По снегу, летящему с неба

      А в самые лютые морозы сердце замерзает.       А в самые лютые морозы душа нуждается в тепле.       А в самые лютые морозы лучше всего думается о смерти, и улыбка перестает спасать.       Арсений любил зиму во всех её проявлениях, но в этом году она отчего-то далась ему тяжело. Все было хорошо: работа кипела, отношения в коллективе наладились, секс был великолепный, но Арсу чего-то отчаянно не хватало.       Ужас в том, что Арс знал, в чем его проблема. Он банально боялся вот этой начавшей налаживаться жизни. После хорошего всегда наступает плохое, и оно бьет точнее и больнее. Оно разрушает все вокруг, от него нельзя спрятаться. Именно поэтому, уже сейчас страх мешал дышать. Еще и Новый Год, и пару дней после они с Сережей, Димой и Антоном провели в постели, и это было невероятно. Тактильный Арс напитался чужими прикосновением и атмосферой разврата, а потом все закончилось.       На улице наступили морозы, которые, кажется, заморозили и их отношения. Арс должен был радоваться, он терпеть не мог выяснять отношения и говорить о личном. Свобода во всем и всегда. Но отчего-то это делать не получалось. Он чувствовал себя брошенным, покинутым и потерянным. Он хотел и не хотел погружения в отношения, и эти противоречивые чувства разрывали его изнутри.       Успокаивало, что не он один сходил с ума от всего этого. Антон, как и он, ничего не понимал, но боялся не меньше. Прятался за Димой и искал ответы на свои незаданные вопросы. Все происходящее отразилось на нем сильнее всего. Арс не мог отделаться от мысли, что соблазнил его и затянул в этот омут, из которого нельзя выбраться. С непривычным чувством вины помогало справиться лишь то, что это Дима, а не он, привел его в эти странные, непонятные недоотношения. В которых комфортно было лишь Диме и Сереже, по крайней мере, в отличии от них с Антоном, эти двое держались уверенно.       В глазах Антона он видел свой собственный страх.       На удивление все это сблизило их еще больше. Их взаимодействие вышло на новый уровень и, пусть споров стало не меньше, но они почувствовали себя командной. Суровые будни, наполненные техничками и мозговыми штурмами, позволяли не думать и не анализировать происходящее.       Это было важно.       Серьезно.       Это должно было доказать, что он не просто так уехал из Омска, что выбор профессии произошел не случайно.       Арсений старается быть лучшим, играет на грани собственных возможностей. Все по-прежнему, вот только обеспокоенных взглядов становится больше. Теперь вместе с Сережей о нем беспокоится и Дима. Он пару раз пытался вывести на разговор, но Арс умел профессионально избегать разговоров. В публичных местах он легко менял тему, показывая, что для этого не время и не место, а в их квартире он предпочитал не разговаривать, а заниматься чем-то более интересным.       За месяц совместный секс, правда, случился у них еще всего один лишь раз. Арс все чаще развлекался с Сережей, а Дима — с Антоном. Это было правильно, но тошно.       Он чувствовал, что зима морозит не только тело, но и душу.       Конец января выдался тяжелым, он сидел у окна, смотрел, как маленькие снежинки падают на землю, еще не зная, что это их последнее пристанище. Скоро зима закончится снег растает, оставив после себя лишь жалкие воспоминания.       Всё проходит. В последнее время он это ощущал, как нельзя ярко.       Помимо отношений настоящего, его беспокоили отношения прошлого. Тридцать первого он позвонил поздравить дочь и с удивлением обнаружил, что она совсем взрослая, и у них совершенно нет общих тем. Они — незнакомцы. Прячась от боли, он лишился самого главного.       Кьяра была рада его слышать, хотела встретиться. Она скучала и любила его вопреки всему. Он не знал о ней нечего, и от этого становилось стыдно. Отчаянно хотелось все исправить. Алёна обещала приехать, но что такое неделя, по сравнению с жизнью, которую его малышка проживает без него?       