоса и смех, глупые шуточки Чанбина и Хёнджина, прилипчивые, но такие родные обнимашки Чан~хёна и Феликса, своенравные, но в тоже время нежные характеры Сынмина и Айена. И, конечно же, сладкие губы его любимого Хана. Разлуку с последним старший переносил особенно тяжело. Казалось, даже мышцы под кожей зудели от желания почувствовать аромат любимого парфюма, прижать крепко к своей груди, целуя в темную макушку, пахнущую ванильным шампунем, а под конец дня — заснуть в одной постели, заботливо уступая вечно мерзнущей белочке свое одеяло. Поэтому каждый раз, узнавая об очередной съемке за пределами Кореи, Лино впадал в свой личный маленький траур. В его случае это означало, что он хмурый ходил весь день, строго ругая мемберов за каждую, даже незначительную, ошибку в хореографии, а вечером втрахивал Джисона в матрац, срывая голосовые связки того так, что на следующий день хён не забывал отчитать Минхо за такое изощренное издевательство над ангельским голосом Хана. Минхо же только пожимал плечами, мол «я не при делах», улыбаясь своей фирменной хитрой улыбкой и пряча алеющие засосы на шее. И казалось бы, ничего страшного и катастрофического не происходит: да, побудут пару дней вдали друг от друга, поскучают, но ведь это наоборот хорошо для отношений, искра, новые ощущения, всем парам полезно. Вот только Лино, несмотря на имидж холодного дикого кота, внутри был очень мягкий и ласковый, и за ушком его чесать надо регулярно, минимум три раза в день. И его Хан, как никто, подходил на эту должность, рядом с ним Минхо не хотелось щетиниться, вырываться и кусаться. Всего этого хотелось без него. Единственное, что хоть как-то облегчало ситуацию — их регулярные вечерние видеозвонки, где они делились эмоциями и впечатлениями за прошедший день и строили планы на будущее.

***

Этот месяц обещал быть спокойным. А точнее, привычно суматошным, состоящим из подготовки к камбеку, съемок очередного фансервиса, тиктоков, ну и конечно участия в роли ведущего в своем любимом шоу Music Core. Минхо лениво допивал свой кофе, читая очередной сценарий. Глупая мысль, что жизнь стала слишком предсказуемой и скучной, была засунута куда-то глубоко, куда Ли грозился засунуть Хенджину дополнительную порцию салфеток, утрамбовывая кисточками для рисования, если тот хоть еще раз подумает написать его с Джисоном в стиле ню. Карандаш плавно бегал от строчки к строчке, что-то подчеркивая, что-то, наоборот, убирая. Между бровей залегла едва различимая морщинка, выдавая увлеченность мужчины. — Минхо~щи, только что звонили из продюсерского центра, они хотят снять шоу в Японии. — «Черт, накаркал!» Лино громко опустил листы на стол, красноречиво выражая недовольство. Съемки должны были пройти через пять дней, пять насыщенных дней, которые Минхо планировал провести в студии, записывая треки, что подготовили продюсеры; в танцевальном зале, доводя хореографию до идеала, а тело — до изнеможения. — Площадка уже подготовлена, единственное — она не привычна для нас: у нее два этажа и форма другая, поэтому менеджеры настаивают, чтобы не только артисты, но и ведущие отрепетировали все по несколько раз. Так что, завтра вылетаем в Токио, подробности сообщит твой менеджер. Лино обреченно застонал, когда дверь за одним из креативных продюсеров шоу захлопнулась. Чего он совершенно не хотел, так это неделю провести в другой стране, репетируя два листа речи снова и снова, когда в Сеуле были дела намного важнее.

