Let it Bang!

Изначально, всё шло более чем гладко и даже в некоторой степени ожидаемо. Они приехали на место проведения съемок, им вкратце объяснили что будет происходить, переодели и даже накрасили, что в последнее время было большой редкостью (обычно они обходились лишь тонким слоем тонального крема), и разделили на две команды. Это опять же не было чем-то необычным, они часто соревновались друг с другом, была лишь одна маленькая деталь — этот раз для проигравшей команды наказание выбирала команда победителей. Это могло бы быть вновь безобидно, если бы выиграли не младшие, которые, кажется, ждали своего звёздного часа с момента дебюта. — Что?! — Хёнджин отказывается верить в то, что написано на карточке, что была помещена в чёрный конверт с красной сургучной печатью. Это просто не в их стиле. Ведь так? — Они наверное не это имели ввиду. — Ага, — хмыкает Чанбин, — а как ещё можно трактовать фразу «ночь в принимающей позиции»? Мы пойдём играть в бейсбол? — Это же шутка? — Не унимается Хёнджин, точнее, он вроде как готов с этим смириться, ладно уж, потеря анальной девственности не самое ужасное, что может с ним произойти, но одна мысль, что сверху будут эти демоны, пугает до мурашек. — Никто из них никогда не выглядел заинтересованным в наших задницах, разве нет? Остальные лишь неоднозначно пожимают плечами, и Хван делает в голове пометку, что либо это только Феликс никогда особенно не рвался на него залезть, либо он очень плохо смотрел. Но он даже представить их не может сверху, а себя снизу, как это вообще должно выглядеть. — Ты можешь в любой момент уточнить у Ликса сам. — Предлагает вариант решения проблемы Минхо, но это едва ли не вгоняет Хёнджина в краску сильнее. Перспектива того, чтобы обсуждать со своим парнем, как они будут трахаться, точнее трахать самого Хёнджина, его не прельщает. — А может лучше ты? У Хана. — Язвит Хван, а Лино и бровью не ведет, даже в карман за телефоном тянется, но его вовремя останавливает стоящий рядом Чан. Он всегда выступает медиатором во всех вопросах. — Давайте не будем пороть горячку, ладно? Если это шутка, значит мы все просто о ней забудем, а если нет — то безопаснее будет спать задницами к стене, хотя бы ближайшее время. Несмотря на то, что слова лидера немного успокаивают, следующая пара дней всё равно проходит как на иголках, по правде говоря, только у старших, младшие ведут себя как обычно, кажется, будто они и вовсе не знают о том, что было в конверте. Но ближе к выходным всё меняется, сперва еле заметно, а потом явно, аж мурашки по коже бегут. — Хён, только не говори, что собираешься в зал в субботу. — Айен вздёргивает бровь, когда Чанбин поднимается со своего места с бессменной чёрной сумкой. У них только закончилась танцевальная тренировка, поэтому парни планировали разбрестись по общагам и… вздремнуть например, но точно не Со. — Как видишь. — Немного сконфуженно отвечает старший. — У тебя было другое предложение? — Например, наконец разобраться с вашим долгом. — Отвечает за младшего Сынмин, который до этого казался вовсе не вовлеченным во всё происходящее. Чанбин зря надеялся. Все они зря надеялись. — Например, в вашей с Хёнджином общаге. В этот момент, кажется, давятся воздухом все. Сынмин намекает на то, что они должны будут делать это все вместе? Прям вместе? Не то чтобы они никогда не видели друг друга в весьма соблазнительных позах, но со временем они как-то гармонично разделились по парам наиболее им предпочтительным и перспектива вновь, спустя продолжительный период времени, оказаться в постелях друг друга слегка смущает. — Очаровательно