Он смотрел в окно и думал о ней, о себе, о жизни. Страх — его верный спутник. В плеере играли разные мелодии, в этот раз ему снова попался Розенбаум:       — Светает. Написан постскриптум       И залит обрез сургучом       Пора, грянет выстрел, и, вскрикнув       Я в снег упаду на плечо — затянул мужчина.       Арсений усмехнулся, порой ему казалось, что выстрел грянул. Он умер тогда, почти десять лет назад, в такой же морозный вечер. В день, когда его жизнь разделилась на «до и после».       Он словно снова слышал её обвинения, слышал плач маленькой дочери и мечтал сбежать и доказать, что это пустое, он не такой. Он тоже может стать известным и обеспечить дочь самым лучшим.       Потом наступил рассвет, и он пытался писать постскриптум. Но за десять лет, кажется, ничего не изменилось.       Он так же не может разобраться в чувствах.       Он все так же не стал известным актером.       Он вечный странник, не способный ни на что…       — А в самые лютые морозы, — задумчиво сказал он, смотря на полную луну и мысленно прося её дать ответы на вопросы       — Арсюш, все в порядке? — осторожно спросил Сережа, подходя ближе.       — Да, нет, наверно, — честно ответил он.       — Что тебя беспокоит? — спросил он, осторожно поглаживая Арсения по спине.       — Всё в порядке?       — Ты уверен? Мне кажется, тебя терзают какие-то переживания.       — Всё становится слишком серьезно.       — Ты боишься впускать их в свою жизнь.       — Они уже там, и, если все получится, останутся там надолго.       — Ты боишься влюбиться? — проницательно спросил Сережа, и уточнил. — В Диму или Антона?       — А тебе совсем не страшно? — вопросом на вопрос ответил Арс, разворачиваясь к Сереже лицом.       — А чего боятся? — с улыбкой ответил Сережа, проводя пальцем по скулам Арса, и заставляя его поднять голову и посмотреть в глаза, — Диму я люблю всю свою сознательную жизнь. Я так и не научился его не любить. Ты в моем сердечке уже давно.       — А Антон? — заинтересовался Арс. Опустил ноги вниз и заставил Сережу устроиться между ними, приближаясь совсем близко.       — А Антону страшнее, чем мне. К тому же, я вообще не уверен, что ему все это надо.       — Как думаешь, Дима сейчас точно так же разговаривает с ним?       — Ага, и обещает, что все будет хорошо и просит разобраться в себе, что хочет именно он, — ласково говорит Сережа, проводя рукой по его груди и заставляя вздрогнуть.       — А ты почему не обещаешь? — наигранно возмущенно спрашивает Арс.       — Жизнь — дерьмо, и мы оба это знаем. Но иногда и она преподносит удивительные сюрпризы.       — Ты рад, что жизнь снова свела тебя с Димой? — заинтересовано спросил Арс, пролезая руками под футболку, прижимаясь к груди и пытаясь почувствовать чужое сердцебиение.       — Я в ахуе и мне интересно, что из этого получится.       — Думаешь, что-то получится?       — Знаешь, тем летом, когда нас свела случайная встреча, я верил больше. Мне казалось, это знак свыше, а оказалось, что это шутка Вселенной. Сейчас я не верю. Между нами, скорее, секс по дружбе, чем что-то большее, — задумчиво сказал он, — Помнишь, ты спросил меня, кого я выберу, если придется выбирать?       — Ну, у тебя появился ответ?       — Нет, я уверен, что выбирать не придется. Мне кажется, что мы с Димой не будем вместе никогда. Стоит нам сойтись, как мы, словно магниты с одним знаком, отдаляемся. Невозможно бесконечно наступать на одни и те же грабли, однажды они могут убить.       — Это ты ему изменил, — непонятно зачем напоминает Арс.       — Да, но все плохо было задолго до этого, и я единственный, кто отказывался это признавать.       Арсений прижимает Сережу к себе, даря любовь и поддержку.       Они стоят, несколько минут наслаждаясь друг другом. Арсению кажется, что Сережа послан ему не просто так. Он не спорит, не осуждает, понимает и принимает.       Единственный, кто знает о нем, если не всё, то многое и не стремится переделать.       Арс тянется к чужим губам. Сейчас Сережа целует ласково, нежно, кутая в заботе.       Мгновения уюта нарушает телефонный звонок, Арсений берет трубку. Звонит Алёна, они с Кьярой приезжают в Москву по делам. Она предлагает ему провести день с дочерью. Арс соглашается, понимая, что, кажется, это те неприятности, которые он ждал.