***

— Может, я спрячу тебя под кроватью, где-то между пылью и… пылью? — Хан очаровательно засмеялся своим аристократическим глубоким смехом, разрывая поцелуй. — Надеюсь, после сегодняшней ночи от твоей кровати ничего не останется и тебе будет негде меня прятать. — Лино вернул улыбку, закидывая кольцо из рук на свою шею, притягивая Хана ближе. Он страстно целовал сладкие губы, скользя ладонями по сильной спине, сжимая тонкую талию, что так хорошо прослеживалась под тонкой тканью футболки. — А если нас услышат? — Хан запрокинул голову, позволяя своему хену прихватить солоноватую кожу на подпрыгивающем от тяжелого сглатывания кадыке. — Пусть завидуют молча. — Минхо толкнул Джисона, торс которого уже был обнажен, на кровать, параллельно стягивая майку с себя тоже. Плотные мышцы красиво перекатывались в приглушенном свете настольной лампы, заставляя сердце Хана заполошно биться в предвкушении их ощущения под мягкими подушечками пальцев. — Хен… — Джисон прикусил губы, медленно скользя блестящем из-за слюны пальцем по своему подтянотому животику к пуговице джинс. Он плавно, словно в замедленной съемке, расстегнул молнию, позволяя изрядно раскрасневшемуся Минхо закончить, стягивая брюки вместе с бельем. Красный от прилившей крови член глухо шлепнулся о втянутый живот, заставляя младшего издать сдавленный стон. — Иди ко мне… — Ли поманил парня к себе, вновь заключая в объятия, сжимая и шлепая молочную ягодицу. Ханни громко развязно стонал и шипел в поцелуй, кусаясь и царапаясь, как дикий котик. — Такой жадный, мой мальчик. — Лино прикусил острый подбородок, рассыпая миллионы мурашек по коже своего парня. — Ты такой горячий, боюсь, однажды сгорю. Лино прижал свой лоб ко лбу Хана, издавая легкий, полный любви, смешок. — Тогда сделаем это вместе. — Джисон опустил свою ладонь на шею старшего, поглаживая и играя с волосами, пока губы любовников вновь нетерпеливо терзали друг друга. Языки сплелись воедино, но не сражались за право лидерства, а будто танцевали, поддаваясь страсти владельцев. — Хочу тебя. — Лино часто дышал, голос был хриплый от недостатка воздуха. Он в одно движение перевернул рэпера на живот, укладывая на кровать и плотно прижимая к мягким простыням. Рука на ощупь нашла тюбик лубриканта, что заранее был подготовлен, ожидая грешников, что сейчас так охотно отдавались друг другу. Минхо наблюдал, как тонкая струйка смазки вытекает из горлышка, капая на розовое сжавшееся колечко мышц, пока вторая рука с оттяжкой шлепала уже покрасневшую половинку. — Расслабишься для своего хёна, малыш? — Так тихо, томно, на самое ушко, пока первый палец медленно, мучительно медленно, погружался внутрь горячего тела. Изящная спинка выгнулась дугой, а из горла вырвался громкий протяжный стон. Завтра точно можно ждать шуточки от Чанбина. Так было всегда, поэтому сейчас Минхо закрывал Джисону рот, шепча на ушко, какой он громкий и как его, Минхо, это заводит, продолжая аккуратно и неспеша растягивать тугую дырочку. — Тебе так нравится, Ханни? — Лино чуть приподнялся с чужого тела, с ухмылкой наблюдая за реакцией любимого. Мышцы на сильной спине перекатывались от нагрузки, что на нее приходилась, по шее, с самой линии роста волос текли маленькие капельки пота, а плечи слегка дрожали в несдержанных всхлипах. Ответом на вопрос танцора послужило лишь протяжное «Мгм..!», переходящее в скулеж. — Скажи это словами, малыш, давай же, как сильно тебе нравится чувствовать пальцы своего хёна внутри. — Четвертый палец погрузился внутрь, было слишком узко, Джисон чувствовал себя до грани заполненным, разум плыл от удовольствия, казалось, он отключится раньше, чем кончит. — Хён, пожалуйста, ах, мм, пожалуйста, трахни меня, ах, черт, не могу, не могу больше, так