Let it Bang!

Чонину изначально не нравилась эта идея, но теперь это уже не имело значения. Он сидел на кровати, свесив ноги на пол и смотрел вперед на красную лампочку включенной камеры. Обнаженная кожа покрылась мелкими мурашками, а длинные узловатые пальцы сжали белые отельные наволочки. — Красивый мальчик. — Шепчет голос, а по правому плечу пробегают мягкие подушечки пальцев. — Будешь послушным для своих хёнов. Это даже не вопрос. Чонин всегда был покладистым рядом со старшими, но лишь в постели, в обычной жизни ему нравилось подкалывать их, и никто не жаловался. Этот контраст в поведении младшего был жутко горячим. Вот и сейчас, Айен сидит на кровати, красный от смущения и липкий от пота. Единственной одеждой, которую разрешил оставить Ким, были розовые кружевные трусики с маленьким бантиком спереди. Чонин считал, что выглядит нелепо, но Сынмин убедил его, что это безумно сексуально, и Айен больше не стал возражать. Пальцы скользят выше, к шее, там пульсирует крупная венка, которую так сильно хочется прихватить передними зубами, чтобы остался яркий след на молочной коже. Сынмин смотрит с обожанием, его карие глаза горят в тусклом свете отельных светильников, а пухлые губы блестят от слюны. Чонин может почувствовать их вкус, — клубничный бальзам и недавно допитый американо, — даже не касаясь их. При других обстоятельствах, если бы они были на своей кровати в общежитии и перед ними не стояла маленькая камера, он бы давно коснулся их, смял своими, но сейчас волнение не даёт и на миллиметр сдвинуться. — Расслабься, милый, я не укушу тебя. — Сынмин смеётся и мягко толкает младшего на кровать, после забирается рядом сам, так, чтобы не закрывать спиной обзор на главного героя видео. Айен боится оторвать взгляд от камеры, даже когда на его груди начинает гореть несколько нежных поцелуев, даже когда чужие ладони достаточно сильно сжимают стройные бедра и подтягивают их выше, чтобы и пятки оказались на мягком матрасе. Чонин чувствует себя до невозможности открытым, пусть сейчас и нет зрителей, но потом, когда Сынмин отправит запись остальным, он уверен, что получит несколько комментариев о том, как прекрасно он выглядит с разведенными ногами. — Подаришь мне поцелуй? — Шепчет Сынмин в самое ушко Яну, цепляя губами зардевшуюся мочку. Айен медленно моргает и переводит взгляд на парня, который выглядит слишком красиво с подернутым возбуждением взглядом, припухшими от собственных укусов губами, с невероятно мило растрепанной прической, но Айен знает, что это только снаружи, внутри давно горит огонь. Сынмин подается первым. Пробует манящие губы на вкус, а потом толкается языком глубже, проходя по кромке ровных зубов и по мягкому нёбу. Он стонет от удовольствия, а Айен вторит ему, когда ладони нетерпеливо сжимают мягкую кожу на талии. — Такой нежный мальчик, — Сынмин хвалит, а с губ Айена срывается ещё один нетерпеливый стон. — Давай порадуем наших хёнов, они по нам уже так соскучились. Это была идея Сынмина. Они уже неделю были в Японии, отрабатывая своё индивидуальное расписание, а старшие были готовы волком выть от тоски, поэтому Ким предложил записать им маленькое видео, чтобы немного скрасить ожидание. Содержание видео не оговаривалось, но Айен сразу знал, что ролик получится с максимальным возрастным ограничением. Сынмин вновь целует, но теперь более несдержанно, врезаясь зубами и оттягивая волосы. Айен всегда был легковозбудимым, ему хватало крепкой хватки на талии или скользящего шлепка по ягодицам, чтобы начать желать большего, поэтому сейчас он отвечает пылко, хватаясь дрожащими пальцами за оттопыренный ворот белой рубашки старшего, желая оторвать пуговицы, услышать