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Сережа.       — К нам едет ревизор, — не слыша его, отвечает Арс.       Алёна умудряется приехать в самый холодный день. С последней их встречи Кьяра здорово подросла. Ей восемь, она совсем взрослая и она чертовски на него похожа. Те же голубые глаза, и, кажется, та же самая улыбка. Она обнимает его, целует в щеку, и он чувствует себя счастливым.       Становится стыдно, что дочь он видит слишком редко. Лишь по праздникам или в редких случаях, когда приезжает в Омск, или Алёна в Питер или в Москву.       За последние пару лет им удается кое-как наладить отношения. После развода со своим вторым мужем, она стала лояльнее относится к его визитам и общению. Она больше не запрещала и не ограничивала его посещения. Если раньше все проходило только в её присутствии, то потом она стала водить дочь к дедушке и бабушке. Оставляла дочь с ним, когда он приезжал. Их отношения можно назвать совершенно нормальными, если забыть про то, что ему слишком больно её видеть, и они все еще живут слишком далеко друг от друга. Когда с формальными любезностями покончено, а Кьяра просится покататься на качели в одном из ТЦ, они с Аленой остаются одни.       — Я выхожу замуж, — говорит она с радостной улыбкой.       — Поздравляю, — вежливо отвечает Арсений, стараясь не показать, что его это задело.       — Спасибо, ему предложили работу в Италии. Я беру Кьяру с собой, мне нужно твое разрешение на выезд.       Оказывается, она все еще может его задеть.       Оказывается, хуже бывает.       Оказывается, он может лишится и дочери.       — Я не хочу.       — Арс, это ничего не меняет. Ты, как видел дочь раз в год, так и будешь. Если хочешь, можешь приезжать, да и мы, вероятнее всего, будем приезжать пару раз в год.       — Но это далеко.       — Омск тоже не ближний свет, — разводит руками женщина, — Так будет лучше для неё.       — Для неё или для тебя? — не выдерживает и спрашивает Арс.       — Для всех, — соглашается с упреком Алена. Если отвлечься от ревности и обиды, его бывшая жена похорошела с их последней встречи. Покрасила волосы в рыжий, сменила имидж. Преобразилась снаружи и в душе. Она выглядит счастливой. — Я прошу тебя, не устраивай сцен.       — Если я скажу нет?       — А зачем? В твоей жизни ничего не изменится, а у неё будет отличная школа с углубленным английским, собственная комната с видом на море и город, о котором она давно мечтает. Ей так будет лучше, — уговаривает его Алена, и это тоже удивляет. Обычно она угрожает, манипулирует. — К тому же, это всего на год. Давай попробуем?       — Я не знаю, — пытается подумать Арс. Но эмоций слишком много.       — Давай ты проведешь с Кьярой день. Ты поговоришь с ней, и когда я приду её забирать, озвучишь свое решение.       — Хорошо, — соглашается он, не понимая, что происходит. Раньше Алёна давила до последнего, заставляла согласиться с собой, чего бы это не стоило.       А тут просто оставляет их вдвоем, так, будто он не говорил о том, что не хочет отпускать дочь.       Без его подписи ведь ничего не выйдет?       Он не силен в законодательстве, но очень надеется, что это так.       К счастью, Кьяре все равно на его терзания, она просится в огромный торговый центр на каток и с восторгом рассказывает о предстоящей поездке.       — А то, что ты уедешь, а твои друзья останутся, тебя не беспокоит? — осторожно спрашивает Арс.       — Нет, — мотает головой девочка, — там у меня будут новые друзья.       — А как тебе новый мамин мужчина?       — Дядя Рома? — уточняет Кьяра и ненадолго задумывается, — Он хороший. Он не ругается, играет со мной и даже помогал мне с математикой. В отличии от мамы, он не кричит, когда я что-то не понимаю. Я даже попросила, чтобы он со мной занимался, а то мама нервная, а дядя Рома веселый. Он лучше дяди Славы и дяди Вити.       — Прости меня, — опускается перед дочерью на колени и извиняется Арс.       — За что? Так бывает. Люди расходятся, я знаю. Ты не виноват, — серьезно отвечает девочка, — Я тебя очень люблю       — И я тебя, малыш, — ласково говорит он и вдруг видит яркую надпись: «Мастер класс для всей семьи — Мастерская Деда Мороза», — пошли сходим?       — Ну пап, мы же хотели на каток, — возмущается Кьяра.       — У нас с тобой целый день, — подмигивает ей Арс, и немного подумав, девочка соглашается.       Они заходят в палатку, где их встречает очаровательная девушка лет восемнадцати-двадцати, с тугой светло-русой косой и совершенно очаровательной улыбкой.       — Добрый день! Добро пожаловать в Мастерскую Деда Мороза! Сегодня можем предложить несколько мастер-классов по рисованию, лепке и изготовлению свечей.       — Хочу свечку.       — Проходи, будешь первая.       — Пап, пошли.       Арс идёт следом за дочкой. Они садятся за длинный стол, где другая девушка дает им инструкции. Кьяра смотрит внимательно и с интересом. Они скручивают свечу из вощины. Девушка рассказывает, что это прекрасный оберег, в пламени которого можно сжечь все плохое. Жаль, что в реальности это не работает. Но процесс скручивания и правда успокаивает. Потом они занимаются декорированием, украшая её кофейными зернами, корицей и цветочками.       Кьяру процесс затягивает, и она с удовольствием помогает украсить свечку и ему.       Получилось немного асимметрично, но с душой. Это чем-то напоминает елку, которая все еще стоит в их небольшой квартире. Свечи им разрешили забрать с собой, а в подарок вручили Кьяре конфету.       — Давай обменяемся? — с улыбкой предлагает девочка, как только они покидают гостеприимную мастерскую.       — Давай, — тут же соглашает Арс, желая сохранить память об этом дне. Он поставит её на самое видное место и будет любоваться, когда грустно. Может эта свеча поможет очистить и его жизнь и принять правильное решение.       — Мне понравилось, это было интересно, — радостно говорит Кьяра, и беря его за руку, спрашивает, — Куда дальше?       — Каток, как я и обещал? Или зайдем перекусим?       — Нет, не хочу есть.       Арс кивает, перед мастер-классом они перекусили в кафешке, и по идее девочка не должна была успеть проголодаться. Так, что они с чистой совестью подымаются на третий этаж, где и располагается огромный каток.       Благодаря тому, что это будний день, на катке они были одни.       Кьяра гордо вышла на лед, сделала ласточку и даже пару раз прокрутилась. Оказалось, она уже несколько лет ходит на фигурное катание и хотела показать, чему она успела научится.       Арсений чувствовал себя не очень уверенно на скользком льду. Но приходилось делать вид, что все под контролем. К счастью, это он умел делать очень хорошо. Пока на улице стояли лютые морозы, а душе жило лето.       Он берет её за руку, и она помогает ему держаться, разгоняется, едет спиной. Арсений подхватывает дочку, крутит её на руках.       Кьяра задорно смеется.       — Папочка, ты самый лучший, — радостно сообщает она ему.       Он готов расплыться лужицей от её слов. Время медленно подходит к обеду, и они спускаются к фудкорту, расположенному на этаж ниже. Около кассы Макдольдса он видит человека, которого не ожидал здесь увидеть.       Дима оборачивается.       — Привет! — с улыбкой здоровается он, и обращает внимание на Кьяру, — и вам здравствуйте, юная леди.       — Здрасте, — отвечает Кьяра и прячется за спину отца.       — Привет, знакомьтесь, это моя очаровательная дочь Кьяра, а это мой коллега Дима.       — Вы тоже актер? — заинтересовано спрашивает девочка, — я не видела вас ни в одном фильме.       — А папу видела? — Кьяра на секунду задумывается и мотает головой. Арс хочет провалиться сквозь землю, но Дима чувствует его напряжение и спешит сменить тему, — Но если честно, я стоматолог, у меня даже кандидатская есть.       — Фи, — кривится девочка, — не люблю стоматологов, мне прошлый раз так больно зуб выдергивали.       — Я тоже не люблю, поэтому и решил сменить профессию, — подмигивает ей Дима.       Его заказ уже готов. Мак-меню с чашкой кофе.       — Заказывайте, я пойду займу столик, — предлагает он, отправляясь к уютному столику у окна.       — Спасибо, — улыбается ему Арс, и обращается к дочери, — Что ты будешь?       — Хэппи— милл, — гордо говорит Кьяра и направляется к стенду, где можно выбрать игрушку. Выбор состоял из леопарда, белого медведя и зайки.       Девочка выбрала зайку.       Арсений заказал себе еще кофе, бутерброд и картошку.       Они дожидаются заказ и идут к Диме.       Девочка тут же открыла коробку и первым делом достала игрушку.       Дима с её разрешения тянется к бумажке.       — Зайка — самая активная жительница земного леса. Её друзья всегда удивляются, как она все успевает?! Ведь Зайка не только учится в Лесной Академии на «отлично», помогает маме в семейном ресторанчике, но и участвует в различных спортивных соревнованиях. Зайка уверяет своих друзей, что нет никакого секрета — она просто любит спорт. А еще она любит петь и танцевать, — гордо декларирует Дима, внимательно смотря на Арсения, а тот ловит Димину улыбку, чувствуя непривычное для себя смущение.       — Да, я такая, — с улыбкой отвечает Кьяра.       — Зайка выбрала зайку, сто процентное попадание, — кивает Дима, рассматривая голубые глаза зайки и её же синий шарфик. Он вроде и обращается к девочке, но Арс почти уверен, он обращается именно к нему.       Кьяра с удовольствием ест свой чизбургер, а Дима, который уже поел, рассказывает забавные факты об Олимпиаде. Арсений никогда не увлекался спортом, но Диму слушать интересно. Кьяра тоже довольна и, когда они уже собираются расходиться, она предлагает сходить погулять вместе с ними. И Дима, на удивление, соглашается.       Они гуляют по снежной Москве, наслаждаются разноцветными фонариками. В парке лепят снеговика и даже играют в снежки. Причем, если в начале они с дочерью нападали на Диму, то потом она сменила сторону и решила засыпать снегом отца.       Под конец они слепили снежных ангелов.       Время расставаться подкралось совсем незаметно. Арс понимает, что совсем не подумал о том, сможет ли он подписать документы.       На удивление Алена не обижается и не давит, предлагая встретится завтра после репетиции. Она в Москве на две недели.       Они прощаются, и Арс с Димой незаметно остаются в парке одни.       Погода морозная и ледяная. Арсений чувствует себя ледяной королевой. Он запутался и чертовски устал. Собственная игра раздражает до ужаса. Дима идёт рядом, курит и не задает вопросы. Почему-то, вместо того, чтобы отправится на остановку, они идут в глубь парка.       — Расскажешь, что случилось? — спрашивает он.       — Все хорошо, — мотает головой Арс.       — Ну ладно. Но если захочешь поговорить, я рядом, может дам какой-нибудь бесплатный совет.       — Почему? — задает вопрос Арс, не зная, о чем именно он спрашивает. То ли, почему Дима не спрашивает причину, по которой он не сказал, что у него есть дочь. То ли, почему он не спрашивает, что беспокоит самого Арса. Не пытается рассказать, как надо. Не давит, не пытается влезть в душу. Он осторожно стучит и просит впустить. Но получив ответ, он не врывается в дом, даже понимая, что там открыта. А остается стоять рядом, травя себя никотином.       — У тебя классная дочь. На тебя похожа, — не ведется на провокацию Дима.       — Да, но Алена хочет увезти её в Италию к своему новому хахалю, — неожиданно даже для самого себя сдаётся. Ему нужна помощь, совет, поддержка. Можно поехать к Сережке, где он поддержит, утешит, поймет. Но ехать не хочется. Хочется избавится от груза ответственности прямо сейчас. Он понимает, почему Антон так тянется к Диме, восхищается и готов слушать и впитывать каждое слово. Дима выглядит, словно все знает. Он бросается в этот омут, в эту пропасть без дна и надеется, что Дима не разочарует.       — А раньше она где жила? — аккуратно спрашивает Дима, предпочитая перед тем как давать совет,       — В Омске со старым хахалем, — отвечает Арс и ускоряется, думать о Алёне все еще сложно. Она — его первая любовь, та кого он действительно он любил, та с кем он мечтал построить долго и счастливо. Ему казалось боль от предательства утихла. За время, прошедшее с их расставания, она успела пожить с тем режиссером, бросить его, уйти к другому, переехать в Москву, прожить в ней год, выйти замуж, вернутся в Омск, развестись и познакомиться с этим третьим будущим мужем. Если бы это не было так больно, Арс бы даже сделал ставки, сколько они продержатся. Алёна имела удивительное свойство очаровывать и влюблять в себя, но при этом слишком уж непостоянной была.       — Неплохой рост в карьере хахалей, — пробует пошутить Дима, чтобы снизить градус чужих переживаний. Но Арс не ведётся, но кивает, не переставая думать об Алёне, Къяре и всей этой ситуации. Все вроде стандартно, но не как обычно, Алёна выглядит иначе, Кьяра говорит по-другому об этом мужчине. Он боится, что он правда хороший и украдет его семью, получит то, что он сам потерял.       — Дим, я не хочу, чтобы она уезжала, — признаётся Арс.       — Ты всё еще любишь её? — мягко спрашивает Дима, останавливаясь и беря Арса за руки. Показывая, что ответ не изменит ничего.       — Нет. Я люблю свою дочь и не хочу, чтобы она уезжала в другую страну.       — Хорошо, — кивает Дима, и Арс благодарен, что он не собирается продолжать тему. — А она?       — Она хочет, — признается Арс, — ей нравится Алёнин жених. Он уже сделал для неё комнату с видом на море. Плюс хорошая школа с углубленным изучением английского. Она давно мечтала он ней.       — Тогда позволь её мечте исполниться.       — А как же я? — прозвучало жалко и по-детски, но по-другому не получалось. Он слишком сильно не хотел терять её, — Я не смогу её видеть, общаться.       — А раньше ты часто с ней виделся? —       — Пару раз в год.       — А в чем тогда разница? — удивляется Дима.       — Алёна сказала так же. Но там я мог сесть на самолет и в любой момент её увидеть.       — Арсюш, мальчик мой, а так делаешь заграничный паспорт и действуешь по той же схеме.       — Это не то, — мотает головой Арс, не желая принимать справедливость слов.       — Как скажешь. Кто хочет, тот ищет возможность, кто не хочет, ищет причину. Попробуй отыскать возможность, — ласково просит Дима.       — Я плохой отец, если не хочу её пускать?       — Арсюш, — мягко останавливает его Дима, обхватывает руки и заглядывает в глаза, — То, что я видел сегодня, показывает, что ты хороший отец, и я уверен, ты примешь правильное решение и сделаешь так, как будет лучше для вас двоих. Я не могу принять за тебя решения, не знаю, как будет лучше. Есть вероятность, что, отпустив, ты её потеряешь, а может и наоборот. Я не знаю ваших отношений, историй, но я верю в тебя.       — Как же ты меня бесишь, — выдыхает Арс. Со справедливостью слов Димы спорить не получается. Он во всем прав и, возможно, завтра принять решение будет проще. Он еще раз поговорит с Алёной, познакомится с этим её новым мужем, пообщается с дочкой и поймет, что делать. Справедливости ради, у него выбор без выбора. Но то, что Дима поддерживает, не осуждает за то, что он не хочет её отпускать, не спрашивает, почему он так мало общается с дочерью, почему они с Алёной расстались, а говорит ровно то, что ему нужно услышать, бесит. Люди не должны быть такими идеальными.       — Я всегда прав, — смеется Дима, оглядывается по сторонам, убеждаясь, что они находятся в темном углу и никто не ходит и притягивает Арса к себе для поцелуя. — А у тебя все будет хорошо.       На морозе целоваться то еще удовольствия. Их в любой момент могут застукать, и тогда им не поздоровится. Но сейчас нет ничего важнее рук, которые ласково обхватывают голову, и губ, которые мягко прижимаются к губам.       Почему-то, в этот момент, он верит, что всё и правда будет хорошо. Дима невероятный, и это пугает. Но почему-то не так, как раньше. Ему понадобилось несколько лет, чтобы впустить в жизнь Сережу.       Дима же поселился в сердце совсем незаметно.       Они расходятся домой. Но в этот странный день, когда на город опустились лютые морозы, он чувствует, что его жизнь налаживается. Что зима не будет длится вечно, рано или поздно её сменит весна, и может не стоит бояться пускать её.       А в самые лютые морозы жизнь может изменится.       А в самые лютые морозы сердце может согреться.       А в самые лютые морозы лучшее время перестать думать и позволить себе чувствовать.