краснеете. — С улыбкой отмечает Айен, и чтобы подлить остаток масла в расходящейся костер, достаёт небольшой пакетик с чёрным бантиком, что не сулит ничего хорошего. — Подарок от макнэ лайна. Не стесняйтесь. Встретимся часов в восемь. *** Сопротивляться бессмысленно, это они понимали ещё когда первый раз увидели своё наказание в чёрном конверте, но осознание неизбежного почему-то совсем не унимает зудящей под кожей тревоги. Чанбин первым решает заглянуть в пакет с «подарком», когда они уже переступают порог их общаги. Наверное, его размер и вес должен был изначально навести на правильную мысль, но лицо парня всё равно покрывается испариной, когда он видит четыре комплекта белья, что с трудом ассоциациируется с мужским. — Это точно шутка. — Осипшим от паники голосом, пока дрожащие пальцы тянут чёрные стринги наверх. — Они, блять, не серьёзно! — Ну на них бирка «Чанни~хён», — указывает на белый стикер Хёнджин, — поэтому, думаю, они весьма серьёзно. — Я просто даже представить себя в этом не могу! — Продолжает выть Чанбин, доставая комплект за комплектом. Его, разумеется, розовый, будь проклят Ким Сынмин и все, кто поддержал его идею. Он не уверен, что сможет вместить своё тело в эти веревки, и взгляды остальных подсказывают ему, что его опасения не беспочвенны. — Заебись. — Не думаю, что у тебя есть варианты, Чанбинни, — Минхо из них всех, выглядит наиболее спокойно, пусть и сам рассматривает свой набор чёрного кружева. — Перестаньте придавать этому так много значения, просто секс, просто в новых ролях. — И амплуа. — Вставляет свои пять копеек Хёнджин, играя бровями. Он в принципе тоже не против нацепить на себя эти шмотки и попробовать расслабиться этим вечером, ему всегда нравилось угождать своим любовникам, пусть для него это тоже в новинку. — Кто первый? — Предлагаешь переодеваться по очереди? — Уточняет Чан. — Мне кажется это довольно бессмысленно. Учитывая повод и дресскод, мы явно сегодня окажемся и в более смущающем положении. — Может, я не хочу смотреть на ваши голые задницы заранее?! — Краснея, возмущается Хван. — Что-то, когда ты вчера ходил голый после душа, не очень думал о своей заднице. — Хмыкает Чанбин, чем лишь добавляет больше румянца на фарфоровую кожу Хёнджина. — Можешь занять ванную, если хочешь, Джинни, но Чанни~хён прав, в любом случае нам придётся встретиться друг с другом лицом к лицу. — Не уверен, что лицом, конечно, — замечает Чан, но решает заткнуться после гневного взгляда Со. — Я предлагаю просто начать переодеваться. Чан, действительно, первым стягивает с себя футболку, оставляя взгляды остальных покусывать литую грудь. Это смущает, но и расслабляет в какой-то степени, он видит в чужих глазах желание, не яркое, но не скрытое. — Горячий? — Тупо шутит лидер, и остальные парни наконец приходят в себя, поняв, что действительно подвисли. Минхо решает начать с чулков, как и Хёнджин, оставляя стринги на потом, а вот Чанбин и Чан начинают именно с них, по правилу пластыря. Надо отдать должное младшим, вещи они подобрали размер в размер и даже с фасоном угадали. Довольно удобно для женского белья из сексшопа. — Это… — Минхо смотрит на себя в большое зеркало в гостиной, стараясь надолго не задерживаться на своём паху. — Смело. — Подбирает Хёнджин вместо Ли нужные слова, поправляя пояс от чулков на талии. — Но не скажу, что тебе не идёт, хён. — Бёдра Лино~хёна трудно чем-то испортить. — Отмечает Чанбин, хотя и он сам выглядит весьма аппетитно в розовом комплекте с бантиками. Им, по правде, всем новые образы к лицу, даже Чану, что в глазах остальных всегда выглядел брутальным