их звон при ударе о светлый кафель. — Сними, Минни. — Хнычет Айен между поцелуями в покрасневшие губы и частыми вздохами. Сынмин ухмыляется в поцелуй и отстраняется, чтобы развернуться лицом к камере. Он был уверен, как сейчас выглядит: красные зацелованные губы, размазанный макияж, капельки пота на висках, а позади обнаженный и разморенный возбуждением Айен. Хёнам понравится, если они, конечно, вообще смогут соображать, когда увидят запись. Пальца двигаются медленно от горла к талии, вынимая пуговицы по одной из петель, а глаза смотрят вперед в объектив, пристально-пристально, мурашки бы побежали, встреться с ним кто-то взглядом. Легкая ткань скользит по плечам, а потом по рукам вниз, обнажая красивую грудь с нежными розовыми бусинками сосков. Айен поднимается и садится на пятки, рассматривая спину Сынмина. Он уже возбужден и сейчас их маленькая игра кажется ему более интересной, и даже волнующей, хочется внести и свою лепту в их видео. Айен обнимает Сынмина поперек груди и цепляет розовые горошинки короткими ноготками. — Хочу тебя, — шепчет младший на ухо Киму, а пальцами продолжает терзать нежную плоть, уверенный, что ресницы Сынмина сейчас трепещут от удовольствия. — Дай посмотреть на тебя, хён. — Ммм… — Тянет Сынмин, когда Айен прикусывает чувствительное местечко за ушком, а потом лижет, широко, как самую вкусную конфету, будто извиняется, а пальчиками хватается за пояс синих джинсов. Сынмин привстает и самостоятельно стягивает штаны до пяток, а после перешагивает, оставаясь в одном белье, таком же милом, как и у Йенни, лишь цвет немного отличается. Оно молочное, а не нежно розовое, но в сочетании с карамельной кожей смотрится просто потрясающе. — Выглядишь так невинно и горячо одновременно, — шепчет Айен и тянет старшего к себе, разворачивая и утыкаясь носом в упругий живот. — Хочу тебя съесть. Сынмин улыбается вновь. Ему нравится, как ведёт младшего, как бешено горят его темные глаза, а грудь вздымается всё чаще. Он выглядит, как оголенный провод под напряжением, уже начинает искриться. Младший отодвигается назад, ближе к подушкам, и призывно разводит стройные ножки в стороны, приглашая Сынмина к себе. Его член давно стоит, красиво натягивая тонкое кружево и пачкая его густым предэякулятом. От вида у Сынмина слюни текут, и он не отказывает себе в удовольствие, ныряя между любимых бедёр и припадая губами к внутренней стороне левого. Язык скользит длинно, собирает натуральный вкус, а потом клыки захватывают упругую кожу, оставляя на ровном полотне красное пятнышко. А потом ещё одно чуть выше, и ещё, на этот раз на икре. Сынмин постанывает от удовольствия, полностью отдавшись процессу. Ему нравится, как на любимом теле загорается всё больше засосов и укусов, а Айен всё больше превращается в стонущее месиво, что вот-вот начнет умолять. Его длинные пальцы плотно впутываются в мягкие локоны, пытаясь притянуть голову старшего ближе к пульсирующей от прилившей крови плоти. — Минни, пожалуйста! — Не выдерживает Айен. Его бедра уже красные от бесконечного числа засосов, а дыхание совсем сбилось. Он помнит о камере, но ему совершенно плевать на то, как жалко он на ней выглядит. Сейчас ему нужен только его парень, желательно так глубоко внутри, чтобы звезды перед глазами загорались. — Уже сдаешься? — Лукаво спрашивает Ким, а сам проходится языком прямо по ткани белья, там, где видно багровую крупную головку. — Мой сладкий мальчик уже хочет кончить? Сынмин играется, но сам едва ли соображает лучше. Крови в мозгу не осталось, она вся внизу, и парень готов поклясться, что ей там самое место. Айен ничего не говорит, просто крепче сжимает пальцы в волосах старшего и толкается