хорошо! — Каждое слово требовало отдельного вдоха, стоны не давали говорить быстро и связно, так же как и заплетающийся узелком язык. — Хён!.. — Джисон вновь болезненно выгнул спину, разворачивая голову. Минхо подался вперед, ловя приоткрытые губы своими, целуя грязно. — Хён здесь, мой Джисонни, и он заставит чувствовать тебя еще лучше. Минхо подхватил парня под бедра, ставя на колени. Руки рэпера схватились за изголовье кровати, в тот самый момент, когда Лино направил головку своего толстого члена прямо в раскрытую дырочку. Хан плотно сжал зубы, чтобы не закричать от переполняющих ощущений. Так узко, так горячо, так умопомрачительно приятно. Лино медленно продвигался внутрь, тяжело дыша. Собственное возбуждение уже было невыносимым, но надо было быть терпеливым, чтобы не причинить вреда самому дорогому сокровищу. Пряжка ремня звонко ударилась о красное от многочисленных шлепков бедро, напоминая Хану, что его Минхо не разделся до конца, что на его бедрах все еще надет темно-синий деним, лишь растегнутый у паха. Если бы рядом стояло зеркало, Ханни был уверен, он бы увидел картинку сродни голливудскому кино, где двое любовников наспех придаются страсти, пытаясь обогнать время. Джисон представил, как выглядит в этот момент, такой доступный, открытый для своего хена. — Чувствую себя шлюхой, ах! — Фраза оборвалась громким стоном, за которым все же последовал смешок. Хан впивался короткими ногтями одной руки в сильное объемное бедро, пытаясь стать одним целым с любимым. — Ты будто миллиардер, мгм… — сейчас трахнешь меня и уйдешь к своей семье, ух..! — Еще один смешок. — Тебя это заводит? Нравится чувствовать себя моей шлюхой, Ханни? — Лино шептал так низко, еле слышно, дыхание сбито, будто пробежал марафон, а каждое слово сопровождается очередным толчком, глубоко, прицельно, так что искры под веками рассыпаются, а колени отказываются держать владельца. Онемевшие пальцы, что пытались спасти Хана от падения, покусывало, веки дрожали, губы приоткрыты в стоне, что еще долго будет сниться старшему. — Да, ах, хен, да, мне нравится, нравится, когда ты такой, ах, боже, нравится быть твоим! — Хан балансировал на грани, готовый вот-вот сорваться. — Хен, я не могу, не могу больше, я так близко… — Лоб уперся в предплечье, создавая дополнительную опору дрожащим ногам. — Давай, котенок, кончи для хена, хочу видеть, как ты рассыпаешься, как сжимаешься на моем члене. — Лино обхватил свободной рукой истекающий предэякулятом член, надрачивая в такт толчкам. — Нет, хен, не хочу… ах, я смогу кончить только от твоего члена. — Джисон мотал головой, прося старшего отпустить, чего тот незамедлительно послушался, наращивая амплитуду и скорость фрикций, заставляя Хана буквально выть от удовольствия и чувствительности. Минхо и сам был невероятно близко, пытаясь продержаться еще немного для своего ненаглядного любовника. Он смог отпустить себя только, когда тело Джисона прошибла сильная дрожь от макушки до кончиков пальцев, а и без того узкая попка сжалась вокруг ствола еще сильнее, почти болезненно для старшего, заставляя догнать свой оргазм, изливаясь глубоко в нутро рэпера. — Черт, это было замечательно. — Лино рухнул рядом с Ханом, заключая его в объятия и потираясь носом о влажную от испарины шею. — Вы уйдете, господин Ли, или снимите штаны и мы заснем вместе? — Джисон улыбнулся своей фирменной улыбкой во все тридцать два, пристально смотря на старшего. — Сейчас, только салфетки принесу. — Минхо чмокнул парня в нос, а затем поднялся на ноги. «Всего пять дней, и буду дома» — продолжал твердить себе Лино, наблюдая за разморенным засыпающим Джисоном. *** — Спасибо, что были сегодня с нами, и поддерживали наших участников, встретимся на следующей неделе, Show, show, show! До