плохим парнем пусть и с милыми глазками. Невинным их внешний вид точно нельзя назвать, но милым — вполне. Чан присаживается на край кресла, решая не надевать на верх ничего, чтобы привыкнуть. Он скользит взглядом сперва по Хёнджину, а потом по Чанбину, что аккуратно поправляет ошейник-чокер на шее младшего. Они выглядят сексуально, без преувеличений, очень горячо. Старший думает, что вполне мог бы сойти с ума, приди они к нему в спальню в таком виде, хотя до этого кинка на кружевное белье у себя не замечал. Минхо тоже выглядит аппетитно. Хан, а может и все младшие вместе, подобрали ему немного узкий комплект, чтобы резинки впивались в плоть, особенно на бёдрах. На его карамельной от природы коже чёрный смотрится вполне гармонично, дорого и изысканно, как и сам Ли. Чан предполагает, что он и сам смотрится неплохо в прозрачных стрингах и чулках чуть выше колена, он ощущает себя сексуальным. — Как же странно, — выдыхает Хёнджин, присаживаясь на край кровати. — Но горячо. Очень горячо. Я не могу не признать этого. — Тебя заводят хёны в женском белье, Джинни? — С улыбкой чеширского кота интересуется Минхо, хотя ответ написан у Хвана на лице, а ещё ниже пояса. — Вы?! — Фыркает младший. — Да я сам себя завожу. Чертята мелкие знали, чего они хотят добиться. Который час? Хёнджин озирается по сторонам, в поисках своего телефона, ну или чьего-то, а потом просто падает на кровать, в любом случае мелкие заявятся, не зря же они столько денег на этот маскарад потратили. — Не терпится? — Подкалывает младшего Чанбин и сам ложится рядом. Это не в новинку, они периодически спали вместе, даже в интимном плане, давно правда, но всё же. — А если Ликс выберет не тебя? Будешь ревновать? Вопрос сразу не доходит до слегка подернутого возбуждением мозга, и Хёнджину даже приходится поискать пояснения на лице рэпера, но тот просто молча смотрит в потолок, будто вовсе ничего не спрашивал. — Не думаю, что ревность вообще может быть уместна в нашем случае. — Разумно полагает Хван, наконец сложив слова в своей голове в единое предложение. — Это, вроде как, попахивает оргией. А ты Сынмина? — Неа, — без раздумий отвечает Со, — не имею ничего против того, что он может позариться на ваши задницы. Лино~хён? Чанбин приподнимается на локтях, специально чтобы видеть лицо старшего парня, что занял место в кресле рядом с Чаном. Он как и всегда выглядит довольно собранным, даже несмотря на румянец на щеках и груди, его взгляд всё ещё достаточно ясный и чистый, хотя даже Крис выглядит немного опьяненным. — Всё равно, — отзывается Минхо, — Хан и так не раз с вами трахался, почему сейчас это должно стать проблемой? — Хорошо. Что насчет Айена? — Чанбин переадресовывает вопрос Чану, будто не знает, что этот альтруист даже партнера другу отдаст, если его попросят. Он оказывается прав. — Он имеет право спать с тем, с кем захочет. Поэтому я не стану его ревновать. — Тогда вопрос от меня. — Хёнджин тоже садится на своём месте, и кажется появившееся было интимное настроение быстро сменяется азартом весёлой викторины. — Если вас пустят по кругу… — Джинни, не перегибай! — Настойчиво просит лидер. Вероятность такого исхода, конечно, присутствует, но Чан решает оставить это на потом, когда исход будет известен или очевиден. — Давайте попробуем просто расслабиться и не загадывать. Это не какие-то парни с улицы, а наши собственные. Мы знаем их предпочтения, знаем их привычки и фетиши, не думаю, что это будет чем-то неожиданным, пусть и необычным. — Хорошо. — Первым соглашается Минхо. — Тогда, как ты предлагаешь расслабиться? Танцор намекает весьма