бедрами наверх, проезжая вновь по мягким пухлым губам. Он хочет этот рот, хочет, чтобы из глаз Сынмина брызнули слезы, когда головка его члена пройдёт ниже по узкому горлу, хочет сжимать тонкие запястья, чтобы не мог вывернуться, а после оставить белые подтеки удовольствия на остром подбородке. И Ким чувствует это желание, оно током прошибает его позвоночник, а глаза закатываются от эйфории. Он только что был охотником, но сейчас готов стать жертвой, только бы почувствовать младшего глубоко внутри своего рта. — Давай, хённи, — шепчет Айен и толкается вновь, — порадуй старших. Чонин лишь возвращает слова Кима, но чувствует, как сознание того отключается, остается лишь похоть. Сынмин резко вскидывается и ловко закидывает Айена на свои бедра, спиной к камере. Он знает, как аппетитно сейчас выглядит попка младшего в тонком белье, как красиво выгибается его спинка, когда он падает вперед, впиваясь в длинную шею укусом. — Не хочу снимать их, — томно произносит Сынмин и чуть оттягивает ткань в сторону, чтобы было видно маленькое колечко упругих мышц в тон трусикам. — Хочу, чтобы ты был в них, когда будешь сжиматься на моём члене. Айен хнычет и кивает. Ему плевать на этот кусок розового недоразумения, он просто хочет своего любимого, желательно побыстрее. — Растяни меня. — Умоляет младший и цепляет зубами нижнюю губу. Его чёрные глаза мерцают в приглушенном свете небольших ламп, делая взгляд до мурашек пронзительным. Айен знает, что получит своё, это лишь вопрос времени, сколько сможет терпеть не менее возбужденный Сынмин. И тот его не разочаровывает, цепляется длинными пальцами за молочную кожу ягодиц, придвигая Яна ближе, чтобы чувствовать, кожа к коже, весь жар, что источает небольшое, но очень красивое тело. — Где смазка, хён? — Айен скользит взглядом вдоль идеальных простыней, по двум прикроватным столикам и даже вдоль линии ключиц, пока Сынмин продолжает свой незатейливый массаж, предназначенный не для Чонина, но для будущих зрителей. Сынмин мягко пробегает языком по подсохшим от частого горячего дыхания губам, и этого достаточно Айену, чтобы нырнуть вниз, овладевая мягким вкусом чужого желания. Айен не целует с языком, потому что это для обычного траха — Айен хочет заниматься любовью. Он касается мягко и чувственно, пока ладони продолжают обшаривать смятые простыни в поисках заветной бутылочки. Сынмин не мог не подготовиться, его чувство ответственности не позволило бы. — Хённи, ну где смазка? — Чонин несильно шлёпает старшего по обнажённой ноге и плавно, но с нажимом, скользит бёдрами вверх, заменяя противную улыбку старшего на задушенный грудной стон. И это наконец заставляет Кима сдаться, всё же его выдержка тоже не железная. Левая ладонь ненадолго отпуская розовую от трения ягодицу и скользит под угол мягкой подушки за прозрачной бутылочкой клубничной смазки. — Хочешь сам? — Сынмин интересуется просто для галочки, но иногда Чонин любит подразнить подобным своих парней, правда в такие моменты он обычно соображает чуть лучше, чем сейчас. Поэтому, ожидаемо, младший отказывается, нагибается ниже, почти ложась на грудь Кима и оттопыривая ягодицы повыше, чтобы выглядеть ещё более горячо в объективе камеры. Губы находят чужой пульс под острой линией челюсти, а веки наконец прикрывают красные от напряжения глаза. — Хён позаботится о тебе. — Сынмин щелкает крыжечкой упаковки и выливает немного содержимого прямо поверх нежно-розового кружева, потому что вторая рука продолжает удерживать Чонина на месте. Жидкость не холодная, но Айену всё равно кажется, что она обжигает его поясницу и бедро, заставляя вздрогнуть и жалобно заскулить. Это так смущает, но в то же время