свидания! Последняя команда «Снято!» и часть софитов погасла. Ведущие и айдолы последний раз поклонились друг другу и зрителям, широко улыбаясь. Отовсюду выкрикивали «Я люблю вас!» и «Лино, женись на мне!», но Минхо это мало интересовало. Съемки затянулись, гостей было много, поэтому закончили они только ближе к восьми вечера, безумно уставшие и голодные. Но больше всего Лино хотелось набрать заветный номер, сказать, что все прошло отлично, а еще, что он договорился с менеджерами, и его посадят на первый утренний рейс до Сеула, так что уже к десяти утра воскресенья он сможет обнять своего парня. Счастливая улыбка не сходила с лица: Минхо увидел сотню японских стей, поел пудинга и суши, запивая американо, съемки прошли тоже гладко, и совсем скоро он окажется в своем номере и наберет номер любимого. *** — Ханни, ало, привет, любимый. Прости, что звоню так поздно, только добрался до номера, съемки, казалось, были бесконечными, но я пообщался со стэй на японском, они сказали, что я стал в этом лучше, представляешь, я даже засмущался. — Минхо без остановки болтал, быстро, наперебой рассказывая о своем дне, не давая Хану вставить и слова. — Я видел тебя в эфире, ты очень хорошо выглядел в этом черном топе и кожаных брюках. — Джисон говорил тихо, Лино пришлось включить динамик, чтобы разобрать всю фразу. Это было странно. Обычно Ханни громко и увлеченно что-то болтал, иногда не в тему просто какой-то бред или бесконечное «я люблю тебя», вызывая у старшего звон в ушах, который тот ни на что бы на свете не променял. И сейчас Лино вновь хотел услышать глупый, возможно, бессвязный лепет. — Малыш, что-то случилось? Ты обиделся, что я позвонил так поздно? Я заглажу свою вину, хочешь привезу тебе чего-нибудь, что хочешь, только скажи. Минхо погрустнел, ожидая ответа. Вдруг его любимый обиделся, а он даже не может его обнять и успокоить? Сердце болезненно сжималось, хотя Лино и не мог назвать себя образцовым романтиком. Он слушал тяжелое дыхание, будто рэпер делал и вдох, и выдох только ртом, как бывало, когда он долго плакал. — Всё хорошо, я не обижен… — С придыханием и снова очень тихо, но в голосе и правда не слышалось разочарования и злости. — Включишь камеру, хочу посмотреть на твое драгоценное личико, Джисонни. — Лино позволил себе выдохнуть, но до конца не расслабился. Пока он не увидит улыбку, не скрывающую ровный ряд зубов, тугой узел в груди не развяжется, позволяя вновь дышать спокойно. — Я… я не могу. — Шумный выдох сквозь зубы. — Почему, зайка? — Сердце вновь пустилось вскачь, самые страшные мысли лезли в голову. — Ханни, ты меня пугаешь. — Я… просто ты был такой красивый сегодня, я не смог сдержаться, мгм… — Тихий задушенный стон послышался на той стороне трубки, посылая электрический разряд по всему телу Ли. — Джисонни, что у тебя там происходит, от чего ты не смог удержаться? — Лино нахмурил брови, и прикусил большой палец, ожидая ответа. — Я… просто… я представил, как бы ты коснулся меня, ах, поцеловал, ммм, а потом… — окончание фразы потонуло в очередном стоне, посылая табун мурашек вдоль позвоночника танцора. — Малыш, включи камеру, дай хёну посмотреть. На линии послышался тихий скулеж, и какая-то возня, затем на экране телефона Ли мелькнула картинка, что тут же погасла, прогружаясь, а еще через секунду Минхо увидел то, что заставило его сердце пропустить удар, а легкие сжаться, не давая наполниться воздухом. На видео был Хан, что стоял на кровати в коленно локтевой позе, ягодицы высоко подняты в воздух, пока пальчики его левой руки размашисто, но так медленно, трахали его розовую дырочку. Лино видел только профиль своего мужчины, но был уверен, что узкое колечко выворачивалось под натиском пальцев, которых было уже три, и блестит