недвусмысленно, скорее прямо намекает на свои выводы. Им нужно помочь друг другу. — Хочешь, чтобы я произнёс это вслух? — Чан тянет оставленную в пакете записку, которую каждый из них уже читал с краснеющими щеками и сбившимся дыханием. — Они хотят видеть нас готовыми, хотя бы морально. Чан привык готовить, а не готовиться, поэтому он знает, что нужно делать, но совершенно не представляет, как нужно себя при этом вести, как расслабляться, как дышать. С младшими всё всегда было очень легко и непринужденно, сейчас же им стоит приложить немало усилий. — Я сам могу, — облизываясь, точно кот, тянет Минхо. Кажется, ему нравится эта игра, он получает от этого удовольствие. — «Подготовьте себя к нашему приходу. Всё необходимое есть на дне пакета». Заботливые дети. Минхо улыбается ехидно, будто не его ждет участь, описанная на куске картона, а потом страстно смотрит на замершего на краю кровати Хвана. Обнажает клыки в оскале. — Я хочу Джинни, — по праву первого, — а потом поменяемся. Мне нравятся его пальцы. Хён? — Хорошо, — сглатывает Чан, — я не против. Чанбинни? — Вашу ж… Ладно. — Рычит Со. — Только сперва ты, хён. Чан прикусывает свою пухлую губу, раздумывая всего пару секунд, прежде чем всё-таки встать и подойти к кровати, склонясь над Чанбином, заглядывая младшему прямо в глаза. — Мне стоит сказать «пожалуйста»? — Шепчет Чан практически в самые губы рэпера, а тот болванчиком кивает, хотя вряд ли слышал вопрос, кровь в ушах стучит намного громче. — Тогда… Пожалуйста. — Я сейчас сам тебя трахну, хён. — Хрипло шепчет рядом сидящий Хван, а Чан смеётся, но не так, как обычно, скорее лукаво, будто ожидал такой реакции. — Смазка? — Общаться односложными предложениями не входило в планы, но Чанбин не чувствует в себе сил на составление более трудных конструкций. Спасибо, хоть Минхо ещё что-то соображает. — Так будет весьма неудобно. — Отмечает Лино, когда подходит ближе к Хёнджину. — Я поцелую тебя, а потом мы сделаем это по-взрослому. Кто-то, хоть раз в жизни вообще отказывал господину Ли Минхо, когда он смотрел «так»? В самую душу, с прищуром, но при этом ласково с заботой и пониманием. Этот взгляд буквально кричит — «я знаю, мы в одной лодке. Давай просто не будем её раскачивать.» Хёнджин кивает, хотя никакого вопроса не звучало, он просто хочет побыстрее оказаться абсолютно голым и абсолютно ничего не соображающим. Минхо целует его действительно нежно, даже без языка, будто они на первом свидании, а его мягкие после кремов ладони трут напряженные плечи. И это действительно расслабляет. Чанбин с Чаном делают то же самое, не спешат, пробуют что-то новое. Опять же, они уже целовались когда-то и даже дрочили друг другу, но никогда не трахались, как выразился Минхо, по-взрослому. Потому что оба всегда были сверху. Лино помогает Хёнджину лечь поудобнее на живот, по желанию младшего, и даже подушку ему даёт, чтобы парень мог спрятать в ней бордовое лицо. — Предпочтения? — На всякий случай спрашивает Минхо, растирая смазку между пальцев. — Не с разбегу? — Неуверенно отзывается Хёнджин, и по мычанию сзади осознаёт, что старший учтет его желание. Хёнджин не хочет поворачивать голову, тем более не хочет встречаться взглядом с Чаном, но хриплый жалостливый стон старшего не оставляет ему выбора. И, чёрт возьми, Бан Кристофер Чан с красными щеками и поднятыми вверх ягодицами выглядит довольно сексуально, возможно, Хёнджину даже немного стыдно за то, как его заводит такой лидер, но об этом позже, когда Минхо достанет свои пальцы из его собственной задницы. — Хён, твою же! — Младший не может нормально описать те чувства, что