заставляет захотеть большего лишь отчаяннее. И Сынмин очень чутко улавливает настроение своего любовника, вновь тянет одной рукой бельё в сторону, а пальцами другой размазывает смазку вдоль ложбинки и нежно массирует все еще напряженные мышцы. Ким не может назвать себя искусным топом, позиция снизу всегда была привычнее и естественнее, но это не значит, что он не имеет представления о том, что нужно делать и как. Его движения просто немного более неуверенные, чем у Чанбина или Чана, но для Айена, по этой же причине, лишь желаннее. Ему нравится та пылкость и рвение, с которым Сынмин подходит к процессу. — Два пассива, что пытаются справиться самостоятельно, что может быть более нелепым? — Айен усмехается и любяще целует наряженный уголок губ сосредоточенного Сынмина, а потом самостоятельно оттягивает одну ягодицу в сторону, чтобы старшему было удобнее. — Я обещаю сказать, если будет неприятно. Заверение нужно лишь для того, чтобы немного расслабить старшего, точнее его мозг. Сейчас он совсем не помогает. Пусть последний секс Чонина был уже приличное время назад, два длинных изящных пальца Кима не приносят видимого дискомфорта, лишь терпимое жжение и давление на мягкие стеночки. — Это нормально? — Шепчет Сынмин во влажный висок, когда Айен слегка затихает, прислушиваясь к своему телу и ощущениям. — Вполне, — ещё один поцелуй в уголок губ сменяется более настойчивым в шею и ключицу, а потом младший приподнимается на локтях, выгибая поясницу и аккуратно скользит бедрами назад, погружая пальцы Сынмина глубже в себя. — Твою ж, Минни! Грешно с такими пальцами всегда быть снизу. Чонин не может назвать ни одного из своих парней, кто так сразу мог попасть по его простате без каких-либо усилий. Сынмин тоже чуть приподнимается и жмёт младшего ближе к своей груди, абсолютно потерянный в его вздохах и всхлипах, в своих собственных чувствах. Он целует острый кадык Чонина, пересчитывает подушечками рёбра, трётся носом о яремную впадинку, а младший двигается всё отчаянно быстрее, утопая в удовольствие с головой. — Хённи, я готов, давай уже перестанем мучить друг друга! — Голос срывается после каждого слова, а воздуха в груди не остаётся, потому что Ким, мать его, Сынмин совсем не собирается жалеть его тонкую душевную организацию и продолжает бессовестно массировать возбужденные нервы, рассыпая искры под веками. — Стой, стой! Чонин буквально соскакивает с чужих пальцев, пережимая основание своего члена сквозь бельё, а по щекам слёзы катятся. — Не переборщил? — Сынмин тянет собственное бельё вниз, обнажая увитый венками член. Он был так увлечён своим парнем, что совершенно забыл про себя, и сейчас это ощущается даже болезненно. — Всё отлично, — выдыхает Айен и скользит кулаком вдоль бархатной головки Сынмина. — Мне тоже снять? — Нет, не надо, ты мне очень нравишься в них. — У Кима определенно был фетиш на подобные очаровательные наряды, он любил, когда его парни выглядели мило и невинно, при этом делая и говоря абсолютно аморальные вещи. Этим прекрасны контрасты. Айен смазывает себя и старшего быстро, не желая и минуты проводить без тесного контакта, и вновь тянет ластовицу трусиков в сторону, собираясь наконец приступить к самому интересному. — Йенни, давай личиком к камере. — Просит Сынмин, садясь на кровати, и разворачивает Айена на своих бёдрах. — Хочу, чтобы хёнам было лучше тебя видно. Это просто незаконно быть таким горячим и нежным одновременно, незаконно так сильно сжимать талию и при этом целовать в шею так трепетно и чувственно, особенно скользя членом вдоль расслабленных мышц. — Чёрт, Йенни, ты ощущаешься невероятно хорошо. — Сынмин собирает всё своё самообладание в