под приглушенным мягким светом от смазки. Милое личико было спрятано в сгибе локтя, ушки красные от смущения, стоны, такие глубокие, слегка приглушенные, наполняли комнату и ласкали слух старшего, заставляя член в домашних брюках дернуться. — Вот, черт, Ханни, что же ты творишь со мной? — Это был риторический вопрос, ответом на который послужил лишь очередной полустон-полувсхлип. — Я взял твою футболку, мгм, от нее пахнет тобой, хён. Только сейчас Минхо заметил, что Джисон в его любимой майке, подол которой завязан на хрупкой талии, чтобы не испачкать в смазке. Рука танцора нырнула в штаны, крепко обхватывая свой член, сдавливая. Протяжный стон сорвался с искусанных губ, вторя младшему. — Ты сейчас так хорошо растянут, Ханни, ммм, так бы хорошо принял меня. — Лино запрокинул голову, медленно двигая кулаком вдоль уже полностью вставшего члена. — Я… я могу показать, насколько хорошо я бы принимал тебя сейчас, ох, боже, хочешь… хочешь посмотреть? — Хан развернул личико, красное от жара, с блестящей испариной. У Минхо перехватило дыхание. Он не до конца понимал намерения своего любовника, но любопытство брало верх. Лино аккуратно кивнул, закусывая губу. Дождавшись одобрения, Джисон с пошлым, хлюпающим звуком покинул собственное тело, разворачиваясь на кровати, располагаясь лицом к камере. Ноги уперты пятками в край матраца и широко расставлены, вес перенесен на локти, голова запрокинута. Минхо видел пульсирующую дырочку, так хорошо и призывно растянутую, с тонкой вязкой ниточкой смазки, вытекающей на белые простыни. — Ты так прекрасен, Ханни, такой открытый для меня. — Минхо задушено стонал, не отрывая взгляда от экрана, пытаясь одной рукой стянуть брюки и белье, для удобства. Тело просило разрядки, но Ли не хотел заканчивать до того, как увидит главную часть шоу, устроенного для него хитрым парнем. — Я подумал, что тебе кое-что понравится ещё больше. — Хан открыл бутылочку со смазкой выливая сразу на приоткрытое колечко мышц, размазывая и массируя пальцами, проталкивая часть внутрь, глубоко, на всю длину пальцев. Хлюпающие звуки с новой порцией стонов наполнили динамики. Глаза Хана закатывались от удовольствия, совершенно не хотелось вновь покидать горячее нутро, но знание того, что его сейчас ждет, вместе с благоговейным трепетом, заставили это сделать. — Я купил кое-что для тебя,.. точнее, для себя, хён. — В кадре, в правой руке рэпера появился черный, объемный, продолговатый предмет. — Я подумал, тебе захочется посмотреть, как я поиграю с ним. Хан вновь залился краской. Он не представлял, как выглядит сейчас на камере и сможет ли он принять в себя такой большой член, но желание порадовать Минхо, так же как и получить удовольствие, было сильнее. — Если ты примешь его до конца, клянусь, малыш, я кончу тут же, даже не касаясь себя. Минхо тяжело дышал, пытаясь справиться с собственным возбуждением и волнением. Рука быстро надрачивала, периодически останавливаясь, чтобы отсрочить оргазм. — Хен, включи камеру, я хочу видеть тебя. Минхо буквально вскочил со своего места, удобнее устанавливая телефон на столе, на расстоянии, что обеспечивало идеальный обзор «кино» на экране, но все же достаточном, чтобы Джисон мог разглядеть своего хёна в подробностях. Черный облегающий топ все ещё обтягивал идеальную, отточенную танцами и тренировками в зале, фигуру, макияж чуть поплыл от температуры и пота, делая образ еще развратнее, еще сексуальнее. Ноги в кресле, где вновь расположился Ли, были широко раскинуты, плотные бедра казались еще больше, Джисону хотелось покрыть их поцелуями и засосами. Ровный, красный, венозный член был прижат к животу, на котором блестели едва заметные разводы смазки. — Ты такой красивый, хён, смотри на меня, не отводи