заполняют всё его тело, когда Лино раскрывает его двумя пальцами. Это неприятно, определенно точно нет, но почему Хван хочет податься назад и попросить ещё? — Слишком? — С толикой волнения интересуется Ли, но пальцы проталкивает лишь глубже, проскальзывая короткими ногтями по нежным стеночкам. — Сука! — Воет Хван, а на член начинает давить резинка от белья. Он мазохист? — Не вздумай останавливаться. — Я только начал входить во вкус. — Шепчет Лино, наклоняясь ниже, чтобы раскаленное дыхание могло облизать короткие волоски на шее парня, а свободной рукой поощрительно поглаживает мягкое бедро чуть выше резинки чулка. Ему нравится, как выглядит сейчас Хёнджин, нравится, как быстро сопротивление сменяется принятием. Кровь в жилах уже достаточно нагрелась, чтобы смущение перестало так царапать лёгкие и лицо, поэтому Минхо тянет младшего за подбородок в сторону, целует линию челюсти и уголок губ, на пробу двигая пальцами внутри. У него нет задачи трахнуть Хёнджина, даже подобающе растянуть, просто расслабить, и с этой задачей Лино справляется отлично. — Хороший мальчик, — хмыкает Минхо, когда аппетитные ягодицы Хвана проезжаются по острым костяшкам, а сам парень буквально разваливается на части на смятых простынях. — Уже хочешь член? — Хён! — Слова смущают мало, скорее заводят до звёздочек под закрытыми веками, потому что Минхо чертовски прав. Хёнджин правда хочет член. — Всему своё время. — В качестве напоминания, что пока не придут младшие, им никому ничего не светит. Чан тоже не может похвастаться выдержкой, его бельё давно влажное от предэякулята и смазки, которую Чанбин не жалеет и не забывает подливать прямо на розовую раскрытую дырочку, чтобы после протолкнуть её поглубже. Невольно закрадывается вопрос, а всегда ли Со такой со своими партнерами или именно с Чаном он возится, как с хрустальной вазой? И когда он стал таким отзывчивым? Когда его начало трясти от невесомых поцелуев вдоль позвоночника и лёгких шлепков на ягодицах? Он же брутальный актив, разве нет? — Ты должен терпеть, Чанни~хён. — Настойчивый шёпот на ухо слегка отрезвляет, и Крис начинает вяло осознавать, что действительно был слишком близок к тому, чтобы кончить от двух пальцев в заднице, что даже простаты его не касались. — Поменяемся? Чан не предполагал, что будет настолько рад этому предложению, его выдержка и самоконтроль давно начали сдавать, как и тело. Встать ему тоже помогает младший, поддерживая за талию и предплечье, и лидеру хочется посильнее откинуться на его сильную грудь и умолять продолжить. — Не погружайся слишком в себя, — со свойственной ему нежностью просит Чанбин, — нужно ещё потерпеть. С Минхо и Чанбином оказывается сложнее. Руки дрожат, а перед глазами плывёт буквально всё, и каждый их несдержанный стон и вздох лишь больнее тянут за конец узла внизу живота. — Ещё десять минут, и я упаду в обморок от перевозбуждения. — Жалуется Хёнджин и наваливается всем своим весом на спину Минхо, чтобы иметь возможность просунуть свой язык в рот старшего. По телам всех четверых уже катятся крупные капли пота, хотя в помещении совсем не жарко, просто по венам давно течет не кровь, а жгучая лава, готовая вот-вот превратить их в липкие лужи. Чан лежит под Чанбином, пока младший балуется с его рельефными мышцами, обводит их языком и подушечками пальцев, заставляя Криса мурлыкать, точно домашний кот, от удовольствия. Они не замечают ни звука захлопнувшейся двери, ни дыхания и шепота за их спинами, слишком поглощенные «заданием» младших. Может, им вовсе стало всё равно на изначальный план, которого им стоило бы придерживаться, но