кулак, чтобы не закончить раньше времени, и Айен, что лишь туже сжимает его внутри, совсем не помогает. Чонин сам решает, когда начать двигаться, не слушая протесты позади. Член Сынмина не настолько крупный, как у Чана, но его длины вполне достаточно, чтобы попадать по простате, даже когда Чонин абсолютно расслаблен, однако парень всё же немного втягивает живот и выгибается, заставляя их обоих видеть звёзды. Он двигается плавно и медленно, сжимая ладонь Кима собственными пальцами и целуя распахнутые губы, падая головой на подставленное плечо. Это ощущается странно и одновременно абсолютно восхитительно. — Последний раз ты держал меня вот так за руку, когда нас обоих трахал Хёнджин. — Сынмин не может точно сказать, что заставило его вспомнить об этом, но от картинки перед глазами пробегают мурашки. А ещё сильнее возбуждает мысль, что старший мог бы просто сидеть рядом, наблюдая как его младшие парни неумело, но отчаянно пытаются доставить друг другу удовольствие. — Минни, — выдыхает вместе со стоном Чонин в губы старшему, — давай сменим позиции? Что скажешь, детка, позволишь своему тонсену, тоже побыть сверху? Мурашки бегут вдоль позвоночника Кима от бархатной хрипотцы в голосе Айена, и даже, если бы он хотел, на сопротивления бы сил не хватило. Чонин просто подминает его под себя, заставляя встать на локти и колени красным от смущения и возбуждения лицом к камере. — Йенни, не нужно, — стонет Сынмин, когда Чонин отстраняется, чтобы найти смазку, — я сегодня уже растягивал себя. Сынмин роняет голову между плеч, когда Айен прижимается к нему сзади, целуя напряженные лопатки и поглаживая пальцами действительно довольно свободную дырочку. — Умничка, — похвала разливается румянцем вдоль шеи вплоть до мочек ушей, — так хорошо постарался ради меня и хёнов. Кажется, Сынмин сам не предполагал, насколько возбуждает его возможность кому-то угодить. Но тело буквально пробивает током, а колени разъезжаются. Айен не ждёт, плавно толкается в расслабленное тело, сжимая в кулаке темные локоны старшего. Он заставляет Сынмина смотреть в объектив, выбивая с покусанных губ нетерпеливые жалостливые стоны. Чонин не пытается быть грубым и резким, но иногда срывается, прикладывая открытую ладонь к молочной ягодице, потому что такой Сынмин не может не сносить крышу. Каждая венка на теле набухает он напряжения, а перед глазами белеет. Ему нужно совсем чуть-чуть, чтобы кончить, оставив белое семя стекать по молочной коже, но Айен хочет, чтобы старший закончил первым. — Хённи, мне помочь тебе? — Айен целует дрожащее плечо, а Ким просто трясёт головой, потому что это абсолютно ни к чему, он уже на грани. — Тогда кончи для наших хёнов, детка. Сынмин не успевает сделать вдох, когда его накрывает резко и неожиданно, заставляя забыть все слова кроме любимого имени, что срывается с губ несдержанно громко. Ему кажется, что он не удержит себя на руках и дрожащих коленях, особенно когда внутри разливается что-то теплое, а загривок цепляют острые зубы. — Люблю тебя. — Выдыхает в его губы Айен, укладывая на сбитые в кучу одеяла и простыни, и прижимается к мокрой от пота шее. — Нужно выключить видео, чтобы потом не пришлось обрезать. Айен хочет подняться, чтобы нажать красную кнопку камеры, но его останавливает рука, сжимающая талию лишь крепче. — Не нужно, это всё равно прямой эфир. Айен распахивает рот от удивления и оглядывается назад, чтобы только сейчас увидеть телефон, на котором горела уже сотня уведомлений от мемберов, что смотрели стрим. — Я должен был предвидеть это. — Сипит Айен, возвращаясь в объятия Сынмина, и вновь целует любимые губы. — Предлагаю ответить фанатам завтра. — Абсолютно солидарен.