взгляд. — С этими словами Хан поднес фаллоимитатор к губам, проводя дорожку языком от самой ручки до головки, оставляя влажный след. Его затуманенные возбуждением глаза смотрели на мужчину в кадре, жадно ловя его реакцию, вслушиваясь в его стоны, что слетали с приоткрытых губ. Хан еще раз пробежался языком по силикону, а после погрузил член себе в рот, заставляя Минхо задохнуться возбуждением. Его почти подбросило в кресле, а собственную плоть пришлось сжать у основания, чтобы не закончить в ту же секунду, когда Джисон, причмокнув, вынул член из плена пухлых губ. Он провел головкой по груди, затем по прессу, ниже мимо собственного налитого кровью до предела члена, вдоль внутренней поверхности бедра, достигая колечка мышц. — Ох, не знаю, смогу ли я, он такой большой, хён. — Джисон захныкал, слегка надавливая, лишь приоткрывая дырочку. — Если бы я был рядом, я бы поставил тебя раком и размашисто отымел бы этой штукой, погружая ее до конца, а затем полностью вынимая. Ты бы кричал от удовольствия, прося меня не останавливаться, прося быть еще быстрее. И я бы не остановился до тех пор, пока ты бы не рухнул без сил, умоляя о передышке. Джисон слушал, хныкая и всхлипывая, погружая в себя по сантиметру крупный предмет. Его ноги дрожали от желания ощутить все то, о чем говорил старший. Чёрт, да он душу был готов продать, только бы Лино разложил его сейчас, трахая долго, до белых мушек перед глазами и судорог во всем теле. — Минхо~хён, ах, он такой большой, так тесно здесь. — Джисон опустил ладонь между раскрытых половинок, обводя колечко пальцем по кругу. Внутри была лишь половина, но по лбу уже тек пот от напряжения. — Уже так много, я не смогу принять еще столько же. Джисон потянул ручку слегка на себя, приподнимая фалос, выворачивая дырочку, затем вниз, по кругу, играя и растягивая себя. Глазки закатились, а губы раскрылись в немом стоне. — Давай, малыш, ты сможешь, постарайся для своего хёна, ты уже такой молодец, твоя попка так хорошо принимает этот большой член, так идеально растягивается. Лино крышу сносило, руки чесались помочь мальчику, надавить посильнее на черный предмет, придерживая за шею. Хотелось наблюдать при личном присутствии, как Хан, задыхаясь, принимает в себя по основание такой большой ствол. — Я.., я постараюсь. — Рэпер вновь надавил, с задушенным стоном погружая в себя ещё и ещё, пока вся длина не скрылась в плену горячего тела. — Чёрт, малыш, блять, какой же ты молодец, вот так, хён так тобой доволен! — Лино хвалил, рассыпаясь, наблюдая, как, тяжело дыша и закусив губу, Хан вынимает предмет на половину и погружает снова, а затем еще раз и еще раз. Стоны становились более отчаянными по мере того, как парень увеличивал скорость и амплитуду, и явно находя нужный угол. С каждый толчком его подкидывало на кровати, словно от разряда тока. — Хён, я больше не продержусь, ах, чёрт, так чертовски хорошо, мне так хорошо сейчас, когда ты смотришь! — Хан жмурился, смаргивая слёзы наслаждения, а затем снова возвращал расфокусированный взгляд на старшего. — Тогда сделаем это вместе, любовь моя. Из обоих динамиков с удвоенной силой полились тяжелые вздохи и стоны, пока мужчины пытались догнать друг друга, что было абсолютно не сложно, учитывая все предшествующие события. Оргазм захлестнул обоих практически одновременно словно цунами, топя в концентрированном наслаждении и любви. — Черт, Джисони, это было невероятно, мы обязаны это повторить. Лино видел, как дрожит тело младшего от смеха, что сейчас, раскинув руки, лежал на кровати отдыхая. — Лучше, приведи в исполнение всё то, что ты обещал мне ранее. Оба мужчины искренне засмеялись. О, Лино обязательно исполнит, около десяти утра воскресенья после того, как крепко обнимет своего парня.