даже когда Айен звучно прочищает горло, никто не оборачивается. — Мило. — Хмыкает Феликс и прихватывает Хёнджина за чокер, пугая старшего, но несмотря на это, не отпускает, тянет назад, прижимая к груди, чтобы иметь возможность жарко шептать в липкую от пота шею. — Какие непослушные. Выглядишь сногсшибательно, детка. — Мы уже думали, вы забыли про назначенную встречу. — Из-за недостатка воздуха слова получаются хриплыми, но младших это заводит лишь сильнее, а факт того, что ни Хёнджин, ни старшие не сопротивляются, буквально сводит с ума. Феликс не отвечает, хотя они действительно опоздали, пусть и всего на десять минут, он хочет оставить образ безразличия и власти. Ему нравится, как непривычно доступно смотрятся все их хёны, совсем не те горячие мужественные парни, что имели привычку зажимать своих тонсенов по углам. — Вы уже встали в очередь? — Интересуется Сынмин у всех сразу и ни у кого определенного, просто поддевает и дразнит парень. — Кто первый? Хотя вы все выглядите невероятно готовыми, держу пари даже шлюхи выглядят скромнее. Уши всех четверых вспыхивают алым от едкого комментария по поводу их внешнего вида, но вряд ли они должны стесняться и прикрываться, учитывая для чего они здесь собрались. — Так мило смущаетесь, — улыбается Хан, параллельно растегивая пуговицы на своей рубашке. Ему давно не терпится приступить к делу, поэтому несмотря на то, что вопрос Сынмина был адресован только хёнам, он точно будет в очереди первым. — Очаровательные. Даже не знаю кого выбрать. Хан подходит ближе, чтобы почесать мягкий ёжик недавно окрашенных волос Хёнджина, но не пытается забрать его из цепких лап Феликса, что уже принялся оставлять мелкие красные пятнышки на плечах и челюсти Хвана. Пусть они занимаются друг другом, у него есть другая цель. — Давно хотел посмотреть на эти бёдра сзади, — лукаво улыбаясь тянет Джисон, а его пронзительный взгляд царапает красную от поцелуев грудь Минхо. — Надеюсь, Джинни достаточно тебя растянул, потому что я не собираюсь тратить время, милый. Вставай на колени. Этот тон. От него даже у всегда собранного Минхо по спине мурашки бегут, что уж говорить о Чанбине и Кристофере, что замирают подле двух любовников. — Сонни..? — Можешь называть меня хёном, детка. — Шепчет в искусанные губы младший, а позади слышится отборная брань в исполнении Хёнджина. Они ещё ни раз успеют удивить их за эту ночь. — Мне стоит повторить команду? Или ты будешь послушным мальчиком и без напоминаний сделаешь то, что сказал хён? Минхо никогда прежде не был в таком положении, и он хочет верить, что если бы его член не стоял так болезненно, то он бы огрызнулся и сказал младшему, что тот перегибает, но история не знает сослагательного наклонения, поэтому он в конечном счёте находит себя на коленях и локтях с поднятой неприлично высоко задницей. — Ну какой милашка, — воркует младший, поглаживая пышное бедро с сеткой чулка. — Ликси, мне кажется Хёнджин будет весьма органично смотреться рядом. Не стесняйся. — Я и не планировал. — Отзывается Феликс и действительно спустя считанные секунды опрокидывает Хвана на кровать, только в отличии от Хана, лицом к себе. — Тебе идёт быть подо мной, Джинни. Будто ты на своём месте. Он не хочет торопиться, время у них предостаточно на все, а смотреть на хнычащего и жалобно стонущего Хёнджина одно удовольствие. Феликс всегда был нежным партнером, он казался таким, но когда его острые клыки оставляют первую пульсирующую метку на внутренней стороне бедра Хёнджина, весь выстроенный образ рушится. Он больше не похож на пушистого котёнка, скорее дикого лесного зверя в разгар охоты, настолько же опасного. Хёнджин не знает куда себя деть, и Минхо рядом тоже, который кажется уже раз десять успел проклясть своё решение встать на колени. Хан не пытается его жалеть, но и будто трахать не собирается, просто мнет и кусает его ягодицы и бедра, иногда шлепая с оттяжкой до красных саднящих следов. — Тебе идёт красный, детка, — улыбается до этого молчащий Айен, когда Джисон специально отходит немного в сторону, показывая свои труды. — Я даже не предполагал, что ты можешь выглядеть ещё более грязно и затраханно. — Пиздец… — Выстанывывает Минхо между попытками восстановить дыхание. Весьма безуспешными, по правде. — Следи за языком, прелесть, — скалится Феликс, — разве хорошие мальчики себя так ведут? — Не утруждай себя, Ликс. Хёны просто оставят его без десерта за плохое поведение. — Дразнит макнэ, а Лино буквально трясет от неизведанных ранее ощущений. Он никогда не предполагал, что его будет так вести от подобных разговоров. — Чанни. Покажи Минхо, как нужно. Чан реагирует не сразу, лишь когда Чонин спускает свои домашние штаны до колен и пару раз проходится кулаком по стоящему колом члену. Рот наполняется слюной от одного этого жеста, Чан всегда любил ублажать своих любовников, это уже стало почти рефлексом. Он спускается на колени, позволяет пропустить свои волосы между пальцев, поцеловать в распахнутые в ожидании губы. Кристофер знает, что совсем не похож на лидера сейчас, и комментарии младших об их схожести с самыми дешевыми шлюхами красноречивое тому подтверждение. — Открой пошире, — требует Айен, придерживая старшего за подбородок, — и не двигайся. Головка проскальзывает по призывно подставленному языку и упирается в мягкое горло, пока глаза обоих парней закатываются под веки. — Как всегда отлично, Чанни. — Хвалит Сынмин, обходя парней, чтобы залезть на кровать к давно изнывающего от недостатка внимания Чанбину. — А ты как всегда выглядишь просто великолепно. Правда в следующий раз можно будет взять размер побольше. Сынмин сжимает мягкое бедро рэпера именно в том месте, где резинка чулка оставила красный след, и пылко целует чужие губы, напоминая, что в их игре сегодня главный он. Становится на мгновение, а может пару, тихо, будто кто-то нажал на кнопку беззвучного режима или они оглохли. Лишь дыхание, хриплое, тяжелое, иногда надрывное. Это не входило в планы младших, они хотели заставить своих горячо любимых хёнов кричать и умолять, но этот момент приятной тишины странно заводит, будто затишье, перед грядущей бурей. Даже хочется продлить это мгновение, чтобы насладиться. Первым срывается Хёнджин, когда Феликс всё же решает перейти к основной части. Он просто оттягивает полоску белья в сторону и закидывает пятку старшего на своё плечо, чтобы предоставить себе больше пространства, а потом длинно толкается в подготовленную, но всё еще тугую дырочку, под звонкий несдержанный стон. — Идеальный, — хвалит Феликс, начиная двигаться длинно и резко, а ещё очень умело, что невольно поселяет в голове Хвана мысль, что ни такой уж парень и пассив похоже. — Хён позаботится о тебе, Джинни. Воздух теряется в горле, смешиваясь с булькающими стонами и даже криками, что не заглушают ни поцелуи, ни ладонь в районе горла, что давит поверх чокера, рассыпая мушки перед глазами. Он чувствует, как рядом дрожит и тяжело дышит Минхо, пока его также жадно и самозабвенно берёт Хан, осыпая лопатки и спину поцелуями, а бёдра, на контрасте, шлепками и щипками. — Поцелуй Джинни, хороший мальчик, — требует Джисон, сжимая волосы старшего в кулаке и почти впечатывая лицом в плечо Хвана, — хён разрешает. И несмотря на неудобство позы и непрекращающиеся таранящие простату движения сзади, Лино просто не может ослушаться. Он почти плачет, когда Хёнджин сам целует его, кусает кончик высунутого языка и посасывает нижнюю губу, а Хан с Феликсом держат их затылки, напоминая, что они сегодня не имеют ни единого права: ни свободы воли, ни голоса. Дышать становится трудно, а по подбородкам обоих, начинает течь слюна, которую Феликс спешит размазать по их лицам, добавляя больше грязи к образам. — Так им даже лучше. — Вставляет колкий комментарий Чонин, оглядывая парней на кровати. Чан по правде не выглядит более вменяемо, его глаза стеклянные, вся тушь давно оказалась на щеках вместе с подтеками предэякулята и слезами. Но Айен хочет видеть своего хён ещё более разрушенным. Таков был изначальный план. — Приляг рядом с Чанбином. Может, это должно было быть просьбой, но звучит она явно, как требование, а пятерня в волосах лишь подкрепляет догадки. Чан оглядывается на стонущего под Сынмином Со, а в недавно полном слюны рту становится сухо, как в пустыне. Это выглядит так странно и так гармонично одновременно, будто они действительно всё это время были не на своём месте. Признавать это весьма непросто. Сынмин немного сдвигается и даже помогает Чану устроиться поудобнее на углу не такой уж и большой кровати. Его глаза чернее ночи, когда он изучает тело старшего, что выгибается в спине, ожидая Чонина. — Скажи уже. — Хмыкает Чонин, пристраиваясь сзади к Чану, сжимая его молочные ягодицы своими длинными пальцами и входя на всю длину в одно движение. — Я знаю, тебе есть что. — Пожалуй, я приберегу это до момента, когда они не смогут вспомнить даже, как их зовут. — Выдыхает Сынмин и позволяет себе вновь утонуть в человеке под собой, красивом и сильном, так горячо любимом. Несмотря на слова, резкие и беспощадные движения, шлепки и укусы, они все прислушиваются, им важно, чтобы хёнам понравилось, чтобы они расслабились и сложили с себя этот постоянный гнет ответственности. Младшие напоминают, как они любят, поцелуями и томным шёпотом, а ещё похвалой, что льётся отовсюду, без упоминания адресатов, просто чтобы старшие помнили. Чан понимает, что он близко раньше всех, когда Чонин ускоряется чересчур сильно и даже сбивается с ритма. Это слишком, как и стоны остальных рядом. — Хён! — Тянет Чан, помня об их игре, и Айен реагирует молниеносно, запускает ладонь в бельё и сжимает багровую головку, добавляя недостающей стимуляции. Это похоже на цепную реакцию или эффект домино. В ушах звенит от вскриков и всхлипов, но сейчас это точно не раздражает. Они не могут отдышаться, привести мысли в порядок, не говоря уже о том, чтобы унять дрожь в уставших телах. Это ощущается абсолютно иначе, особенно, когда младшие по очереди дарят им по мягкому поцелую куда-то в затылок, напоминая, что они всё ещё здесь. — Слабо это похоже на наказание. — Сонно бормочет Минхо, вжимаясь носом в затылок устроившегося рядом Джисона. — В следующий раз, когда проиграете, будете драить наши общаги в таком случае, — язвит в ответ Сынмин, что был уже готов отключиться на груди Чанбина. — Если проиграем. — Поправляет Лино, за что получает настойчивый тычок под ребра. — Завтра пособачитесь. Оставьте хоть немного романтики. — Требует Джисон, и несмотря на недовольный вздох Минхо действительно замолкает. — Если следующее наказание будет подобно этому, я готов поддаться. — Напоследок добавляет Хёнджин и оставляет любящий поцелуй в светлых волосах Феликса, что тоже уже спит. — Поддерживаю. — Выдыхает Чан, озвучивая мысли и Минхо, и даже сопящего Чанбина.